Nobody needs you, nobody loves you

Love's the funeral of hearts Любовь – это похороны сердец And an ode for cruelty И ода жестокости, When angels cry blood Когда ангелы плачут кровью On flowers of evil in bloom На распустившиеся цветки зла. The funeral of hearts Похороны сердец And a plea for mercy И прошение о снисхождении, When love is a gun Когда любовь – это оружие, Separating me from you Разлучающее тебя и меня HIM — Funeral of Hearts

POV Фрэнк Прошло полгода с тех пор, как на наших запястьях поменялись имена. И это были самые счастливые месяцы в моей жизни. Каждый день, каждое мгновение было пропитано любовью, буквально витающей в воздухе. И я надеялся, что наши чувства будут пылать так же ярко даже спустя годы. Сейчас было около шести утра, и я лежал в постели, перебирая волосы посапывающего на моей груди Джерарда. Я буквально ощущал окутывающее его спокойствие и безмятежность. После того, как мы фактически стали истинными, я смог чувствовать его состояние, но это было в разы сильнее, чем с Эрикой. С девушкой я мог лишь сказать о её ощущениях во время сессий, когда все эмоции были особенно яркими, а с Джерардом же я почти всегда мог сказать, в каком он настроении. Это было необычно для нас обоих, но от этого не менее прекрасно. Особенно ярко это проявлялось во время сессий, мы словно становились единым организмом, я точно знал, что нужно Джи в тот или иной момент, знал, когда стоит остановиться, знал его границы, чувствовал, когда он приближался к краю или когда ему становилось некомфортно. Сабмиссив же гораздо острее чувствовал моё настроение и понимал, что мне нужно или что я собираюсь сделать в определённый момент. Наша связь была очень крепкой, и казалось, что ничто не способно её разрушить. Другие стороны нашей жизни тоже наладились. Купер все эти месяцы провёл в психиатрической клинике и больше не доставлял проблем, Джерард всё-таки устроился на работу в галерею, стал больше времени уделять учёбе, больше не измотанный голодовками и издевательствами, и готовился к экзаменам для поступления в Академию визуальных искусств. Моя фирма продолжала расти и сейчас занимала одну из ведущих позиций в штате по производству техники, так что наша жизнь была настолько идеальной, насколько это возможно. А сейчас я смотрел на спящего Джерарда и вспоминал, как началась наша история. Самая первая встреча в пекарне, в которую я зашёл совершенно случайно, надолго запомнилась мне. Тогда он показался мне совершенно жалким, ворующим хлеб подростком. Но тогда я не знал всей его истории. Вспоминал, как увидел его в туалете своего офиса, где саб блевал, пытаясь почувствовать себя хоть чуточку лучше, как Джерард испуганно смотрел на меня и умолял не рассказывать о случае в пекарне его Доминанту. Догадывался ли я тогда о том, насколько важным он станет для меня? Едва ли. После произошедшего с Эрикой я наглухо закрыл своё сердце, оставив лишь одноразовый жёсткий секс со свободными сабмиссивами, не подпуская никого ближе. Джерард чуть не стал одним из них во время нашей встречи в клубе. Когда я вспоминал, как он стоял на кровати, тихо всхлипывая и стараясь сдержать слёзы, мне становилось его жалко. Тогда только чудо спасло его от того, что я чуть не поимел его совершенно против его воли. Я мог потерять его в ту ночь, но что-то остановило меня. И сколько раз я потом благодарил судьбу за то, что не совершил тогда, возможно, самую страшную ошибку в своей жизни. Я помнил, как спустя пару недель, Джерард пришёл ко мне домой, избитый, сломленный и такой напуганный. Это был его день рождения, который прошёл в чужом доме в страхе за свою жизнь и за своё будущее. Тогда я просто не смог отпустить его. Я помнил, как оттолкнул его, когда саб попытался привлечь моё внимание, помнил, как искал его и свою радость, когда нашёл. Помнил, как Джерард просил наказать его, отчаянно желая стать лучше. Тогда я не отказал ему, и это сблизило нас. Постепенно он ломал все мои барьеры, и я просто не устоял перед ним. Я помнил наш первый секс и то, как я ответил ему взаимностью. Помнил, как Марк пытался всё это разрушить. Помнил неуверенность Джерарда во время нашей первой сессии и то, как он смог справиться со своим страхом и попросил меня остановиться. И я помнил, как потом всё рухнуло. Я не находил себе места, пока моего Джи мучили. Я не смог его защитить, хотя должен был. И моё сердце едва не остановилось, когда я узнал, что он чуть не умер. Но потом, когда Купера всё-таки признали виновным, всё словно возродилось из пепла. Мы провели чудесные две недели в моём загородном доме, а спустя ещё неделю наши метки изменились. Это самое настоящее чудо. И больше нас ничто не могло разлучить. На мой день рождения мы летали в Лондон, где Джерард не мог сдержать своего восторга, а в свои длительные командировки я всегда брал саба с собой, чтобы ему больше никогда не пришлось мучиться от ломки. И Джи тоже был счастлив. Я чувствовал это. А сейчас, в канун Рождества, когда за окном шёл снег, а в комнате было уютно и тепло, я понимал, насколько мне повезло в этой жизни. У меня есть всё, что только можно пожелать в этой жизни: идеальный сабмиссив, в которого я без памяти влюблён и который любит меня. А больше мне ничего не нужно. В комнату тёмной тенью скользнул Коди и запрыгнул на кровать. За эти полгода он превратился в красивого чёрного кота с внимательными зелёными глазами. Он стал полноправным членом нашей семьи, а также нашим своеобразным будильником, который будил нас по будням и сладко дремал рядом по выходным. Но сейчас он решил разбудить нас пораньше и начал ходить по Джерарду. Сабмиссив что-то пробормотал во сне и впутал пальцы в густую шерсть, пока я с ласковой улыбкой наблюдал за этим. Я любил просыпаться раньше Джи ради таких сцен. От всего этого веяло безмятежностью и нежностью, в такие моменты мне казалось, что моё сердце просто не может вместить в себя всю любовь. — Ладно, Коди, встаю, — недовольно пробормотал подросток, открывая глаза и встречаясь со мной взглядом. — Доброе утро, — Джерард смазано поцеловал меня, приподнявшись на локтях, и вновь откинулся на подушки, сладко зевнув. — Уже нужно вставать, — не переставая улыбаться, сказал я. Сонный Джи выглядел очень мило, и мне хотелось провести с ним весь день, не вылезая из постели и покрывая его тело поцелуями, но подготовка к Рождеству была сегодня на первом месте. К тому же сегодняшняя ночь была достаточно насыщенной, чтобы мы смогли дождаться вечера. — Чёрт, Фрэнки, давай ещё поспим, ты из меня вчера всю душу вытряс, — Джерард прикрыл глаза, видимо, надеясь снова уснуть, но я, хищно ухмыльнувшись, прижался губами к его шее и чуть прикусил, а потом засосал кожу, оставляя метку. Я вспоминал, как Джи извивался подо мной и громко стонал, хватаясь за изголовье кровати, словно стараясь удержать себя в этом мире. Спустя полчаса мне всё-таки удалось вытащить саба из кровати и уговорить его вместе принять душ. Правда, до мытья дело дошло далеко не сразу, и когда мы всё-таки вышли из кабинки, Джерард тихо проклинал меня, пока я посмеивался над ним. Я любил такие моменты, ради них стоило жить. Ради этих прекрасных чувств стоит жить. Днём мы готовили праздничный ужин, краем глаза смотря рождественские фильмы по телевизору и подпевая навязчивым песенкам. Коди то и дело норовил что-то стащить, и мы постоянно чего-то не досчитывались, но лишь посмеивались над этим. В нашей спальне по-прежнему царил бардак, по обоюдному согласию кровать мы решили не застилать, поэтому она хранила на себе следы нашей жаркой ночи. Это была ещё одна вещь, за которую я обожал Джерарда, — он не умел сдерживаться. Если он отдавался, то без остатка, не оставляя себе пути для возвращения. И сейчас, когда я смотрел на то, как он вешает венок из омелы над кроватью, я понимал, что хочу проводить так каждое Рождество, которое ждало нас впереди. Когда было около пяти часов вечера, я сказал Джерарду, что мне нужно уехать. Саб без вопросов отпустил меня, даже поторапливал, видимо, у него были какие-то планы, касающиеся рождественских подарков. На самом деле, такие же планы были и у меня. Город, занесённый снегом, был на удивление пустым, все готовились к празднику, и машин на улицах почти не было, поэтому я добрался до нужного мне места достаточно быстро. Это был большой торговый центр, в котором сейчас было очень людно. Все, кто не успел купить подарки раньше, делал это сейчас, и я наблюдал за всей суетой с радостной улыбкой. Последние восемь лет я праздновал Рождество в одиночестве и никого не поздравлял: мои друзья были со своими семьями, а все мои близкие мертвы. И только в этом году я понял, чего был лишён. Джерард словно вытащил меня из моего кокона, вновь возвращая в жизнь, привычную другим людям. Для начала я заскочил в зоомагазин и купил красный ошейник с ёлочками для Коди. Он показался мне забавным, к тому же, кот тоже заслужил подарок на Рождество. Потом я забрал из ателье тёплый шарф, который заказывал для своей секретарши, очень помогавшей мне в этом году, и в конце пошёл за подарком для самого дорогого мне человека. Я зашёл в ювелирный магазин, в котором кроме меня было всего три человека, и подошёл к продавцу, называя номер своего заказа. Приветливо улыбнувшись, девушка достала маленькую коробочку, обитую бархатом, и протянула её мне. Открыв крышку, я увидел два золотых кольца, сделанных по моему заказу. На каждом из них были выгравированы слова, складывающиеся в одну фразу. Взяв оба кольца, я внимательно осмотрел их, убеждаясь, что это именно то, что мне нужно. Украшения были простыми, но значили много для меня и, надеюсь, будут значить столько же для Джерарда. Он не знал о том, что я собираюсь ему подарить, но я надеялся, что ему понравится. Чтобы не раскрыть все карты раньше времени, я не спрашивал у саба про размер кольца, но я настолько хорошо знал каждый миллиметр его тела, что не сомневался в том, что всё было верно. Едва я собрался расплатиться и достал бумажник, в другом конце этажа раздались громкие выстрелы и человеческие крики. Протяжно завопила сирена. Люди в магазине непонимающе смотрели друг на друга, а на миг оторопевшие продавцы, сказали, что все должны быстро уходить. Но было поздно. Стеклянные двери магазина разрушили выстрелы, пуля попала в девушку, отдавшую мне кольца, её громкий крик отдавался у меня в ушах, когда я упал на пол. Один из покупателей попытался сбежать, но его настигла следующая пуля. Ещё два человека были застрелены в следующую минуту. Рядом со мной на полу лежал парень-продавец и девушка, с ужасом смотревшая на бездыханное тело одного из покупателей. По её щекам текли слёзы, а в глазах застыл шок. К нам подошёл мужчина. Он был высокий, со светлыми волосами и пугающей пустотой во взгляде ярко-зелёных глаз. В руках он держал направленный на нас пистолет. — Только попробуйте дёрнуться, последуете за ними, — он кивнул в сторону лежавших в лужах крови тел. — Попробуйте ко мне подойти, и я застрелю заложников, — громко крикнул он куда-то в сторону, видимо, охранникам. Я надеялся, что полицейские смогут его застрелить, но понимал, что тогда неизбежно умрёт кто-то из нас, не нужно много времени, чтобы нажать на курок. — Что Вам нужно? — спросил продавец дрожащим голосом. — Если Вам нужны деньги или украшения, то забирайте, я скажу Вам код от кассы, только отпустите нас. — Отпустить? О нет, — мужчина хрипло рассмеялся, в его голосе звучала истерика. — Это слишком просто. Тогда никто из вас не почувствует той боли, которую испытываю я, — на его лице отразилось безумие, я не сомневался в том, что он может застрелить любого из нас. — Вы убили моего мужа, — вдруг закричала до этого молчавшая девушка. Первичный шок прошёл, но она сделала себе только хуже. — Вы убили Курта! — она заплакала и на коленях поползла к телу мужчины, раня руки и колени об острые осколки стекла. Она всхлипывала и что-то бормотала, а убийца смотрел на неё с отвращением. Через две минуты раздался новый выстрел, и девушка замерла, протягивая руку к мужу. Больше она не пошевелилась, а под ней растекалась лужа крови. — Ещё кто-то хочет вывести меня из себя? — спросил мужчина, поудобнее перехватив пистолет. Я попытался мыслить разумно и не позволить страху завладеть мной. Сжав в руке коробочку с кольцами, я вспомнил Джерарда, поцеловавшего меня на прощание и попросившего возвращаться скорей. Я должен попытаться отвлечь преступника, чтобы нас смогли вытащить отсюда. Главное — не спровоцировать его. — Что случилось? — осторожно поинтересовался я, стараясь говорить спокойно, чтобы не нервировать мужчину. Продавец, лежавший рядом, посмотрел на меня как на сумасшедшего. Возможно, так и было. — Почему ты желаешь нам смерти? Мы ничего тебе не сделали. — О нет, — преступник вновь истерично рассмеялся. — Ровно год назад, в такой же канун Рождества какие-то ублюдки зарезали мою невесту. Я любил её! — мужчина взмахнул пистолетом, и мы с продавцом непроизвольно дёрнулись. Если честно, я был удивлён, что преступник начал нам что-то рассказывать, но это было нам на руку. — Но дело просто замяли. Никто не стал искать тех сволочей, лишивших меня всего. С тех пор я одержим жаждой мести. Я хочу, чтобы хоть кто-то почувствовал ту же боль, что и я! Чтобы хоть кто-то понял, каково это — терять самое дорогое в жизни. — Люди умирают каждый день, — тихо сказал лежавший рядом парень, видимо, поняв, чего я пытаюсь добиться. Вот только он не угадал с темой своего вопроса. — Каждый день кто-то теряет своих истинных, почему ты решил, что именно твоя боль самая сильная? Почему ты решил, что ты можешь вершить судьбы других людей? Но вместо ответа ему прилетела пуля в лоб. Теперь я остался один на один с мужчиной, который только что застрелил пятерых человек. И это только в этом магазине. — Потому что она была идеалом, — тихо ответил преступник, вновь оглядывая опустевший коридор магазина. Там не было никого, кто мог бы мне помочь. Если охранники попытаются его задержать, он, не раздумывая, пустит мне пулю в лоб. Я совсем один. Неожиданно мужчина опустился на пол рядом со мной и сорвал браслет с моего левого запястья, проведя пальцами по имени Джерарда. Я хотел отдёрнуть руку, но преступник крепко держал меня. — Джерард Уэй, — задумчиво пробормотал он. — Расскажи мне о нём. Расскажи о том, насколько сильно ты его любишь. И только попробуй солгать. Я знаю, насколько сильны чувства к истинным. Несколько секунд я с ненавистью смотрел в зелёные глаза мужчины, не желая раскрывать перед ним свою душу, но потом заговорил, понимая, что это мой единственный шанс выжить. — Я встретил его меньше года назад. Мы не были истинными, он был сабмиссивом моего конкурента, но у них не было той связи, про которую всегда так много говорят. Его Доминант издевался над Джерардом. Сначала я просто помогал ему, а потом влюбился. Я помогал ему отсудить опеку и чуть не потерял его, но всё обошлось, — я сильно сократил свой рассказ, не желая говорить всех подробностей. — Полгода назад у нас изменились метки. Я люблю его настолько сильно, насколько это возможно, и надеюсь, что смогу встретить Рождество с ним. — А на что ты готов ради него? — спросил преступник. — На что угодно, — как бы банально это не звучало, это была чистая правда. Ради Джерарда я был готов отдать свою жизнь или убить. Всё, только бы он был счастлив. — А что твой истинный сабмиссив? — заинтересованно спросил мужчина. — Он или она не были против твоей измены? — Моя истинная погибла восемь лет назад, — сквозь зубы проговорил я, ненавидя этого человека. Но, кажется, эти слова были моей главной ошибкой. — Тогда ты знаешь, каково это — терять свою судьбу, — осклабившись, сказал мужчина. Он слез со стойки, на которой сидел, и подошёл ко мне, снимая пистолет с предохранителя. — Как думаешь, справится ли твой Джерард с такой болью? И я всё понял. Я не уйду отсюда живым. Всё это изначально было лишь игрой в кошки-мышки, где кошка всегда побеждает. У меня не было шансов на спасение, но я всё равно попытался уговорить мужчину не убивать меня. Джерард сойдёт с ума, а я не смогу ему помочь. — Пожалуйста, не делай этого, — это звучало жалко, но я был готов умолять. Я не боялся смерти, но я боялся больше не увидеть Джи, не услышать его смех, не посмотреть в его глаза, не прикоснуться к его губам. — Пожалуйста, не заставляй его проходить через это, — я был готов отдать свой последний вздох за Джерарда, но я не хотел, чтобы он чувствовал эту дикую боль, от которой невозможно сбежать. — Передавай привет своей истинной, — мужчина навёл на меня пистолет и положил палец на курок. Я крепче сжал коробочку с кольцами в кармане. Прости меня, Джи. Я не вернусь домой к праздничному ужину. Я люблю тебя. Громкий выстрел, и я чувствую, как жизнь начинает покидать моё тело, выплёскиваясь вместе с кровью на кафельный пол. А потом я не чувствую ничего. *** POV Джерард Я лежал на холодном полу и смотрел на какого-то мужчину с пистолетом в руке, видя, как он что-то говорил, но я не мог разобрать ни слова, будто кто-то выключил звук. Моё тело словно не подчинялось мне, я не чувствовал ничего, кроме дикого страха. Но это был страх не за свою жизнь, которая вот-вот могла оборваться, а за кого-то другого, кого-то, кто был мне очень дорог. Переведя взгляд на свое отражение в чудом уцелевшей витрине, я понял, что это не моё тело. Это тело Фрэнка. Сейчас я смотрел на мир его глазами, чувствовал то же, что и он. И мне было страшно. Я хотел что-нибудь сказать, закричать, но сейчас я был лишь зрителем, наблюдавшим за всем из тела другого человека. Я видел, как мужчина поднял пистолет, и в моих мыслях пронеслось непонятное мне сожаление, смешанное с бесконечной любовью. Через несколько секунд палец преступника нажал на курок, и пуля вылетела из дула, вонзаясь в наше тело. И последняя мысль, болезненной вспышкой мелькнувшая в сознании, состояла всего из трёх коротких слов: Я люблю тебя Я проснулся в холодном поту и с дикой болью в запястье. Метка словно горела, но я не понимал, что происходит. Скорее всего, я задремал, когда ждал Фрэнка, и мне приснился кошмар. «Это просто сон», — говорил я себе, но непонятная тревога и не стихающая боль заставляли меня нервничать. Я снял браслет, но запястье выглядело как обычно, лишь сильно болело. Я пытался убедить себя в том, что я слишком нервный, вот и надумал себе всякого, руку просто отлежал во сне, а все мои тревоги не обоснованы, и Фрэнк скоро вернётся домой и обнимет меня, как делал это всегда, но всё было тщетно. Чтобы успокоиться, я включил телевизор, по которому показывали какой-то рождественский фильм. Я сидел на диване и смотрел в экран, совершенно не вникая в смысл и сходя с ума от беспокойства, пока передачу не прервали срочными новостями про мужчину, расстрелявшего в торговом центре пятнадцать человек. И тогда я понял, что это был не сон, а жестокая реальность. «Личность преступника устанавливается, — говорила ведущая, стоя рядом с машиной скорой помощи, в которую грузили чьё-то тело, — мужчина был убит при задержании после того, как застрелил свою последнюю жертву — известного бизнесмена Фрэнка Айеро». И мне показалось, что мой мир рухнул.

The heretic seal beyond divine Клеймо еретика – быть неподвластным божественному. A prayer to god who's deaf and blind Бог не внемлет мольбам страждущих. The last rite's for souls on fire Последний обряд для душ, охваченных пламенем: Three little words and a question why Три коротких слова и вопрос: "Почему?"