Nobody needs you, nobody loves you

POV Джерард В день судебного разбирательства меня разбудил шорох бумаг и негромкая ругань Фрэнка. После получения повестки он постоянно встречался с адвокатом и что-то с ним обсуждал. Я не особо вдавался в подробности, потому что из-за волнения и страха я едва мог ясно думать. Я знал только свою речь, а со всем остальным разбирался Доминант, не давая мне окончательно сойти с ума. Рядом замурчал Коди. За те пять дней, что он у нас прожил, я успел по-настоящему привязаться к котёнку, да и Фрэнку он, кажется, нравился. Слабо улыбнувшись, я запустил пальцы в чёрную шерсть и попытался успокоиться. Сегодня нельзя давать волю чувствам. — Доброе утро, Джи, хорошо, что ты проснулся. Будь готов через полтора часа, — Фрэнк смазано поцеловал меня и снова стал изучать документы, хотя, я уверен, знал их наизусть. Я был готов меньше, чем через час. Мне так хотелось узнать свою судьбу, но одновременно я страстно желал отодвинуть этот миг как можно дальше. Я боялся думать о том, что будет, если мы проиграем. Марк уничтожит меня. Я так и не рассказал Фрэнку о разговоре со своим истинным, но он понимал, что что-то не так, однако не настаивал и не приказывал мне всё рассказать. Сейчас он был полностью погружён в подробности судебного процесса, и мы проводили меньше времени вместе. Фрэнк пообещал, что как только всё это закончится, мы уедем куда-нибудь в тихое место в лесу за много миль отсюда и будем предоставлены сами себе. Доминант твёрдо верил в наш успех, и только его поддержка не давала мне сдаться и пустить всё на самотёк. Сегодня Фрэнк надел свой костюм, и, несмотря на всю ситуацию, я не мог сдержать своих мыслей. Мне нравились мужчины в официальной одежде, а то, как она сидела на Айеро, заставляло меня буквально пускать слюни. На работу он обычно носил джинсы и рубашку, изредка надевая галстук, но сейчас он был воплощением моих самых тайных желаний. Я уже представлял, как звякнет пряжка ремня, когда я расстегну её. Возможно, Доминант свяжет мне руки своим узким чёрным галстуком и запретит прикасаться к себе. И я бы позволил ему делать с собой всё, что он захочет. Это странно, как мы позволяем одним людям то, что никогда бы не разрешили другим. — Джерард, — вырвал меня из задумчивости голос Фрэнка. Я перевёл на него взгляд, отвлекаясь от невеселых воспоминаний о Марке и его издевательствах. Фрэнк несколько обеспокоено смотрел на меня, видимо, он звал меня уже не в первый раз. — О чём ты так задумался? — Сегодня решится моя судьба, — я слабо улыбнулся, хотя внутри меня всё сжималось. Я жутко боялся больше никогда не увидеть Фрэнка. — Не мудрено занервничать. Доминант опустился на диван рядом со мной и прижал к себе. Сейчас, когда всем, что я мог чувствовать, был Фрэнк, я немного успокаивался. Эта энергия и сила, исходящая от него, давали мне уверенность. — Мы выиграем это дело, Джерард, ты увидишь это. Тебе больше никто не навредит. Правда, вполне возможно, что в суд придётся идти не только сегодня. Я не хотел тебе это говорить, потому что я надеюсь, что нам удастся всё решить за один раз. Сегодня только предварительное слушание, и если Купер окажется достаточно умён, чтобы не связываться с нами, то всё закончится, — я невесело усмехнулся, потому что он никогда не пойдёт на это, но Фрэнк продолжил: — В противном случае будет заседание, куда Кингсли приведёт бывшего парня Марка, и мы просто докажем, что он издевался над тобой. Я поёжился. Я действительно не хотел дважды идти в суд и смотреть на Марка. Я безумно боялся его, а его взгляд, наполненный ненавистью, прожигал меня насквозь. Из уст Фрэнка всё это звучало довольно легко. Жаль, что жизнь намного сложнее. — Я верю тебе, — тихо прошептал я, утыкаясь лицом в изгиб его шеи и вдыхая слабый запах дорогого парфюма. Я знал, что сейчас был в безопасности. Рядом с Фрэнком я становился увереннее в себе. Всю мою жизнь меня пытались подавить и сломать, но этот Доминант поверил в меня. Надеюсь, однажды я смогу стать полноценным членом общества, а не загнанным, шарахающимся от всех подростком. Через двадцать минут мы уже ехали в машине в полном молчании. Я вспоминал примерный план любого судебного заседания, который мне дал Фрэнк, пока Доминант внимательно следил за дорогой. Скоро тишина стала совсем гнетущей, и мужчина потянулся рукой к магнитоле и включил радио. «А следующая песня для всех пар, — весело вещал ведущий, — где бы вы сейчас ни были, счастья вам!» Раздались первые аккорды, сыгранные на акустической гитаре, и Фрэнк впервые за сегодняшний день улыбнулся и прибавил громкость. Я слышал эту песню впервые и старался внимательно вслушиваться в текст, чтобы понять, почему мужчина так обрадовался, услышав её. Oh girl, we are the same Детка, мы с тобой похожи: We are young and lost and so afraid Мы молоды, потеряны и смертельно напуганы. Thereʼs no cure for the pain Эту боль ничем не унять, No shelter from the rain А от дождя нигде не спрятаться. All our prayers seem to fail Кажется, все наши молитвы напрасны… Фрэнк негромко подпевал, постукивая пальцами по рулю. Я понял, что он любит музыку, едва попал в его квартиру. Огромное количество дисков и хороший музыкальный центр, а чуть позже в его комнате обнаружилась гитара. Но мужчина ни разу не прикоснулся к ней, а потом он признался мне, что после смерти Эрики не может играть, не вспоминая о ней. Даже после стольких лет мысли о девушке причиняли ему боль. Больше я не спрашивал его о музыке. In joy and sorrow my homeʼs in your arms В радости и в печали мой дом — в твоих объятиях. In a world so hollow itʼs breaking my heart Наш мир состоит из лжи, и это разбивает мне сердце. In joy and sorrow my homeʼs in your arms В радости и в печали мой дом — в твоих объятиях. In a world so hollow itʼs breaking my heart Наш мир состоит из лжи, и это разбивает мне сердце Но припев заставил моё сердце замереть, настолько он отражал состояние моей души. В нашем отвратительном мире Фрэнк стал моим маяком и якорем, который не давал мне сломаться и потеряться. Заметив мою реакцию, мужчина усмехнулся: — Теперь ты понимаешь, почему я так люблю эту песню? Oh girl, we are the same Детка, мы с тобой похожи: We are strong and blessed and so brave Мы полны сил, вдохновения и храбрости. With souls to be saved Наши души будут спасены, And faith regained А веру мы уже обрели. All our tears wiped away Больше не будет слёз…* Я улыбался, всё сильнее проникаясь смыслом песни. В этих словах была заключена чистая правда, ведь даже когда всё очень плохо, есть лучик надежды. И когда-нибудь всё наладится. В этот момент за поворотом показалось здание суда. Я увидел недалеко от входа машину Марка, и что-то неприятно зашевелилось. Я надеялся, что ему не взбредёт в голову упомянуть наш разговор перед Фрэнком. Я всё ещё чувствовал вину за свою ложь, но я знал, что если начну говорить, то все ужасы моей прежней жизни нахлынут на меня. Тут показался и сам Купер. Он вышел из машины, а потом открыл дверь со стороны и пассажира, и я увидел женщину лет тридцати в строгом сером костюме и папкой в руке. Вероятно, это его адвокат. Я вопросительно посмотрел на Фрэнка. — Джаред уже внутри, — мужчина тоже не сводил глаз с Марка, но потом резко открыл дверь и вышел на улицу, захватив с сиденья пачку сигарет. Я поспешил за ним, стараясь держаться как можно ближе. — Мистер Айеро, — воскликнул Купер, едва завидев нас, — Джерард, — он кивнул мне, но в его глазах было столько презрения, что мне стало не по себе. — Я надеялся, что до этого дело не дойдёт. Как жаль, что пришлось подавать в суд, но я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне. — Я не твоя вещь, — негромко пробормотал я, но оба мужчины меня услышали и удивлённо посмотрели на меня. Не знаю, откуда во мне взялась смелость, но я просто не мог слушать, как меня оскорбляют. Сейчас я уже знал, что такое взаимное уважение и доверие, и я не мог позволить Марку снова загнать меня в вечный мрак. Только не сейчас. Никто из Доминантов не успел ничего ответить, так как вмешалась женщина. — Господа, заседание начнётся через пятнадцать минут, нужно поторопиться, — она поправила очки левой рукой, и я увидел коричневый браслет. Свободная Доминантка. В её голосе слышалась непоколебимая уверенность, и никто не посмел ей возразить. Когда мы вошли в просторный холл, к нам сразу подошёл Джаред Кингсли с портфелем в руках. Мужчина был абсолютно спокоен, для него было не впервой вести дела, связанные с опекой. Правда, чаще они касались детей и родителей, а не несовершеннолетнего сабмиссива и двух Доминантов, но всё-таки с ним наши шансы существенно возрастали. Вместе с Фрэнком и Марком мы последовали за адвокатами в малый зал суда, где решались вопросы по делам, не требующим большого присутствия людей, и где также велись предварительные слушания. Мы сели за один из столов, а Марк разместился за другим. Мистер Кингсли и женщина о чём-то негромко переговаривались с секретарём, который должен был вести протокол и решать организационные вопросы, появляющиеся по ходу заседания. Через несколько минут адвокаты вернулись к столам и замерли рядом с ними. Через секунду секретарь объявил: — Судья Элиза Блейк, — мы быстро поднялись на ноги, а в зал вошла высокая женщина, которая уже была в возрасте. Её волосы, местами тронутые сединой, были зачёсаны в пучок, а тяжёлая чёрная мантия скрывала её тело. На её лице была непроницаемая маска, и я мысленно помолился, чтобы её решение было справедливым. Когда она села и кивнула секретарю, мужчина снова заговорил: — Предварительное слушание по делу об опеке над Джерардом Артуром Уэем. Истец — Марк Стивен Купер, в зале суда присутствует. Ответчик — Фрэнк Энтони Айеро, в зале суда присутствует. Сабмиссив, по вопросу опеки которого ведётся дело, — Джерард Артур Уэй, в зале суда присутствует. Адвокат истца — Анжела Джинкс, адвокат ответчика — Джаред Кингсли, оба присутствуют. Судья взяла молоточек и стукнула им, а потом громко объявила: — Предварительное слушание объявляется открытым. Истец, представьтесь и предъявите Ваши обвинения. Адвокат Купера поднялась с места и подошла к трибуне. Пробежавшись взглядом по бумагам, она заговорила: — Я, Анжела Мари Джинкс, представляю интересы истца, Марка Стивена Купера. Мой клиент обвиняет Фрэнка Энтони Айеро в том, что он незаконно держит у себя его несовершеннолетнего сабмиссива, Джерарда Артура Уэя, и требует, чтобы мистер Уэй вернулся к нему, так как по закону несовершеннолетние сабмиссивы должны жить либо со своей семьёй, либо с истинными Доминантами. — Мистер Уэй и Мистер Купер — истинные? — уточнила судья. — Да, Ваша честь, — ответила женщина. — И по закону все права касательно опеки принадлежат моему клиенту. — Хорошо. Ответчик, представьтесь и объясните сложившуюся ситуацию с Вашей точки зрения. Место на трибуне занял мистер Кингсли. Он был без бумаг, словно всю свою речь знал наизусть. Хотя, скорее всего, так оно и было. — Я, Джаред Джеймс Кингсли, представляю интересы ответчика, Фрэнка Энтони Айеро. Мой клиент приютил у себя мистера Уэя в связи с тем, что сабмиссив не мог жить рядом со своим истинным. Мистер Купер издевался над ним, избивал и унижал. Ответчик хочет попросить суд официально передать ему опеку над Джерардом Уэем. — У Вас есть доказательства избиений? — спросила судья, просматривая переданные ей бумаги. — Косвенные, Ваша честь. Есть шрамы, оставшиеся на теле мистера Уэя, его слова и предыдущий партнёр мистера Купера, который также стал жертвой домашнего насилия. Свидетеля я готов представить на первичном заседании. — Спасибо. Мистер Уэй, что Вы сами можете сказать об этой ситуации? Я на ватных ногах поднялся из-за стола и встал за трибуну. Меня мутило, и казалось, что я не смогу произнести ни слова. Но я встретился взглядом с Фрэнком и почувствовал небольшой прилив сил. — Я, Джерард Артур Уэй, подвергался издевательствам от своего истинного Доминанта, Марка Стивена Купера, и добровольно ушёл к Фрэнку Энтони Айеро. Он не принуждал меня и не пользовался своей силой Доминанта. И я бы хотел остаться с ним. Судья кивнула и что-то тихо шепнула секретарю, а потом посмотрела сначала на Марка, а потом на Фрэнка. — Готовы ли вы решить этот вопрос в досудебном порядке и пойти на компромисс? По закону право на опеку принадлежит мистеру Куперу. Мистер Уэй и мистер Айеро смогут видеться и общаться, но сабмиссив вернётся к своему истинному. Обвинения в издевательствах суд отклоняет, пока не будут представлены доказательства. В случае, если дело перейдёт к судебным заседаниям, к процессу будут привлечены органы опеки. Сейчас у вас есть последняя возможность решить этот вопрос неконфликтно. Марк внимательно смотрел на меня. Наверняка он думал, что я сдамся и подчинюсь его воле, но я изменился. Я отрицательно покачал головой. Рядом облегчённо выдохнул Фрэнк, и я почувствовал, как его пальцы сжали мою руку. Мы оба встали, как того требовали правила. — Нет, Ваша честь, — произнёс я, — я не вернусь сейчас к мистеру Куперу. — Мистер Уэй пока останется со мной, — добавил Фрэнк. Я чувствовал на себе злобный взгляд Марка, но старался игнорировать его. — Хорошо, тогда дело переходит в стадию судебного процесса, — сказала судья. — Первичное заседание состоится ровно через неделю, первого июля, в час дня. Если у какой-то из сторон есть свидетели, оповестите их об этом. Суд обратится к независимым экспертам из органов опеки. Предварительное слушание объявляется закрытым, — вновь удар молотка, все встали, и судья покинула зал. Мы тоже медленно потянулись к выходу. — Джерард, подожди меня в машине, пожалуйста, — попросил Фрэнк, отрываясь от своего разговора с Кингсли. Я кивнул, но по пути решил заглянуть в туалет и умыть лицо. Сейчас, когда предварительное слушание было закончено, мне стало немного легче, хотя я понимал, что самое главное ещё впереди. Когда я зашёл в туалет и посмотрел на себя в зеркало, в моих мыслях проскользнули воспоминания о том, как я умывался в офисе компании Фрэнка, когда мы ещё не были знакомы. Интересно, что он тогда обо мне подумал? Наверное, что я просто ничтожество, ведь я и сам считал себя таким. Усмехнувшись своим воспоминаниям, я набрал холодной воды в ладони, слыша тихий щелчок двери, а когда поднял лицо, то увидел в отражении Марка. Даже сейчас он не оставлял меня в покое, хотя дело всё-таки дошло до суда. — Что тебе нужно? Ты получил, что хотел, — мой голос звучал довольно грубо. Раньше бы я ни за что не позволил себе говорить с Купером в тоне, опасаясь расправы. Но конкретно сейчас у него не было надо мной власти. — О нет, Джерард, я ещё не получил тебя, — мужчина жутковато улыбнулся. — Зря ты не решил вернуться добровольно. Я всё равно выиграю это дело, закон на моей стороне. Только расплата будет более жестокой. Ты ведь знаешь, что тебя ждёт. Я выпорю тебя так, что ты потом встать не сможешь. К тому же, как я уже говорил, видимо, ты хорош в постели, раз Айеро так долго держит тебя. Вот это мы и проверим. А заодно избавимся от лишних килограммов, ты сильно поправился, — он был прав, я набрал немного веса, пока жил у Фрэнка, но теперь я просто был худым, а не ходячим скелетом. Я не хотел снова испытывать это жуткое тянущее чувство голода. — Ты похудеешь и снова станешь похож на тень, которую никто не замечает, — с каждым сказанным словом Доминант приближался ко мне, пока не встал в десяти сантиметрах от меня. Мне было неприятно, но я не мог никуда деться, упираясь поясницей в раковину. — Ведь такое ничтожество, как ты, никто не должен видеть, — с этими словами он резко развернулся и ушёл, а я почувствовал нарастающую тошноту и бросился к ближайшему унитазу. Меня нещадно рвало до тех пор, пока весь мой завтрак не покинул желудок. Я прислонился к стенке кабинки, едва сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Я вернулся к самому началу. Когда я добрался до машины, Фрэнка ещё не было, и я облегчённо выдохнул. Я не собирался ему ничего говорить, ему хватает проблем без меня. Но когда он вернулся и спросил, что со мной случилось, я коротко ответил: — Я в порядке. Он посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал, а я чувствовал, как эта ложь грызёт меня изнутри вместе с жуткой резью в горле. В этот момент сильнее Марка я ненавидел только самого себя. _____________ *HIM — In joy and sorrow