Дождь за окном

Среда наступила быстро. По дороге на кладбище они молчали. Владимир вел машину. Анна смотрела на дорогу. Снова моросил мелкий дождь. Хмурая погода не располагала к прогулкам. Тем более по кладбищу. Приехав, Корф вышел из машины, помог выбраться Анне и сразу же раскрыл над ней широкий зонт. — Дождь небольшой, — заметила она. — Все равно не хочется, чтобы он попал на мою спутницу по моей вине, — на его лице промелькнула улыбка. — Вы ни в чем не виноваты, — спокойно произнесла Анна. — Идемте. На кладбище стояла тишина, которая бывает только в таких местах. Все напоминало о вечном сне, покое, о кратковременности земной жизни. Рядом с надгробными памятниками лежали пожухлые листья. Еще совсем недавно они были желтыми, яркими. Спутница Владимира положила на могилу сестры красные розы, а к памятнику Михаила — белые. Корф сделал то же. Не договариваясь, они с Анной купили одинаковые цветы. — Лиза всегда такие розы любила, — произнесла она. — Вы знали? — Да, — кивнул он и грустно улыбнулся. — Я видел Репниных во время их медового месяца. Случайно встретились с Мишкой в Италии, в цветочном магазине. Он выбирал красные розы. Я еще удивился. У Мишеля ведь был принцип: всегда дарить женщинам — белые. Он их считал признаком чистоты, верности, чего-то там еще. Из армии демобилизовался в день рождения его мамы и сестры. На одной из станций у какой-то бабули белые розы раздобыл. Именно белые… Чтобы выйти из поезда и сразу подарить встречающей Наташе и Ольге Анатольевне. Даже удивительно, как они дожили до конца поездки. Владимир перевел взгляд на фотографию белокурой молодой женщины со светло-карими глазами. — А вот в Италии, — продолжил он, — у Мишки в руках были красные розы. Я удивился, а он мне пояснил: «Для молодой жены. Она такие любит». Через день встретил их обоих. Опять же случайно. Молодые, счастливые. Анна едва слышно выдохнула. Корф понял. Слегка притронулся рукой к ее плечу. — Простите. — Все в порядке, — тихо произнесла Анна. — Пойдемте назад. Или хотите здесь побыть в одиночестве? Корф отрицательно покачал головой. — Нет. Идемте к машине. Всю дорогу обратно они снова молчали. Только уже остановив машину у дома Анны, Владимир вдруг спросил: — Почему Андрюшка остался с вами? Ведь есть же еще Долгорукие. Наташа, Андрей. В честь дяди ведь ребенка и назвали? Анна кивнула. — У них дети, — продолжал Корф, — почти ровесники Андрюше. Анна посмотрела на дворники, монотонно стирающие капли дождя. — Вы же знаете… Наташа и Андрей живут в Италии. Миша с Лизой как раз у них гостили во время медового месяца. Андрюшка привык здесь, в России. Ему после смерти родителей и так пришлось тяжело, а тут еще переезд. Новая страна, язык, окружение. Новый стресс. Я Наташе с Андреем сказала об этом. Убедила. Они согласились. Да и ко мне он больше привык. Мы ведь жили неподалеку. Я часто забегала к Лизе, чтобы понянчить племянника. Он мне стал родным. — Понимаю, — задумчиво произнес Корф, рассматривая все ту же работу дворников. — Вы — удивительная женщина, Анна. Удивительная. — Обыкновенная, — она поправила его с прежним спокойствием. — Нет, — он покачал головой. — Вы все-таки удивительная. Обыкновенная бы подумала о себе. — Вы плохо знаете женщин, — сухо произнесла Анна. — Или в жизни такие попадались. — Скорее — второе, — буднично ответил Владимир и, повернув голову, посмотрел на нее. — Но я рад, что вот такая хрупкая блондинка опровергла мое представление. И тому, что она согласилась взять деньги для Андрюши, тоже рад. Я в России теперь надолго. Разрешите видеться с Андрюшкой и вами. — Зачем? — настороженно спросила Анна. — Я уже говорил вам: Мишка мне, как брат. Так получилось, что мы не виделись после той встречи в Италии четыре года. Я был очень занят. По интернету сначала перебрасывались вестями. А потом… Одним словом, последние два года я не мог просто позвонить или написать. Даже не до соцсетей было. Так сложилось. А когда все закончилось, то через эти самые социальные сети понял: что-то не так. Связался с Наташей. Она объяснила: не спам, не шутка. Правда… Из родных у меня никого не осталось. Мама давно умерла. Отец — четыре года назад. Вслед за ним и тетка, сестра матери. А из настоящих верных друзей Мишка был первым. Анна взглянула на него и внутри себя ощутила то же одиночество. — Заходите к нам в воскресение, — произнесла она, устало улыбнувшись. — Андрюшка будет рад. «Надеюсь, не только он…» — неожиданно подумал Корф. Внезапно очень захотелось, чтобы эта красивая женщина, кажущаяся такой сильной, тоже его ждала. Ее хотелось обнять и попытаться уберечь. Хотя бы от дождя за окном. — Мне пора, — проговорила Анна. — Пора, — словно механически произнес Корф, глядя в голубые глаза, и тут же опомнился: — Постойте. Я провожу до подъезда. Вы ведь без зонта. Он вышел из машины. — Не надо! — крикнула вдогонку Анна. Но он уже открывал дверцу с ее стороны. — Позвольте. Прошу вас, — Владимир подал руку и вновь помог даме выйти из машины, распахивая над ней зонт. До двери подъезда нужно было сделать десяток шагов, но оба шли медленно. Словно не хотели расставаться. — Спасибо вам, — произнесла Анна. — За что? — слегка улыбнувшись, спросил Владимир. — За зонт, — она улыбнулась в ответ. — Хотите, подарю? — Да нет. Зачем? Пусть остается у своего хозяина. Он ему очень подходит. — Чем? — усмехнулся этот самый хозяин. Анна пожала плечами. — Не знаю. Но сразу видно: он Ваш. Владимир на секунду пристально посмотрел на свой широкий зонт черного цвета. — Главное, чтобы от дождя защищал, — заключил он, тепло улыбнувшись Анне. — Да, — согласилась она, вновь возвращая ему улыбку. Она давно уже так часто не улыбалась в течение часа. — Мне пора. До свидания. Корф помахал рукой. — До воскресения! Я позвоню. Анна кивнула, достав из сумочки ключи. Пропищал домофон, и она скрылась за дверью. А провожавший ее мужчина с зонтом несколько минут стоял у подъезда. Потом Корф развернулся и пошел к машине.