Слушаюсь и повинуюсь

Голубые, как лёд глаза. Глаза, полные жестокости, равнодушия и власти. Власти надо мной. Я никогда не забуду это мгновение, когда пришлось не просто наступить на горло своей гордости, а раздавить её, заставить заткнуться. Хотя бы на период обучения в этом тысячу раз уже проклятым мной, учебном заведении. Гори всё оно огнем. И этот контракт с мелким шрифтом, где прописано строгое ограничение разглашения всего, что происходит в стенах этого ада, и эти руки, так радостно подписавшие эти три экземпляра самоуничтожения, и тот день, когда я возомнил из себя всемогущего Наставника. Поздно сожалеть, нет времени на раздумье. Не хочу потерять ту малую толику человечности и гордости, что остались во мне. Хоть им и уготована не самая приятная участь на ближайшие три года. - Я тебя слушаю! – вздрагиваю не понятно от чего. То ли от его голоса, то ли от холодного дождя, так немилосердно хлеставшего мое измученное и избитое тело. Кажется, сама погода сочувствует мне и просит повиноваться. Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с холодным укором голубых глаз. Последний шанс. В ушах в такт сердцу стучат слова Фариза: Он готов тебя простить, слышишь? И взять обратно. Только согласись, ради себя, пожалуйста! Или они тебя уничтожат... уничтожат... уничтожат... А я и так уничтожен, куда хуже? Наверно есть куда, раз этот паренек с таким усердием сейчас меня уговаривает. Плевать, что будет дальше. Меня все равно уже нет, как человека. Есть только сплошной комок боли и обиды. - Я так понимаю, сказать тебе нечего? – все тот же голос вырывает меня из плена ледяного взгляда. Секунда, и эти глаза с неподдельной злостью отворачиваются. - Стой! - Выкрикиваю эту просьбу сорванным голосом. Голос отчаяния. Одним резким движением хватаю его за руку, как хватается утопающий за спасательный круг. Не уходи, не уходи – ты же видишь, что я сломлен. Это предпоследний этаж и дальше только пропасть. Я не хочу в ней сгинуть. – Я согласен... Вот и всё, Никита Киоссе! Ты захлопнул этот тяжелый замок и выбросил ключи от него за горизонт гордости. С этой минуты ты Послушанный Святослава Степанова. Можешь биться головой об стены и асфальт, можешь рвать на себе волосы и кусать костяшки на руках от бессилия и немой злости. Он склонился надо мной с самодовольной ухмылкой на губах. - Повтори! Добивает. Хочет очередного подтверждения в том, что я теперь часть его амбиций, послушный песик, которого он будет вести на поводке по следам своих мыслей, требований и... желания. Что ж, я почти готов. Выбирать не приходится. Или власть и секс с ним одним. Или беспорядочная грязь и низость с десятком чужих, таких же угнетенных и озлобленных. - Я согласен – стараюсь говорить твердо, но предательская дрожь выдает меня. - Первый и последний раз я прощаю тебе твои выходки. Еще один твой выкидон, хоть одно отклонение от требований и правил, и ты сполна оценишь всю прелесть Отвергнутых. Я лично проконтролирую, что бы ты захлебнулся в этом болоте. – Святослав чеканит каждое слово с видимой жестокостью и нетерпением – Встань! В мою комнату, живо! С трудом заставляю уставшее тело опереться на ноги, и принять вертикальное положение. Каждое движение отзывается болью во всем теле. Свят разворачивается, и идет ко входу осточертевшего мне здания. Я же плетусь из последних сил к месту моей следующей пытки. Надеюсь, последняя на сегодня. Наверно я не переживу этого. Холодно, как же холодно. В спину мне слышаться похабные насмешки и маты от тех, с кем еще сегодня утром мы были в одной «упряжке». Плевать. Дойти бы до комнаты. Непослушные ноги запинаются и моя походка больше напоминает сейчас ошалелого пьянчугу, бредущего по двору нашего учебного заведения. Проходя мимо Фариза и его наставника, я мельком взглянул на них. Горький и сочувствующий взгляд кудрявого паренька говорит о том, что ему искренне жаль меня. Только этого не хватало. Отвернись ты! Зайдя в просторный холл и направившись в комнату Свята, с каждым шагом все отчетливее осознаю, что я не заслужил его прощения. И что я испортил все отношения между нами на корню. Никогда больше он не станет за меня заступаться, помогать мне или ценить меня. Я буду просто приложением к его персоне. Галочкой в его списке Послушанных. А он моим богом на ближайшие три года. Моим воздухом, властелином и Наставником. И стоило было устраивать всю эту катавасию, что бы в итоге выйти на поражение? Чего ты этим добился, Никита? НИ-ЧЕ-ГО! Разве что, за каждое его одобрение ты будешь прыгать на задних лапках, за каждое его замечание лишен таких благ, как интернет ( и без того лимитированный по времени и доступу), звонок родителям, прогулка на свежем воздухе. А за каждое нарушение ты будешь немилосердно вытрахан. Браво, маэстро, это твой лучший спектакль. Сука, как же я вас всех ненавижу. А между тем, вот он, то самый этаж, тот самый поворот и вот она та самая дверь. Приоткрыта. Вэлком Никита! Святослав стоит у распахнутого окна. В руках не зажженная сигарета. Делаю нерешительный шаг в сторону моего Наставника. - Дверь! До страдающего сознания не сразу доходит смысл короткого приказа. Неуверенно пячусь назад. Выйти и постучаться что ли? - Куда ты пошел? Дверь за собой закрой! Ах, дверь! Вот оно что! Прикрываю за собой непослушными пальцами последнюю преграду между мной и миром снаружи. Шесть часов. Сейчас все наверно ужинать пойдут, потом прогулка или кинотеатр, или бильярд, или куда там еще разрешают Наставники своим Послушанным отправиться, что бы набраться сил после изнурительных занятий. А мне сейчас нужно как минимум найти сил и не сдохнуть под этим человеком напротив. Как максимум доставить ему хоть какое то удовольствие. Этакий ритуал, показывающий, кто есть кто и окончательно поднимающий его надо мной. Неуверенно стягиваю с себя кофту, сейчас больше похожую на лохмотья бомжа. Свят изгибает с некоторым недоумением бровь. - Что ты делаешь? Какой хороший вопрос, Свят. Наверно, мне жарко и я решил скинуть лишнее барахло с себя. Или нет, моя кофта уже не в моде, и мне некомфортно перед тобой в ней. Не гламурно, понимаешь. Я усмехнулся тому, что не смотря на всю тяжесть ситуации, мой сарказм способен хоть как то ее облегчить. Но вслух, пожалуй, лучше не озвучивать. Пока в мою голову не швырнули что-нибудь тяжелое. - Раздеваюсь – прям капитан очевидность. Свят аккуратным жестом подносит сигарету и щелкнув зажигалкой, закуривает. Сигарета медленно вспыхивает пламенем, а затем начинает тлеть ярким огоньком. Дым серым удушающим облаком становится между нами на несколько секунд, словно отодвигая момент неприятной близости. - Никита, ты себя видел вообще? - в голосе моего Наставника скользит нескрываемое отвращение. Ну да, Свят, меня вообще-то полчаса назад благополучно отпинали четверо ублюдков, среди которых отвергнутый тобой экс-Послушанный. И да, не повезло с погодой – промок как собака. Уж извини. Думаю, на этот раз мой взгляд сполна отобразил все мои мысли. Взгляд у Святослава цепкий. Такое ощущение, что сейчас он видит насквозь все мои мысли, мой страх и мою ничтожность. И даже иллюзия занавеса, создаваемая клубами дыма не спасает от проницательности этих голубых, как лёд, глаз. - Иди в душ – Свят отрешенно кивает в сторону и отворачивается к окну. Капли теплой воды предательски колотят по телу. Буквально каждой клеткой кожи ощущаю прикосновение капель, вызывающие дополнительную боль в спине. Но вместе с тем приходит долгожданное освобождение от чуть подсохшей на коже крови, пыли и невидимого слоя всей той грязи, которая сопровождала меня последние дни. Понемногу приходящие в порядок мысли складываются в один непростой пазл. Я до последнего оттягивал минуту, когда нужно будет переступить порог и войти в комнату Святослава. Что он скажет? Что мне делать? Рука тянется к пушистому халату, заботливо приготовленным заранее моим Наставником. Мягкая поверхность бережно укутывает тело, разукрашенное ссадинами и гематомами. Напротив меня весит огромное, чуть запотевшее зеркало. Даже не хочу в него смотреть. Ничего хорошего я там не увижу однозначно. Усталость пульсирует в висках и в венах рук. Я через силу заставляю себя двинуться вперед к очередному испытанию. Святослав полулежа развалился на краю большой кровати, свесив одну ногу. Комнату заполняли оттенки наступающего вечера, а задернутые плотно занавески невежливо намекали о предстоящем действе. Сердце начало бешено колотиться, а под взглядом этих глаз даже дыхание с трепетом, предательски вырывалось из груди, выдавая мой страх и неловкость. - Подойди Никита. Его голос изменился. Не было в нем ни приказного тона, ни осуждения, ни (чего я боялся больше всего) издевательства. Но что-то сдержанное, благородное и властное заставило сделать два шага в его сторону, потом еще два. И еще. Подойдя к кровати, я остановился в ожидании нового приказа. Глухая тишина комнату давила и угнетала, и в этой тишине я все отчетливее слышу стук своего сердца. Он тоже его слышит. - Ближе! – очередная просьба заставляет свернуться холодной змеей в груди все мои чувства. Остались только страх и желание убежать. Убежать от этого взгляда, от этого человека, но мышеловка захлопнулась, и острые когти желания вот –вот пронзят моё тело. Подхожу вплотную к нему, насколько позволяет кровать. - Ты знаешь, что делать. Приступай! – с этими словами Свят небрежно расстегивает ремень на джинсах, и пальцами проворно пробегается по области ширинки. Еще какое-то время стою в нерешительности. Вот так просто? Добровольно взять и начать ублажать чужого человека? Не могу, не умею... В немой просьбе кидаю на него взгляд, полный мольбы если не отменить мою казнь, то хотя бы приостановить. Святослав выжидающе и властно смотрит на меня из под взъерошенной светлой челки. Помилование можно не ждать и я, превозмогая боль, опускаюсь перед ним на колени. Непослушными и дрожащими пальцами тяну бегунок по молнии вниз. Заторможено стягиваю вниз, не без помощи моего Наставника, верхнюю часть джинс вместе с «интимной» одеждой. Эээм... Я, конечно, видел всю прелесть оральных ласк в свободном доступе в интернете – но никак не представлял себя участником всех тех сценариев, и уж тем более с представителем моего пола. Последняя жалкая попытка. - Не умею... Правда не умею... На мой лепет Святослав как-то странно реагирует. Удивление, граничащее с недоверием отображается на его лице. - Да неужели? Что, там внизу, в подвале, неужели не научили? – его рука заботливо взъерошивает волосы на голове, опускается на затылок, но там требовательно ухватывает пряди волос. Затем сильно сжав пальцы, при этом причиняя ощутимую боль у корней волос, мой палач тянет меня к себе. Взгляд снова наливается ледяной синевой. - Не позволил – произношу сквозь зубы. А откуда, Святослав, ты думаешь у меня разнесены скулы и разбиты губы? Не сам же я себя так приукрасил. Рука направляет мою голову к паху Наставника. Я опускаю глаза и встречаюсь один на один с разгоряченной плотью. - Начинай – слышится приказ сверху – а дальше я подскажу. Только держи подальше зубы, иначе перебью. И снова ощущение... нет, не отвращения. Я не знаю, как это назвать. Осознание того, что меня принуждают. И если и был момент, когда я сопротивлялся в ущерб своему здоровью, то сейчас даже этого не могу позволить себе. Да и воспоминания о подвале заставляют гордость в очередной раз заткнуться, и я послушно прикасаюсь губами к вершине его плоти. Гладкая и нежная на ощупь. Даже в какой-то мере приятная. Робко провожу языком от основания до верха. Не страшно. Не смертельно. Под четкими наставлениями обхватываю губами и поглощаю. Сделать сосательное движение получается не сразу. Но он не торопил. Наверно, одно из главных качеств Наставника – это терпение. Когда же вырабатываются первые движения, похожие на усладу, рука на затылке становится настойчивее, грубее и задает определенный ритм.Поймав момент, Святослав заставляет принимать его глубже, от чего я немного задыхаюсь и давлюсь. А потом реще. Еще реще. Хоть бы не закашляться. Нужно хоть какое-то удовольствие доставить. Постараться. Может дело не дойдет до проникновения в меня с иного ...эээ... входа. Но словно прочитав мои мысли, меня безжалостно отталкивают от себя. - Прости, кровати ты пока еще не заслужил – с этими словами он срывает с меня пушистый халат, и настойчиво, почти грубо, толкает к уже знакомой стенке. Там, внизу, есть наглухо прибитый к стене, странный рычаг. Который поначалу я принял за минибатарею. Его предназначение мне пояснили примерно так. Либо за него держишься, когда нестерпимо больно. Либо тебя к нему прицепляют наручниками. Чтоб не вырывался. Вырываться из под Наставника нельзя. Хочешь терпи. Хочешь выгибайся в пояснице. Хватайся до боли в костяшках за тот самый рычаг, но не вырываться ни в коем случае. Наказанием будет только усиление темпа и глубины толчков. Не исключено применение кулаков и ударов за «вывертывание». Но с определенным расчетом. Нельзя ломать Послушанному что бы то ни было. Бьют, например, по животу, там где солнечное сплетение. Я не настроен сейчас вырываться или не слушаться. Нет сил. Нет желания снова оказаться среди отбросов с подвала, которых запинывают и за*бывают до беспамятства. Святослав входит безжалостно, грубо и сразу начинает двигаться в слишком ускоренном темпе. Из горла вырывается мой нечеловеческий крик. Не спасают даже руки, обхватившие рычаг уже до боли в костяшках и ладонях. Твою мать! Как же больно! В каком-то ужасе я отпускаю рычаг и вцепившись в его руки, пытаюсь ослабить хватку и темп. Но пальцы палача только сильнее впиваются в бока и предупреждающий шепот начинает медленно доходить до ошарашенного сознания - Убери руки, сука, на рычаг, или я тебя разорву сейчас. - Пожалуйста, пожалуйста... Остановись... Остановись, умоляю Свят... – рывками между криками пытаюсь его остановить. Руки я так и не убрал. За что и поплатился. Отхлестав и без того разбитые скулы, мой Наставник продолжил ритуал превращения меня в послушного питомца с функцией сексуального удовлетворения. Жестоко. А ведь когда мне предлагали сделать все по другому – я самодовольно послал Святослава на хер. Гордый и уверенный, что меня не так просто сломать, я совершил тогда громадную ошибку. Есть пословица, не помню, где услышал: тесту место у печи. А я полез выше этой печи. Попытался залезть. Здесь такого не прощают. Когда сознание начало расплываться и перед глазами замелькали черные пятна от боли – пытка закончилась. Наверно. Не могу пошевелится. Лучше бы еще раз отпинали... Чем вот так... как самую последнюю бл*дь. Только усталость сдерживает ком рыданий в горле. - Кто я? –надменный голос и требовательный тон заставляет приоткрыть глаза, не давая провалится в тяжелый сон. Молчу. Нет сил отвечать. И так понятно, кто ты. Повелитель и господин. Называй себя как хочешь. - Отвечай Никита! - мысленно матюкаюсь ( да что б тебя...) - Святослав... Степанов... Наставник ... на период... моего обучения – восстанавливаю в памяти слова знакомства при первой встрече. - Кто ты? - Никита... Послушанный... - Моё слово - ? - Закон... – всё, не могу больше отвечать. - Умница Никита. Это ты усвоил. И что будет за непокорность – тоже. А дальше будем работать и оттачивать – Свят сделал упор на последнее слово. В его голосе была усталость, но он звучал успакаивающе, тихо и заботливо. Через минуту его губы накрыли мои. Мягко проведя по ним языком, Свят проникает глубже и начинает ласкать каждый изгиб моего языка. Так влажно. И так вкусно, что я с заметным удовольствием отвечаю на столь ласковый призыв. И это последнее, что я помню из всего того водоворота ощущений и воспоминаний.