Get to Know Me

Каждый день, в перерыве между вторым и третьим уроками, происходило одно и то же: закатывание глаз и взгляд, полный ненависти, исходящий из тёмных красивых глаз. Всё это было не впервые, но почему-то Кёнсу не мог отвести от него взгляда. И сегодняшний день в этом отношении ничем не отличался от других. Пульс Кёнсу резко ускорился, в животе всё перевернулось, но он не позволил эмоциям выйти наружу. Взлохмаченные светлые волосы и неопрятная одежда выделяли его из остальных. Блондин шёл на занятие по истории, в класс для отстающих, находившийся в конце коридора, прямо напротив класса продвинутого уровня истории Кёнсу. Трудно было не заметить Чонина, парня поразительной красоты, который вдобавок был известен своей плохой репутацией. Школьники остановились, чтобы поглазеть на него, но Чонин даже не удостоил их взглядом, он смотрел на Кёнсу. Его глаза потемнели от ненависти. Кёнсу серьёзно и, не мигая, глядел на него в ответ, хотя сердце бешено колотилось в груди. Проходя мимо, они столкнулись плечами, и Кёнсу грубо отпихнули в сторону, перед тем, как они продолжили идти к своим классам на противоположных концах коридора. - Мне всё ещё интересно, что же произошло между ними такого, что они так ненавидят друга? - слишком громко поинтересовалась одна школьница у своей подружки. Кёнсу сделал вид, что не услышал: он уже привык к постоянным комментариям по поводу их вражды с Чонином. - Не знаю. Что мог сделать ему Кёнсу? Кёнсу никогда не делает ничего неправильного. Кёнсу поморщился, услышав последнюю фразу, но предпочёл не обращать на это внимания, поэтому быстро зашагал к своему классу. Войдя, он испустил вздох облегчения, который сдерживал всё это время. Он сел в первом ряду и достал из рюкзака тетрадь и ручку, затем аккуратно положил их на парту, то и дело меняя их положение для разнообразия. Он дал телу полностью расслабиться, а сердцебиению прийти в норму. Если верить всей школе, то они с Чонином так ненавидели друг друга, что даже не могли находиться в одной комнате. Вот что всем нравилось думать. Даже несмотря на то, что ни Чонин, ни Кёнсу никогда не заявляли об этом вслух, все верили этому. Как только прозвенел звонок, оповещавший о начале урока, Кёнсу ругнул про себя Ким Чонина.

***

- Почему Ким Чонин пялится на тебя? - Мм? – Кёнсу выглянул из-за книги по литературе. Он не успел прочитать её вчера, а сегодня ему надо было писать по ней тест. - Не знаю. Возможно, он замышляет моё убийство, - ответил он безразлично, откусывая кусок сэндвича и возвращаясь к чтению. - Кажется, будто он изучает тебя, что очень странно. Я совершенно уверен, что он никогда ничего не изучал в жизни, - заявил Бекхён, поворачиваясь к другу. – Почему он ненавидит тебя? Вы когда-нибудь разговаривали? Кёнсу не знал, откуда взялись все слухи об их ненависти друг к другу, но даже его лучший друг верил им. Он решил подыграть и лишь пожал плечами. Тот факт, что Чонин пялился на него, заставило его желудок перевернуться, но ему надо было продолжать читать, чтобы успокоиться и быть убедительным. Ему надо было вести себя так, будто его это не волновало. Потому что именно такой реакции ожидали остальные. - Не знаю, о чём ты говоришь. Не знаю и знать не желаю, - сказал Кёнсу как можно равнодушнее, перечитывая одно и то же предложение в пятый раз. - Да, мне он тоже не нравится. Но всё же что-то меня в нём беспокоит, - произнёс Бекхён. Кёнсу не понравилось замечание Бекхёна. Ведь тот совсем не знал Чонина, но он не мог сказать ему об этом. В конце концов, Кёнсу и сам вовсе не знал Чонина. - Хочешь потусить после школы? – нарушил тишину Бекхён. - Не могу. У меня консультация с учителем. - В последнее время ты слишком много остаёшься после уроков. Раньше ты не тратил так много времени на учёбу. Ты никогда не оставался на консультации и никогда не читал за обедом, - сказал Бекхён, указывая на книгу в руках Кёнсу. - Не то чтобы мне нужна помощь в учёбе, - объяснил Кёнсу, игнорируя замечание друга о чтении за едой. - Я просто обсуждаю с учителем перспективы на будущее, в какой колледж поступить и всё такое. Бекхён понимающе кивнул. Аргументы друга были довольно убедительными, чтобы закрыть тему. Отправив в рот палочки с рисом, Кёнсу снова попытался сосредоточиться на книге. - Кстати, ты вчера так и не ответил на моё сообщение. Кёнсу вдруг замер с палочками во рту и быстро достал из кармана телефон. Он поднёс его к лицу и увидел сообщение от Бекхёна, которое тот отправил в восемь часов вечера. Он так и не прочитал его вчера и не удосужился просмотреть даже сегодня утром. Всё потому, что в последнее время он был очень рассеянным. - Извини. Не увидел, - ответил он, и это было правдой. Он действительно был очень занят вчера. Бекхён неодобрительно на него посмотрел. - Ты ведёшь себя странно в последнее время, - заметил он, указывая на него ложкой. Но тут же отмахнулся и продолжил обед. Кёнсу собирался положить телефон обратно в карман, но тут же почувствовал вибрацию аппарата в руке. Посмотрев вниз, он увидел, что пришло сообщение и у него тут же участилось сердцебиение. Он открыл сообщение. Второй этаж. Следующий урок. Когда он рискнул повернуть голову назад, Чонина уже не было.

***

Рука сама по себе выводила карандашом галочки в тесте. Он всегда быстро выполнял тесты, потому что знал весь материал как свои пять пальцев, да и то, что он почитал во время обеда значительно облегчило задачу. На самом деле, будучи старостой класса и главным умником школы, он был убеждён, что учителя даже не проверяли его работы. Зачем тратить время на проверку работы, в которой всё правильно? Вся школа считала его выдающимся учеником, примером для подражания. Кёнсу и сам не понимал, за что ему все эти почести. Кёнсу испытал лёгкое головокружение, пока писал тест, но отнюдь не из-за избытка учебной информации - литература была для него лёгким предметом. У него кружилась голова из-за чувства предвкушения. Он уже в третий раз за время теста почувствовал, как в кармане завибрировал телефон, поэтому поспешил дописать последний ответ. Кёнсу лишь бегло просмотрел свою работу, частично убеждённый в том, что её всё равно никто не прочитает. Когда он встал с места, все взгляды устремились на него, включая и Бекхёна, который сидел с ним рядом. Он был, конечно же, первым, кто закончил тест. Когда он сдал работу учительнице, та ярко ему улыбнулась. - Спасибо, Кёнсу. Кёнсу вежливо улыбнулся в ответ и попросил разрешения сходить в туалет, на что учительница, снова улыбаясь, кивнула. У школьника уже вызывало отвращение то, как любезничали с ним все учителя. Но хотя иногда, как к примеру, сегодня, это сыграло ему на пользу. - Да, конечно, Кёнсу. Можешь не торопиться, - ответила женщина. Он уважительно поклонился и скрылся за дверью. Кёнсу быстро зашагал по длинному коридору, стараясь при этом выглядеть спокойным - на случай, если его кто-нибудь увидит. Открывая дверь раздевалки на втором этаже, он не позволил своему волнению побороть здравый смысл. Он прищурился, глядя на тускло освещённую комнату. Не успел он сделать и нескольких шагов, как его схватили и прижали к шкафчику. - Где тебя так долго носило? – услышал он низкий голос. Чужая рука обвила его бедро, а другая схватила за подбородок. Кёнсу почувствовал знакомый любимый запах и у него снова закружилась голова. Он по привычке закрыл глаза, когда спина ударилась о твёрдую поверхность. Когда он открыл их вновь, на него пристально смотрели тёмные красивые глаза. - Я писал тест, - ответил Кёнсу. Чонин прижался ближе и поместил свою ногу между ног Кёнсу. Пальцы всё ещё крепко сжимали чужой подбородок, чтобы держать его лицо близко, но и недостаточно близко для того, чтобы их губы соприкасались. - Ты мог бы наплевать на грёбанный тест и прийти пораньше, - Чонин был так близко. Так близко, что Кёнсу желал как можно быстрее ощутить его губы на своей коже и избавиться от одежды, которая отделяла их друг от друга. - Я должен поддерживать свою репутацию, - прошептал Кёнсу. Чонин издал лёгкий смешок, и Кёнсу не успел ухмыльнулся в ответ, как младший поднял его подбородок и припал к его губам страстным поцелуем, проникая внутрь языком. Кёнсу позволил Чонину управлять поцелуем, ведь в конце концов он знал, почему тот засмеялся. Ведь целуя Чонина, он тем самым противоречил своим словам о поддержании своей репутации. Целуясь с главным бунтарём школы в тускло освещённой мужской раздевалке, он тем самым противоречил всему тому, что, по мнению других, должен был делать До Кёнсу. Они оба знали об этом. Кёнсу слишком утопал в наслаждении, чтобы задуматься о том, насколько далеко он зашёл в отношениях с Чонином. Раньше они даже не общались, но сейчас дошли до того, что встречались по крайней мере раз в день, втайне от друзей, родителей и учителей. Это был первый раз, когда Чонин попросил Кёнсу встретиться с ним в школьной раздевалке. Иногда Чонин отправлял ему сообщение посреди дня, чтобы встретиться в разных местах: в туалете, за школой и т.д. Но всё заканчивалось тем, что они лежали голые, прижавшись вплотную друг к другу, под одеялом, ночью, в комнате Чонина. Пока все думали, что они не разговаривали друг с другом, ненавидели друг друга, или же что Кёнсу делал то, что ему было положено делать, а именно: подтягивать Чонина по математике. Несмотря на чужие домыслы, их встречи стали привычкой и негласным соглашением. Но всё же, Чонин бы умер от стыда, если бы все узнали, что он спит с главным ботаном школы, любимчиком всех учителей, не говоря и о том, что он спит с парнем. В конце концов, по мнению Чонина, он не был геем и поэтому не упускал возможности напоминать об этом Кёнсу каждый раз, когда они оказывались в компрометирующем положении. Кёнсу казалось странным, что Чонин, не будучи геем, мог безукоризненно трахать его на любой поверхности, но предпочитал не думать об этом. Поэтому позволял Чонину трахать себя и дальше. На самом деле, Кёнсу было бы всё равно, если все узнали, что он спит с Чонином. Младший был сексуальным, от него веяло бунтарским духом, и Кёнсу, возможно, должен был испытывать угрызения совести за своё легкомысленное поведение - но нет. Он знал, что его всегда привлекали парни, но он также знал, что Чонин привлекал его сам по себе, нежели чем то, что тот был парнем. Ему всегда нравился Чонин. Но если бы все узнали его секрет, за этим последовали бы серьёзные последствия. Чонин был табу. Кёнсу перестал бы быть школьной гордостью. Учителя смотрели бы на него с укором и презрением, друзья бы отвернулись от него, и можно только представить осуждающие взгляды его приятелей по хору и математическому клубу. Но Кёнсу действительно было плевать на всё. Ему было бы всё равно, если бы все узнали его тайну. Но с другой стороны, спать с Чонином в стенах школы, с огромным риском быть пойманными, заводило Кёнсу ещё больше, потому что обычно он не делал ничего неправильного. С точки зрения других они были такими разными. Кёнсу был самым лучшим учеником школы, а Чонин – самым проблемным. Кёнсу был вежливым и учтивым, а Чонину было плевать на хорошие манеры. Кёнсу волновало куда он поступит после окончания школы, а Чонин заваливал все предметы; а список его наказаний можно было растянуть на мили. Они так сильно отличались друг от друга, но вместе с тем, Кёнсу больше всего нравилось то, как контрастировала его бледная кожа с чужой загорелой. Одна лишь мысль об этом заставила Кёнсу обнять Чонина за шею, схватиться за его волосы, притягивая ближе, позволяя их телам соприкоснуться. Ладонь Чонина скользила по его груди. Он схватился за ткань рубашки Кёнсу и потянул её вверх, задирая то, что ранее было так аккуратно заправлено в брюки. Пальцы скользнули вверх, на этот раз хватаясь за аккуратно завязанный галстук. - Твой галстук, - прошептал Чонин в губы старшего. - Завязан так идеально, что я даже не хочу снимать его. Он снова подкалывал Кёнсу, и сарказм его слов был очевиден. На самом деле, Чонину не терпелось сорвать с него галстук и бросить его в кучу одежды на полу. У самого же Чонина, рубашка была, конечно же, незаправлена в брюки, а узел галстука ослаблен. - Так сними его, - томно выдохнул Кёнсу. Хотя Кёнсу и закончил тест первым, он знал, что его долгое отсутствие вызовет подозрение. Даже если никто не заподозрит До Кёнсу в чём-то нехорошем. Чонин потянул за узел галстука, чтобы ослабить его и снял её через голову Кёнсу. Затем он быстро расстегнул пуговицы чужой рубашки и бросил её на пол. А Кёнсу, в свою очередь, принялся медленно раздевать Чонина. Расстегнув три пуговицы, он оттянул воротник, открывая вид на смуглую шею и грудь. Кёнсу прижался губами к горячей коже и устремился вниз, пока его пальцы расправлялись с остальными пуговицами. Кёнсу опустился на колени, и Чонин опёрся руками о шкафчик напротив. Дойдя губами до резинки боксеров, Кёнсу быстро расстегнул ремень чужих брюк цвета хаки и потянул их вниз. Он крепко схватился за бока Чонина и, не колеблясь, чувственно и медленно вобрал в рот член, а затем выпустил его. Чонин прошипел и закусил губу. Кёнсу снова взял в рот член, на этот раз посасывая и нажимая на него языком, что Чонин простонал от удовольствия и закинул голову назад. Кёнсу начал водить головой в размеренном темпе. Чонин издавал чувственные стоны, которые заставляли трепетать сердце Кёнсу. - Чёрт, - прошептал Чонин. Рука зарылась в волосы Кёнсу, приближая его голову так, чтобы головка упиралась в самую глотку. Кёнсу не ненавидел этот процесс. Ему даже нравилось. Он едва подавил рвотный позыв, когда младший ускорил темп и начал активно толкаться в его рот, и в то же время плавно, как мог только Ким Чонин. Несколько минут спустя, когда глаза Чонина были затуманены похотью, а губы опухшими, он потянул Кёнсу вверх для поцелуя. Целуя пухлые губы, его руки принялись расстёгивать ремень штанов Кёнсу. Последний увлечённо водил руками по потрясающему торсу Чонина. Неожиданно Чонин повернул Кёнсу и прижал его лицом к шкафчику. Кёнсу знал, что Чонин опускался на колени. Чонин стянул чужие брюки до лодыжек, обхватывая руками ягодицы и поддаваясь вперёд, чтобы лизнуть чувствительное отверстие. Странно, но в последнее время Чонину слишком нравилось это делать, тем самым заставляя тело Кёнсу трястись от наслаждения. Кёнсу проскулил, упираясь потным лбом и руками о холодную поверхность шкафчика. Он уже не чувствовал тела, а ноги были головы отказать в любой момент. Чонин продолжал активно ласкать языком колечко мышц, проникая внутрь языком, на что Кёнсу вскрикнул от неожиданности. Чонин убрал язык, посмеиваясь над реакцией Кёнсу. Мгновение спустя, Чонин встал и потянулся рукой в шкафчик за пузырьком смазки, которую он припрятал туда заранее. Он открыл крышку и поцеловал Кёнсу в шею. Смазав два пальца, он вставил их в него. Кёнсу захныкал и потянулся назад, чтобы схватить Чонина за волосы, пока его растягивали. Два пальца сменились тремя, срывая с губ стоны боли, и Чонин принялся отвлекать его, покрывая поцелуями шею и щеку. - Ты готов? – прохрипел он ему в шею. Как его голос мог быть таким сексуальным? Кёнсу смог лишь устало кивнуть. Он почувствовал, как Чонин провёл членом по его отверстию, не спеша проникать внутрь, дразня его, желая, чтобы Кёнсу умолял. Больше всего Чонин любил наблюдать за тем, как До Кёнсу умолял взять его. Сегодня, однако, у Кёнсу были совсем другие планы. Он не собирался умолять. - Чонин, - прошептал Кёнсу, выпрямляясь, тем самым прекращая его забаву. Он повернулся и толкнул Чонина, заставляя его лечь на одну из скамеек посередине раздевалки, и забрался на него сверху, седлая его бёдра. Чонин удивлённо округлил глаза. - Позволь мне… Перед тем, как Чонин мог что-нибудь сказать, Кёнсу начал насаживаться на колом стоящий член. Было не так уж и больно, учитывая то, что секс у них был прошлой ночью. Кёнсу надавил руками на грудь Чонина и встретился с ним взглядом. Чонин смотрел на него снизу смущённо и заворожённо, как в ту ночь, когда они в первый раз занялись сексом. Нежность Чонина сменилась внезапной похотью к Кёнсу. Старший всегда поражал его, и то, что тот взял инициативу в свои руки заставила его кровь забурлить от страсти. Когда Кёнсу принялся скакать на нём, а он делал это впервые, Чонин закрыл глаза и откинул голову назад. Кёнсу двигал телом снова и снова, то поднимаясь, то опускаясь. С полуоткрытых губ срывались тихие стоны в такт движениям, пока перед глазами не начало расплываться. Крепко схватившись за чужие ноги, Чонин начал поддаваться бёдрами вверх, толкаясь глубже в Кёнсу и заставляя того стонать громче, слишком громко для нахождения в школьном помещении, но и недостаточно громко, чтобы заставить их остановиться. Смуглые руки схватились за волосы Кёнсу и потянули вниз для жаркого поцелуя. Они глотали стоны друг друга, и Кёнсу думал, что он мог бы запросто умереть от чувства восторга, просто от ощущения тела Чонина на себе. Чонин целовал его медленно, как и всегда, что только распаляло Кёнсу. Его удивляло то, как просто губы Чонина могли творить такие вещи с его телом. Они двигались в быстром и безупречном темпе. Они никогда не теряли связь друг с другом. Так было всегда. И это то, что всегда поражало Кёнсу. Что два абсолютно разных человека с таким количеством несовершенств могли быть абсолютно странно совместимы в постели. Он был убеждён, что именно это и удерживало их от более серьёзных отношений. Чонин начал двигать бёдрами вверх в таком быстром темпе, что измотанный Кёнсу позволил ему взять всё под свой контроль. Ему едва хватало сил на то, чтобы стонать и хвататься за волосы младшего. Он уткнулся лбом в лоб Чонина, и последний мог почувствовать тёплое дыхание на своих губах. Чонин прекратил движения и обхватил руками спину Кёнсу, пытаясь встать. Некоторое время Кёнсу просто сидел на коленях Чонина, всё ещё погружённый в него, и младший потянулся вверх, чтобы нежно чмокнуть его в губы, а затем неожиданно поменял их позицию, оказавшись сверху. - О, чёрт, чёрт, чёрт, - выругался Кёнсу в ухо Чонина, чувствуя новый прилив возбуждения. Чонин наклонился и поцеловал Кёнсу в губы. - Ангел школы не должен ругаться, - прошептал он в сладкие губы. Прежде чем Кёнсу cмог что-то ответить, Чонин закинул его ногу на своё плечо и сильно вцепился пальцами в его волосы. Он дёрнул бёдрами, в этот раз посильнее, как нравилось Кёнсу, и он с удовольствием наблюдал за тем, как старший корчится от удовольствия под ним. Кёнсу продолжал выстанывать ругательства и позволил Чонину доминировать над ним. Перестав ощущать его губы на своих, Кёнсу открыл глаза, и увидел, что Чонин внимательно смотрел на него cвоими тёмными прекрасными глазами. Лицо его выражало полную серьёзность. Это было странно, потому что Чонин никогда прежде так на него не смотрел. Будто заворожённый. Кёнсу непонимающе глядел на него в ответ. Они не отрывали взглядов друг от друга, пока одновременно не достигли пика. Кёнсу зажмурил глаза и крепко прижал тело младшего к себе, пока они одновременно не излились. Они отходили от ярких ощущений, их груди вздымались и опускались, прижимаясь друг к другу. Даже после всего, глаза Чонина смотрели на Кёнсу в изумлении, как никогда раньше. Рука сама по себе потянулась к лицу старшего и нежно провела по линии челюсти. - Как можно быть таким идеальным? – тихо спросил Чонин, всё ещё охваченный чувствами. Кёнсу был убеждён, что Чонин не осознавал, что говорил, поэтому, когда сердце затрепетало от этих слов, он предпочёл не придавать им значения. Чонин на самом деле ничего не имел в виду. - Чонин, прекрати, - прошептал Кёнсу, проведя пальцами по смуглым рукам. В отличие от Чонина, для него этот жест имел значение, ведь ему и вправду по-настоящему нравился младший. Чонин дал ясно понять, что он не гей, и всегда напоминал ему об этом. Чонину не нравился Кёнсу. Да и как ему может понравиться Кёнсу? Чонину всего-навсего нужна была игрушка для секса, а Кёнсу был просто идиотом, что постоянно позволял ему использовать себя. Идиотом, который искал смысл в пустых словах Чонина, сказанные во время и после секса. Эти слова ничего не значили. И никогда не будут ничего значить. - Нам надо идти, - сказал Кёнсу, резко вставая, не в состоянии больше смотреть в задумчивые глаза Чонина. Именно тогда Чонин пришёл в себя. Он присел на скамейке и неловко кашлянул. Кёнсу протянул ему бумажное полотенце, не глядя ему в глаза. Убрав за собой и одевшись, Кёнсу посмотрел в зеркало, чтобы поправить волосы и привести одежду в надлежащий вид. Чонин молча наблюдал за ним, положив руки в карманы. Чонину даже не пришлось поправлять свой внешний вид, так как его волосы были всегда растрёпанными, а школьная форма итак небрежно надета. Кёнсу аккуратно завязал галстук, пытаясь не вспоминать то, как пятнадцать минут назад Чонин снимал его с него. Он проверил время в телефоне, затем посмотрел Чонину в глаза. - Какой урок ты прогуливаешь? – спросил он. - Биологию, - сказал Чонин, затем добавив в свою защиту, – мои оценки по ней не такие уж и плохие. - Ты должен вернуться в свой класс, Чонин, - велел Кёнсу. В конце концов он был его репетитором, даже если заниматься учёбой у них получалось не всегда. Чонин лишь отмахнулся. Кёнсу решил не спорить с ним. Чонин был упрямым и всегда делал то, что хотел. Кёнсу зашагал к двери, но вдруг почувствовал, как его схватили за запястье. Кёнсу повернулся и Чонин сократил расстояние между ними, осторожно притягивая его за голову, чтобы не испортить его причёску, и завлёк его в чувственный поцелуй, который полностью отключил разум Кёнсу. Когда они отстранились, Чонин молча исчез за дверью. - Где ты пропадал всё это время? - Нигде, - как ни в чём не бывало сказал Кёнсу и сел на место. Бекхён недоверчиво посмотрел на него, но Кёнсу в последнее время стал хорошим лжецом. - Я просто бродил по школе, потому что подумал, что пройдёт много времени, прежде чем все закончат тест. Бекхён сердито посмотрел на него. – Ну тогда поделись с нами, не такими одарёнными как ты, как тебе удаётся оставаться таким идеальным? Кёнсу лишь усмехнулся. Он не был идеальным. Он был лжецом. Он врал всем: друзьям, учителям, и своей маме. Он не следовал школьным правилам и даже так называемым «нормам» поведения в обществе. Он тайно занимался сексом с Ким Чонином в стенах школы и получал от этого огромное удовольствие. Почему-то он не испытывал ни капли вины, наоборот, это будоражило и восхищало его. В тот момент он вспомнил слова Чонина, очень схожие со словами Бекхёна, но отличающиеся по контексту. Как ты можешь быть таким идеальным? Он ненавидел слово идеальный. Кёнсу был далёк от совершенства. Чонин, на самом деле, не думал, что он был идеальным. Внезапно голову заполнили мысли о Чонине, и о том, каким же он был идиотом, что позволил зайти делу так далеко. Но всё же, он не хотел ничего прекращать.

***

Закончился последний урок, и Кёнсу было собрался домой, когда вдруг учительница попросила его остаться. Кёнсу, как ни в чём не бывало, подошёл к учительском столу, предполагая, что та собиралась попросить его позаниматься с очередным отстающим учеником или, возможно, похвалить его за отличные оценки. - Кёнсу, - начала женщина, не отрывая взгляда от теста, который она проверяла. – Думаю, что тебе надо прекращать проводить время с Чонином. Кёнсу удивлённо округлил глаза. Как она узнала, что он «проводил время» с Чонином? Что она имела в виду, говоря «проводить время»? Что конкретно она видела? Кёнсу решил, что лучший способ выкрутиться в данной ситуации – это притвориться неосведомлённым. - Не знаю, о чём вы говорите, - как можно спокойнее и вежливее сказал Кёнсу, хотя в голове крутилась куча мыслей, стараясь вспомнить, видел ли кто-нибудь их в тот момент, когда они траха… извините, «проводили время». Учительница наконец сняла очки и посмотрела на Кёнсу с искренним беспокойством на лице, а это, в свою очередь, обеспокоило Кёнсу. Он ожидал худшего, когда женщина понизила голос. Она бы не стала ругать его за то, что он спал с Чонином, не так ли? - Я видела, как вы оба выходили из раздевалки сегодня, хотя в это время вы должны были быть на занятиях. Не знаю, чем вы там занимались, но точно знаю, что ты раньше никогда не прогуливал уроки. Если дело в наркотиках или… ладно, я просто не хочу, чтобы он плохо повлиял на тебя, Кёнсу. Ты не должен общаться с таким как, как он. - Я его репетитор, - сказал Кёнсу в свою защиту. С формальной точки зрения это не была его вина: ему сказали подтянуть Чонина по математике. - Знаю и это хорошо, что ты занимаешься с отстающими учениками, это отличный аргумент для мотивационного письма для поступления в колледж, но проводить с ним время вне часов репетиторства – это лишнее, и я не одобряю этого. Кёнсу стало обидно от слов учительницы. Не за себя, а за Чонина. Только он знал, что Чонин вовсе не был преступником, коим считали его учителя. Его обидело предположение учительницы, что он занимался с Чонином только ради поступления в колледж. Это прозвучало так, будто Чонин не поддавался обучению. Будто он был безнадёжным случаем. Кёнсу знал, что учительница искренне беспокоилась за него, но ему не нравилось её отношение к Чонину, будто тот пытался перетянуть его на тёмную строну. Как будто бы Кёнсу уже не был на тёмной стороне… - Чонин не такой плохой, как вы о нём думае- - Как бы там ни было, - перебила женщина. – Он не тот, с кем ты должен водиться. Ты ведь не хочешь разрушить всё, к чему так долго шёл, не так ли? Кёнсу молча кивнул и сделал неполный поклон, перед тем как выйти из класса. Он сделал это намеренно и знал, что это было невежливо, но ему было наплевать. Чонин не был никчёмным, тупым или плохим, просто у него была такая репутация. А Кёнсу знал из своего собственного опыта, что репутация – это вещь тупая и бесполезная. Выйдя из школы, он решил пойти длинным путём, зная, что Чонина оставили после уроков, в качестве наказания за какой-либо мелкий проступок. Он прошёл мимо класса, не заглядывая в окошко, но зная, что Чонин обязательно его увидит.