Время идёт, минуты спешат, и небо ночное вскоре сменит свои тёмные и мрачные краски на пёструю палитру закатного утра. Опустела крыша дома, на которой совсем недавно сидели двое влюбленных и наслаждались компанией друг друга, едва ли не засыпая в кроткой тишине. Тогда и пришло время расстаться, пришло время вернуться домой, и когда чёрный кот отнёс спавшую на его руках любимую в её же спальню, он нехотя распрощался, нежно и едва ощутимо поцеловав девушку в лоб. И после того, как Кот Нуар оглядел уютные стены комнатушки и рассмотрел любимые фотографии вновь, он что-то быстро черканул ручкой на почти помятом листе, и, оставив его на прикроватной тумбе, поспешил сигануть в открытое окно, оставив на память о себе лишь одинокую записку, да и теплейшие воспоминания о прошедшем вечере.
Просыпается солнышко, украдкой проникая тёплыми лучиками в открытое окно и нежно касаясь девичьего лица. Маринет спала подобно младенцу, однако, яркий солнечный свет заставил девушку прищуриться и медленно открыть голубые глаза. Она уже и забыла о том ,что, оказывается, заснула рядом со своим любимым, посему и не могла понять, как очутилась у себя дома. Когда глаза привыкли к свету, Маринет села на край кровати и огляделась, заметив лежащую на столе небольшую записочку. Взяв в руку листочек, девушка развернула его и с трепетом в сердце прочла одну единственную строку, что цветом чернил выделялась на фоне белоснежного листа. «Я люблю тебя, моя Леди. Сладких снов», ─ гласил с любовью написанный текст. Сердце наполнило чувство любви и чувство привязанности, и Маринет буквально расцвела в блаженной улыбке.
Часовая стрелка задержалась на цифре «десять», тем самым дав понять, что уже довольно поздно для того, чтобы предаваться утреннему сну. Новый день взял своё начало, обещая всё больше и больше новых впечатлений. Как Маринет вновь жаждала услышать голос родного человека, она не могла сдержаться и терпеть, так хотелось встретиться с любимым вновь. С горем пополам доев утреннюю порцию завтрака, девушка взялась за телефон, с нетерпением нажав кнопку вызова на самом первом контакте в телефонной книге. Гудки не пошли, вызов оборвался, сухой женский голос сообщил о недоступности вызываемого абонента без каких-либо эмоций и прикрас. С горечью завершив вызов и заблокировав телефон, Маринет опустила голову и вздохнула тяжко. Может быть, любимый просто до сих пор спит? Тогда девушка решила зайти к нему сама и обрадовать своим неожиданным приходом, так уж успело истосковаться влюблённое сердце всего лишь за одну ночь, да даже и меньше.
Летят минуты диким ястребом, что настигает свою добычу под названием «время». Погода уличная холодна и снежна, видимо, зимушка снова решила неистово окутать белой пеленой городские дороги и одинокие крыши тёплых и уютных домов. Перебирая сапогами сугробы, Маринет уже подошла к заветному дому своего милого парня, всё сильнее и сильнее пытаясь усмирить душевный трепет и дьявольскую тоску, что подобно железным цепям сдавливает грудь. Зажал тонкий дамский пальчик кнопку звонка, заставив небольшую камеру неподалёку включиться. Послышавшийся из динамика рядом чей-то холодный глас словно нотками своей отрешённости нагонял тревогу. Маринет мгновенно почувствовала нечто неладное, и уже так просто не решалась пересекать ворота, ведущие в воистину огромных размеров здание. Сердце в тревоге сжалось в груди, ведь окружающая атмосфера будто предупреждала о том, что грядут плохие и безрадостные вести.
Так и было. Месье Габриэль Агрест принял девушку у себя без особого тепла и энтузиазма, так как Маринет ему не совсем симпатизировала в плане того, что из-за неё Адриан иногда прогуливал надлежащие ему занятия. Мужчина поспешил удалиться в свой кабинет, лишь сухо бросив в сторону девушки грубую и безрадостную фразу: «Он пропал».
Как так, пропал? Да нет, это же невозможно, да ни за что! Маринет изнутри пробурили насквозь эти два слова. Может, Адриан просто ушёл гулять, или же не вернулся ночью с прогулки, пожелав предаться городской красоте и окунуться в неё с головой? Наверняка же он придёт, он вернётся, стоит подождать лишь немного! Стоит ли делать поспешные выводы сразу…
Скука, боль и тоска ─ три состояния, которые, будучи смешанными в единую массу, усугубят друг друга и наполнят чашу одиноких страданий до краёв, тем самым заставив душу рыдать горькими слезами и упиваться собственной печалью. Никогда ещё Маринет не чувствовала себя настолько скверно и паршиво ─ ожидание, ведь оно убивает. Заставляет биться в собственной клетке тревоги и страха. Время будто остановилось, или же замедлило свой поток настолько резко, что даже одна несчастная минута была подобна целому часу. Спонтанно и негаданно происходит нечто странное, ведь ещё вчера Адриан был жив и здоров, был улыбчив и счастлив, а, главное, был рядом со своей любимой. Весь Париж был уже исследован не раз, и девушке в образе божьей коровки оставалось лишь сидеть на крыше дома и трепетно ожидать, едва ли не окропляя слезами холодную поверхность пустующей крыши, куда даже не запрыгнуть коту.
Но он не пришёл. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю… Каждый вечер девушка ожидала на крыше в попытках унять свою грусть, что по сердцу пырнула холодным стальным ножом. Нервы дрожат, подобно струнам, плачет кровавыми слезами тоска, а нечто изнутри разрывает по маленьким кусочкам, подобно звериным острым когтям. Она одна… Осталась в ожидании. В чане страха и боли, тревоги и беспокойства пусть девушка погрязнет насовсем, до последнего волоса, но она никогда не оставит попыток ждать и не забудет свою единственную любовь, которая так скоропостижно ушла, даже не сказав ничего на прощанье.
Слёзы льются. Медленным холодным потоком застывают во времени. Дрожащие пальцы касаются холодного снега, и память не оставляет самых тёплых воспоминаний. Зимние прогулки вдоль безлюдных улиц, игры в белом снегу и тёплые, искренние, дружелюбные улыбки, этих весёлых моментов память никогда не оставит и всегда будет хранить в маленьком сундучке собственных душевных тревог. Бледнеет кожа на милом лице и голубые глаза больше не излучают позитивный свет, только лучистые льды беспробудной боли искрятся в зрачках. Взгляд любви и тепла больше не внушает, лишь страх, тревогу и боль. Как сердце соскучилось по нежным объятиям, а сухие губы так и молят о трепетном поцелуе, о коих измученная девичья душа уже успела позабыть.
Не утихает со временем боль, и это всё сказки. О таком забыть нельзя, и с этим не смириться. Свою истинную любовь ты не отпустишь никогда и ни за что, потому что знаешь, что тёплые прикосновения милого сердцу человека настолько желанны и настолько любимы. Одиночество запутало в колючей проволоке ржавого железа, вынудив остаться наедине с собственным негативом и с самим собой.
Она одна… Утро того злосчастного дня превратилось в наистрашнейший сон, и сердце греет лишь надежда на то, что парень жив и где-то скрывается, он также ждёт, и, возможно, тоже плачет в тёмном уголке, мечтая о встрече. Становится холодно, не от погоды, а от того, что любимого человека нет рядом, и, судя по всему, уже никогда не будет, хоть надежда и последней умирает, будучи затопленной в боли и безысходности или же сваренной в собственной смерти.
Тени лгут, а тьма коварно улыбается, будоража душу своим дьявольским холодом и сатанинским злобным смехом. Она всё ещё ждёт и до сих пор надеется. Год прошёл, и не угасла боль. Теперь Маринет уже не та, которой её помнили все окружающие, она погрязла в собственной боли, стала отшельницей, и никогда уже не улыбалась и не согревала своим позитивом любимых друзей. Он не вернётся. Уже никогда…
«День за днем уходит время
Песком, что ссыпается в прах,
В секунды тяжким мое стало бремя,
Люблю я тебя... И вижу в мечтах.
Мертвые птицы бьются о стены
Стекла и душевных тревог,
Как чувства мои рутинную плены,
Да и дух мой в тоске занемог.
Изумрудны глаза и светом горят
Чистоты и любви, добра и тепла.
Не забуду я нежный твой взгляд,
Как любовью своей тебя нарекла.
Исчез в один миг. Тебя потеряла.
Умер ли, жив, мне и не знать.
И как скоро же я одинокою стала,
И серде мое трепещет опять.
Тебя я люблю. Своей жизни сильней.
Ты мой идеал и мой свет.
От объятий твоих становилось теплей.
Прошу я тебя... Дай мне ответ.
Скажи, что ты жив, я молю!
Лишь в грёзах я слышу добрую весть,
Никого ведь сильней я не полюблю!
Как в тоске умерла моя честь…
Любимый... Желанный. Родной.
Как долго мне плакать еще по тебе?!
Как долго мне жить во мраке одной?
Как долго от боли корчиться мне?
Упиваться слезами. Тоскою до дна.
Точку поставить в конце дневника.
Как знала я ведь. Осталась одна.
Как отшельничья жизнь нелегка.
Прощай... Помнить век тебя буду,
Нежность твоих ласковых рук.
Век нашей любви я не забуду,
Запечатаю веру в замкнутый круг.
Теперь я одна. Мои руки дрожат.
На крыше жду во мраке лет.
А дни всё спешат и спешат,
И сердце рыдает. Тебя больше нет».
«Я видел сон… в беспамятстве мыслей,
Девушка плачет, слёзы роняя.
В глотке застыл привкус кислый,
Но взгляд её манит, украдкой пленяя…
Не помню её. Хоть я и пытался.
Сапфиры-глаза, блаженно прекрасны
Во сне за нею я гнался
Но тщетны попытки, напрасны.
Плачет она… Опять и опять.
Между нами барьер иль стена.
Слёз горьких причины мне не понять,
А вдруг во всём моя вина?
Жизни не помню. Я всех позабыл.
На память лишь сон, настолько желанный.
Даму из грёз я в тоске полюбил,
Её улыбка ─ мечта… И взгляд многогранный.
Любимая… Хочу тебя я обнять.
Все раны твои исцелить,
Надеюсь, ты сможешь принять
Любовь. Как мог я забыть…
Красива. Волшебна. Чудесна. Мила.
Прекрасна душа, невинно чиста.
Ты рядом, отступает мгла.
Но исчезаешь, в секунд счёте до ста.
Прекрасен так не был никто,
Ничтожна сила моей воли.
Прошу, прости же мне то,
Что причинил я тебе столько боли…»
А снег идёт невесомой волной,
Любовь отступила, в душе ведь зима
Что не изгнать обычной весной
И надежда ничтожна, мала.
Письмо в руке. Помятый край.
Листа, что буквами украшен.
И жизнь наша больше не рай.
Как рок злобный наш страшен…
