Братья

      Годрик Гриффиндор стоял у дальней стены Большого зала Хогвартса и задумчиво рассматривал заколдованный потолок — сейчас на нем отображалось ночное небо. Сверкающие россыпи звезд казались удивительно близкими, словно они не были иллюзией, словно стен зала и не существовало вовсе: сделай шаг, протяни руку — окажешься частью бесконечного мира, закружишься в звездном водовороте, разделишь со Вселенной собственное невероятное счастье…       Годрик хмыкнул, отведя взгляд от потолка. Да уж, совладать с его «счастьем» гораздо сложнее, чем покорить звезды.       — И что ты опять еще придумал, Годрик? — недовольным тоном спросил незаметно подошедший со спины высокий лысый маг. — Вижу, бурная ночь недостаточно тебя утомила, если вместо сна ты опять взялся за свои игрушки. Эти дурацкие движущиеся лестницы и бесполезный потолок занимали все твое время и мысли в последнее время — но даже закончив их, продолжаешь срываться сюда среди ночи.       — Не шипи, Салазар, — несколькими взмахами палочки Годрик закончил сложное заклинание и обернулся, весело улыбаясь. — Я вернусь в наши покои и обязательно спою тебе перед сном колыбельную. А пока… Магия слишком мощно рвалась из меня сегодня, пришлось дать ей выход. А еще захотелось подарить миру хотя бы маленькую толику того счастья, в котором купаешь меня ты. Смотри, что получилось!       Над небольшой боковой дверью зеленели небольшими шарообразными кустиками сплетенные ветви омелы. Жемчужно-белые ягоды, прячущиеся в продолговатых парных листьях, казались продолжением рисованного узора, опоясывающего верхнюю часть стены, но при этом выглядели так, словно кустарник рос прямо из каменной кладки. В неярком свете ночных звезд, сияющих на потолке, зелень ветвей казалась более темной, выгодно оттеняя матовую белизну ягод. На первый взгляд — просто красивое экзотическое растение, и ничего необычного в нем нет; но магия, диким потоком плескавшаяся вокруг, кружила голову.       — И что это? — скептически хмыкнул Салазар, при этом очень осторожно касаясь рукой ягод. — Очередная блажь? Зачем нужны эти сорняки в зале? Или ты решил соорудить здесь, в уголке, отхожее место для домовых эльфов?       Годрик вздохнул, отрываясь от созерцания дела рук своих — или, скорее, волшебной палочки, — и подошел к Салазару, обнимая его со спины. Несколько мгновений они так и стояли, не двигаясь, наслаждаясь очередным моментом близости — два мага уже в возрасте, потрепанные жизнью, не особо красивые, диаметрально разные по характерам и убеждениям — но, тем не менее, сумевшие найти гармонию в своих непростых отношениях.       Над их головами неожиданно прозвучал тихий и мелодичный звук — словно зазвенели серебряные колокольчики.       — Годрик, ты слышишь? — прислушался Салазар. — Это еще что?       — Последстия моей сегодняшней бессонницы, — Годрик выпустил друга из объятий и с видимым удовольствием прислушался к нежному, еле слышному перезвону. — Ты представить себе не можешь, какое чудо у меня получилось!       Салазар окинул взглядом густо переплетенные ветви, расползшиеся по потолку и стенам, захватившие даже часть пола. Вместо невзрачной двери, ведущей в тупик, образовалась уютная зеленая арка.       — Тебе срочно захотелось «в кустики», и ты тут же их себе наколдовал, бедняга? — фыркнул он.       — Змей, — громко рассмеялся Годрик. — Твой язык острее боевого меча. Не зря пьяница Оливандер клялся, что когда-нибудь его отрежет и сделает из него сердцевину для волшебной палочки для красавчика Малфуа в уплату за бурную ночку на сеновале!       — Скорее я пущу на зелья какую-нибудь важную часть самого Оливандера, и валять Малфуа по кустам будет кто угодно, кроме него! — презрительно скривился Салазар. — Так расскажешь мне, что опять придумал здесь? Хогвартс воистину божественен, ума не приложу, что в нем еще можно улучшить!       Годрик пригладил рукой растрепавшиеся рыжие волосы с заметной проседью и стряхнул с них несколько листьев.       Это дерево исполнения желаний. Я проснулся сегодня среди ночи, долго любовался тобой. Думал, наколько счастлив, и что мне просто нечего больше желать в этой жизни. Мне захотелось помочь с исполнением мечты и другим магам. Вот и получилось это… А у тебя, Салазар, есть сокровенное желание?       — Все, что я мог бы пожелать, у меня имеется, как и у тебя. Разве что… Вы с Еленой и Хельгой столько сил вложили в этот замок — пусть он будет вечен, надежен и всегда полон сильных волшебников; пусть прославит ваши имена в веках. Мое имя и так известно всему миру, а вам, скучным светлым магам, тоже не помешает толика славы.       — Мудры твои слова, о Салазар, величайший темный маг всех времен и народов! Ужас маглов и грязнокровок! — захохотал Годрик, хлопнув его по плечу. — Защита, наложенная тобой на стены Хогвартса, простоит дольше самого замка — это одно из самых темных твоих деяний, о злой колдун, и пусть трепещут потомки, произнося твое имя! И, Салазар… Только что ты пожелал замку растить сильных волшебников — и ни слова не сказал о чистоте их крови.       — Старею, наверное.       — Или меняешься?       Салазар пожал плечами.       — С чего бы? Только не говори мне, что веришь в бредни, распускаемые обо мне глупцами: будто я мечтаю истребить всех грязнокровок, бесполезных людишек и… Кого там еще? Ах да, вас, неразумных светлых магов.       Годрик весело захохотал.       — А это не так? Кто обещал недавно вырезать всю родню леди Уэсли, сжечь ее деревню вместе с жителями, а саму ее проверить на чистоту крови и отправить в приют для гулящих женщин? Ты прилюдно усомнился в чистокровности леди!       — Леди строила глазки моему любовнику. И настолько бесстыже выпячивала полуголую грудь, что заслужила свою участь. Признай, ее наказание было все же довольно мягким!       — Салазар, высокородная леди целую декаду слонялась по подворотням в виде собаки и бросалась на моих рыцарей, пытаясь их покусать! Не пристало мужчине так жестоко издеваться над женщинами!       — Годрик, я трансфигурировал ее в то существо, коим она и являлась по своей сути. Кстати, она не единственная течная сука в твоем окружении, мне приходится сдерживать себя изо всех сил, чтобы не превратить всех этих грязных развратников в сук и кобелей — не поверишь, половина высоких лордов предается пороку с кем попало! Даже с маглами! Если так пойдет и дальше — лет через тысячу большая часть волшебников будет вести свои родословные от магловских свиней!       — Среди маглов часто рождаются сильные маги.       — Те, что приходят в наш мир от маглов, погрязли в лени и невежестве. Они заведомо слабее, тупы как драккловы задницы и несут с собой пороки и распутство, — в голосе Салазара сквозило неприкрытое презрение. — Их место — копаться в навозе и служить своему господину. Разве что хорошая порка по воскресеньям может превратить грязнокровных волшебников в нечто стоящее. И страх перед жестоким темным магом тоже. Поэтому легенды о моей кровожадности не должны кануть в забытье.       — Ты неисправим, — вздохнул Годрик.       Слизерин не ответил. Он направил палочку на свисающие над его головой ветви, некоторое время внимательно вглядываясь в них, затем восторженно присвистнул.       — Невероятно! И как тебе удалось? Магии в этом венике больше, чем во всех артефактах мира, вместе взятых! А ягоды еще и мощный накопитель — они уже сейчас могут многое… А оставить накапливать магию несколько столетий! Но зачем тебе это понадобилось, Годрик? Неужели от скуки? Или чего-то не хватает в твоей жизни?       — Хочу, чтобы кто-нибудь почувствовал хотя бы отголоски того счастья, что испытываю я сейчас… Я люблю этот мир и я люблю тебя, Салазар. И в знак этой любви мне захотелось сделать что-нибудь невероятное!       — Я тоже люблю тебя, святой Годрик! И меня не волнует, кого ты там надумал делать счастливым сейчас или в будущем, ведь начал ты с меня, — Салазар тихо засмеялся, от недавней вспышки презрения и высокомерия не осталось и следа. — Однако ты слишком щедр. И я здесь кое-что подправлю…       Некоторое время Годрик, посмеиваясь в густую бороду, наблюдал за ним. Да уж, вот о ком говорят: раздает по капле, подгребает пригоршней.       — Вот так-то лучше! — закончив, Салазар с удовлетворением отошел на шаг назад и полюбовался своей работой. — Раз уж нам с тобой нечего больше желать, пусть этот куст исполнит желание тех, кому это действительно будет жизненно необходимо. И кто заслужит эту честь своей жизнью и подвигом во славу магии и нашего мира.       Прозвучало еще несколько заклинаний, легкий взмах палочки — и возмущение Гриффиндора:       — Эй! Зачем ты это сделал? Омела теперь появится здесь в следующий раз не раньше, чем через тысячелетие!       — Нечего лентяев баловать! Пусть едут сюда учиться, работать и защищать свою землю, а не искать дармовщину! Когда-нибудь омела выберет самых достойных, вот их желания и будут исполнены. Годрик, прекрати пререкаться! Ты великий воин, но иногда ведешь себя как сопливый юнец, не испробовавший вина и крови! Много счастья для тебя одного? Вот и раздели его со мной! Идем в наши покои, скоро рассвет, хватит баловства.       Два величайших волшебника магического мира ушли прочь, весело подначивая друг друга. А волшебная омела исчезла, словно и не было ее над дверью — только слышался еще некоторое время перезвон серебряных колокольчиков…