Дождь за окном

За окном моросил дождь. Осенний, холодный, надоедливый. Андрюшка уже давно спал. Анна была на кухне. Укутавшись пледом, она сидела на кресле с кружкой липового чая. В холода хотелось пить именно его. Казалось, что согревается не одно лишь тело, но и сама Анна. А ей нужно было тепло. И не только для себя. Андрюшка тосковал по родителям. Он не говорил об этом вслух, но его глаза молчать не умели. Часто глядя на племянника, Анна думала: «Как он похож на них: Мишкин взгляд, Лизина улыбка…» Сердце сжималось, но плакать было нельзя. При Андрюшке — ни в коем случае. Прошло три года со дня аварии. Но все равно снился тот день, когда жизни двух любящих людей оборвались, а третья, детская, навсегда оказалась связана с Аниной. Она оформила опекунство и забрала племянника в свою квартиру. В доме погибших сестры и ее мужа все напоминало о них, живых и здоровых… Время шло. Боль не исчезла. Она просто затаилась и молчала. Где-то очень глубоко, в сердце. И Анна с этой болью научилась жить. Не для себя, для Андрюшки. В основном — получалось, но она одна знала: чего это стоило. А вот такими осенними вечерами Анна чувствовала, как же на самом деле устала.

***

Сделав глоток горячего чая, она прикрыла глаза. Тишину прервала мелодия сотового. Номер оказался незнакомым. Голос говорившего — тоже. — Анна Петровна? — Да. Это я. — Здравствуйте! Извините за поздний звонок. С вами говорит Владимир Иванович Корф. Я — близкий друг Михаила Репнина. Мы не виделись четыре года. — Извините! — перебила Анна. — Вы, наверно, не знаете. — Знаю. Вчера мне сказала Мишкина сестра. — Так что хотите от меня? — устало спросила Анна, мысленно злясь на этого человека. «Зачем звонит? У Наташи и узнавал бы все!» — Я Мишке обязан жизнью. Был случай. Одним словом, мне нужно с вами встретиться и кое-что передать для Андрюшки. Завтра вечером будете дома? Часов в семь? — Да, — тихо произнесла она. — Отлично. Если вы не против, я подъеду. Только скажите, куда. Недолго думая, Анна назвала адрес. Невидимый собеседник поблагодарил и, попрощавшись, положил трубку. Анна подумала, что голос у него приятный… Следующий день прошел, как обычно. А вечером, ровно в 19:00, в дверь позвонили. Хозяйка квартиры поспешила открыть. На пороге стоял высокий брюнет. Лет тридцати. С первого взгляда можно было сказать: у этого красавца проблем с барышнями нет. Серые глаза явно свели с ума не одну из них. Вот только смотрели они на Анну как-то устало. Она скорее почувствовала, чем разглядела это. В ее голубых глазах отражалась такая же усталость. — Здравствуйте. Анна Петровна? Я Владимир Корф. Звонил вчера. — Да-да. Помню. Здравствуйте. Проходите. Из кухни выскочил Андрюшка и, увидев гостя, кинулся к нему, как к родному: — Дядя Вова! Это ты? Владимир подхватил мальчишку. — Узнал меня, герой? Как ты вырос! Совсем большой. У меня для тебя подарок. Он протянул «герою» большой сверток, который до этого держал в руках. Андрюшка бросился разворачивать. — Конструктор! Ура! Спасибо. — Пожалуйста. Строй на здоровье. Владимир перевел взгляд на хозяйку. — Нам нужно поговорить, Анна Петровна. Она кивнула. — Конечно. Раздевайтесь. Проходите. Через пять минут все трое пили на кухне чай. Из общего разговора Анна узнала, что Владимир долгое время был на стажировке за границей. Потом работал там. Теперь вернулся в Россию. Мишку знает еще с армейских времен. Правда, Корф не упомянул, что же именно сделал Репнин, спасая его жизнь. Выслушав рассказы гостя, она поняла: самое важное еще не сказано. При ребенке Владимир не хочет говорить о цели своего визита. — Андрюша! Пойди-ка, поиграй с конструктором в спальне. Построй какую-нибудь интересную вещь, а я потом попытаюсь угадать, что же получилось. Договорились? Племянник кивнул и с горящими глазами полетел в комнату воплощать задуманное. Анна перевела взгляд на Владимира. — Вы хотели поговорить со мной о чем-то конкретном. Ведь так? — Так, — согласился он, глядя в ее большие голубые глаза. «Она еще очень молода, — подумал Корф. — И красива. Только во взгляде — мудрость. Не по годам». — Миша был мне, как брат, — заговорил он вновь. — Я не смог приехать на похороны. На то была причина. Но сейчас, как видите, здесь и хочу хоть что-то сделать для Андрюшки. На его имя в банке открыт счет… — Нам не нужны деньги! — оборвала Анна. — Вам, — возразил мужчина. — А Андрюшке они понадобятся. — Я сама обеспечу племянника. Корф понял одно: эта блондинка не похожа на многих других. Она очень упряма. Действовать надо по-другому. — Анна, — мягко начал он, оставив в стороне официальность, — Вы можете думать все, что угодно, но Мишка с Лизой мне не чужие. Поверьте! Это ничтожно малое, что я могу сделать в их память. Позвольте. Вздохнув, она поняла, что он прав. Это не тот момент, чтобы проявить гордость. И Анна сдалась: — Хорошо. — Спасибо! — Владимир не удержался от улыбки. На улице давно стемнело. Корф понял, что пора уходить. Простившись с Анной, он напоследок произнес: — Вы в это воскресение свободны? — Да. — Вас не затруднит съездить со мной на кладбище и показать могилы Миши и Лизы? — Нет, конечно, не затруднит, но только не в воскресение. Если можно в будние дни, когда Андрюшка в садике. Ему еще тяжело смотреть на могилы родителей, — голос звучал сухо, но от Владимира не укрылось: в ее глазах на миг промелькнула спрятанная боль. — Я могу отпроситься с работы пораньше. — Хорошо, — согласился он. — Тогда сами позвоните мне, пожалуйста, когда выберете подходящее время. — Давайте в среду. Вам удобно? — Да. — Хорошо, Владимир Иванович. Я позвоню вам предварительно. — Буду ждать. Спасибо, Анна. И… Зовите меня Владимиром, — Корф снова улыбнулся и мягко добавил: — Прошу вас. — Хорошо, Владимир, — сухо прозвучало в ответ. Корф понял, что разговоров на сегодня достаточно. — До свидания, — попрощался он. — До свидания, — ответила она и прикрыла дверь. «Красивая. Упрямая, — думал Владимир, садясь за руль. — Хрупкая, но пытается быть сильной. Хотя, наверно, не пытается. Ей приходится быть такой. Да, Корф… Впервые за тридцать лет ты видишь незамужнюю женщину, которую нельзя назвать пустой». «Красивый. Умный, — думала Анна, включая воду, чтобы помыть посуду. — В целом — приятный. Только где же он раньше был? Почему о друзьях только сейчас вспомнил?»