Когда забыть нельзя, вернуться невозможно

Женя чувствовал себя так, будто не спал несколько ночей. Терзаемый вполне реальной физической болью, он вылавливал из частичек своего сознания моменты, навсегда врезавшиеся в память. Именно про них в своем письме говорила Лиза. И первая встреча, и оскорбление, и признание, и букеты, и встреча у медпункта перед ее увольнением. Все теперь представлялось таким далеким и совсем не важным. Не укладывалось в голове, что только-только обретя счастье, он его упустил. Прошедшая ночь стала для Жени откровением. Елизавета, с виду неприступная леди, сдержанная, привыкшая всем раздавать указания и «решающая сама свои проблемы», в его руках стала страстной, нежной, восхитительно прекрасной девушкой, всецело принадлежащей ему. А какой беззащитной и кроткой она выглядела, когда спала. Он наблюдал за ней, изучая каждую черточку ее лица, лаская взглядом совершенный контур губ, длинные темные ресницы, идеальные скулы. Наивысшим удовольствием стало обнимать ее спящую, Женя своей сильной рукой словно старался укрыть и защитить Лизу ото всех. При воспоминании об этом хотелось рычать от бессилия и досады. - Женька! – поприветствовал его Миша Пономарев взмахом руки, выходя из общежития. Видимо Михаил что-то заподозрил, потому что Царев никак не отреагировал. Так и продолжал сидеть на скамье, что-то сжимая в руках. - Эй, ты уснул тут что ли? Жень? Женя поднял голову и невидящим, равнодушным взором глянул на друга. - Что тебе? - Ты чего такой загруженный? Случилось что-то? - Мих, не до тебя сейчас, извини. - Да что случилось? Я к Назару забегал, он в раздевалке свои наушники забыл. - Миш, правда, меня не волнует, что там у Назара. Михаил присел рядом и увидел, что у Жени разбита рука, кровь уже запеклась и, судя по виду, рану не обрабатывали. - Жень, может, поделишься, что с тобой? Что с рукой? Зашел бы к Елизавете Андреевне... И вообще, почему ты с ней не едешь? - Куда не еду? – Царев взволнованно вскочил со скамейки. - Так… В Москву. Я был на вокзале, покупал нам с Алиной билеты в Ялту… А Елизавета стояла у соседней кассы, брала один билет.. Миша, видя не совсем адекватную реакцию Жени, тоже поднялся и осторожно переспросил: - Она по делам? Женя, уже почти ничего не соображая, схватил Пономарева обеими руками за куртку и даже чуть тряхнул его: - Миша, когда она едет? Когда?! Ты слышал? Время, поезд, вагон?! Пожалуйста, ты должен был это слышать!!! - Жень, я не уверен, по-моему, сегодня, поезд вечерний, до Москвы, в семь часов, а номер вагона не услышал. Да что происходит? Царев глянул на часы, не дослушав друга, перескочил через невысокий заборчик, ограждающий сквер, и кинулся бежать по направлению к проспекту. Около остановки он увидел свободную машину такси, залез внутрь, не рассчитав сил, громко хлопнул дверью, параллельно сообщив хмурому водителю, куда нужно ехать. Женя совершенно не думал о безопасности, постоянно подгоняя водителя и упрашивая его ехать быстрее. Сколько раз он видел подобные сцены в кинофильмах, когда герой бросается вдогонку своей возлюбленной. Сейчас же, сам оказавшись в такой ситуации, думал лишь о том, что никак не может опоздать, не может позволить Лизе уехать. Забежав в здание вокзала, Женя, принялся выискивать ее взглядом, пробираясь через прибывающих и отъезжающих, случайно задевая локтями, плечами других пассажиров. В кафе Елизаветы не было, в зале ожидания – тоже. Он поднялся в комнату отдыха, но и там никого не обнаружил. Версию о том, что Лиза могла позже обменять билет на другой день, отмел практически сразу – она бы не осталась в этом городе, ее здесь ничто и никто не держит. - Лиза, ну где же ты… - с отчаянием и пониманием того, что упускает ее, Женя огляделся. Вокзальные часы показывали 18:45, объявили посадку на поезд до Москвы и Царев, расталкивая людей, попутно извиняясь, побежал на перрон. Металлический безэмоциональный голос вновь оповестил о том, на какой путь прибывает поезд. Только сейчас Женя понял, что он все еще сжимает в руке письмо, написанное Лизой, как он не заметил его, когда расплачивался в такси? Он внимательно посмотрел на смятый листок, порываясь выбросить, но потом сунул его в карман, поднял голову и вдруг заметил среди толпы, знакомый ему насыщенно фиолетовый легкий шарф, поверх бежевого плаща. Мелькали лица, фигуры, вслед доносились ругательства тех, кого Женя по неосторожности толкнул, но он никого не видел вокруг себя, сосредоточившись на одном единственном ярком пятне посреди сливающихся в серую массу. - Лиза! - он не выдержал и крикнул ей. Она увидела Женю и ускорила шаг. – Лиза, подожди! Елизавета не останавливалась. Несколько метров до нее, еще немного. Царев схватил ее за руку и услышал сдавленное: - Не надо, Жень, пожалуйста, я тебя очень прошу. - Лис… - он развернул ее к себе и понял, что она еле сдерживает слезы. - Как? Как ты узнал… - Лиза не договорила, слезы душили, подступив к горлу. - Это не имеет значения. Я не отпущу тебя. - Отпустишь. Это нужно тебе! – она опустила голову, не желая смотреть на Женю, понимала, что один его взгляд, пронзающий, проникающий в самое сердце, и она не найдет в себе смелости уехать. - Мне? Откуда ты знаешь, что именно это мне нужно?! Ты написала, что моя жизнь, мой воздух – это хоккей. Лис, ты не права. Мой воздух и моя жизнь – это ты. Да, звучит банально, но… Послушай! – он обхватил ладонями ее лицо. Из прикрытых глаз уже текли слезы. – Мне не нужно ничего, если тебя не будет рядом. Ты понимаешь? - Жень, он не даст нам быть счастливыми. Он сказал… - Да мне плевать, что он сказал! Забудь! Про все забудь, и возвращайся ко мне. - Я не могу! Не могу забыть, и не могу вернуться. Я приняла решение! Проводница наблюдала за этой сценой с профессиональным спокойствием и невозмутимостью, делая вид, что ничего не слышит. Группа молодых людей поблизости наоборот, вслушивалась в каждое слово. - А я не отпущу тебя, и ты это знаешь! Женя рванул на себя ручку чемодана, ухватил покрепче Лизу и потянул ее в противоположную от поезда сторону. - Отпусти меня! – Лиза уже не обращала внимания на слезы и срывающийся голос, она понимала, что сдается, не могла сопротивляться. – Царев!!! Женя почему-то улыбнулся, услышав такие родные нотки, развернулся к ней, одной рукой проник под плащ, обнимая Лизу за талию, а другой, привычным жестом притянул к себе и заглушил все протесты поцелуем. Она ответила сразу, как только его губы с жадностью и страстью завладели ее губами. Он целовал долго, настойчиво, не прерываясь и не отпуская ее от себя. Поезд уже начал набирать ход, вагоны удалялись от платформы и перрон понемногу опустел. Женя, пересилив себя, оторвался от манящих его губ, и стал покрывать легкими поцелуями солоноватую от слез кожу. После чего обнял Лизу и шепнул ей на ухо: - Лис, я люблю тебя, слышишь? И никогда от себя не отпущу. Мы справимся с любыми проблемами. Вместе. Лиза уткнулась в его плечо, обхватив руками мощную мужскую спину, словно искала защиты и прошептала в ответ: - Ты не знаешь, насколько сильно я тебя люблю… Даже с заплаканными глазами она все равно выглядела невозможно красивой. Женя осторожно кончиками пальцев вытер слезинку на ее щеке. - Я знаю… - снова в его глазах светились задорные огоньки, и Лиза поняла, что несколько минут назад могла совершить ужасную ошибку, уехав от любимого человека, в котором она так сильно нуждается. Они взялись за руки, переплетя пальцы, и молча пошли вдоль перрона. Все важное уже было сказано, да и не требовалось ничего говорить: эти двое и раньше всегда понимали друг друга без слов, только боялись поверить тому, что выражают взгляды. Вечернее солнце ласкало закатными лучами все вокруг, освещая силуэты Жени и Лизы, которые прошли через недоверие, сомнения, взаимные обиды, сложности, ревность, и все-таки позволили себе быть счастливыми. Вместе.