Get to Know Me

Тремя неделями ранее. В тот день Кёнсу пришёл в школу поздно, что было для него нехарактерно. Будильник не сработал, а мамы не было дома, чтобы разбудить его. До Кёнсу никогда не опаздывал: ни в школу, ни в хоровой кружок, ни на обед. Всё потому, что у него была репутация, которую надо было поддерживать. По правде говоря, он проснулся всего лишь на десять минут позднее обычного, но ведь это был До Кёнсу. Самому Кёнсу было неважно, опоздает он или нет, но он знал, что все в школе начнут беспокоиться. У Кёнсу была безупречная репутация, в большей степени созданная обществом. Сегодня был редкий случай, когда он вошёл в двери школы спустя две минуты после школьного звонка. Он поспешил по коридору к своему классу, надеясь, что никого не встретит по пути. По идее это было незначительное опоздание, но то, чтобы До Кёнсу опаздывал в школу – это было неслыханно! Он не хотел, чтобы из-за его опоздания раздували слона. Но он испытывал странное возбуждение, зная, что в первый раз в жизни нарушил школьное правило. Осознав, что это было самым захватывающим моментом за всю неделю, а возможно, и за весь год, школьник вздохнул. Он нуждался в чём-то волнующем в своей жизни. - Доброе утро, Кёнсу. Кёнсу замер на месте, мгновенно узнав обладателя голоса. Он обернулся, ожидая увидеть рассерженное лицо директора. Но к его удивлению, мужчина улыбался ему. - Доброе утро, Гьоджан-сонсеним, - произнёс Кёнсу и вежливо поклонился. Директор подошёл к нему. Кёнсу никогда раньше не опаздывал, поэтому ожидал наказания: выговора, оставления после уроков, строгого разговора, да чего угодно. Он ожидал самого худшего, глядя мужчине в глаза. - Я хотел позвать тебя к себе в кабинет для разговора, но я был занят в последнее время, как и ты, наверное. Как обстоят дела с заявлениями в колледж? – спросил он. - Хорошо, сэр, - ответил Кёнсу, вздыхая от разочарования. Как он мог забыть, что не был невидимкой в школе? Почему он раньше не задумывался, чего ему будет стоить простое опоздание? Ведь он не был обычным учеником, он был лучшим в школе, а вместе с тем президентом класса. Иногда он забывал про свой статус, витая где-то в облаках. - Как и ожидалось, - внезапно директор оторвал взгляд от школьника, затем его лицо исказилось в раздражении, – приятно было видеть вас, мистер До, но прошу прощения, я должен кое-что уладить, - сказал он и направился к тому месту, откуда пришёл Кёнсу. Школьник выглядел растерянным, но опомнившись, всё же поклонился на прощание, с любопытством поглядывая на удаляющегося директора. - Эй, вы, сейчас же подойдите сюда! – грозно крикнул мужчина. Когда Кёнсу посмотрел куда направляется директор, у него замерло сердце. Ну конечно же, это мог быть только он. Человек, затуманивший ясный разум Кёнсу. - Ким Чонин, О Сехун! – грозно произнёс мужчина. – Вы снова опоздали. Скажите, почему? Конечно же не потому, что вы курили на школьной площадке. А что с волосами? Я же говорил вам покрасить их в нормальный цвет несколько недель назад! Кёнсу не мог оторвать от парней взгляда, пока директор выговаривал их за всевозможные грехи, включая те, которые даже не имели отношения к школе. Он стоял, как вкопанный вовсе не из-за чувства вины за то, что остался безнаказанным, в то время как парней отчитывали по полной программе. Вовсе нет. Всё дело было в Чонине. Вдруг Чонин сверкнул глазами на Кёнсу и ещё несколько секунд не отрывал от него взгляда. Кёнсу перестал дышать, отвернулся и зашагал в сторону своего класса позднее, чем планировал. Позже в тот же день встреча с Чонином в коридоре была неизбежной. Каждый день они проходили мимо друг друга в одно и то же время, между вторым и третьим уроком. Это случалось так часто, что Кёнсу с нетерпением ожидал этого момента. И хотя Кёнсу был гордостью школы, лучшим учеником и президентом класса, именно Чонин шагал по коридору так, будто был в ней главной звездой. У Чонина была уникальная внешность, которая выделяла его из остальных. И дело было не только в смуглой коже или пронзительном взгляде, но ещё и в съехавшем набок галстуке, незаправленной в брюки рубашке и расстёгнутых верхних пуговицах на ней, а также покрашенных в серебристый цвет волосах, растрёпанных таким образом, что только заставляло выглядеть его ещё лучше. По крайней мере, по мнению Кёнсу, что кардинально отличалось от мнения учителей. Ведь школьника часто ругали за неопрятный вид. Вообще-то доставалось ему только от учителей-мужчин, а молодые учительницы часто прощали его за привлекательную внешность. В школе даже прошёл слух, будто бы Чонин переспал с учительницами, дабы сдать экзамены. Кёнсу не знал, верить ли этим слухам, а самому Чонину было плевать на всё и всех. Кёнсу мог только представлять себе, что же пряталось под этой неопрятной школьной формой и у него часто появлялось желание провести рукой по взъерошенным волосам. Он винил во всём бушующие гормоны. Чонин был полной противоположностью Кёнсу. И именно поэтому он чувствовал к нему то, чего любимец всей школы не должен был чувствовать. Кёнсу знал, что произойдёт дальше, когда в очередной раз встретился глазами с Чонином в коридоре. Закатывание глаз и взгляд, полный ненависти – всё это было не впервые, но он всё равно не мог оторвать от него глаз. Кёнсу всегда испытывал странное чувство удовлетворения оттого, что только его Чонин удостаивал своим взглядом. Пусть даже если это и был взгляд отвращения. Кёнсу до сих пор не понимал, почему Чонин так его ненавидел и когда всё это началось, но по какой-то причине вся эта ненависть, исходящая от него не отталкивала его. Он нисколько не ненавидел его. Он всего лишь делал вид, что испытывает взаимную неприязнь, потому что такой реакции ожидали остальные. На самом деле он испытывал огромное притяжение к Чонину. Он был увлечён им. Школьник также часто представлял, как занимается с ним любовью. Но никто не знал об этом. Ни его семья, ни Чонин. Даже его лучший друг. Никто не знал настоящего До Кёнсу. Никто не догадывался, что Ким Чонин был самой большой тайной До Кёнсу.

***

Когда в двери класса вошла учительница математики класса для отстающих, Кёнсу никак не ожидал увидеть плетущегося за ней Чонина, держащего руки в карманах. Пока она переговаривалась с учительницей Кёнсу, старший в который раз за день наблюдал за Чонином. Младший жевал резинку, пока учителя стояли к нему спиной. Он безразлично оглядел комнату, и Кёнсу предположил, что тот никогда не был в классе для продвинутого уровня. Одноклассница Кёнсу, сидевшая через несколько рядов от него, открыто пялилась на Чонина, практически пуская слюни, и её подружке пришлось хлопнуть её по плечу, чтобы вывести её из мира грёз. Кёнсу тихо засмеялся про себя. И в этот момент Чонин смерил Кёнсу пристальным взглядом, и последний снова уставился в книгу по математике, будто ничего и не было. Будто он и вовсе не наблюдал за ним. Не наблюдал за ним на протяжении трёх лет. - До Кёнсу, - услышал он голос учительницы. Кёнсу удивлённо поднял глаза. - Да, сонсеним, - произнёс он вежливым тоном. - Подойди сюда, - женщина поманила его к себе жестом, и он встал с места. Чонин стоял рядом с ней уже перестав жевать. Уголки его губ были опущены вниз, а глаза грозно смотрели на Кёнсу. Кёнсу не знал, отчего тот сверлил его взглядом, но в животе будто что-то затрепетало от чувства предвкушения. Дойдя до учительского места, Кёнсу, не глядя на Чонина, почтительно поклонился другой учительнице. - Кёнсу, дело в том, что Чонин испытывает, мягко говоря, небольшие трудности по математике… И так как ты лучший ученик в школе, было предложено, чтобы… (Чонин фыркнул) ты позанимался с ним. Сердцебиение участилось, но он и виду не подал. - Ах, вот в чём дело, - сказал он, кивая. – Конечно, без проблем. Он сохранял невозмутимый вид, но внутри всё переворачивалось от волнения. Ему надо было согласиться, иначе это бы противоречило его воспринимаемому образу. Чонин бросил на него сердитый взгляд. Учителя поручили Кёнсу начать заниматься с Чонином как можно скорее, и заставили младшего дать при них тому свой адрес и назначить удобное для занятий время. Излишне говорить, что когда Кёнсу показался в дверях дома Чонина тем же вечером, он выглядел, мягко говоря, недовольным. Дом был большим и красивым, что поразило Кёнсу, потому что он того никак не ожидал. На мгновение он подумал, что ошибся адресом, пока Чонин не открыл дверь. Он выглядел… Кёнсу и сам не мог подобрать слова, учитывая то, что из одежды на младшем были лишь домашние мешковатые штаны. Волосы были мокрыми после душа, а на смуглой коже блестели капельки воды, стекавшие с плеч на обнажённый торс. Кёнсу подавил желание прикоснуться к желанному телу, убрать капли воды пальцами или даже губами… - Привет, - произнёс Кёнсу, не зная, как начать разговор. - Удивлён, что ты действительно пришёл, - ответил Чонин, прислонившись к дверному проёму. Он скрестил руки и оглядел Кёнсу сверху вниз. Старший всё ещё был одет в школьную форму, придя сразу после кружка школьного хора. Чонин осуждающе посмотрел на него. - Почему? – вырвалось у Кёнсу. Кёнсу также хотел спросить, пришёл ли тот с занятий танцами, но это бы означало, что он знает некоторую личную информацию о нём. Кёнсу издал глубокий вздох, пытаясь собраться с мыслями, потому что неприличные помыслы так и продолжали закрадываться в голову. - Обычно мои репетиторы боятся приходить ко мне домой, - заявил Чонин, отворачиваясь и начиная подниматься по лестнице. Кёнсу не знал почему, но он принял это за приглашение войти. - О, - произнёс Кёнсу, следуя за Чонином. – Полагаю, только я один не побоялся.

***

На протяжении недели каждое занятие проходило одинаково. Парни сидели за письменным столом младшего, на котором всегда царил беспорядок, и за которым, конечно же, ни разу не делали домашнее задание. Чонин был упрямым как осёл и никак не хотел признавать, что ему нужна была помощь по математике. Он считал математику бессмысленным и никчёмным предметом, поэтому он ни разу в жизни не проявил к ней интереса, и Кёнсу был уверен, что всему виной было его упрямство. Дело было не в том, что Чонин не понимал математику, а в том, что он не хотел понимать её. Следовательно, занятия обычно заканчивались жалобами Чонина о том, что он устал или же ему стало скучно. И вот наступил пятничный вечер, а Кёнсу так и не преуспел с ним в математике. Кёнсу было сложно находиться с младшим в одной комнате, потому что он огромным усилием воли заставлял себя не смотреть на тело Чонина. (К счастью или к сожалению, сегодня на нём была рубашка). А влечение Кёнсу к нему росло с каждым днём всё больше. Несмотря на то, Чонин был ужасно упрямым и расстраивал его нежеланием учиться, всё же были такие особенные моменты, как например, когда Чонин улыбался, глядя на картинки щенков в своём телефоне во время перерыва; даже то, как он безнадёжно смотрел на старшего, пока тот пытался объяснить ему математическое понятие; или то, как он искренне смеялся, когда Кёнсу расстраивался из-за его нежелания взаимодействовать с ним. К концу недели Кёнсу осознал, что его тянет к Чонину ещё больше - если это вообще было возможно. - Всё это тупо и бессмысленно, - сдался младший. Он откинулся на спинку стула и провёл пальцами по растрёпанным волосам, взлохмачивая их ещё больше, что заставило Кёнсу на секунду задержать дыхание. Затем он вздохнул и в очередной раз попытался убедить упрямца в важности математики, используя заезженную фразу: «Тебе просто надо выучить это». Потому что, честно говоря, он и сам не знал других причин, почему тот должен учить её. - Мне плевать на математику, и она мне не пригодится в дальнейшей жизни. - Чонин, тебе надо сдать экзамен по математике, чтобы окончить школу. Она не такая уж и трудная, просто позволь мне помочь тебе- - Конечно, она не трудная для тебя, - сказал Чонин. - Ты подлиза и зануда. Могу поспорить, ты только и занят выполнением домашних заданий. Кёнсу почувствовал острый укол в груди. Неприязнь Чонина к нему никогда раньше особо не волновала его. На самом деле, последние несколько дней, когда они находились одни, тот не особо проявлял её. По крайней мере младший не озвучивал её, и дело ограничивалось лишь холодными взглядами. - Почему ты такой придурок? – спросил Кёнсу не задумываясь, потому что обида, затаившаяся внутри начала рваться наружу. Ему всегда было интересно, почему тот так сильно его ненавидел. - Я не такой… Возможно для тебя- - Почему ты меня ненавидишь? – спросил Кёнсу. Чонин поколебался прежде чем ответить: - Потому что… Все думают, что ты такой умный и идеальный… Чёртов ангел, спустившийся с небес. Могу поспорить, что всё дело в твоих огромных глазах или хорошеньких губах, которые заставляют тебя казаться совершенством в глазах окружающих, - Чонин, казалось, несколько смутился своими словами. Кёнсу знал, что тот пытался задеть его, но выбор слов казался странным. Тем не менее в его словах было что-то. Сердце сильнее забилось в груди. Разговор принял неожиданный поворот, и Чонин явно злился из-за чего-то. - Что ты сказал? – спросил Кёнсу тихо. Он заморгал своими большими глазами: - Мои хорошенькие губы? Он повернулся к Чонину и увидел, что тот посмотрел на его губы при упоминании о них. - Тем утром, когда мы оба опоздали, тебя не наказали, - объяснил Чонин. – Это меня и бесит в тебе. И всегда бесило. Кёнсу испытал странное чувство удовлетворения, узнав, что Чонин помнил этот случай, снова выделив его из остальных. Кёнсу быстро сообразил, что былая самоуверенность младшего катилась ко дну. У Чонина не было веских аргументов, чтобы ненавидеть его. Он совсем не знал его. Никто не знал его настоящего. Кроме того, как можно ненавидеть человека за то, что получалось естественным образом? Когда Кёнсу придвинулся к нему чисто ради эксперимента и просто потому, что его потянуло к нему, он увидел, как тот поёрзал на месте, но так и не отодвинулся. - Почему? Глаза Чонина потемнели, но он не понимал почему. Он также избегал взгляда старшего, но не мог оторвать глаз от чужих губ. – Я просто… наблюдал за тобой. Ты такой подлиза. Слова снова задели Кёнсу. - Ты уже это говорил… Но ты совсем не знаешь меня. Он собирался встать и уйти, как вдруг Чонин поймал его за руку и удержал на месте. Кёнсу изумлённо замер. Даже Чонин, казалось, удивился своему внезапному порыву. Они сидели, буквально застыв на месте и глядя друг другу в глаза. Чонин слегка приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Ему было нечего сказать. Он совсем не знал Кёнсу, у него были лишь некоторые предположения, которые, к слову, оказались чуть ближе к истине. Поэтому он смог вымолвить лишь одну фразу: - Так докажи. Возможно Кёнсу действительно хотел дать Чонину возможность узнать что-то о себе. Или же он хотел узнать что-то о Чонине. Он не знал, что в него вселилось. Возможно это было всего лишь оправданием для того, что случилось потом. Потому что в следующий момент он придвинулся вперёд и прильнул к губам, к которым раньше только мечтал прикоснуться. Поцелуй был робким и длился всего несколько секунд, пока Кёнсу не отпрянул, смутно осознавая, что же он сделал. Он открыл глаза и увидел, что лицо Чонина всё ещё находилось близко. Поэтому Кёнсу сделал самую логичную вещь, которую можно был сделать в данной ситуации: он поцеловал Чонина снова. Младший застыл на месте, вероятно придя в замешательство или удивившись. Когда Кёнсу взял его за шею, Чонин начал отвечать на поцелуй, сначала неуверенно, а затем более активно, позволяя поцелую перерасти в более страстный, что мигом вскружило старшему голову. Потому что внезапно губы Чонина начали творить такие вещи, которых он не понимал. То, чего он не должен был делать. И всё по собственной воле. Возможно виной всему были месяцы отчаянного желания и сексуального неудовлетворения, которые заставили Кёнсу встать и потянуть Чонина к кровати. Он бы не назвал себя таким прямолинейным, но то, как он повалил Чонина на спину и забрался на него сверху, заставило его пересмотреть своё мнение о себе. Руки Чонина легко двинулись к бёдрам парня. Кёнсу был уверен, что потерял рассудок, но боже, как он мог всё прекратить, когда Чонин даже не пытался его остановить. Он наклонился к лицу Чонина так близко, что смог ощутить чужое дыхание на своих губах. - Все думают, что я идеальный и невинный, но это не так, - прошептал Кёнсу напротив его губ, забираясь руками под рубашку и ощупывая крепкие мышцы на животе. Чонин смотрел в глаза Кёнсу с нечитаемым выражением лица, но всё ещё не останавливал его. Он лишь поднял руки, позволяя тому стянуть с себя рубашку через голову. Кто-то мог бы подумать, что Кёнсу должен был пойти на попятную, когда дело дошло до раздевания парня, который буквально пару минут назад наговорил ему гадостей, и которого все считали его врагом. Но нет. Он мечтал об этом моменте слишком долго. Он мечтал прикоснуться губами к смуглой коже, притронуться к широким плечам и прессу, которые тот скрывал под школьной формой. Кёнсу знал, что Чонин был сексуальным, но полуголый Ким Чонин в реальности оказался абсолютно потрясающим. Кёнсу заглянул в глаза Чонина, ища знаки отвращения. Тот выглядел немного растерянным, но отнюдь не испытывающим отвращение, поэтому Кёнсу потянулся вперёд и принялся покрывать его грудь поцелуями, вдыхая чужой аромат. Кожа была горячей, она пахла сладко и притягательно, даже лучше, чем он представлял себе. Кёнсу поднялся наверх, чтобы поцеловать его шею. Младший повернул голову так, что он мог смотреть на Кёнсу. Из его губ вырвалось лёгкое дыхание, которое защекотало ухо Кёнсу. - Я не гей, - прошептал Чонин и укусил старшего за ухо. Несмотря на свои слова, тот начал расстёгивать идеально выглаженную чистую рубашку парня. Почувствовав как Чонин раздевает его, внутри Кёнсу всё завертелось и закрутилось. Кёнсу был в такой эйфории, что он только наполовину осознал слова Чонина. В тот момент ему было всё равно, был ли Чонин геем или нет, потому что он так сильно хотел его. Младший и сам буквально подначивал его действовать дальше, охотно срывая с себя одежду. Именно Чонин прильнул к его губам и, сняв с него рубашку, провёл сильными руками по груди и спине. Кёнсу оторвался от губ и принялся целовать чужой живот снова. Он мог слышать тяжёлое дыхание Чонина, ощущать, как вздымалась и опускалась грудь напротив его губ, видеть, как подёргивались мышцы при каждом прикосновении. Раньше он мог только мечтать, что будет водить губами по животу младшего. Чонин заворожённо наблюдал за ним, желая знать, что Кёнсу сделает потом, потому что он до сих пор не мог поверить в то, что тот зашёл так далеко. Это было не то, чего можно было ожидать от образцового ученика и это поражало его. Было ясно, что данная ситуация привела его в замешательство, поэтому он не знал, как себя вести дальше, когда губы До Кёнсу опускались всё ниже, двигаясь в направлении, которое он не мог предугадать, но он не пытался остановить его. Он мог сказать, что ему это даже нравилось. Ему нравилось непредсказуемое поведение Кёнсу. Чонину также доставляло огромное удовольствие то, что это делал любимец школы. Делал то, что многие посчитали бы неправильным, противоречащим школьным и общественным правилам. Никто бы даже представить не мог, что Кёнсу окажется в постели именно с Ким Чонином. Главным проблемным учеником школы. Чонин испытал чувство удовлетворения, оттого что только он знает об этом. Кёнсу провёл языком по чувствительной коже над пупком младшего, прямо над резинкой домашних штанов, и он одобрительно улыбнулся, когда Чонин тяжело задышал и даже немножко выгнул спину. Кёнсу сжал в руке пах Чонина, и последний захныкал, начав двигать бёдрами, толкаясь в руку старшего. Не колеблясь, Кёнсу потянул штаны Чонина и, увидев нехилое возбуждение парня, почувствовал ещё большую уверенность в своих действиях. Кёнсу хотел этого. Он не знал точно чего именно, но он хотел этого. Даже Чонин не знал, насколько он хотел этого. Но Кёнсу мог только догадываться о желаниях Чонина, и вообще хотел ли тот всего этого, и почему он позволял вытворять это всё с собой. Но чёрт, он и сам не мог поверить в то, насколько далеко всё зашло. У Кёнсу возникло желание проверить реакцию Чонина, поэтому не разрывая с ним зрительного контакта, он медленно провёл языком от основания до головки члена. Чонин вдохнул и закрыл глаза, но не остановил его. Губы медленно втянули головку, слегка нажимая языком, на что Чонин снова тяжело задышал. Рука зарылась в волосы, побуждая к дальнейшим действиям, и Кёнсу намеревался сделать Чонину самый лучший минет в его жизни. Чонин выругался про себя, когда Кёнсу поглотил орган целиком, двинув головой так, что головка упёрлась в самую глотку. Младший простонал, крепко сжав в кулаке чужие волосы, и начал жадно толкаться в рот старшего, что тот умело терпел. Кёнсу позволял Чонину трахать свой рот и был на седьмом небе от счастья, оттого что доставлял тому огромное удовольствие. - Чёрт, - выругался Чонин и посмотрел Кёнсу в глаза. – Я собираюсь… Кёнсу знал, что должно было случиться. Но нет. Чонин не мог так просто кончить. Ещё нет. К изумлению Чонина, Кёнсу выпустил член изо рта с причмокивающим звуком. Он вновь забрался на Чонина и жадно его поцеловал. Младший, однако, догадался о намерении Кёнсу, и перевернул его на спину, нависая сверху и принялся уверенно расстёгивать ремень чужих брюк. Похоть разжигала каждое его движение. Даже просто глядя на то, как Чонин раздевал его, Кёнсу весь млел, и когда тот стянул с него брюки с бельём и бросил их на пол, ни для кого не было удивлением, что под одеждой обнаружилось пульсирующее возбуждение. Кёнсу был возбуждён с самого начала, когда ещё пришёл к Чонину. Судя по взгляду Чонина, он ещё никогда не притрагивался к чужому члену. Это можно было понять. Однако глядя на то, как Чонин взял в рот возбуждённый орган, никто бы не сказал, что он был новичком в этом деле. Рот Чонина дарил Кёнсу ни с чем не сравнимые ощущения. Кёнсу громко простонал в первый раз за ту ночь и зарылся руками в светлые волосы. Кёнсу чувствовал, что начал потеть, но не знал почему: то ли от жарких ласк, то ли всему виной был жар тела Чонина. Чонин удерживал бёдра Кёнсу на месте, пытаясь сохранять над ним контроль, и тот охотно ему поддавался: ему нравилось, что младший доминировал над ним. Кёнсу схватил его за волосы и потянул вверх, чтобы взглянуть ему в глаза. К его удивлению, глаза были потемневшими от желания. Задыхаясь, он притянул его ближе. Его голос был грубым и хриплым, и возможно поэтому его следующие слова прозвучали ещё более соблазнительнее. - Чонин, трахни меня. Не говоря ни слова, Чонин перевернул Кёнсу на живот. Кёнсу встал на четвереньки, будучи в затуманенном от желания состоянии. Чонин уже поразил Кёнсу своими навыками страстного любовника, но ничто не готовило его к влажным поцелуям и рукам, блуждающим по спине. Кёнсу мог только дрожать от каждого прикосновения. Кёнсу мало волновало, знает ли Чонин, что делать дальше, особенно когда он почувствовал куда движутся его пальцы. Он жалобно захныкал, когда что-то влажное коснулось его отверстия, и это был далеко не палец. Уж в этом он был уверен. О, чёрт. Он не ожидал этого, и у него возник пошлый позыв повернуться и посмотреть, как Чонин лижет его отверстие, вставив язык внутрь и кружа им по колечку мышц, но именно это действие заставило Кёнсу невольно захныкать, а руки отказать. Его туловище рухнуло на кровать, пока он продолжал тяжело дышать от удовольствия. Кёнсу был так потрясён, что едва почувствовал, как в него проскальзывает палец. - Ммм, Чонин… ещё, - простонал он в подушку. Чонин повиновался и добавил ещё один палец, растягивая узкие стенки. Он сгибал и поворачивал пальцы, вызывая одобрительные стоны старшего. Вскоре он добавил третий палец ещё больше раздвигая отверстие и затем ускорил движения. Вскоре, когда Чонин стал двигать пальцами под определённым углом, Кёнсу громко простонал и Чонин продолжил движения, наслаждаясь стонами и ругательствами, вырывавшимися изо рта ангелочка всей школы. Чонин наконец наклонился вперёд, прижимаясь лбом к затылку Кёнсу. Они уже были очень уставшими, когда Чонин убрал влажные волосы с шеи парня и прижался губами к бледной коже. - Скажи мне, чего ты хочешь? – прорычал Чонин, горя желанием услышать заветные слова снова, чтобы запечатлеть их в своей памяти. В тот момент он не знал почему, но он просто хотел проигрывать в своей голове то, как Кёнсу просит трахнуть его. Кёнсу задрожал, почувствовав губы Чонина своей шее. - Я – Я хочу, чтобы ты трахнул меня, - прошептал он, почти невнятно, задыхаясь. - Что? – дразняще спросил Чонин, щекоча губами чужое ухо. - Трахни меня, Чонин. Я хочу, чтобы ты жёстко трахнул меня на кровати. Так жёстко, чтобы я не смог ходить завтра. Пожалуйста, - сказал Кёнсу уже громче. Чонин довольно улыбнулся, потянулся к тумбочке и достал маленький пузырёк. Спустя несколько секунд Кёнсу почувствовал, как Чонин начал входить в него. Сквозь боль Кёнсу всё ещё смог почувствовать, как Чонин целует его спину, левое, а затем и правое плечо, проникая в него глубже. Чонин навис над ним, продолжая покрывать поцелуями плечо Кёнсу, терпеливо ожидая пока тот привыкнет. Кёнсу оказался более нетерпеливым, он не хотел больше ждать. Он мечтал об этом моменте с тех пор, как впервые увидел Чонина. Это был первый день второго года старшей школы. Он наблюдал за тем, как темноволосого первокурсника Чонина отчитывали у дверей школы за неподобающую обувь, незаправленную рубашку и взъерошенные волосы. Как только учитель дал тому штрафной лист, тот повернулся к друзьям, скомкал лист и, сунув руки в карманы, зашагал с ними к воротам школы. Кёнсу не знал, куда пошёл Чонин со своими друзьями тем утром, но тех, видимо, мало волновало, что они опоздают на первый урок в старшей школе. Кёнсу молча наблюдал за ними с вытаращенными глазами и с тех пор не мог прогнать из памяти образ парня с безупречным лицом, смуглой кожей и небрежным внешним видом. Внешность, которая посылала волну мурашек по коже каждый раз, когда он видел его. Внешность, которой у него никогда не будет. - Можешь двигаться, - прошептал Кёнсу. Чонин послушался и, держа руки на бёдрах Кёнсу, он начал двигаться. Кёнсу трепетал от удовольствия каждый раз, когда Чонин толкался в него. И то, что он занимался этим с Ким Чонином лишь добавляло наслаждения. Чёрт. Он занимался сексом с самим Ким Чонином. Младший начал двигаться в размеренном и осторожном темпе, который сводил его с ума. - Быстрее, Чонин, - сказал Кёнсу, выпячивая пятую точку выше, подаваясь навстречу толчкам Чонина. - Пожалуйста. Чонин ускорил темп, но в то же время он схватил Кёнсу за волосы и наклонился к его уху. - Посмотри на себя. Кто бы мог подумать, что школьный ангелочек окажется в таком положении? Весь вспотевший и покрасневший, желающий, чтобы его хорошенько оттрахали, - Кёнсу мог услышать ухмылку в голосе Чонина сквозь его горячее дыхание. Кёнсу захныкал, когда Чонин замедлил движения, погружаясь в него ещё глубже. Он зарычал в подушку. - Что бы подумали учителя, - продолжил младший, поднимая голову Кёнсу за волосы. – Если бы увидели, как их любимчика трахает Ким Чонин? Кёнсу не ответил, вместо этого он потянулся рукой назад, чтобы притянуть Чонина ближе и, повернув голову, он прильнул к его губам поцелуем, потому что его не волновало, что подумают учителя. Слова Чонина только распалили его, поэтому он растворился в поцелуе. Приняв поцелуй за приглашение, Чонин перевернул Кёнсу на спину и вошёл в него под новым углом. Чонин прижался к Кёнсу, а тот упёрся пятками в его спину. Кёнсу позволил Чонину управлять собой. Он находился в состоянии эйфории. Он мог с уверенностью сказать, что это был идеальный момент, потому что их тела идеально подходили друг другу, они двигались так естественно, несмотря на то, что это был их первый раз. Он не хотел думать, что это было только на один раз, поэтому он предпочёл насладиться этим моментом как можно дольше. Кёнсу обвил руками шею Чонина, а тот зарылся лицом ему в шею. По комнате раздавались громкие хлюпающие звуки. Где-то на заднем фоне звонил телефон, но Кёнсу едва слышал его. Единственное, что было важным на тот момент - это то, что Чонин был рядом. Перед глазами побелело, и он кончил с громким стоном, испачкав их животы. Вскоре Чонин вынул член из Кёнсу и последний наблюдал за тем, как тот кончает ему на живот, тем самым пачкая бледную кожу и позволяя их сперме смешаться. Пошлая картина почти заставила Кёнсу возбудиться снова, но он был слишком уставшим, чтобы отреагировать. Вид слипшихся волос Чонина, пот стекающий с висков к смуглой шее – всё это Кёнсу мог раньше представлять только в своих самых потаённых фантазиях. Чонин выглядел просто потрясающе после секса, что себе и представлял Кёнсу раньше, поэтому он мог просто лежать и наслаждаться приятным видом. Но он не мог даже и представить, как выглядел сам. Никто бы и представить себе не мог Кёнсу с торчащими в разные стороны волосами, тяжело дышащего и … лежащего рядом с Ким Чонином. Кёнсу всегда знал, что он кардинально отличался от образа, который ему приписывали остальные. И лёжа голым рядом с Чонином, он впервые за долгое время чувствовал себя уютно и комфортно. Чонин устало уткнулся лбом в его лоб, пока они пытались отдышаться. Кёнсу на секунду подумал, что был бы не против пролежать вечность рядом с этой версией Чонина после секса. - Что…что это было? – тихо спросил Чонин, спустя некоторое время. Кёнсу не ответил. Он и сам не знал, что это было. Чонин потянулся вперёд и, к удивлению старшего, нежно поцеловал его. - Можешь переночевать тут, - прервал тишину Чонин и принялся медленно поглаживать руки Кёнсу, наблюдая за тем, как тот вздрогнул от его прикосновений. Кёнсу ничего не ответил и когда он попытался отвести взгляд, Чонин поднял его голову за подбородок и произнёс: «Никто не узнает». Никто не узнает. Кёнсу молча кивнул, слишком измотанный, чтобы отреагировать на приглашение Чонина переночевать у него. В его кровати. Он не верил в то, что они и вправду занялись сексом. Чонин наконец слез c Кёнсу и лёг рядом с ним. Наступила тишина и они молча уставились в потолок. Единственный звук, который можно было услышать – это их ровное дыхание. Казалось, Чонина не устраивала тишина, поэтому он перевернулся на бок и с любопытством начал рассматривать Кёнсу. Старший ощущал на себе его взгляд, скользящий по всему телу. Без сомнений, Чонин изучал его. Возможно он уже пожалел, что переспал с ним. - Так кто ты? – наконец спросил Чонин. - Ч-что? - Кто ты на самом деле? Ты только что доказал, что ты не тот, за кого себя выдаёшь в школе. Ты не такой идеальный, вежливый или невинный, как думают остальные. Кёнсу уставился в потолок, не зная, что ответить. Потому что резкое замечание Чонина было отчасти правдой. Но… он и сам не знал, кто он такой. Притворяясь тем, кем он не был, он в итоге потерял себя. Его также смутил комментарий Чонина, не потому что тот сказал ему об этом, а потому что он был первым, кто заметил это. Первым, кто сказал ему об этом. Первым, кто догадался о его настоящей сущности. Чонин посмотрел на него с озорными смешинками в глазах и улыбнулся перед тем, как снова лечь на спину. Спустя несколько секунд, он прошептал: - Я всегда знал, что это была всего лишь игра.