Вперед, сестричка!

— Господи, Уса, ты такая растяпа! — Минако аккуратно нанесла красный лак на ноготок сестры и мученически вздохнула, выражая свое безграничное возмущение, которое и без того отразилось на ее симпатичном лице. Усаги обиженно дернула плечами и насупилась, выпятив вперед нижнюю губу. Посмотрите-ка, какая цаца нашлась! То же мне, мисс совершенство! Ее послушать, так вся школа у нее в ногах валяется. То ей якобы парень из старшей школы в любви признался, то тайный поклонник цветов надарил. Сама, небось, цветы себе дарит. И в любви клянется. Воображала. — Тут нужно хитрость иметь! — Минако с ученым видом окунула кисточку в лак и снова склонилась над рукой сестры. Лицо ее тут же закрылось волной светлых длинных волос, и Мина нетерпеливо закинула их на спину. — Если будешь сидеть в углу и пялиться на своего ненаглядного щенячьими глазами, ничегошеньки не выйдет. Судя по рассказу, Ятен — парень видный, яркий и притягательный, как махаон среди капустниц, разве может ему понравиться безмолвная мышь, которая ничего из себя не представляет, а только таращится на него из своего убежища? Усаги и сама понимала, что нет! По крайней мере, так говорила суровая реальность. Ятен совершенно не поддавался гипнозу и вообще не замечал страстных взглядов Усы. Хотя, это и немудрено. На него все девчонки глазеют, и он почти всегда ходит с опущенными глазами или смотрит поверх голов, состряпав такую невозмутимую физиономию, что мама дорогая! Куда Усаги до него? Он красивый, умный, спортсмен, занимается в каком-то крутейшем вокальном коллективе. А она? Правильно Мина сказала, мышь она, вот кто! Зевака и троечница, курица неуклюжая. Без слез не взглянешь. — Эй, Уса, ты чего? — голос Мины странно поднялся, и Усаги поняла, что, наверное, как всегда заревела и не заметила этого, потому что еще и плаксива до безобразия. — Из-за этого дурака, да? Из-за него? Не вздумай даже плакать, он твоих слез не стоит! — воинственно воскликнула Мина и тут же пересела к сестре на диванчик. Слава богу, мамы еще не было, и сестры были совершенно одни в пустой квартире. Самое время откровений. Время, которого у двух сестер было всегда слишком мало. — Вот еще, нашелся пуп Земли, — фыркнула Минако, стискивая сестру в объятиях. — Гусак заносчивый. Мы ему устроим фейерверк! — глаза девушки загорелись огнем, в щеки ударила краска. — Он за тобой еще ползать будет, свидание вымаливать. Не будь я Венерой! — Минако возбужденно вскочила с места и заметалась по комнате, как заведенная; от ее цветастого сарафана у Усы зарябило в глазах. — То, что ты ведешь колонку симпатий в школьной газете, ничего не значит, — замогильным голосом прогнусавила Усаги и от души высморкалась в бумажный платок. — Я просто безнадежна рядом с ним! — девушка с грустью посмотрела на заляпанные ногти и чуть снова не залилась слезами обиды. — Он — совершенство! — Быть того не может, — упрямо мотнула головой Минако. — Совершенств не бывает. А то, что часто кажется совершенством, зачастую оказывается гнусной подделкой, которая ничего не стоит. Усаги предпочла промолчать, потому что спорить было бесполезно. Она не видела Ятена, не слышала, как он поет. Не наблюдала его походку. Платиновые волосы, убранные в хвост. Точеный профиль… Там, где Ятен, там — рай! Внеземная атмосфера, сводящая с ума! Все, что он делает, он делает по-особенному. Даже палочки так держит, как будто художник кисть! — Не нравится мне, как ты скисла, сестренка, — Минако остановилась у окна и посмотрела вниз, на суетящийся город. Кажется, Усаги даже слышала, как скрипят ее мозги, пытаясь собрать все мыслимые и немыслимые идеи в кучу. — Нужно либо срочно избавляться от этой болезненной любви, либо брать быка за рога. — За рога? — ужаснулась Усаги, притягивая коленки к груди. Она чувствовала себя до ужаса беззащитной перед упрямством Минако. Ей ведь и так хорошо, правда? Просто смотреть на Ятена, получать свои «трояки» и мечтать. Зачем же «за рога»?.. — Ну чего ты скуксилась? — Минако состроила рожу и снова подошла к сестре. — Тебе так нравится вздыхать по нему, глядя из-за угла? Ты только представь, что он может стать твоим! И совсем скоро! — Даже представлять не буду, — Усаги любовно обняла себя и погладила по розовой пижаме. — Мне никогда не встать с ним на одну ступень. Эх, Мина, ну почему я не такая, как ты? Вроде и лицо одно, и рост, и волосы… А все не то! Ты вон какая смелая! И все у тебя ладится! А я? — Ну так и ты не хуже, — заверила Усаги Мина, пунцовея от ее комплиментов. — Просто решительнее надо быть, наглее. Иначе все прощелкаешь, — девушка подмигнула сестре и улыбнулась. В ее глазах вспыхнули такие яркие золотистые крапинки, теплые и лучистые, что Усаги невольно заразилась ее надеждой. — Ты так считаешь? — Конечно, глупышка, — Минако решительно уперла руки в бока. — Нет у тебя уверенности в себе, вот в чем дело! Каблучки бы тебе, макияж какой-никакой… — Ты же знаешь, что мы носим форму, да и макияж я никогда не смогу нормально сделать, — насупилась Уса. — Да и когда? Я по утрам и так несусь в школу, как угорелая, потому что вечно опаздываю… — Да ты нюня, как я погляжу! Уж если б я была влюблена, я бы сделала все, чтобы предмет моего обожания мной восхищался! — назидательно подняла вверх палец Мина. — И не ленилась пораньше встать, чтобы навести красоту. Как жаль, что мы живем не вместе. Уж я б тебя научила уму-разуму! Уж чего им не видать, того не видать. Родители и так с трудом глаза друг от друга не отводят. А тут — жить вместе! — Значит, нужно козырять другим. Чем там твой Ятен занимается? — Вокалом. Спортом всяким. Но ему все удается, за что бы он ни взялся… — Усаги в который раз подумала о собственной ничтожности. Если ее на физкультуре вспомнить, то… — Общественные дела? Школьные праздники? — Минако сыпала вопросами четко, как на допросе, не давая Усаги снова впасть в уныние. — Зачастую. — Вот и тебе туда надо вклиниться, дорогуша, примелькнуться ему. Вы же не общаетесь совсем, какие тут отношения? — Я ничего не умею делать, — Усаги почувствовала себя полной дурочкой. И действительно — она не умела ни петь, ни танцевать, ни играть на каком-то инструменте. Даже рисунки у нее — каракули. Все ее таланты — это есть, спать и дышать. Ну и опаздывать, конечно. А вот Мина… Вот как так природа несправедлива, а? И в газете свою колонку имеет, и являлась капитаном волейбольной команды, и артистична, и поет прекрасно. Вот уж кто наверняка бы зацепил Ятена, так это она! Учится тоже не ахти как, но ведь это не так важно. Плюсов-то куда больше. — Уверена, и твою энергию можно направить в нужное русло, — воодушевленно воскликнула Минако, не замечая смятения Усы. — Я должна взяться за тебя самым серьезным образом. Усаги снова поморщилась и промолчала. В голове ее уже стала зреть одна очень важная и такая, кажется, спасительная, мысль. — Запишем тебя куда-нибудь по интересам, в парикмахерскую сходим, по магазинам… Ты меня совсем не слушаешь! — одернула близняшку Мина. — Где ты, интересно знать, витаешь? — Знаешь, Миночка, но я не уверена, что все это мне поможет, — на этих словах Мина возвела голубые очи к потолку, взывая к своему далеко не безграничному терпению. — Я, как ни крути, останусь все той же троечницей Усаги Цукино, боящейся поговорить с симпатичным парнем. А вот ты… — Я? — округлила глаза Минако. — Да, вот ты могла бы его заполучить без труда! — Но на что он мне нужен? — рассмеялась Минако. — У меня и своих поклонников достаточно, — горделиво заметила она. — Конечно! — подпрыгнула Уса, цепляясь за плечи сестры. — Ты же такая обаятельная, непринужденная. Тебе ничего не стоит с ним познакомиться вместо меня, поговорить с ним, завязать дружбу! — Ты, матушка, совсем того, — ворчливо прекратила излияния сестры Мина. — И вовсе не того! — с жаром воскликнул Уса, и ее хвостики-оданго подпрыгнули. — Мы с тобой так похожи, да он и разницы не заметит. А я никогда не решусь к нему подойти. Ты поболтаешь с ним, а потом… — Стоп-стоп, детка, — замахала руками Мина, понимая, что может ввязаться в чудовищную авантюру. — Остынь, я кому говорю. Я — это не ты, ты — это не я. И как ты себе представляешь наши подмены? Остальные-то тебя знают! — Ну ты же у меня такая талантливая, — заныла Усаги. — У меня без тебя нет шансов. — Чушь какая! — вспылила Минако, стараясь отделаться от назойливых объятий сестры. — Мы живем в разных районах, учимся в разных школах. У нас есть свои друзья, знакомые и школьные заботы. А ты хочешь ввязаться в такой бредовый, абсолютно сырой план! — Мы же все обдумаем, Миночка, я тоже тебя подменю. И с родителями разберемся, и со школами. Пожалуйста, дай мне шанс! Минако захотелось треснуть по голове Усаги только за то, что она смеет строить такие слезливые глазки. Что у нее в голове творится? Поменяться местами! Немыслимо! Все сразу поймут, что с Лже-Усаги и Лже-Минако что-то не то! Проблем — не разгребешь! — Ты спятила. — Я знаю. Но ты же сама сказала, что нужно быть решительнее, — махнула кулачком Усаги, и на лице ее горело такое возбуждение, воодушевление и желание тут же ринуться в бой, что Мина почувствовала, как с каждым вздохом ее решимость осадить сестру на землю бренную становится все меньше и меньше. — Я имела ввиду совсем не это, — безнадежно вздохнула Минако, и Усаги набросилась на нее с воем восторга и признательности.