Укроемся

В тот день выдалась ужасающая жара. Казалось, воздух выжигает изнутри легкие, настолько он был горячий. Тем не менее, тренировки продолжались. Они не просто продолжались, они были в разгаре, с каждым днем становясь все жестче. Тренер не считал правильным считаться с погодой. Улучив момент, Миюки укрылся в сарае с инвентарем, где было блаженно прохладно. В полутьме он не сразу заметил, что находится здесь не один. Пройдя несколько шагов, он заметил в самом темном углу копошение и, приблизившись, удивленно выдал: — Савамура? Савамура резко обернулся в сторону кетчера. В руке он держал маркер, лицо было испуганное. — Портишь казенное имущество? — сразу же догадался Кадзуя. Эй-тян отрицательно мотнул головой, но его лицо все еще выглядело испуганным. — А ну, отойди от стенки, — приказал Миюки и подошел ближе. Савамура снова отрицательно мотнул головой. Миюки попытался его отодвинуть, но безуспешно. — Как знаешь, — кетчер размял пальцы рук, замахнулся и ударил бы Эйджуна кулаком прямо в нос, если бы не изумительная реакция этого оболтуса, в которой Кадзуя не сомневался. Савамура резко сел, и Миюки остановил удар, лишь чуть коснувшись стены, на которой было написано его имя. Он нахмурился. — Это не так пишется, — и выхватив из руки зажмурившегося питчера маркер, зачеркнул надпись и ниже написал правильно. Савамура встал и повернулся к стене, наблюдая за рукой кетчера, выводящей на поверхности стенки аккуратные иероглифы. — М-м, понятно, — протянул Эйджун, запоминая, как пишется его извечное «Миюки Кадзуя». Миюки поддался вперед и оперся локтем на плечо питчера, грудью чувствуя тепло его спины, которое в этот день, казалось еще более обжигающим. — А чего ты вздумал мое имя писать здесь тайком ото всех? — спросил Кадзуя, заставив Савамуру сразу же заволноваться. — Неужто ты в меня влюбился? Савамура был уверен, Миюки сдерживается, чтобы не рассмеяться. Миюки изо всех сил пытался скрыть свое напряжение. — Ничего подобного, — буркнул Эйджун. — Я просто нашел здесь этот маркер и хотел проверить, пишет ли он. Вот и написал первое, что пришло в голову. — Кажется, ты слишком мало думаешь, — ответил, усмехнувшись, Миюки, дописывая рядом со своим именем и имя первогодки, — иначе бы в твоей голове было бы еще хоть что-нибудь, кроме моего имени, — посередине он добавил знак «плюс» и тихо рассмеялся. — Смотри, Савамура нас записали в парочки! — Потом обвел свое творение кривым сердечком. Савамура все это время слушал этот голос, звучащий у самого уха, который становился все тише и домашней, покалывал кожу хриплыми нотками, который, казалось, сейчас перейдет на шепот, до того интимный и близкий, что уши покраснеют от тех слов, которые будут произнесены. Эйджун поднимает на него глаза, и они касаются кончиками носов, и Миюки улыбается и щурит глаза так, будто ничего нельзя скрыть от его взгляда. Савамура чувствует тепло приобнявшей его руки и думает, что сегодня слишком жарко даже для июля. — Ты идиот? — серьезно спрашивает он, потом отворачивается, но не может не краснеть, видя перед собой эту глупую надпись. Миюки перестает улыбаться и, пытаясь скрыть осевшую во рту горечь, утыкается Савамуре в плечо и безнадежно отвечает: — Савамура, это ты идиот.