Nobody needs you, nobody loves you

POV Фрэнк Я видел, что с Джерардом что-то происходит, но не приставал к нему с расспросами, ожидая, что он сам мне всё расскажет в какой-то момент. Но с каждым днём, прошедшим после слушания, он выглядел всё хуже. Подросток буквально таял на глазах, снова стал хуже есть, и мне приходилось прибегать к приказам, чтобы заставить его проглотить хоть что-то. Вполне возможно, я должен был приказать ему рассказать мне всё, но я не хотел быть одним из тех Доминантов, которые пользуются своей силой, чтобы принуждать сабов к чему-либо. Но постепенно я понимал, что выбора у меня нет, иначе Джерард убьёт сам себя. Одной ночью я проснулся от его негромких вскриков во сне. Саб дёргался в моих объятиях, словно пытаясь вырваться, но я не отпускал его, не позволяя остаться один на один с его сном. Но кошмар не отпускал Джерарда, и он никак не мог проснуться. Он продолжал извиваться на смятых простынях и что-то бормотать, пока я не дал ему звонкую пощёчину, заставившую подростка широко распахнуть глаза. Его дыхание было сбито, а во взгляде застыл ужас. — Фрэнк, — хрипло выдохнул он, а потом вдруг прильнул ко мне и вцепился в мою спину, содрогаясь в беззвучной истерике. — Тише, Джи, это был всего лишь ночной кошмар, — я медленно поглаживал саба по голове, вслушиваясь в его тихие всхлипы, которые он отчаянно пытался задушить. — Он был очень реалистичным, — ответил подросток, немного щекоча своими губами мою грудь. Я осторожно оторвал Джерарда от себя и заставил его посмотреть мне в глаза. Я искал подтверждение своим догадкам в его взгляде, и страха и ужаса, которые я увидел, мне было более чем достаточно. — Тебе же снился Марк, я прав? — спросил я, аккуратно проводя пальцами по красному следу на щеке Джерарда. Я не хотел причинять ему боль, но это был единственный способ его разбудить. Саб немного дёрнулся, но не отстранился, а, наоборот, сильнее прижался к моей руке и начал ластиться, словно котёнок. — Да, — наконец ответил Джерард. — Мне снилось, как он избивал и насиловал меня. Это было очень больно, страшно и унизительно. И это будет ждать меня, если у нас не получится отсудить у него опеку. — У нас всё получится, Джи, — я поцеловал его в висок и потянул обратно на простыни. — Давай спать дальше, сейчас только три часа ночи. — Прости, что разбудил, — тихо пробормотал Джерард, устраиваясь поудобнее. Я слышал, как его дыхание замедлилось, но сам не мог уснуть. С каждым днём я всё сильнее ощущал вдруг разделившую нас пропасть. Из-за этого суда мы все были на нервах и гораздо меньше времени проводили друг с другом. Ещё до предварительного слушания я решил, что как только всё закончится, мы с Джерардом уедем на пару недель в мой загородный дом у озера. Там тихо, и никто нам не помешает, я надеялся, что это поможет нам снова почувствовать ту связь, которая истощалась с каждым днём. Но позавчера Джаред Кингсли сказал, что наши шансы существенно снизились из-за привлечения органов опеки. Если они ничего не найдут на Купера, то по закону Джерард должен остаться с ним, а слов его бывшего скорее всего будет недостаточно. Адвокат делал ставку на предварительное слушание, и это не сработало. Теперь надежда была только на чудо. Я не говорил об этом Джерарду, не желая его разочаровывать. Всё, чего я хотел, — это чтобы он был счастлив. Но сейчас, когда я его практически не видел, мне казалось, что мы снова становимся чужими друг другу. Обычно связь между неистинными поддерживали сессии, но я не предлагал это сабу. Я любил причинять боль и подчинять, многие не выдерживали после первой же ночи. Безусловно, я бы не стал сразу использовать на Джерарде большинство девайсов, которые обычно применял на не знакомых мне сабмиссивах, но я всё равно боялся его спугнуть. Он так много натерпелся в жизни, и я не хотел снова возвращать его к боли. Когда я не смог уснуть через полчаса, я поднялся на ноги и пошёл в сторону Особой комнаты. Она была закрыта на ключ, и Джерарду было запрещено туда заходить. Я сказал ему, что там кладовка, и он, кажется, поверил. Я не хотел, чтобы он видел все эти приспособления. Ключ щёлкнул в замочной скважине, и я сразу же потянулся к выключателю. Свет озарил помещение, схожее по размеру с моей комнатой. Здесь тоже стояла кровать, застеленная алыми простынями, было много стеллажей, на которых лежали разные предметы, необходимые для сессий, а в углу стоял Андреевский крест с висящими на нём цепями. Когда я смотрел на всё это, в голову непроизвольно лезли мысли о том, как распростёртый Джерард лежит на этой кровати и мелко дрожит, пока я провожу хлыстом по его телу. Я практически слышал его стоны и мольбы о большем. Я бы хотел показать ему эту комнату и научить его получать удовольствие от боли. Я никогда бы не сделал ничего, что он не сможет выдержать. Он не мальчик на одну ночь, и я не хочу, чтобы он страдал. Вздохнув, я погасил свет и вышел из комнаты, прикрывая дверь. Когда-нибудь я смогу подчинить его себе, но только когда Джерард будет готов. Он не должен потом пожалеть о чём-либо. *** На следующий день я решил пораньше уйти с работы и провести время с Джерардом, но когда я открыл дверь в квартиру, меня ожидал неприятный сюрприз. Из туалета доносились всхлипы и какие-то слова, которые я не мог разобрать. Приблизившись, я заглянул в приоткрытую дверь и увидел сидевшего на полу Джерарда, прижавшего к колени к груди и рыдавшего. Его волосы были немного испачканы в рвоте и полностью закрывали лицо, а саб даже не обратил на меня внимания, продолжая что-то тихо бормотать. Прислушавшись, я смог разобрать слова: — Я не заслуживаю такого, как он, меня невозможно полюбить, я просто жалкая шлюха, из-за меня одни проблемы… — Джерард, — резко прервал я этот поток фраз. Мой голос звучал гораздо грубее, чем мне бы этого хотелось, но саб, по крайней мере, поднял на меня глаза. В его взгляде промелькнули страх, сожаление и раскаяние, и он быстро заговорил: — Фрэнк? Я не знал, что ты вернёшься раньше, пожалуйста, прости меня, — конец фразы потонул во всхлипах, я видел, что ему было плохо, и только в этот момент понял, что позволил всему этому зайти слишком далеко. Я так не хотел его к чему-то принуждать, что позволил снова вернуться к самому началу. Всё, что сейчас происходило, было моей виной. — Успокойся, — чуть мягче сказал я. — Приведи себя в порядок и приходи на кухню, ты должен рассказать мне правду, Джерард. Дождавшись кивка, я пошёл на кухню, на ходу снимая пиджак. Поставив чайник, я прислонился к столешнице и тяжело вздохнул. Когда мы успели зайти так далеко? Как я мог позволить себе потерять контроль над ситуацией? И почему Джерард не сказал мне, что у него проблемы? «Он недостаточно доверяет тебе», — подсказал противный голос в голове. И я понимал, что это правда. Всё, что выстроилось между нами за последние два с половиной месяца, рушилось за считанные дни. И в этом был виноват я. Джерард пришёл, когда я заварил чай. Он низко склонил голову, с волос капала вода, впитываясь в футболку, а в руках он держал паддл, который обычно лежал в шкафу в гостиной. Едва войдя в кухню, он опустился на колени и протянул мне девайс. — Прошу Вас, Господин, — хриплым шёпотом сказал он, — я нарушил ваш приказ и снова начал вызывать рвоту после еды уже в течение трёх дней. Я заслужил эту порку и прошу Вас наказать меня так, как я этого заслуживаю. — Поднимись с колен, Джерард, — устало попросил я, забирая из его рук паддл. Саба слегка потряхивало, я буквально кожей чувствовал его волнение. — А теперь объясни мне, что с тобой случилось. Ты сам не свой после слушания, а до первого заседания ещё четыре дня. Я хочу, чтобы в суде ты был в состоянии давать показания, а не выглядел так, словно я издеваюсь над тобой. Что происходит? — Это всё из-за Марка, — Джерард присел на стул, и я пододвинул к нему чашку со сладким чаем. — Я встретился с ним до слушания, точнее, он сам нашёл меня, пока я ждал тебя в кофейне. Он предлагал мне вернуться к нему и обещал, что тогда расплата будет не такой жестокой. Он говорил, что я тебе не нужен, а ты просто смеёшься надо мной и используешь как бесплатную шлюху. Тогда я отказал ему. — И ты ничего мне не сказал? — во мне медленно поднималась волна ненависти к Куперу и к самому себе. Я же видел, что что-то не так, и должен был узнать правду. Но я промолчал, так что моей вины здесь не меньше, чем Джерарда. — Прости, — тихо ответил саб, наконец подняв на меня глаза. Слёз больше не было, только стыд и раскаяние читались в его взгляде. Он продолжил: — А потом он нашёл меня после слушания, называя слабаком и глупцом. Он говорил, что я пожалею о том, что не вернулся к нему, когда он предлагал, и что я знаю, что меня ждёт. Он обещал мне боль, много боли. И тогда мне стало так тошно от него и от самого себя, что меня вырвало. Мне стало немного легче. И потом я снова стал голодать и блевать. Это помогает справиться с эмоциями. Но сейчас… Я нарушил твой приказ и готов понести наказание, — он шептал под конец фразы, снова опустив голову и теребя свою футболку. — Нет, Джерард, — сейчас, когда ситуация прояснилась, мой голос снова звучал уверенно и спокойно. — Поверь мне, наказание — это последнее, что тебе сейчас нужно. Тебе необходима помощь. Ты можешь довериться мне, обещаю, я постараюсь понять. И ты не должен скрывать своих чувств. Я никогда тебя не унижу и не причиню боль, если только это не взаимная договорённость о сессии, запомни это, пожалуйста. А теперь иди сюда, — я протянул сабу руку, помогая ему подняться и заключая в объятия. — Ты не должен бояться меня, Джи. Ты в безопасности. И тихое «спасибо» было лучшим результатом, на который я мог сейчас надеяться. *** POV Джерард Мне было страшно рассказывать Фрэнку о Марке, но Доминант всё понял. Он не обвинил меня в чём-то, не наказал за нарушение его приказа и весь вечер всячески старался подбодрить меня, всё сильнее убеждая меня в правильности решения, которое я вчера принял. Теперь, когда я был абсолютно уверен в том, что Фрэнк не оставит меня по собственной воле и поможет справиться со всеми психическими заболеваниями, я хотел показать ему, как много он для меня значит. Я надеялся уговорить его провести сессию, полностью доверившись ему. Я был уверен, что Доминант поймёт, как много это для меня значит, и не сомневался, что смогу выдержать всё, что он посчитает нужным сделать со мной. Сессия должна была помочь нам снова восстановить ту связь, которая была между нами, но истончалась с каждым днём. Весь следующий день я изучал различные сайты и пытался придумать, как лучше предложить Фрэнку провести сессию. Я мог просто ждать его на коленях посреди гостиной, будучи полностью обнажённым, но если он откажет мне, то ситуация станет крайне неловкой. Поэтому я решил просто поговорить с ним. Я сидел на диване в гостиной, которая была чем-то вроде комнаты для важных разговоров. Едва я услышал, как открылась входная дверь, я поднялся на ноги, но ничего не произнёс в знак приветствия, уже начиная следовать правилам проведения сессии. Сабмиссив не должен говорить без разрешения Через несколько минут Фрэнк вошёл в гостиную. Сегодня он пошёл на работу в чёрных брюках и белоснежной рубашке, верхние две пуговицы которой уже были расстёгнуты, открывая края татуировок на груди. Я быстро опустил взгляд в пол, ожидая, пока он обратится ко мне. Сабмиссив не должен смотреть на Доминанта, пока ему не разрешат — Джерард, лучше сразу объясни мне, что ты задумал на этот раз, — голос мужчины звучал немного устало, но я ощущал на себе его внимательный взгляд. — Я хочу провести сессию, Господин, — не поднимая головы, ответил я. Запрещено обращаться к Доминанту по имени, только «Господин», «Мастер» или «Хозяин», если нет другого приказа — Почему ты этого хочешь? — голос Фрэнка резко изменился. Теперь это был голос Доминанта, держащего под контролем всю ситуацию. Он звучал с ноткой холода и со стальной уверенностью, от которой по коже бежали мурашки. — Я нуждаюсь в этом и хочу, чтобы Вы меня подчинили. Я хочу принадлежать Вам и душой, и телом и подарить полный контроль над собой. Вы можете сделать со мной всё, что посчитаете нужным, я обещаю выполнить любой ваш приказ. — За мной, — приказал Фрэнк, и я быстро последовал за ним в сторону, как я думал, кладовой. Но когда дверь открылась и в комнате загорелся свет, я увидел идеальное помещение для сессий. Мужчина внимательно наблюдал за мной, пока я со смесью страха и восторга осматривал комнату и старательно отводил взгляд от стеллажей. Потом Доминант произнёс: — Назови мне три основных правила любой сессии. — Безопасность, разумность, добровольность, — на автомате выдал я, вновь глядя себе под ноги. Кажется, мужчина был удовлетворён ответом. — Хорошо, теперь осмотрись тут и через три минуты скажи мне, точно ли ты готов к сессии. Я знал, что не изменю своего решения, но всё равно ещё раз огляделся по сторонам, теперь гораздо внимательнее рассматривая разнообразные девайсы, даже не желая думать о том, для чего они служат. В мою голову закралась мысль о том, что было бы, если бы некоторые из них оказались в руках у Марка. — Джерард, — позвал меня Фрэнк через три минуты. — Дай мне свой ответ. Ты всё ещё хочешь провести сессию? — Да, Господин, — я внимательно смотрел в пол, чувствуя ускоряющееся сердцебиение и сбивающееся дыхание. — Это твой выбор, Джерард, — Доминант говорил всё тем же бесстрастным голосом, в котором не было ничего от того нежного тона, привычного для меня. Так он только отдавал мне приказы. Этому голосу хотелось подчиняться, и сейчас я боролся с сильнейшим желанием упасть перед ним на колени, но ещё не было приказа. Ещё не время. Мужчина продолжил: — Твои ограничения? — Никаких, — тихо ответил я. Я достаточно доверял Фрэнку, чтобы позволить ему сделать со мной всё, что угодно. Он гораздо опытнее меня, и я верил, что он поймёт, когда мне нужно будет остановиться. — То есть ты готов к тому, что любая из вещей, лежащих на полках, может быть использована на тебе? — Доминант говорил с лёгкой угрозой, заставившей меня вздрогнуть и вспомнить жуткие плети с металлическими шариками и крючками на концах, но я не изменил свой ответ. — Да, Господин, я готов к этому. Никаких ограничений. — Отлично. И последнее, поскольку у нас всё ещё нет официального контракта, нам каждый раз необходимо обговаривать стоп-слово. Каким будет твоё? — Вампир, — я достаточно долго думал об этом, догадываясь, что такой вопрос будет. Я решил больше не использовать слово «счастье», так как теперь оно значило для меня нечто совершенно другое. Теперь я знал, что это такое. — Хорошо, я надеюсь, что ты никогда не произнесёшь его, но знай, что ты можешь это сделать, — я мысленно поклялся никогда не говорить его и не разочаровывать Доминанта. Как только мы со всем разобрались, настроение мгновенно поменялось. Голос Фрэнка стал ещё жёстче, а моё сердце забилось ещё сильнее. — Раздевайся, — произнеся это, мужчина сел в кресло. Началось. Дыхание спёрло от вдруг нахлынувшего возбуждения. Я впервые слышал такой приказ от Фрэнка, и сейчас это не обещало издевательства и унижения. Да, возможно, будет больно, но потом, скорее всего, последует крышесносное удовольствие. Я помнил наш первый секс и безумно хотел повторить. Но до этого предстоит ещё долгий путь. Слегка дрожащими руками я начал стаскивать с себя футболку. В комнате было немного прохладно, по моей коже сразу побежали мурашки, а соски напряглись. Я прикусил губу, когда случайно задел один из них, стараясь не простонать. В отличие от многих парней у меня были очень чувствительные соски, и, судя по лёгкому смешку, Доминант это заметил. Я чувствовал его жадный взгляд, гуляющий по моему телу. Мои щёки медленно заливал румянец, но, несмотря на это, я потянулся к своему ремню. Негромко звякнула пряжка, и вот джинсы уже лежат у моих лодыжек. Переступив через них, я аккуратно сложил их и футболку на стоящий рядом стул. Сейчас я стоял перед Доминантом в одних боксерах, нервно теребя резинку. Я не привык, чтобы на меня так смотрели, и сейчас меня захлестнуло стеснение, совершенно неуместное в этой ситуации. — Всё снимай, — раздался громкий приказ Фрэнка. — Не заставляй меня ждать. Я быстро стянул боксеры, покраснев ещё сильнее, и положил их к остальным вещам, оставшись абсолютно голым под взглядом Доминанта. Прошло несколько минут, показавшихся мне часами, пока не последовал новый приказ: — На колени. Мои ноги практически подогнулись, и через секунду я уже чувствовал коленями жёсткий пол. Я всё ещё не поднимал головы, поэтому видел только ноги Фрэнка. Он встал с кресла и подошёл к одному из стеллажей, пока я учился заново дышать. Я не заметил, как он вернулся, но через минуту мои волосы сильно оттянули, а Доминант впился в мои губы требовательным поцелуем, сразу проникая языком в мой рот и показывая, кто здесь всё контролирует. Я чувствовал, как возбуждала меня эта ситуация, и видел выпуклость в штанах Фрэнка. Казалось, температура в комнате поднялась на несколько градусов. И тут я заметил в его руках верёвку. Проследив за моим взглядом, Доминант ухмыльнулся. — Ты угадал. Сейчас я свяжу тебя. Руки за спину. Я немедленно выполнил его приказ, чувствуя, как мои запястья обхватывает верёвка. Дважды обернув путы вокруг моих рук, Доминант стал плести какие-то хитроумные узлы, которые не были мне видны. Потом он перекинул два отрезка верёвки через мои плечи и перекрестил их под грудью, вновь уводя концы к узлу на моей спине. Финальным штрихом оказались два сложенных вместе конца верёвки, обхватывающие плечи и возвращающиеся к спине, прижимающие руки плотнее к телу. Фрэнк так хорошо управлялся с путами, что у него ушло всего несколько минут, чтобы связать меня. Теперь я был абсолютно уязвим, и это немного пугало, но я всё равно чувствовал жгучее возбуждение. И тут в руках мужчины оказался следующий инструмент, который мне предстояло опробовать. Это был довольно длинный стек с кожаной хлопушкой на конце, которая выглядела достаточно жёсткой. Удары такой гораздо болезненнее, чем мягкой. Тут на мою задницу прилетел первый удар. Он был довольно слабым, Фрэнк явно бил не в полную силу, словно испытывая меня, проверяя, какую боль я могу вынести. Он наносил всё новые удары, постепенно увеличивая их силу. Через десяток ударов я закусывал губу, стараясь не простонать, пока не получил на это разрешение. — Ты можешь стонать, скулить, визжать, главное — не говори ничего, — разрешил Фрэнк, словно прочитав мои мысли, и я тут же громко простонал, не сдержавшись от переполнявших меня ощущений. Задницу жгло, но это возбуждало только сильнее, ноющая эрекция уже причиняла боль. Я был уверен, что через несколько минут я смог бы провалиться в сабспейс, но тут порка резко прекратилась, вырвав из меня недовольный вскрик, когда я не получил ожидаемого удара. Вместо этого я почувствовал аккуратные прикосновения стека к своей коже. — Знаешь, ты выглядишь так сексуально с выпоротой попкой, — удовлетворённо сказал Фрэнк и обошёл меня, прикасаясь стеком к моей мошонке и проводя им по члену, вырывая из меня очередной хриплый стон. — Я вижу, тебе понравилось. Но это только начало, малыш, ночь будет долгой. Ложись на кровать. Я повиновался, чувствуя сводящее с ума возбуждение и постепенно ускользающий рассудок. Мне хотелось большего, я мечтал быть оттраханным до бессознательного состояния, до приятной боли в мышцах, чтобы в голове не осталось ни одной связной мысли, кроме имени Фрэнка. Но у Доминанта были другие планы. — Детка, твоя попка, конечно, прекрасна, — с усмешкой сказал мужчина, когда я лёг на живот, уткнувшись лицом в подушку, выставив задницу и краснея от открытости позы, — но сегодня у меня другие планы. Перевернись на спину. Я принял требуемое положение, чувствуя, как спина неудобно сдавила руки, затёкшие от верёвки. Но я не собирался останавливаться. Я хотел получить всё, что только мог мне дать этой ночью Доминант. Я попытался пошевелиться, но тут же получил предупреждающий удар стеком по бедру. — Не двигайся, — приказал Фрэнк, беря в руки ещё два мотка верёвки, затем притягивая мои ноги к спинке кровати и привязывая их. Теперь я мог только дёргаться, как выброшенная из воды рыба, но это было бессмысленно. Сейчас я был полностью открыт и безумно возбуждён. Неожиданно под мою поясницу подложили подушку, а потом раздался тихий щелчок открывшегося тюбика с лубрикантом, и я вздрогнул, когда почувствовал, как в меня проникают сразу два смазанных пальца, начиная осторожно растягивать. Фрэнк шевелил ими, ища простату, и у него это получилось. Я выгнулся до хруста позвонков и громко простонал, пока мужчина надавливал на комок нервов, слегка поглаживая и заставляя меня метаться по кровати без возможности прикоснуться к себе. Через несколько минут его пальцы покинули моё тело, и их заменила средних размеров анальная пробка, приятно растянувшая мышцы. Следующие несколько минут Доминант несильно шлёпал меня по бёдрам. Боли почти не было, но громкий звук хлопка заставлял меня вздрагивать и ёрзать на кровати, двигая пробку. Я прикрыл глаза от удовольствия и через секунду ощутил прикосновение какой-то ткани к своему лицу. Фрэнк лишил меня возможности видеть. — Доверься своим чувствам, — шепнул он мне в ухо, прикусив в конце мочку, а потом снова отошёл. Раздался звук открывающейся дверцы, а потом последовал вопрос: — У тебя нет аллергии на какие-нибудь масла? Я отрицательно мотнул головой, всё ещё привыкая к ощущению темноты. Раздался щелчок зажигалки, и через пару минут комнату начал наполнять приятный цветочный запах. Свечи. Я практически заскулил, когда представил, что можно с ними делать. Вдруг в комнате заиграла тихая музыка. Она добавляла какой-то романтики в эту атмосферу, и сейчас мне казалось, что моё тело буквально горит от всех ощущений. Я был готов молить о прикосновениях, и, кажется, Фрэнк меня понял. Только вместо жгучих поцелуев воска я почувствовал на своей груди холодные ласки льда. Доминант водил кусочком замёрзшей воды вдоль верёвок, а как только один кусок таял, он тут же брал другой. Я не смог сдержать громкого стона, когда почувствовал холод на своём соске. — Тебе это нравится, — удовлетворённо произнёс Фрэнк. Я в ответ только вскрикнул, когда почувствовал, как он спускается ниже и спустя пару минут достиг моего члена, опаляя его холодом. Я стонал, ощущая стекающую на мошонку воду, а Доминант вёл кусочек дальше, обводя им пробку. Я несдержанно двигал бёдрами, пытаясь получить хоть какое-то прикосновение к ноющей эрекции. Но получал только ледяные дорожки на своём теле. Но в какой-то момент на охлаждённую кожу приземлилась первая горячая капля, и этот контраст заставил меня практически закричать от наслаждения. Всё-таки свечи Фрэнк зажёг не просто так. Доминант капал на моё тело горячим воском, вырисовывая какие-то рисунки. Каждая капля оставляла жгучий поцелуй на коже, а потом медленно остывала, передавая тепло. Я чувствовал, как воск засыхал, образовывая причудливые дорожки. Отсутствие зрения усиливало все остальные чувства, и я до невозможности остро ощущал каждую упавшую каплю. Мой голос охрип от стонов, но я не мог сдержаться. А потом была пауза в несколько секунд, после которой воск капнул прямо на мой сосок, а потом сразу на другой. Мне казалось, что эта боль смешалась с наслаждением настолько сильно, что я уже не смогу очнуться от эйфории. Видимо, именно про это пишут в книгах про связь между Доминантом и сабмиссивом. Фрэнк вёл дорожку из горячих капель вниз, капая на лобок, а потом переходя к мошонке. Это чувствовалось ещё ярче, чем на сосках, и я просто потерялся в этих ощущениях. — Хорошо, что ты предпочитаешь чисто выбритую кожу, — донёсся до меня издалека голос Доминанта. — А то потом было бы очень неприятно избавляться от этого воска, — и тут капля несколько холоднее, чем все остальные, упала прямо на головку члена, и я выпал из этого мира на несколько мгновений. А когда очнулся, Фрэнк уже снова водил стеком по моей коже. — А сейчас я буду это сбивать. Он начал осторожно работать стеком, нанося лёгкие удары по всему телу и сбивая застывший воск. Когда очередь дошла до сосков, я закусил губу, чтобы не сорвать голос от всех этих ощущений. Острая боль и не менее острое удовольствие прострелили меня насквозь, вышибая дух и способность трезво мыслить. Я сходил с ума от всего этого. К моему счастью, с члена, лобка и мошонки Доминант убрал воск смоченным в тёплой воде полотенцем, аккуратно касаясь нежной кожи. Я подавался навстречу его руке, стараясь получить столь желанное трение, и когда оно исчезло, я был готов выть от возбуждения, которое заполнило каждую клеточку моего тела. Я был на краю сабспейса, но пока не мог в него провалиться. Но, кажется, я ещё не раз буду умолять Фрэнка повторить это со мной. Доминант отвязал мои ноги и перевернул на живот. Я с трудом понимал, что происходит, но снова почувствовал лёд, заставивший меня вернуться в эту реальность. Я чувствовал холодные прикосновения вдоль всего позвоночника и пытался дёрнуться, но это было бесполезно. Фрэнк крепко держал мои ноги, лишая меня малейшей возможности выбраться. — Ты так прекрасен, когда извиваешься на этих простынях, Джерард, — зачарованно проговорил он. — Я бы хотел запечатлеть этот момент. Возможно, если когда-нибудь ты будешь готов, я сфотографирую тебя в этот момент, и ты увидишь, насколько ты красив, — от слов Фрэнка моя эрекция усилилась, и я попытался потереться о простыни, тут же получая сильный шлепок по ягодице. — Не шевелись, — и я послушно замер, подчиняясь этой силе, сквозившей в словах Доминанта. Всё моё существо подчинилось ему, и сейчас я чувствовал то, чего никогда не испытывал с Марком. Через несколько секунд мужчина начал медленно вытаскивать из меня пробку, и я довольно простонал, думая, что он наконец-то возьмёт меня. Но вместо этого в меня проскользнуло подряд два кусочка льда, заставившие меня сильно сжаться от холода. От этой разницы температур на секунду спёрло дыхание, и я пытался наполнить лёгкие кислородом, пока Фрэнк внимательно разглядывал меня, поглаживая по спине. А потом пробка вернулась на место, не позволяя растаявшему льду вытечь. Я даже не хотел думать о том, как сейчас выглядел. Я стоял на коленях, уткнувшись лицом в подушку, руки связаны за спиной, грудь обвивают верёвки, кожа на заднице ярко-красная от порки стеком, а между ягодиц торчит пробка. А потом по моему члену скользнуло эрекционное кольцо, тихо щёлкнувшее у основания. Теперь я не кончу, пока мне не разрешит Фрэнк. — Теперь посмотрим, насколько ты умеешь ждать, — раздался голос Доминанта, а потом хлопнула дверь. Я остался один. И тут же воспоминания полезли в голову. Я вспомнил, как Марк часто возбуждал меня до предела, а потом бросал на несколько часов, не давая прикоснуться к себе. Все его издевательства после. Что, если Фрэнк оказался таким же? Что, если ему приятно видеть мои мучения? На глаза непроизвольно навернулись слёзы, тут же впитываясь в чёрную повязку. Я ничего не видел, вся моя кожа горела, безумно хотелось кончить и забыться, но я чувствовал медленно подступающую истерику. Я абсолютно голый, связанный и беззащитный в комнате, полной жутких вещей. Но самое главное — я одинок. Марк был прав, я для всех всего лишь игрушка. Никто не сможет меня полюбить, увидеть во мне нечто большее. Но сейчас это чувствовалось острее всего. Я сам любил того, кто снова обошёлся со мной, как с вещью. Фрэнк получил желаемое, я сам уговорил его провести сессию. Я не хотел, чтобы это закончилось так. Я беззвучно всхлипнул, слёзы текли по моим щекам, исчезая в повязке. Пробка в заднице начала доставлять дискомфорт, руки ныли, а я чувствовал себя просто отвратительно из-за того, что снова смог кому-то довериться. Фрэнк всего лишь притворялся, чтобы получить разрешение делать со мной всё, что угодно. Тут в моей голове скользнула бредовая мысль. Нет, это не может сработать, он не послушает. Это была всего лишь показуха. Он не остановится. — Вампир, — тихо выдохнул я, на большее сил просто не было. Сессия и истерика истощили меня, я не мог даже внятно что-то сказать. К тому же, какой смысл, если всем плевать. Но случилось то, чего я не ожидал. Едва я произнёс стоп-слово, я почувствовал прикосновение «безопасных» ножниц к своей коже, пока они срезали верёвки. Через минуту мои руки были свободны, повязка с глаз исчезла, но я не перевернулся, пока Фрэнк не вытащил пробку и не снял кольцо, а потом крепко прижал меня к себе. — Чёрт, Джи, прости, я не должен был сегодня заходить так далеко, — шептал он своим привычным нежным тоном, стирая дорожки слёз с моих щёк, пока я поскуливал в его объятиях. — Тише, всё закончилось. — Ты был в комнате, — наконец смог произнести я, всё ещё не до конца веря, что Фрэнк остановился. — Всё это время ты был в комнате. Ты не оставил меня, — я прижимался к Доминанту так сильно, что слышал биение его сердца. — Разумеется, нет, Джи, — Фрэнк гладил меня по волосам, второй рукой пытаясь что-то нащупать за моей спиной. — Я бы никогда не оставил тебя в таком положении одного. Я должен был сразу понять, что что-то не так. Просто ты никак не изменил своё поведение, а из-за того, что мы не истинные, я не могу чувствовать твоё состояние во время сессий. И повязка была плохой идеей. Из-за неё я не заметил, что ты плачешь. Прости за это. — Не извиняйся, было хорошо, — всё ещё надломленным голосом сказал я, поворачивая голову и глядя на взволнованное лицо Фрэнка. — Просто Марк… Он часто оставлял меня так и уходил на всю ночь, а утром развязывал и предоставлял справляться со всем самому. Он не останавливался, даже когда я произносил стоп-слово. Я боялся, что сейчас будет то же самое. — Добровольность, Джерард, — напомнил мне Фрэнк, а потом протянул мне открытую бутылку воды. — Пей, — а когда я приложился к бутылке, жадно глотая воду, добавил: — тебе следовало сказать мне о том, что я не должен оставлять тебя. Из-за того, что у нас нет контракта, тебе нужно было заранее предупредить меня, так как ты не знаешь моих предпочтений. Я довольно часто применяю ожидание, но обычно не больше десяти минут. Максимум полчаса для особо любящих это. — Я думал, что справлюсь, — тихо ответил я, выпив полбутылки. — Мне было так хорошо, а потом воспоминания просто нахлынули на меня. Прости, я не хотел тебя разочаровывать и произносить стоп-слово. Ты, наверное, теперь думаешь, что из меня отвратительный сабмиссив. Обещаю, я стану лучше, — в моём голосе снова появились истеричные нотки. Я так боялся, что Фрэнк теперь считает меня никчёмным, не способным вынести даже не очень интенсивную сессию. Я слышал, какие о нём ходили слухи, что он был любителем жестокого Доминирования и тяжёлых девайсов, которых было полно в этой комнате, и сейчас боялся разочаровать его. Кого угодно, но только не Фрэнка. — Тише, Джерард, успокойся, — мужчина снова обнял меня, крепче прижимая к себе. Он всё ещё был в рубашке, которую я насквозь промочил слезами. — Ты поступил правильно. Запомни, ты не должен делать ничего, с чем не можешь справиться или что тебе не нравится. И ты уже идеален для меня. Я знаю, что обо мне говорят, но это не значит, что мне обязательно нужно кого-то хлестать кнутом или привязывать к кресту и мучать, не давая кончить по несколько часов. Если это не нравится моему партнёру, я не буду причинять ему боль, особенно тебе. Ты для меня самый важный человек в жизни, и если тебе нужна нежность, то я буду тебе её давать. Мы можем исключить сессии, оставив лишь заранее оговорённые наказания, если они потребуются. Ты не должен делать что-то ради меня, если для этого придётся пожертвовать своим душевным здоровьем. А теперь пошли в спальню. Я не хочу, чтобы с самого утра тебя начали преследовать плохие воспоминания. Пока мы добирались до спальни, моя эрекция окончательно спала. Фрэнка возбуждение тоже постепенно покидало, так что скоро мы оказались под одеялом, и я прижимался спиной к груди Доминанта. Сейчас я снова был в безопасности. Он остановился. Эта мысль до сих пор не давала мне покоя. Он действительно остановился, невзирая на собственные желания. Фрэнк столько сделал для меня, а я до сих пор сомневался в нём. Это было так глупо и безосновательно, что мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Но сейчас, чувствуя его руки, обвитые вокруг моей груди, и слыша тихий шёпот, я понимал, что он поможет мне справиться с воспоминаниями и не позволит остаться одному, даже если все от меня отвернутся. Он сможет остановиться, если мне это будет нужно, он готов ждать. Фрэнк подчинил меня себе, но считает меня равным. То, чего никто никогда не делал. Марк солгал. Только он использовал меня, как шлюху. Но я больше никогда не буду его игрушкой.