24 hours with...

Лучи яркого утреннего солнца освещают кухню, слепят глаза, вызывают сонную, но широкую улыбку. Какое прекрасное начало дня! Проснуться от потрясающего запаха кофе, не давшего валяться в постели, проложившего мне прямую дорожку из спальни на кухню. Там меня ждёт любимый, потрясающий, заботливый и нежный мужчина. Останавливаюсь на пороге, заворожённо любуясь игрой мышц под смуглой кожей… - Доброе утро, милая. Он не успел приготовить завтрак, и выглядит немного смущённым. Щека испачкана молотым кофе, глаза усталые, но довольные после бурной ночи… Одет по пояс, рубашка была намеренно оставлена в спальне для меня, и она, в принципе, единственное, что на мне надето сейчас… Боже мой, кажется, этому завтраку не суждено быть приготовленным. - Доброе утро, Джон. Тебе помочь? Мужчина сглотнул, мотнул головой и отвернулся. Конечно, сейчас я могу только помешать… Одним только своим присутствием помешать. Что ж, хорошая идея. Буду мешать! Тихонько подхожу сзади, кладу ладони на широкие плечи военного… Невесомо провожу пальцами вниз по спине, чувствуя, как напрягаются мышцы, прижимаюсь губами к шее. Одно движение – и мужчина стоит лицом ко мне, я заключена в кольцо сильных рук, прижата к груди, его тёплые, любящие, потрясающе глубокие глаза так близко. Глаза Джона похожи на море. Тихое, ласковое, спокойное море. Его взгляд качает, как на волнах, расслабляет и избавляет от ненужных мыслей… Нежный, родной, единственный, кто может понять и прочувствовать меня так, как я и сама бы не смогла. Единственный, чьё плечо кажется мне самым защищённым местом на земле. Лёгкие нежные поцелуи в лоб, висок, щёку, приоткрытые губы. Предельно невинные ласки опытного сердцееда заводят меня не на шутку. Отвечаю на поцелуй, начинаю дрожать и слабею в его руках, оседая на пол. Джон опускается следом, продолжает целовать меня, руки проникают под рубашку, задирая её, торопливо расстёгивая. Пара пуговиц отлетает, не выдерживая конкуренции с нетерпеливыми пальцами. Ловлю его взгляд и уже не могу оторваться. Прикосновения, чуткие прикосновения умелых рук, сбитое дыхание, он опускает глаза – и покрывает моё тело поцелуями, заставляя извиваться под этими ласками и целовать в ответ… Капитан Ватсон... он слишком хорош, чтобы быть настоящим. Слишком чуткий, слишком опытный, слишком хорошо целующийся! Какое это удовольствие - сжимать сильные плечи, покрывать поцелуями широкую грудь, видеть солнечный ёжик коротких волос на затылке. Мужчина, насквозь пропитанный солнцем… На пару мгновений в реальность возвращает шёпот на ушко: - Может, переместимся в спальню? Тебе неудобно… Замечаю, что он уже раздет, и сознание снова отключается за ненадобностью. - Заткнись, идиот, - подтверждаю слова действием, затыкая его поцелуем, и скольжу рукой по животу и ниже, обхватываю и ощутимо сжимаю напряжённый член. Мужчина рычит, опрокидывает меня на пол и незамедлительно входит, сразу начиная резко двигаться, вырвав из груди крик и заставив вцепиться в него, подаваясь навстречу. Опытная сволочь! Он точно знает, от чего я схожу с ума… Ладони скользят по моему телу, доводя до полуобморочного состояния. Опытный, чуткий… Твою мать! Какая дикая ревность захлёстывает меня, когда я подумаю, как он научился всему этому, при каких обстоятельствах мой мужчина овладел определёнными умениями. Ненавижу и ревную всех, кто был до меня, кого он целовал, с кем мне приходилось делить его. Хочется оставить на нём знак, печать, хочется оставить свои следы. Опьянённое тело уже не слушается, и я сильнее вцепляюсь в спину мужчины. Кажется, царапины и укусы на его плечах долго будут заживать… Откидываюсь назад, не в силах совладать с ощущениями, протяжно вскрикивая и выдыхая его чёртово имя. Со стола, стоящего рядом, что-то падает и разбивается. Главное, что не на нас… Снова смотрю ему в глаза - и умираю от контраста мягкого туманного взгляда и того, что он сейчас вытворяет со мной. Невозможно быть одновременно таким разным, Джон! Люблю подчиняться ему. Люблю быть ведомой им, ведь я знаю, что он позаботится обо мне всегда. Спасёт от бури, укроет от дождя. Защитник, опора и просто настоящий мужчина, угадывающий все мои желания. И да, да, чёрт его дери, он делает сейчас всё так правильно... Притягиваю его к себе, вовлекаю в подобие поцелуя, но мы слишком тяжело дышим, и только обжигаем дыханием лица друг друга, едва касаясь губами, не в силах закрыть глаза… Движения ускоряются, хотя, казалось, больше невозможно, я снова впиваюсь в плечи Джона и перестаю видеть его лицо, перед глазами всё пляшет, с губ срываются ругательства, пальцы на его плечах и спине чувствуют что-то влажное и липкое. Кровь? На этой мысли меня накрывает окончательно, оглушаю мужчину криком и ослабеваю в его руках, перестав двигаться навстречу, закрыв глаза и снова шепча его имя… Новый звук падения какого-то предмета со стола вызывает слабую улыбку. Ещё несколько глубоких, резких толчков – и он с глухим стоном приподнимается, напрягаясь, а затем склоняется ко мне, припадает губами к груди, расслабляется и придавливает к полу всем весом. Некоторое время лежим, восстанавливая дыхание, и я ощущаю запах чего-то горелого на плите, перебивающий даже запах кофе. Усмехаюсь, коротко целую мужчину в губы и начинаю шевелиться под ним, пытаясь освободиться. Он тут же встаёт, помогает мне подняться, трогает пальцами своё плечо и шипит от боли. Снова улыбаюсь, на мгновение прижимаюсь к нему, чтобы выключить плиту за его спиной и, не одеваясь, иду на другой конец кухни – за пластырем. Этому завтраку не суждено было быть приготовленным…