Братья

      Через тысячу лет…       Гарри стоял в одиночестве в самом дальнем углу переполненного зала. Рождественский бал в Хогвартсе был в самом разгаре — и народ веселился, радуясь празднику. Блестящая мишура переливалась задорными огоньками, а густо усыпанное звездами ночное небо волшебного потолка выглядело тусклым из-за развешанных повсюду сияющих гирлянд. Тут и там сновали с важным видом эльфы, по случаю праздника наряженные в красные и зеленые колпачки; то и дело вспыхивали разноцветные фейерверки и повсюду слышался смех и веселые выкрики.       Но почему-то Гарри чувствовал себя здесь лишним.       Уже несколько лет ничто не угрожало благополучию магического мира и беззаботной жизни его обитателей. Большой зал, украшенный множеством светильников, огромных шаров и гирлянд, сплетенных из елочных веток и лент, сейчас ничем не напоминал поле жестокой битвы, произошедшей здесь не так давно. Все правильно и вполне ожидаемо — люди склонны легко забывать неприятные события, замещая их хорошими воспоминаниями. Отдавая дань уважения герою, почти положившему собственную жизнь на алтарь борьбы за победу над злом, маги все же предпочитали держаться от него на расстоянии. Как будто он, Гарри Поттер, недавний студент и рано повзролевший мальчишка, служил немым укором для всех — потому что задача спасения мира оказалась взвалена на его плечи, тогда как многие взрослые волшебники сделали для победы намного меньше. Да и мирная жизнь диктовала свои правила: у близких друзей появились новые привязанности, другие интересы, и со временем они начали отдаляться…       А Гарри все чаще коротал праздники в одиночестве.       Но в этот раз Рону все же удалось уговорить его отпраздновать Рождество в Хогвартсе, и Гарри согласился — сам не понимая, зачем. И сейчас он стоял, подпирая стену, наблюдал за чужим весельем и размышлял: лучше ему уйти отсюда немедленно или все же найти сначала в этой толпе друзей и попрощаться.       Волшебники оживленно общались каждый в своем тесном кругу, некоторые танцевали в центре зала, многие целовались под развешанными тут и там ветками омелы. Эльфы разносили шампанское и легкие закуски — один бокал взял и Гарри, но пить не хотелось.       Рон умчался встречать Гермиону да так и затерялся в толпе; все знакомые, обменявшись с Гарри рождественскими поздравлениями в самом начале, уже давно забыли о его присутствии, веселясь каждый в своей компании… От скуки Гарри трансфигурировал бокал с шампанским в хрустальную бабочку с искрящимися крыльями и бросил настороженный взгляд вокруг — не заметил ли кто его беспалочковую магию?       Никто не обращал на него внимания, и Гарри подумал, что, аверное, все же не стоит торчать здесь до утра. Лучше вернуться домой, на Гриммо, и скоротать рождественский вечер в одиночестве у камина.       Да, именно так он и сделает.       Гарри еще некоторое время пытался разыскать в толпе Рона или Гермиону, но так их и не увидел. Решительно развернулся, намереваясь уходить, и нос к носу столкнулся с профессором Снейпом.       — Простите, профессор, я вас не заметил, — вежливо сказал он, отходя на шаг и рассматривая своего самого ненавистного наставника. Бывшего наставника. И давно уже не ненавистного, честно говоря. Эх, вернуть бы все обратно…       — Не сомневаюсь, Поттер. Вы никогда не видели дальше своего носа, — надо же, как в старые добрые времена. А вот голос Снейпа изменился — звучал тише, с заметной хрипотцой, как-то устало. Конечно же, после яда Нагайны вряд ли возможно остаться прежним… Чудо еще, что профессор вообще выжил.       Гарри вспомнил события в Визжащей хижине, свои чувства, когда погрузился в воспоминания, отданные ему Снейпом, как казалось тогда, умирающим… Но тот выжил. Мерлин, а он, Гарри, за все это время даже не навестил Снейпа ни разу! А увидев сейчас, не мог не заметить, как сильно Снейп изменился: осунулся и постарел.       Иссиня-черные когда-то волосы сейчас были словно присыпаны снегом — поседели. Морщины на лице стали глубже, отчетливей; темные глаза, раньше горящие — злостью ли, ненавистью ли, а то и негодованием — больше не несли в себе былого огня. Он сильно похудел и ссутулился.       — Вы очень изменились, профессор.       — Вы тоже, Поттер.       Они помолчали, не торопясь расходиться. Гарри почувствовал, что напряжение, сковывающее его до этого момента, начало понемногу отпускать — их связывало слишком много общих воспоминаний. Не самых приятных, это да — однако Снейп поделился в свое время самыми дорогими из них. Это в какой-то мере сближало.       Возможно, Снейп даже смог бы понять, каково Гарри сейчас приходилось.       — И отчего же наш герой-победитель стоит здесь, в самом дальнем углу зала, в одиночестве? — нарушил молчание Снейп. — Где потерялась ваша обязательная свита из поклонников и поклонниц? Решили дать небольшую передышку своим обожателям, Поттер?       Нет, не смог бы понять. Все тот же мудак.       Гарри пожал плечами с деланным равнодушием.       — Ну, я ведь уже давно не новая знаменитость, — попытался он пошутить. — Сами ведь понимаете — место героя на пьедестале. И раз уж по неудачному стечению обстоятельств герой умудрился выжить, то все равно он должен торчать на этом пьедестале. В одиночестве, конечно же — герой-то один… И неважно, если у героя имеются свои собственые желания и планы на жизнь. Кого это волнует?       Снейп посмотрел на Гарри с удивлением.       — Вам что, уже приелась слава, Поттер? Причем вполне заслуженная, смею заметить, — слегка поморщившись, признал он. — Разве не к этой славе и признанию вы стремились, ввязываясь во всевозможные неприятные истории, вместо того, чтобы заниматься учебой, как все нормальные студенты? И не оставляя взрослым и опытным магам возможности разгребать дерьмо?       — Я был круглым дураком в одиннадцать лет, — закатил глаза Гарри. — Ну, и позже мне не то чтобы объяснили все, как надо. А потом было поздно что-либо менять — пришлось идти до конца. Что поделаешь? Что было, то было. Сейчас я бы повел себя по-другому, но ведь невозможно начать жить сначала, к сожалению. А то я бы с радостью переиграл некоторые моменты.       Снейп с угрожающе посмотрел на домового эльфа, попытавшегося предложить ему бокал шампанского на подносе, и Гарри пришлось приложить усилие, чтобы не прикрыть рукой лицо: имидж злобного профессора с нынешним изнуренным видом у Снейпа не увязывался вот совсем!       Выглядело даже не смешно, а... Скорее трогательно. Как дань традициям, что ли. Воспоминание из детства — когда Гарри попал в прекрасную волшебную сказку, и профессор зельеварения казался наибольшим злом в его жизни. Мерлин, как давно это было! Избавление от Дурслей, первый курс, Снейп с его презрением, оскорблениями и незаметной опекой… Эх, вот бы с теперешними мозгами и опытом да в то благословенное время!       — Могу вас понять, Поттер, — пока Гарри предавался ностальгическим воспоминаниям, Снейп решил поддержать беседу. — Многое в своей жизни я тоже не против переиграть. Но вы еще совсем молоды, занимаетесь любимым делом, у вас еще все впереди, Поттер! Я слышал, вы стали аврором?       — Ну как бы вам сказать, — задумчиво произнес Гарри. Почему-то захотелось хоть немного поделиться наболевшим. Тем более, вот уж кто-кто, а Снейп точно не помчится делиться информацией с газетчиками. — Вообще-то я мечтал заниматься артефакторикой. Но, по причине всех тех вы-знаете-каких-событий, мне было не до учебы. А с тем уровнем знаний, который я вынес из Хогвартса, артефакты мне бы даже чистить не доверили, не то что создавать. До должного уровня подтягиваться было поздно, да и давили на меня со всех сторон, и в аврорат мне пришлось идти из-за невозможности отказаться — ну подумайте сами, профессор, где еще победителю Темного лорда красоваться, как не в виде общенародного пугала для преступников? Вот и держат меня там, без должной подготовки, без толкового образования… Для красоты, не иначе. Хоть к маглам убегай, так ведь найдут…       — Мне жаль, Поттер.       — А уж как мне жаль, профессор! Кстати, хотя бы у вас дела получше?       Пришла очередь Снейпа пожимать плечами.       — Не особо, Поттер. Яд Нагайны так до конца вывести и не удалось, что сказалось на моей магии; к зельеварению допускают с большими ограничениями, и как бывшему Пожирателю, не доверяют варить многие, считающиеся опасными, зелья. Научными исследованиями заниматься и вовсе запрещено, варю то, что попроще — для аптеки. Хотя на жизнь хватает. Доживаю свой век, сожалея об упущенных возможностях и сделанных ошибках. Да что уж теперь поделать?       Похоже, Снейп тоже решил выговориться. Гарри вздохнул и неожиданно для самого себя предложил:       — Не хотите ли зайти ко мне в гости, профессор? Мой эльф готовит отличный глинтвейн, посидим вместе у камина… Все равно здесь, — он обвел взглядом толпу радостных людей, — мы лишние. Как вы, так и я. Что скажете?       — Почему бы и нет? Я пришел сюда в надежде встретиться с Люциусом. Но, похоже, он напрочь забыл о нашей договоренности. Поехали к вам. Видите боковую дверь, полностью оплетенную омелой? Там как раз никто сейчас не околачивается. Мы можем уйти через нее, никто и не заметит.       — И действительно… Пойдемте же.       К удивлению обоих, незаметная дверь, через которую они попытались проскользнуть, их не пропустила. Раздался мелодичный звон серебряных колокольчиков, и Гарри вместе со Снейпом попросту застряли в небольшой арке, не имея возможности ни выйти из зала, ни вернуться обратно. И никакие заклинания не действовали, что оказалось удивительнее всего.       — Это что еще за шутки? — возмущенно прошипел Снейп, пряча бесполезную на данный момент палочку.       — Думаю, вы угадали, профессор, — ответил Гарри, посмотрев вверх. — Это точно чья-то шутка. В свое время близнецы Уизли таким же образом подшучивали над студентами, когда мы праздновали Рождество. Вешали заклинание на омелу, и освободиться от его действия возможно было, лишь поцеловавшись. Боюсь, кто-то перехватил у них эстафету, и нам придется сделать то же.       — Сделать что, Поттер?       — Я вас умоляю, профессор, — Гарри фыркнул. — Не заставляйте меня в вас разочаровываться. Язвить и издеваться над чьими-то умственными способностями всегда было вашей прерогативой, пусть это так и останется. Нам нужно всего лишь поцеловаться под омелой, и сможем выйти отсюда спокойно.       — Целоваться с вами, Поттер?       — А вы видите рядом кого-то еще? Я — нет.       Они посмотрели друг на друга.       — Э-э-э… Боюсь, снять заклинание без поцелуя, профессор, у нас все же не получится…       Снейп закатил глаза и дернул уголком рта. Это должно было означать у него улыбку.       — Эх, ну что ж поделать! — с тонной сарказма в голосе прокомментировал он. — Всю жизнь мечтал о поцелуе с идиотом в рождественскую ночь…       — Ну, не такой уж я и идиот! — почему-то Гарри совсем не показался обидным этот выпад. "Старею, наверное," — подумал он.       — Не такой, — неожиданно согласился Снейп. — Должнн признать, в тех жалких остатках мозгов, что вам удалось сохранить у себя после парочки Авад, слегка приостановился процесс деградации. И сейчас вы… гм, на данный момент ваше общество, Поттер, даже довольно приемлемо. Сам не верю, что признаю это. Старею, наверное.       Гарри искренне рассмеялся, отметив совпадение в своих мыслях и словах Снейпа. Надо же!       — Ваши слова кажутся мне комплиментом, профессор. Остановитесь, пока не поздно. Не то я подумаю, что яд Нагайны слишком уж сильно на вас повлиял! Вы стали добрее! Размягчение мозгов, не иначе!       — Так и есть, Поттер. Но я с этим пытаюсь бороться, — улыбка в этот раз выглядела не еле заметной гримасой, она даже достигла глаз Снейпа. — Кстати, неужели короткий, ничего не значащий братский поцелуй в лоб или щеку кажется вам страшнее целой ночи в компании со зловещим профессором Хогвартса, вошедшим в историю как Пожиратель смерти, убийца и просто негодяй?       — О, вы заблуждаетесь на свой счет. Вы вовсе не так страшны, как хотите казаться. Но я клянусь хранить эту тайну, — Гарри заговорщицки подмигнул. — Для меня вы скорее темный ангел-хранитель, оберегающий безголовых хулиганов с шилом в заднице. Сколько раз я оказывался обязан вам жизнью? И не сосчитать! А насчет поцелуя… В свое время я поклялся сам себе, что под чужую музыку больше плясать не буду. Пусть даже эта музыка и вполне безобидна — как сейчас, например. Плевать я хотел на дурацкие рождественские шутки и традиции. Кому надо — пусть целуется хоть со стенкой, хоть с василиском, хоть с домовым эльфом. А я посижу здесь, в зеленом уголке. Исчезнет омела — развеется заклинание, а мне в принципе без разницы, где отсидеться до утра, а в компании с вами, профессор, это может оказаться даже весело!       — Надо же, как вы изменились, Поттер, — отозвался Снейп, усаживаясь прямо на пол и опираясь спиной на стену. — Кстати, идея с эльфом неплоха. Можете вызвать Кричера?       Гарри недоуменно уставился на него.       — О… Но почему бы вам не вызвать своего эльфа? Кричер и так со странностями, а если вы еще полезете к нему с поцелуями…       — Поттер! Пожалуй, я поторопился с выводами. Идиотизм необратим. А уж вкупе с извращенной фантазией… Да уж… Вызовите Кричера и попросите его аппарировать нас при помощи его магии, — закатил глаза Снейп.       — Мерлин! И правда. Кричер!       С негромким хлопком перед ними появилось лопоухое существо.       — Кричер, можешь перенести нас отсюда на Гриммо?       Несчастный эльф моргнул несколько раз и бросился к стене, слегка ударившись о нее головой — скорее для проформы, чем от огорчения.       — Кричер не может, хозяин Гарри, сэр. Сильное колдовство, очень сильное колдовство, хозяин Гарри, сэр. Кричер не может…       — Так, стоп. Я запрещаю тебе себя наказывать.       — Да он не особо-то и старается с этим делом, — заметил Снейп. — Кричер, что за колдовство ты чувствуешь здесь?       — Очень сильное колдовство, мистер Снейп, сэр! Столько магии Кричер никогда не видел! А Кричер стар, Кричер очень стар, мистер Снейп, сэр! Хозяин Гарри, сэр, и мистер Снейп, сэр, могут пожелать все, что угодно — магия послушает их. Очень сильная, очень вкусная магия, сэр!       Гарри пропустил слова Кричера мимо ушей — с возрастом странности у того лишь усилились — и со вздохом попросил:       — Ладно, Кричер, забудь. Но хоть глинтвейна ты сможешь нам сюда принести? И чего-нибудь перекусить. Нам здесь, похоже, всю ночь куковать придется.       Кричер исчез и вскоре появился с заказанным, после чего был отпущен с приказом доставить к утру антипохмельное.       — Ну что, профессор? С Рождеством нас, что ли? — ухмыльнулся Гарри, поднимая кубок.       — С Рождеством нас, Поттер, — поддержал его Снейп.       Сказал бы кто Поттеру, что праздновать Рождество ему придется под омелой, в компании профессора Снейпа, сидя с ним на холодном каменном полу в широком дверном проёме — послал бы он шутника куда подальше. А то и проклял бы. И тем не менее — это было лучшим Рождеством за последние несколько лет. Они потягивали глинтвейн, беззлобно подшучивали друг над другом и критиковали политику Министерства Магии. Единодушно смеялись над боевыми заклинаниями, вошедшими в обиход после победы, годными разве что для охоты на безобидных клобкопухов. Посетовали на то, что оба оказались идиотами в свое время — да что уж тут поделаешь, время не повернуть вспять. А потом уютно молчали. Два совершенно разных, разочарованных в жизни человека, неожиданно нашедших общий язык после многих лет ненависти и непонимания.       — До чего же мы докатились, профессор, — пробормотал Гарри, прежде чем его сморил сон на рассвете, — ни вы, ни я, в этом мире никому не нужны. Нас поимели, использовали — и отодвинули в чулан, от греха подальше. Чтоб глаза не мозолили.       «Может же быть человеком, когда захочет, — подумал он, уже засыпая, — много бы я отдал за то, чтобы вы, профессор, прожили другую жизнь — и не стали таким говнюком, каким выглядите обычно…»       «Эх, если бы у твоего сына, Лили, сложилась жизнь по-другому… Великий Мерлин, если бы ему дали второй шанс — прожить жизнь без горя, без потерь, без всего того, что ему пришлось перенести…» — думал в этот момент Снейп. Он и сам не подозревал, что вот так размякнет — и вполне искренне пожалеет несносного мальчишку.       Попытавшись принять более удобное положение, чтобы не так сильно чувствовалась боль в спине, он тоже задремал.       И никто из них не заметил, как омела над ними поблекла и словно растворилась в стене: древнее заклинание, наложенное Основателями, выполнило свою задачу.       Двое магов, которых замок признал достойными награды, тоже исчезли — словно растворились в воздухе.       А в Большом зале Хогвартса эльфы, убирающие остатки праздничного пиршества, на мгновение прекратили работу, благоговейно вслушиваясь в мелодичный перезвон серебряных колокольчиков — знак свершившегося волшебства. Над небольшой боковой дверью появился красивый растительный узор — чудо, ожидавшее своего часа больше тысячи лет, произошло. Как пожелал когда-то Годрик Гриффиндор, стремясь разделить со всем миром переполнявшее его в тот миг огромное счастье…