Скажи, если узнаешь мой голос (Tainted Love продолжение)

Мы выходим из випки под стоны Лайзы и тяжелое дыхание Твигги, старательно ласкающим девушку между ног. О том, что происходило после того, как они остались наедине, наверное, понятно каждому. Это нормально, в клубе несколько випок, и созданы они именно для того, чтобы можно было вдоволь развлекаться и заниматься непристойностями. Но ведь туда могут зайти — подумает кто-то, но я вам отвечу словами Мэнсона: всем насрать. Мне больше хотелось заняться примерно тем же, чем сейчас занимаются Твигги и Лайза. От одних мыслей об этом внутри становилось так жарко и мокро, что сев на заднее сиденье с Мэнсоном в такси, я притянула его к себе за воротник кожаной куртки и жадно впилась в его губы. Рокер, схватив меня за ляжку, навалился сверху, и я оказалась в очень неудобном положении — полулежа между оконным стеклом и грузным, пахнущим алкоголем и химией телом. Но никакого дискомфорта я не ощущала — было просто не до этого. Таксисту же, как уже было не раз сказано — насрать. Ведь это нормально. Эти «бомбилы» частенько тусуются около клуба, чтобы потом отвозить нуждающихся в транспорте богатых обдолбанных музыкантов и их спутниц в гостиницы, но чаще всего в какие-нибудь мотели за городом. Они привлекают больше — нет лишних ушей и глаз, дешевле и если ты перевернешь весь номер, будучи совершенно не в адеквате, то скорей всего ты просто кинешь в хиленького управляющего пару сотен долларов и свалишь, забыв о том, что вообще когда-либо там был. Там можно назваться любым именем, и не нужны никакие документы, чтобы снять дешевый номер на час-два или пару дней. Так же, мотели привлекают своей непосредственностью, вседозволенностью. Они даже пахнут по-особенному: когда ложишься на застиранную простынь, то чувствуешь, что до тебя здесь придавались разврату несколько десятков или сотен людей, но не брезгуешь, а чувствуешь себя частью чего-то глобального. Грязного, пошлого, отвратительного. Ты никогда не займешься в мотеле любовью. Животным диким сексом, насилием, различными извращениями — всем чем угодно, но только не любовью. Именно туда мы и направляемся, постепенно свет огней города становится всё дальше и дальше, а поцелуи всё развязнее… Таксист высаживает нас у небольшого трехэтажного здания и желает «приятно провести ночь». Мэнсон усмехается и берет меня за руку. В старый задрипанный номер он пропускает меня первую и как только за ним закрывается дверь, глаза словно загораются огнем. — Детка… — Он делает шаг мне навстречу, снимает кожанку. Боже, как я давно не слышала этого слова из его уст именно с такой интонацией… Желающей. Я тоже хочу раздеться, но он перехватывает мои руки. — Нет, подожди. Я сам. — Медленно опускает с плечей куртку, отбрасывает в сторону. Все движения такие долгие… Но я знаю, что это всего лишь прелюдия. Находясь рядом с ним, мне бывает страшно. Я не знаю, что взбредет ему в голову, когда он под кайфом. Я боюсь, что он может перегнуть палку. Мэнсон идет вперед, заставляя меня отодвигаться к противоположной стене. Одновременно с этим расстёгивает ремень на поясе, вытаскивает его. Чувствую, как мои щеки краснеют, а тело покрывается мурашками… Когда он прижимает меня к стенке, я понимаю, как пахнет власть. — Ты снова боишься меня? — Хрипло спрашивает, заводя мои руки за спину и стягивая их ремнем. Его голос глубокий и кажется таким громким… Он проводит пальцем по моим раскрытым губам, и мое дыхание становится совсем рваным. Закидываю голову назад, упираясь затылком в стену, и смотрю на него полузакрытыми глазами. Честно отвечаю: — Немного… — Думаешь, я могу причинить тебе слишком много боли? — Обхватывает пальцами мой подбородок, его нога раздвигает мои ноги и коленом упирается в стену. — Я могу не отвечать? — С улыбкой и с долей сарказма спрашиваю, за что резко получаю пощечину. — Ах! Завязанные руки и практически обездвиживающее меня тело рокера не дают мне ничего сделать… Мэнсон снова нежно касается моего подбородка. — Ты такая плохая девочка… — Шепчет мне в ухо. — Ты делаешь это специально, да? Да, да, черт возьми, я делаю это специально! Мне так не хватает этого — в обычной жизни я слишком смелая, слишком независимая, слишком необузданная… И да, сейчас я хочу чтобы ты меня усмирил, подчинил, завладел мною! С моих губ слетает стон, от переворачивающих всё моё существо изнутри ощущений я почти сползаю вниз, но чужие сильные руки не дают мне этого сделать. Мне сейчас совсем не хочется говорить, но Мэнсон так не считает… — Хочешь меня? — Ухмыляется он, поглаживая мою щеку. От его пальцев сильно пахнет сигаретами, это не очень приятно. Мне хочется отвернуться, но как только я пытаюсь это сделать, жесткие пальцы снова хватают меня за подбородок, возвращая обратно. — Я тебе больше не нравлюсь? — Он издевается, зная, что я схожу с ума от принятого наркотика и возбуждения, вызванного им, поэтому позволяет себе это делать. А я снова оказываюсь в фильме и вижу себя со стороны. Больше похоже на триллер, а мне так хочется перейти к порнографии. Мыслей в голове нет, мой разум абсолютно отключен, и я наполнена лишь сильнейшими ощущениями, которые охватывают тело с головы до ног, сосредотачиваясь в районе живота. Мэнсон сдергивает с моих плеч майку вместе с бретельками лифчика и всё это опускает вниз. Оказаться на полу им мешает ремень на руках, о чем мой мучитель похоже забыл, потому что пару раз всё же пытался дернуть еще ниже. - Только не смей резать одежду. – Предупреждаю его. Брайан лишь усмехается. Его руки вновь поднимаются выше, к груди. От его прикосновений к соскам, с моих губ снова слетает стон. И тут Мэнсона, наконец, перекрывает… Он резко хватает меня за шею и оттаскивает от стены, бросая на кровать. На секунду меня охватывает паника, но затем я расслабляюсь, чувствуя, что хватка не слишком сильна. Пытаюсь освободить руки, но ничего не выходит, запутавшиеся майка с лифчиком внизу живота мешают еще больше. Аромат насилия и секса заполняет комнату прямо пропорционально тому, насколько Мэнсон уже раздел меня и разделся сам, а так же силе, с которой он сжимает моё горло. Чувствую, как кровь начинает пульсировать в висках. - Убери руки… - Хриплю я, всё еще не оставляя попыток освободиться от вязок ремней. Брайан слегка ослабевает хватку, входит в меня медленно, до конца… Мне жутко неудобно лежать на руках, которые уже затекли и находятся прямо под поясницей… Но Мэнсону на это плевать. Он начинает размеренно двигаться, одной рукой держа меня за талию, насаживая на себя, а другой за горло. Неприятные ощущения сменяются нереальными волнами удовольствия. От нехватки воздуха мышцы внутри сжимаются сильнее, доставляя удовольствие обоим. Стон с моих губ слетает хрипящим и, как мне кажется, совсем не сексуальным. Слишком неудобно, ощущения мечутся из стороны в сторону: то мне слишком хорошо, то слишком больно, то слишком не хватает воздуха. - Брайан… руки… Он меня не слышит. В какой-то момент мне становится совсем плохо, я начинаю активно извиваться, чтобы освободить свои связанные запястья, или же как-то вывернуться из его рук, так крепко вцепившиеся в моё горло. Брайан ускоряет темп, меня снова накрывает волна безумного удовольствия, которая перебивает нехватку воздуха, но и она периодически отступает… - Брайан… руки… пожалуйста… Он резко входит на всю глубину и останавливается, нависая надо мной. Ощутимо ослабевает хватку и нежно целует в губы. Я тяжело дышу и пытаюсь отвернуться, чтобы вдохнуть побольше воздуха. - Прости… - Шепотом протягивает он мне в ухо. – Ты слишком… сексуальна… Настолько… Что мне хотелось бы тебя… Убить… Между паузами он целует меня, а мне от его слов становится страшно. Такого он никогда раньше не говорил, и я почти верю, что он сможет меня прикончить. Если захочет. И да, во имя любви. - Развяжи меня, пожалуйста… - Почти беззвучно умоляю его, на что Брайан просто переворачивает меня на живот и ставит на колени. Я упираюсь головой во влажную простынь, и так немного удобнее, отекшие руки слишком болят, чтобы лежать на них. Оказавшись в такой открытой позе, меня снова охватывает волна возбуждения, и, кажется, что всё мои внутренности переворачиваются, крутятся, эти чувства намного сильнее, чем какие-то «бабочки в животе». Все неприятные ощущения снова позади и вместе с Мэнсоном меня заполняет сумасшедшее, неистовое удовольствие, состояние, которое хотелось бы, чтобы длилось вечно. Сознание отключено, его просто нет, в мозг поступают лишь бешеные импульсы, заставляя тело биться дергаться от судорог оргазма.