Ошибка 404

                    — Серёж, я не могу вернуться туда. Я не могу… — лицо Криса стало совершенно белым. Он прислонился к стене. Деркач вдруг подумал, что вчера при побеге они не захватили таблетки в маленьком мешочке, но сказал он другое:       — Не раскисай! Ты же выкручивался всегда! Сделаем так: я выйду, буду с ними говорить через ворота, задержу, а ты из вон того окна тихонечко вылезешь, спрячешься. Гараж закрыт, на веранде негде, но там можно на соседний участок перебраться! Третий блок панелей справа просто висит на петлях, не прикручен. Прошмыгнёшь через соседей, и там, напротив, строят торговый центр. Если всё удастся, то там и встретимся, когда эти свалят. Им я буду втирать, что ты ещё вчера ушёл. Ноут оставь! Будь осторожнее! И помни, теперь всё изменилось…       То ли на прощание, то ли чтобы закрепить последние слова, Деркач порывисто подошёл и жёстко поцеловал Криса.       — Да, всё изменилось… — Крис прижал к себе Сергея. — Он меня не вернёт. Теперь у меня есть ты.       — Пора, а то ещё взломают депутатские хоромы… Дождись, когда я буду греметь замком, тогда и ты… Дом большой, но они будут прислушиваться.       — Я буду ждать тебя там.       И они разошлись. Тем более что опять загудел телефон.       Деркач как можно шибче двигал запорами, когда открыл входную дверь, почувствовал сквозняк — значит, Крис открыл окно. С крыльца было видно, как за низкими чугунными воротами стоит целая бригада. Сатаев в красном шарфе — словно Зимний собрался брать, не меньше…       — Крис удрал ещё вчера! — крикнул издалека Деркач. — Я здесь один, так что зря пришли!       — Вы лжёте! — Сатаев, видимо, придерживался роли интеллигентного человека, он так и не мог перейти на «ты».       — Тогда открой, мы зайдём и убедимся! — господин Барышев переходил на «ты» с лёгкостью.       — Это частная собственность Геннадия Подвойского, если вам это имя что-то говорит.       — Но не твоя же! Мы позвоним товарищу депутату, и он будет немало удивлён, что в его доме кто-то ночевал!       — Он в курсе. Он сам меня впустил.       — Впустил ночевать?       — Да, я поссорился с женой. И вообще, я вам не обязан отчитываться.       — Если вы не откроете, мы войдём сами, а с Подвойским я всё решу…       Вдруг где-то за домом зло залаяла собака. Чувствовалось, что особь не из мелких шавок, какой-то большой, сильный зверь. Все резко замолкли. Один из свиты Сатаева скрылся из виду, побежав куда-то влево, вдоль кирпичной ограды. И уже через мгновение крик оттуда:       — Он через соседний двор тикает! Быстрее!       Все сорвались с места: бригада налётчиков в том же направлении, что кричавший, а Деркач за дом по грязи, перескакивая через мешки со строительным мусором. Там же собака! Не задрала бы Криса! О возможной живой охране соседнего дома Деркач совсем не подумал. Он рывком отодвинул болтающуюся панель на заборе между участками и нырнул на территорию чьей-то частной собственности. Почти сразу напоролся на слюнявую злобную морду здорового дога. Деркач чуть не обделался от неожиданности.       — Тс-с-с… хороший пёсик! — как можно спокойнее вымолвил Сергей. «Хороший пёсик» в ответ гневно зарычал и сорвался на лай, заходясь в красноглазой ярости. Но Деркач уже заметил, что собака не достанет его, ограничитель хоть и был длинный, но до забора дога не пускал. Серёга, прижавшись к забору, начал движение в обход. Пёс аж захрипел от негодования и бессилия, начал рваться, дёргать ремень. Но, хвала небесам, ремень был надёжный. Деркач, потеряв драгоценные секунды, постарался обежать незнакомый дом быстрее. Очевидно, что хозяев не было. Куда же ринулся Крис? К одной из аккуратных дворовых построек с зелёными коваными дверями прислонена лестница. Туда! Он взлетел наверх и сразу увидел всю картину маслом: фигурка Криса удалялась по направлению к стройке, широкую четырёхполосную улицу пересекали сатаевские архаровцы. Спешащие куда-то машины недовольно гудели четырём наглецам, но уступать не собирались. Деркач недолго думая спрыгнул в мягкий грязный дёрн под забором и тоже устремился через дорогу, к холодной бетонной гробине будущего торгово-развлекательного комплекса.       Конечно, он прибыл туда последним. Куда бежать? Где искать Криса? А может, он и вовсе насквозь пробежал, заметив преследование? Бетонная коробка уже поглотила пятерых, и они где-то там затерялись в её гулком чреве. Деркач, перепрыгнув через дыру неизвестного назначения, ринулся по широкому тёмному коридору, высокие проёмы будущих окон были занавешены чёрным целлофаном. Подумалось о трупе на месте преступления… Торговый центр ещё не родился, а его уже обмотали в траурное. Вдоль стены, плотно прижавшись, насупились белые мешки. Цемент, что ли? В углу лужа. Вдруг в конце коридора кто-то пробежал! Деркач чуть не закричал: «Крис!» Но сообразил, что как раз наоборот — сатаевский крыс.       Слева открылось будущее фойе и широкая бесперилая лестница наверх. Перескакивая через две ступени, Сергей помчался туда. На втором этаже он сразу наткнулся на своего давнего знакомца водителя. Тот, заметив своего спарринг-партнёра, зарычал, сделал глаза ханского вида, хотя Деркач — не цель, поэтому побежал дальше, заглядывая в каждое помещение. Серёга же решил подняться выше, он уже заметил лестницу. На ней были навалены какие-то разломанные коробы. Но кто-то их отодвинул, освобождая проход, — может, для него, для Деркача?       На третьем этаже потолок выше, фойе отсутствует, ибо посреди этажного пространства длинный сквозной проём вниз и наверх, помещения будущих магазинов и контор выстроились галереей. В первом же Деркач увидел идиллический натюрморт: посреди комнаты две газетки, на них пустые бутылки из-под национального напитка, а рядом на сложенных досках мирно дрыхнет старый бомж ужасного вида со всклокоченной бородёнкой и в женской драной пыжиковой шубе цвета игрушечного леопарда. Вокруг дитя помойки катались от ветра пустые пластиковые стаканчики и грязные мешки. Будить бомжа не было никакого смысла.       Во всех закутках и залах на третьем были либо расставлены стройматериалы, либо валялся мусор и какая-то ветошь. Деркач тихонько проговаривал для каждого нового помещения: «Крис! Это я!» Но в ответ тишина. В конце галереи увидел Барышева, тот смотрел вниз, на второй, и кричал: «В цоколь спустись! А я на крышу, посмотрю чо-как!» Сергей рассудительно спрятался, нырнув в очередной переход. Там ещё коридор, но поуже. Видимо, будущие подсобки. Окна здесь в виде длинных стрельчатых щелей. От них коридор приобретает фантастический полосатый облик. На одной из комнат были установлены двери, аж с замком! Но Деркачу не до предположений — ему нужно найти Криса раньше, чем эти ищейки. Поворот. Тупик! Он побежал обратно. Выглянул в одно из длинных окон, увидел мужика с первого этажа, который задрал голову наверх и машет рукой. Потом мужик что-то закричал, но бетон и ветер рассеяли его слова и лишили смысла: «У-у-у-а-а-а… о-а-а!..»       Деркач пробежал в другое крыло мимо бомжовского приюта («Надо же, спит и не ведает, что тут фильма с погоней!»). Наступил на кусок стекла, тот поехал под ногой… Деркач еле вырулил, чуть не рухнул вниз, громко сматерился в помощь телу. Помогло. Правда, в спине что-то хрустнуло и теперь ёкало при беге. В конце галереи опять вход в боковой коридор и новая дыра вниз — не доставлена лестница. Тут кругом бреши. Дальше по коридору какие-то завалы досок и обёрточной бумаги. Деркач повернул в маленькие комнатки. В первую же:       — Крис, это я…       А из соседней ответ:       — А это я.       Деркач в коридор, а там навстречу красношарфый красавец со злым лицом. Встали напротив друг друга в десяти шагах, разделительной полосой строительный хлам.       — У меня ощущение, что вы, Сергей, всё ещё не понимаете, что встали не на ту сторону. Или у вас чувства?       — Я на своей стороне, не стоит за меня переживать.       — Так всё-таки чувства? Он смог вас совратить?       — Не скажешь ли ты сейчас, что он и тебя когда-то совратил? Лет в пятнадцать…       — Не скажу. Хотя он всегда был испорченным мальчишкой, жадным до секса.       — Видимо, учителя хорошие попались… не могу понять, господин Сатаев, зачем вам Крис? Есть жена, её активы, дом, дочь, свита… Зачем рыскать по городу за одним-единственным мальчишкой? Неужели только потому, что его мать этого требует?       — Не только! Его надо лечить!       — Крис вам не доверяет, он сам нашёл какие-то таблетки, они ему помогают…       — Вы наивны… — Сатаев торжествующе улыбнулся. — Эти таблетки он получает от моего приятеля. И они вовсе не лечат его — скажем так, они снимают определённый симптом… да и мы не уверены, что он принимает их постоянно, с его-то безалаберностью!       — Таблетки ты присылаешь? — Деркач опешил.       — А во-вторых, — тон изменился, стал агрессивнее и громче, — вы считаете нормальным то, что он вытворяет? Плевать на акции против банка или идиотские выходки с моим телефоном: то он его заблокирует, то навесит долг, то атакует ботами. Я знаю, как этому противостать. Но вчера! Мне он нужен! Я не могу никуда зайти! Везде «ошибка 404»! Как он посмел стереть данные! Хотя при стирании данных не должно быть такого… Где он? Я готов его придушить собственными руками! Этот его прикол с машиной! Два часа доказывал, что я «не баран»! И ничего в Сети подтвердить мою личность не может! При этом айтишники заявляют, что потери данных нет! Мне нужен этот гадёныш! Он должен восстановить! Иначе…       — Он сказал, что ты с лёгкостью справишься, — улыбнулся теперь Деркач. — Видимо, он переоценил тебя.       — Я бы справился, но это не обычный баг. У Криса парадоксальное мышление. Я уже вам говорил, ему нужно работать своими мозгами, а не козни строить!       — Он бы работал! Только ты изувечил его! Ему было пятнадцать! Пятнадцать! Это же ещё дитё! Совратить мальчишку и спать с его матерью! Вот парадоксальное мышление! И ты ждёшь, что он будет послушно на тебя работать? Что будет играть с твоей дочкой? Мирно пить чай с карамельками семейными вечерами?       — Я его не совращал! Так случилось… это были чувства…       — Не пизди! Ты специально проник в эту семью, ты намеренно увлёк Криса, окружил его собой, воспользовался тем, что рядом нет отца, друга, да и мать… странная… Но когда понял, что вряд ли наша расейская общественность одобрит сладкие отношения с мальчиком, да ещё и травмированным, тут же уголовкой пахнет, переключился на мать…       — Валя не странная… — вдруг тихо сказал Сатаев. — Она просто влюбилась в меня…       — А ты не устоял! Странно, что она поверила тебе, а не своему сыну! Что её не было рядом с ним, когда ты вился вокруг! Что она хочет запереть его в психушке!       — Она не хочет запереть его в психушке. Она хочет, чтобы он ничего не вспоминал!       — Чего не вспоминал? Аварию?       — Ну, ты же копал? Узнавал? Неужели ничего не нарыл? — в пылу вражеской беседы Сатаев наконец-то перешёл на «ты».       — Я не копал. Крис случайно обнаружил, что ты был в пилотной группе экспертов, изучал разбившийся видеорегистратор, восстанавливал запись с аварии. Поэтому не мог оказаться случайным знакомым в больнице. Ты специально нашёл Криса…       — Всё верно. А саму-то запись вы обнаружили?       — Не было времени её искать! За нами же погоня!       — Вот и отлично. И не надо ему смотреть.       — Почему? Что на этой записи? Отцу Криса стало плохо? — неожиданно Деркач заговорил хрипло, он вдруг ощутил расширяющуюся дыру в животе. Неприятно и жутко.       — Да Мирослав Патек был здоров как бык! На этой записи слышно два голоса: Мирослава и его маленького сына Кристофа. Они едут в Юрмалу. Мирослав рассказывает что-то про Робин Гуда. Про то, что действительно был такой персонаж, про Шервудский лес, про Нотингем. Обещал свозить туда сына. Постоянно проскакивала фраза: «Не балуйся! Осторожно! Здесь не место стрелять…» А потом вскрик, визг шин, удар.       — Не понял…       — Что тут непонятного? У ребёнка в руках пистолет, он стреляет такими дротиками с помощью пружинки. Сын случайно стреляет в отца, попадает в лицо. Тот не справился с управлением, они летят под фуру… И… Именно поэтому Валя боится, что Крис вспомнит катастрофу. Она думает, что он сойдёт с ума от чувства вины… Именно поэтому… Крис!       Вдруг шум за спиной у Деркача. Он резко повернулся и увидел Криса. Вернее, то, что от него осталось. Тень. Призрак. Галлюцинация. Крис попятился назад…       — Крис! — закричали в унисон Деркач и Сатаев.       — Это неправда! — добавил Сатаев.       — Там дыра! — Деркач. Сергей ринулся к Крису, он успевал, всего-то шагов пять-шесть. Тем более что призрак вдруг закатил глаза, замедлился, стал заваливаться вбок… И Сергей его подцепил за одежду, удержал от падения, прижал к себе уже безвольное тело. Развернулся, чтобы крикнуть что-нибудь про скорую, но тут ещё более безумный фокус. Сатаев что-то хотел сказать, устремился к ним прямо по доскам и бумаге… Но не сказал… Грохот… Бетонная пыль… Кирилл вдруг исчез как великий Гудини, телепортировался — не иначе как сразу на девятый уровень Дантова ада… Или просто вниз… Недостроенный телепорт таился под бумагой и хламом, там зияла дыра.       Тишина. Пересохло горло. В голове свист, словно бы контузия. От услышанных признаний, от прыжка к Крису, от сюрреалистического краха Сатаева. Немая сцена. Через некоторое время тихий стон снизу, из ада. И Деркач заорал сквозь свист и накатившую тошноту:       — Сюда-а-а-а!