Black heart/Черное сердце

Когда вся твоя жизнь умещается в пару картонных коробок это немного печально. Самую малость. Артур немного рассеянным взглядом окинул уже-почти-не-его комнату и, поддавшись ностальгическому порыву, с разбегу завалился на старенький диванчик, на котором проспал все свое условно счастливое детство. Диванчик возмущенно закряхтел, явно не одобряя подобного обращения, но Артуру было все равно. Он смотрел в потолок, на сеть трещин, в которых в детстве угадывал очертания невиданных зверей или далеких галактик. С воображением у него всегда было в порядке. Дверь надсадно скрипнула, как всегда с блеском выполняя задачу охранной системы, оповещая о внезапных гостях. Артур краем глаза заметил мелькнувшую сочно-рыжую шевелюру, почти гранатового оттенка. Скотт, которому, кажется, было несколько неловко, ввалился в комнату и ничтоже сумняшеся тоже присел на многострадальный диван, подвинув развалившегося брата. Повисло неловкое молчание, разрываемое лишь сосредоточенным тиканьем настенных часов. Они оба всегда были плохи во всяких семейных вещах типа беседы по душам. - Ты уже все решил? - Скотт наконец-то нарушил эту неуютную, неестественную для них двоих тишину, и в кои-то веки звук его голоса вызвал в Артуре волну облегчения, а не неприязни. Младший Керкленд принял вертикальное положение, сев рядом с братом. Их плечи невольно соприкоснулись, и Артур раздраженно дернулся. Черт с ним, ладно. Совсем скоро его здесь не будет, можно же сделать хотя бы вид, что они нормальная семья? - Да, не вижу смысла задерживаться здесь. - Здесь твой дом, - заметил Скотт, но в голосе его скользнули нотки неуверенности. Ну же, братец, чертовски паршивый аргумент. Артур мог бы сказать много нелицеприятного, то, что колючими ядовитыми словами вертелось на языке, жалило его нутро, шипело и норовило выползти из-за бледной маски холодности и равнодушия. Но нет, не сегодня. Он молча поднялся и вышел. Даже дверью не хлопнул. Скотт так и остался в той комнате. В прошлой жизни. *** Машина Артура - маленький симпатичный Форд - явно не была готова к таким ухабистым дорогам. Вообще, Керкленд уже начал сомневался в удачности своей затеи перебраться к черту на кулички и написать в уединении книгу, а заодно и показать братьям, что он уже сильный и независимый, как бы пафосно и глупо это не звучало. Свои намеренья Артур озвучил на семейном обеде, который прошел не так гладко, как хотелось бы Томасу, который вечно пытался собрать их разношерстную компанию и помирить между собой. Началось все, откровенно говоря, так себе, а закончилось еще хуже. Сначала Артур задел солонку, рассыпав белые гранулы по клетчатой скатерти*, потом повздорил с Джеком и выскочил за дверь, шарахнув ею так сильно, что висевшее рядом на стене зеркало с грохотом упало и раскололось пополам**. Позже Томас, тревожно хмурясь, сказал, что это плохая примета, и Артур, вглядываясь в отражение, которое было рассечено тонкой рваной линией, готов был с ним согласиться. Но это было вчера. Наутро Артур встал в отличном настроении, и все вчерашние суеверия показались сущим бредом. Он уверенно заявил братьям за завтраком, что не намерен более задерживаться в отчем доме и дня и уже собрал вещи (что было полуправдой, поскольку вчера Артур еще сомневался). Скотт на это заявление только махнул рукой, Томас, уверенный, что младший брат застрял в подростковом кризисе, только сочувственно покивал. Самой неожиданной была реакция Джека, который внезапно стал альтруистом и по доброте душевной даже нашел Артуру жилье. И вот это уже было подозрительно, однако студенту с замашками социофоба выбирать не приходилось. Собственно, поэтому он и ехал в этот как-его-там городок на окраине Англии, чтобы поселиться в старом доме и притворить в жизнь чисто английскую мечту - написать готический роман, получить Пулитцеровскую премию и подзаработать деньжат на безбедную старость, которую желательно провести где-нибудь в Монако за игорным столом, лишая жадных потомков наследства. От столь оптимистичных мыслей Керкленда отвлек резкий неприятный звук. Машинка, всхрапнув, как норовистая лошадь, встала посреди дороги и двигаться явно не собиралась. - Ох, нет. Дьявол! Так и есть. Колесо попало в какую-то дырищу размером с Атлантику. Машину можно было разве что вытянуть, прицепив к другой машине. Но уж точно не в ручную и не с такой силой, как у Артура. Просто отлично. Керкленд огляделся. Кругом расстилался поистине пасторальный пейзаж - зеленые лужайки, маленькие полудеревенские домики вдалеке, невысокие заборчики и ограды, кое-где паслись барашки, бегали курицы и прочая домашняя живность. Это все было бы весьма мило, если бы Артур не был озабочен насущной проблемой. Он вздрогнул, когда прямо на крышу машины приземлилась сорока***, хищно блестя черными глазками-пуговками. Артур раздраженно махнул рукой, и птица, каркнув, взлетела. Проследив за ней взглядом, Керкленд обнаружил, что села она прямо на заборчик у домика какого-то фермера. Домик этот отозвался гнетущим молчанием на вежливое артурово постукивание. Деревянные ставни были плотно закрыты, и это удивило Керкленда. С запозданием он заметил пучки сухой травы, с какими-то бумажками прибитые к двери. Подойдя ближе, он внимательно рассмотрел этот весьма специфичный элемент декора. Так, что тут у нас... Полынь, крапива, чертополох**** и... Артур наклонился ближе к "букету" и принюхался. Укроп. Ну надо же. Именно этот момент хозяин дома счел благоприятным, чтобы резко открыть дверь, и Артур отшатнулся, невольно беспокоясь за свой аристократично-тонкий нос. И не зря, во всяком случае, человек на пороге дружелюбным не выглядел. - Чего надо? - буркнул мужчина преклонных лет в потрепанной и местами запачканной грязью одежде. Он несколько презрительно оглядел безукоризненно выглаженную кипельно-белую рубашку своего гостя. Артур натянуто улыбнулся. - Прошу прощения, но моя машина застряла... Не могли бы Вы мне помочь? - немного сбивчиво начал Керкленд и, по-своему истолковав оценивающий взгляд фермера, добавил. - Я заплачу. Тот хмыкнул и, даже не оглянувшись на застывшего в нерешительности Артура, направился прямиком к машине. Керкленд бросился за ним, с трудом подавив волну раздражения. Мужчина справился на удивление быстро. Правда, машину Артура вытягивало не другое чудо автопрома, а самые настоящие лошади. Артур, как и положено честному человеку, расплатился, но грубоватый мужчина не спешил уходить. Он снова внимательно проинспектировал Артура взглядом, отчего тот поежился. Внезапно Керкленд осознал, что его помощник далеко не так стар, как показалось сначала. Хотя ранняя седина и донельзя хмурый вид юности и свежести явно не прибавляли. - Куда путь держите, Ваша Светлость? - криво усмехнувшись, осведомился нахал, и Артур скрипнул зубами от досады. - Туда, - Керкленд указал на уходящую вверх извилистую дорогу, которая все больше напоминала заросшую тропу. Лес по бокам там был заметно гуще и мрачнее. Ехидное выражение тут же сползло с загорелого лица фермера. Он нахмурился, сжал руки в кулаки и вперил в Артура свой пронзительный выцветший взгляд. - Это на Черный холм? - Ну да, - Артур пожал плечами и тут же сдавленно вскрикнул. Мужчина грубо сжал его плечо и встряхнул для верности. - Парень, уезжай отсюда. Немедленно. - Что? Эй, пустите, что Вы себе позволяете! - Артур пискнул, когда крестьянин буквально впихнул его в машину. - Я все равно туда поеду. Я там живу теперь, понимаете? Тот замер на секунду, а потом разразился хриплым лающим смехом, отчего у Артура буквально волосы на затылке встали дыбом. Отсмеявшись, мужчина резко выпрямился и стал казаться еще мрачнее и старше, чем раньше. - В этой проклятой домине? Ну, удачи тебе, мальчик. Смотри не сгинь там. Ты это, подожди. Керкленд недоуменно смотрел вслед напугавшему его мужчине. Только сейчас он заметил, что ладони вспотели, и раздраженно вытер их о джинсы. Ну, что с тобой, Артур Оливер Керкленд? Наслушался старого маразматика и испугался, как ребенок после страшных сказок братьев Гримм. Еще в Санта Клауса поверь. Сеанс аутотренинга прервал вновь подошедший мужчина. В его скрюченных костлявых пальцах повис пучок ароматных трав, перевязанных лентой. Такой же, как тот, что висел на двери, только, кажется, с добавлением в виде лаванды и папоротника. Крестьянин грубо пихнул ему в руки подношение и медленно, чуть прихрамывая, побрел к дому. Артур пожал плечами и кинул букет на соседнее сидение, изо всех сил стараясь игнорировать нехорошее предчувствие, что ледяными волнами расходилось от затылка и сворачивалось узлом в животе. К черту все. Он уже давно вышел из возраста, когда надо верить в сказки.