Nobody needs you, nobody loves you

POV Фрэнк Я смотрел на засыпающего сабмиссива и старательно отгонял от себя мысли о его судьбе. Это не моё дело, ведь он проведёт в этой постели всего одну ночь, а потом навсегда покинет мою жизнь. Возможно, я останусь мимолётным воспоминанием в его памяти, а может, просто исчезну. В любом случае, нас ничего не связывает. Это просто взаимопомощь. Джерард повернулся на бок и сильнее закутался в одеяло, словно ему было холодно. Он что-то пробормотал, а потом размеренно задышал, нарушая тишину своим тихим сопением. На его лице была абсолютная безмятежность, подросток всё ещё был под действием моего приказа. Он так легко поддавался психологическому воздействию, что мне не составило никакого труда заставить его погрузиться в сон. Хоть я и был сильным Доминантом, некоторые сабы пытались сопротивляться своей сущности. Но Джерард принял всё. Ему просто нужно было справиться с болью. Марк поступил чудовищно, оставив беззащитного молодого сабмиссива один на один с ломкой. Убедившись, что подросток крепко уснул, я собрался выйти из комнаты, но не удержался и бросил на спящего последний взгляд. Завтра я уйду гораздо раньше, чем он проснётся, а в десять утра сюда заглянет Джамия, чтобы проследить, что с Джерардом всё в порядке. Я больше не увижу его, но и отпустить, не убедившись в том, что он протянет до возвращения своего Дома, я не мог. А если эта история повторится? Марк Купер славился своим непостоянством, жестокостью и холодным расчётом. Он был способен на многое, и я был совсем не уверен в том, что Джерард с ним в безопасности. Но с другой стороны, какое я имею право вмешиваться в их жизнь? Но сердце, шепчущее о сострадании, победило здравый смысл, говоривший обратное. Я взял лежавшие на столе ручку и лист бумаги и написал свой номер телефона. На секунду задумавшись, я приписал чуть ниже: Если боли станет слишком много, ты можешь мне позвонить. Я помогу тебе. Я не был уверен в правильности своих действий. Этот сабмиссив заставлял меня сомневаться в своих решениях. Он был слишком странным. Он был не просто покорным и тихим, какими часто бывают сабы, он был запуганным и полностью подчинённым. Такого страха не должно быть в глазах человека, особенно, когда они говорят про своих любимых. Но сейчас у меня не было ничего, кроме догадок. Я вышел из гостевой и пошёл к себе в спальню, по пути снимая с руки коричневый браслет. Все думали, что я всё ещё не встретил свою родственную душу. И лучше бы это было так. Эрика Леджер Самый важный для меня человек, посланный судьбой, уже восемь лет лежал в могиле, пока я пытался забыть горе, полностью погрузившись в работу и занимаясь одноразовым сексом. Но боль никуда не уходила. Она оставалась со мной, смотрела на меня со старой фотографии изумрудными глазами прекрасной девушки. Я любил Эрику. Она первая поверила в меня, первая отдала мне всю себя. А я не смог её сохранить. И каждый раз, входя в комнату, я видел её улыбающееся лицо. Но я не убирал фотографию, продолжая каждый день вскрывать старую рану, не давая ей покрыться корочкой. Я устал за сегодняшний день, поэтому, как только моя голова коснулась подушки, я уснул. *** С утра я проснулся, когда солнечные лучи ещё даже не заглядывали в мои окна. Я всегда просыпался рано, это уже вошло в привычку. Сейчас я снова пойду на работу, и всё вернётся на свои места. Я старался не шуметь, помня о спящем в гостевой комнате сабмиссиве. Я не хотел его будить, не хотел видеть вновь, но снова не удержался и заглянул в помещение. Джерард лежал на кровати, всё так же завернувшись в одеяло. Я смотрел на него, и на краткий миг мне показалось, что я вновь вижу перед собой живую Эрику, крепко спящую после страстной ночи, пока я готовил ей завтрак. Жаль, что это была всего лишь иллюзия, а на кровати лежал чужой сабмиссив, который меня боялся. Я ушёл из квартиры, оставив ещё одну записку на случай, если Джерард проснётся раньше, чем придёт Джамия. Я был уверен, что это наша последняя встреча, а номер, оставленный мной, полетит в ближайшее мусорное ведро. Никаких обязательств. Никакой привязанности. Никаких чувств. Это было моим девизом на протяжении последних восьми лет. И я не собирался нарушать свои собственные правила. Я хотел забыть об этой ночи, но через четыре дня судьба вновь столкнула меня с Джерардом Уэем. Я просто вышел из душного здания офиса, чтобы зайти в кафе неподалёку, когда услышал пение. Голос показался мне знакомым, и, обернувшись, я увидел Джерарда, сидевшего на своей куртке рядом со стеной и певшего песни. Вокруг него собирались люди, оставляя свой бесконечный бег, чтобы послушать завораживающий голос, исполнявший известные песни. И я тоже остановился, наблюдая за улыбавшимся сабмиссивом. Сейчас он не был тем отчаявшимся, потонувшим в боли подростком, в его глазах сверкали искорки счастья. Когда очередная песня подошла к концу, Джерард поднял взгляд и осмотрел толпу, будто впервые замечая своих зрителей. Он поражённо застыл, а потом взглянул прямо на меня, и тут же его щёки заалели. Я по-доброму улыбнулся. Сейчас он ещё сильнее был похож на Эрику. Она тоже любила выступать в общественных местах, привлекать к себе внимание и дарить людям улыбки и хорошее настроение. — Эм, — чуть помявшись, заговорил Джерард. — Тут есть один человек, который несколько дней назад очень помог мне, но я не успел сказать спасибо, — он снова взглянул на меня. — Эта песня — моя благодарность за человеческую доброту. А дальше Джерард запел. *** POV Джерард Я не был уверен в том, что поступаю правильно. Но когда я начал петь, я почувствовал себя лучше. Музыка — это сила, подпитывающая меня. Take away the sensation inside Избавь меня от этого ощущения — Bitter sweet migraine in my head Горько-сладкой мигрени. Itʼs like a throbbing tooth ache of the mind Эта боль похожа на пульсирующую зубную боль в голове. I canʼt take this feeling anymore Я больше этого не выдержу Но с каждым словом улыбка мистера Айеро становилась всё шире, а мой голос — увереннее. Я поступил правильно. Я не смог сказать слова благодарности лично, но я сполна возмещу это сейчас. Айеро был настолько сильным Доминантом, что его влияния мне хватает до сих пор, а то, что он не делал ничего против моей воли, лишь усиливало эффект. Я уже четыре дня не общаюсь близко с Доминантами, но всё ещё чувствую себя прекрасно. Боль не возвращается, не разрывает меня на части. Out of body and out of mind Изгоняешь поцелуем демонов из моего тела, Kiss the demons out of my dreams Разума и из моих снов, I get the funny feeling, thatʼs alright И меня посещает это странное ощущение. Всё нормально, Jimmy says itʼs better than air, Джимми говорит, что оно лучше, чем воздух, Iʼll tell you why И я скажу почему Через три дня возвращается Марк, и всё будет как раньше. У меня не будет ломки, но будут синяки по всему телу, вечный голод и дикая усталость от всего. Марк был моим истинным, но с Айеро я чувствовал себя в большей безопасности, хоть и не доверял ему до конца. Я должен чувствовать вину за свою измену, которую и назвать-то так нельзя, но я чувствую лишь поглощающее спокойствие и счастье. Мой Доминант никогда не разрешал мне петь на улицах, считая, что это низко. Но благодаря чужому человеку я смог справиться с болью и заняться тем, что мне нравится. Drain the pressure from the swelling, Ослабь давление опухоли — This sensationʼs overwhelming, Это невыносимое чувство. Give me a long kiss goodnight Подари мне долгий поцелуй на ночь, And everything will be alright И всё будет хорошо. Tell me that I wonʼt feel a thing, Скажи, что я ничего не почувствую, So give me Novacaine Дай мне обезболивающее Айеро не целовал меня, он не спал со мной, не касался меня, он просто проник в мою душу, сломив все барьеры. Он помог мне и оставил записку. Я надеялся, что мне не придётся вновь изменять Марку, но заветный номер телефона теперь всегда был со мной. Это было единственным доказательством того, что я не выдумал ту ночь. Как только я допел, послышались редкие аплодисменты. Но мне было плевать на всех этих совершенно незнакомых людей, для меня было важно одобрение лишь одного человека, который стоял позади всех и улыбался. И этого мне было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым. От Марка я обычно не дожидался даже крохотной похвалы, а этот Доминант уже второй раз проявлял благосклонность. Айеро остался до конца моего небольшого концерта, хотя его перерыв должен был давно закончиться. И каждый раз он улыбался, но на его лице была написана непонятная мне грусть. А когда я закончил петь, мужчина дождался, пока все разойдутся, и только тогда подошёл ко мне. — Ты очень хорошо поёшь, Джерард. Ты напоминаешь мне одного замечательного человека, — в глазах Доминанта вновь мелькнула та непонятная мне грусть, но он быстро отогнал её от себя. — Ты голоден? Я угощаю. — Нет, извините, — я мотнул головой. Я всё ещё должен был похудеть. Я не должен нарушать хотя бы какой-то приказ Марка. — Я настаиваю, — Айеро недовольно оглядел меня и цокнул языком. — Скажи, когда ты ел нормально последний раз? Не заставляй меня приказывать тебе. — У Вас, — мой голос был тихим, а в животе противно заурчало. Только от мыслей о вкусной и сытной еде у меня текли слюнки. — Идём, — сейчас это сразу был приказ, и я даже не сопротивлялся, позволяя своей сабмиссивной сущности взять верх. Какой смысл противостоять этому Доминанту, когда он не сделал мне ничего плохого? Мы зашли в небольшое уютное кафе неподалёку и сели за столик у окна. Я смотрел на спешащих людей, пока Доминант делал заказ. Меня удивило, что он взял еду, соответствующую моим предпочтениям, словно знал о моих вкусах всё. Но дальше мы сидели в тишине. Напряжение, казалось, и не собиралось покидать наши странные отношения. — Надеюсь, тебе понравится, — сказал он, когда принесли заказ. — В этот раз, я думаю, тебе не будет нужен мой приказ, чтобы поесть? Вместо ответа я взял ложку и начал есть суп. Меня пугала эта забота. Мужчина практически ничего не знал обо мне, о моей жизни, но продолжал помогать мне. О жестоком обращении Марка со мной не знал никто. Может, у него правда есть шестое чувство? — Мне пора, — мистер Айеро поднялся из-за стола и, бросив деньги на стол, надел свою куртку. — Постарайся не попадать в неприятности, Джерард, — с этими словами он покинул кафе, а звон колокольчика над дверью сообщил о его уходе. А я, чувствуя себя отвратительно, сразу бросился в сторону туалетов и зашёл в самую дальнюю кабинку. Склонившись над унитазом, я засунул два пальца в рот, проталкивая их дальше, надавливая на корень языка и разрывая своё горло, пока весь обед не вышел из меня. Было больно, потому что я не принял заботу Доминанта, но стремление угодить истинному было сильнее. Меня разрывало на кусочки, но я заслужил это. Всегда заслуживал. Я не мог сохранить верность одному мужчине, это было наказанием. И сейчас я покорно принимал его, не обращая внимания на стекающие по щекам слёзы, которые смешивались с рвотой. Когда я смыл воду и вышел, я ужаснулся своему отражению в зеркале. Моё лицо покраснело, глаза всё ещё слезились, а слишком большая футболка испачкана. Мне даже на улицу в таком виде выйти нельзя. Пока я приводил себя в порядок, моё горло всё ещё саднило. Я только радовался тому, что Марка ещё нет дома, и он не будет иметь меня в рот, усугубляя ситуацию. Ещё три дня отдыха от своего Доминанта вселяли в меня надежду. Но когда спустя час я открывал дверь нашей квартиры, холодный голос, раздавшийся из гостиной, заставил моё сердце уйти в пятки. — Ну и где ты шлялся три часа? Уроки давно закончились. Хотя ты там и не появлялся, не так ли, Джерард? Я боялся поднять взгляд на своего Доминанта, вернувшегося раньше времени, понимая, что следующие несколько часов будут тяжёлыми. — Закрой дверь, — последовал приказ. — А потом иди в свою комнату. Я думаю, ты догадываешься, что тебя ждёт. И я захлопнул тяжёлую дверь, оставляя за ней все свои крики. Но никто не пришёл. Все были глухи к моим мольбам. А я чувствовал, что вновь начинаю падать в глубокую яму, имя которой Отчаяние.