Another Case

Макс словила себя на мысли, что слишком долго стоит над шкатулкой с украшениями, не зная, что выбрать. Точнее, она даже не выбирала, а просто стояла как загипнотизированная, глядя на маленькую трещинку в верхнем углу. Закрыла шкатулку, так ничего и не взяв. Попятилась назад и села на кровать, обхватила колени руками. Она не представляла, как сделает это, как выйдет из своей комнаты и пойдет туда. Встретится с другими людьми. Не знала, как выдержит церемонию.       Она уже чувствовала, как железные тиски начинают сжимать тело, и если позволит им, то просто не встанет с кровати. Нет, так нельзя. Она нашла в себе силы приехать в общежитие, нельзя теперь спасовать, нужно отдать дань уважения.       Кто-то кротко постучал в дверь. Макс вздрогнула.       — Войдите, — голос охрип от долгого молчания.       Дверь открылась и в комнату вошла Кейт Марш.       — Я не знала, будешь ли ты тут. Постучала на удачу.       Кейт присела на край кровати.       — Здесь так пусто. Многие уехали, пока все не восстановится…       — Почему ты осталась?       Кейт пожала плечами.       — Может, кому-то потребуется моя помощь.       Макс ничего не сказала. Некоторое время они молчали.       — Ты…хорошо ее знала? — неуверенно молвила Кейт.       — Нет, не то…Не знаю, — слова путались в голове и не хотели складываться в предложение.       — Да, наверно, многие так себя сейчас чувствуют. Она училась вместе с нами, и ее смерть…       Макс запустила руку в волосы, она не могла заставить себя даже бегло взглянуть на девушку.       — Что говорит Бог об этом, Кейт? — тихо спросила она. — Чего стоит одна жизнь? Лишь. Одна. Жизнь.       — Всего, Макс, — ни единого сомнения в голосе. Озвучивание истины. — Всего на свете. Поэтому смерть одного — это трагедия для всех.       — Тогда скажи мне, если это так ценно, стоит ли одна жизнь смерти других? И можно ли пожертвовать одной, чтобы спасти другие?       — Почему ты спрашиваешь о таком?       — Просто ответь мне, Кейт.       — Но я, я не знаю, — она отрицательно замахала головой. — Никто, кроме Господа не вправе решать, чью жизнь забрать, а чью оставить. Это слишком большой грех. И я не представляю, как человек может продолжать жить после такого.       Макс сильнее прижала колени к груди. Она и раньше не была религиозна, теперь же едва ли представляла, как можно верить в «Бога» после всего того, что произошло. О какой «высшей силе» могла идти речь, когда у нее самой была сила вершить судьбы людей, когда она сама выбрала, кому жить, а кому умереть. Не боясь использовать то, что ей дали.       — Макс.       Макс почувствовала руку на своем плече, Кейт легонько поглаживала ее.       — Я вижу, как тебя что-то тревожит, отпусти это. Нам всем досталось, но посмотри, мы сейчас здесь, в твоей комнате, мы продолжаем этот путь.       — Кейт, — Макс закрыла лицо, — ты не знаешь всего. Не знаешь меня. И я…я бы хотела рассказать, но не могу.       — Мне и не нужно знать все. Мне достаточно лишь того, что ты, Макс Колфилд, не отвернулась от меня, что ты спасла меня — разве этого мало?       Кейт протянула руки и обняла ее, Макс не сопротивлялась.       — А теперь пойдем, некрасиво опаздывать.       Макс шморгнула носом и кивнула.       На улице был теплый спокойный день, еще издалека они разглядели процессию, что направлялась к воротам кладбища, и влились в нее. Кейт держала Макс под руку. Никто не говорил, ничего не рассказывал. Макс высматривала Хлою. Утром она сказала, что должна сама пойти в общежитие, переодеться, что все будет в порядке, Хлоя все пыталась ее проводить, но Макс резко отказалась. Где же она…       Все собрались у гроба, святой отец готов был начать.       Макс почувствовала, как кто-то коснулся ее талии, Хлоя сделала шаг вперед и чуть придвинула ее к себе, со стороны это было едва заметное движение, но отчетливо отделило ее от Кейт в сторону Хлои.       — Спасибо, — прошептала Макс. — Что ты здесь.       — Всегда.       Большинство из собравшихся практически не общались с Алисой, но Кейт была права — Алиса была одной из них, и ее смерть касалась каждого. Макс смотрела на поблескивавший на солнце гроб и боялась отвести взгляд. Неожиданно паника начала подбираться все ближе. То, чего она так боялась, идя сюда. Что если она вновь потеряет контроль, если кошмар продолжится. Что если в этом гробу будет лежать не Алиса, а человек, который стал для нее дороже всего на свете. Что если «Бог» Кейт решит явить свое существование и заставит ее снова выбирать. И мертвые встанут из могил лишь для того, чтоб посмотреть ей в глаза и спросить, не слишком ли высока цена.       Макс повернулась и уперлась лбом о ключицу Хлои, закрыла глаза. И только почувствовав ее теплую руку на своей спине, она вдруг почувствовала в полной мере, насколько важна жизнь этой синеволосой девчонки-панка, почему за нее запросили так много. Что, если бы Макс не выбрала ее, ее самой бы также не смогло существовать.       Вернулись вечером. Джойс поехала в больницу к Девиду.       Макс устало села на стул. Хлоя зачем-то начала ходить по комнате, собирать вещи, что-то убирать.       — Напои меня.       Сказала Макс. Хлоя сделала вид, что не расслышала.       — Напои меня, — громче.       Непонимающе развернулась.       — Напоить? Давай я лучше тебя накурю.       — Нет. Напои. Я мало пью, много не потребуется.       — Но зачем?       Макс просто смотрела. Хлоя чуть кивнула, она не собиралась спорить. Спустилась вниз, взяла джин из заначки Девида и два стакана, в холодильнике ничего кроме минералки подходящего не оказалось. Поставила стаканы на стол и отлила нужную порцию, придвинула один к Макс, но девушка отказалась, взяла из ее рук бутылку и долила джина. Хлоя мигом осушила свой стакан, Макс потребовалось два подхода. Жидкость обожгла горло, она закашляла, глаза наполнились слезами.       — Еще, — выдавила из себя.       Хлоя также молча повторила.       Потребовалось действительно немного, чтоб алкоголь начал действовать, и тело перестало сопротивляться. Макс видела перед собой стакан с джином на дне, смятый чек, поломанный карандаш, второй стакан возле и пальцы, что его сжимали, взгляд шел дальше: рука с татуировкой, майка, шея и ямки на ключице. Хлоя что-то говорила, Макс видела, как шевелятся ее губы, но ей ничего не хотелось слушать, лишь сам голос Хлои долетал до нее. Улыбнулась, Макс следила за ее губами, словно могла читать по ним.       Недостаточно.       В голове не осталось мыслей, только общий фон и неуверенность, которую она так хотела утопить.       — Нужно больше.       Придвинула стакан к синеволосой.       — Воу, Макс, ты уверена?       Если бы была уверена в себе, не жгла бы себе горло. Макс приподняла руку и попыталась снова это сделать, просто попытка. И ничего не случилось. За прошедшее время она неоднократно пробовала мотать, но ничего. Что ж, теперь у нее есть такая же «одна единственная» попытка, как и у всех.       Макс встала и сразу же пошатнулась, не рассчитав, Хлоя подхватила ее, и девушка оказалась практически в ее объятьях. Она перестала что-то говорить — Макс заметила по губам, и в тот момент поняла, что теперь было «достаточно», коснулась пальцами ее щеки, затем шеи и притянула к себе. Хлоя остолбенела, Макс почувствовала, как напряглось все ее тело под руками, но это было всего несколько мгновений, следующее, что было — Хлоя отвечала на поцелуй. Отвечала с жаром. Но когда Макс практически потеряла связь с окружающим, вдруг отступила назад.       — Кажется, ты действительно пьяна, — румянец залил ее щеки.       — И что с того? — немного заплетающимся языком.       Похоже, целовать Хлою ей удавалось лучше, чем говорить. Макс сделала два шага и, торжественно преодолев расстояние между столом и кроватью, повернулась и посмотрела Хлое прямо в глаза. Нельзя было останавливаться.       Хлоя уперла глаза в пол, прежде чем перевести на девушку, и если бы Макс не выпила достаточно джина, то спасовала бы в ту же минуту и была бы где-то возле выхода из дома.       — Я не хочу, чтоб потом ты пожалела об этом, Макс.       — Задерни шторы.       Хлоя послушно задернула, в комнате стало еще темнее. Макс взяла ее за руку, подвела и попросила сесть на кровать. Все движения были скованные, словно она находилась в толще воды, но она выполняла их, а не замерла в страхе, как лань в свете фар на дороге. Хлоя сидела и смотрела на нее снизу вверх, белая футболка четко выделяла ее в темноте. Макс потянулась за молнией на спине — вниз — осталось только освободить плечи, и ее черное траурное платье упадет на пол, но дальше продвинуться Макс не смогла. В фильмах это всегда так эффектно, она хотела бы исполнить эту сцену перед Хлоей, сидящей перед ней, и в глазах которой неожиданное благоговение.       — Хочешь, я…       Хлоя нерешительно тянется к ее плечам, и Макс чувствует ее горячие руки под тканью. Она не замечает, как платье все же оказывается на полу, и она предстает перед Хлоей во всей своей неловкости. Только нижнее белье. Не знает, что дальше делать, только надеется, что ее роль здесь сыграна, и дальше поведет…       Хлоя касается губами живота, чуть выше пупка. Макс вздрагивает, по телу побегает дрожь, и ноги совсем ослабевают, она почти валится на Хлою, но руки второй снова поддерживают — и в следующую минуту Макс уже лежит. Хлоя рядом, кончиками пальцев пробегает по ее шее, едва касается груди, пробегает, очерчивая ребра, к животу и обратно.       — Ты…такая красивая, — охрипшим голосом.       — Сними майку…       И Хлоя снова повинуется. Из них двоих для Макс это впервые — быть настолько незащищенной перед кем-то, но создается впечатление, что это именно она полностью владеет ситуацией и знает каждый шаг.       У Макс перехватывает дыхание. Хлоя целует, и когда Макс чувствует, как ее грудь касается ее, она понимает, чего именно хотела, приходя сюда. Хлоя забывается в поцелуе, ее руки обжигают. Макс перестает владеть своим телом, все, что она хочет — чтоб ее продолжали касаться. Губы Хлои целуют ее шею, плечо, опускаются ниже к груди, и Макс не хватает воздуха. Потолок начинает опускаться, стены сдвигаются — пыль, из-за которой Макс не может дышать — кровать становится отдельным миром.       — Джинсы…сними свои джинсы…пожалуйста.       Осознание того, что это Хлоя лежит вместе с ней, что это ее руки касаются ее груди, талии и ног, Хлои, ее подруги, которую потеряла и вновь нашла, Хлои, другой девушки, сводит с ума. Она уже не представляет, как можно быть порознь, потерять физический контакт. Макс слышит тихий стон, и это только больше распаляет ее. Она берет Хлою за запястье и опускает руку к своим бедрам, Хлоя смотрит на нее, словно давая последний шанс отказаться от всего. Макс открывает рот, но слова не получаются, тогда она отказывается от них и прижимает руку сильнее. Чувствует, как браслеты щекочут кожу.       У Хлои есть опыт, Макс знает, ей самой только нужно подстроиться, прислушаться к себе. И она выгибается навстречу. ***       Выронила ключи. «Черт…». Над ней на втором этаже горел свет в комнате, значит, Хлоя была дома. Макс вздохнула, на сердце стало спокойнее. Однажды Хлоя заставила ее полночи изводить себя нервами: они особенно поссорились, и Хлоя выбежала из дома, а вернулась только под утро. Стоит ли говорить, что Макс чуть с ума не сошла, представляя себе, что могло с ней случиться. Положила сумку на пол, разулась и пошла в гостиную, где повалилась на диван. Хотела есть, но не было сил вставать и что-то готовить. Откинула голову на мягкую спинку и закрыла глаза, так бы и заснула, если бы со стороны лестницы не послышались звуки. Встревожено оглядываясь, Хлоя вошла в гостиную, успокоилась, увидев Макс. Макс наблюдала, как она замерла, не уверенная, что сейчас делать — возвращаться обратно, заговорить или ждать, что предпримет Макс.       — Я не ела еще… Это… Тебя в общем ждала. Может, закажем?       — Отличная идея.       «Только, пожалуйста, не спрашивай что. Прими сама решение».       Хлоя взяла телефон и начала набирать номер, Макс облегченно снова закрыла глаза. Сейчас хотелось только, чтоб никто ее не трогал. Чтоб Хлоя не сочилась сарказмом и ни в чем не упрекала, Макс не против поговорить, готова к очередным сценам, но только пусть это будет завтра.       Хлоя села рядом и сложила руки на груди. В такие дни Макс было даже немного страшно ее касаться, словно то был совершенно чужой человек. Физический контакт ей всегда давался трудно и значил что-то, не просто случайное или дружеское касание, так глупо, но она всегда вкладывала в это нечто большее. Ссоры с Хлоей приносили отчуждение, и чем серьезнее, тем сложнее было все вернуть. Слов всегда было недостаточно.       — Сколько это еще будет продолжаться? — спросила Хлоя. — Такое чувство, что мы не живем вместе, а делим комнату в общаге. А дальше — начнем подписывать продукты в холодильнике?       — Нет, это было бы слишком.       Они зашли в тупик, Макс отлично это понимала. Понимала, наверно, как понимает человек, оказавшийся за бортом круизного лайнера, когда нет сил кричать, нет сил паниковать, и все, что можешь, это позволить воде забрать тебя. Болото было вокруг нее. Внутри нее. Трезвый рассудок твердил, что нужно сесть и все обсудить: что жизнь не состоит из постоянного кутежа, что есть ответственность за себя и свои действия и, наконец, что она сама устала быть «старшей». Она три года только то и делала, что строила, боролась с вечным беспорядком, пыталась понять, кто же такая Макс Колфилд, что от нее осталось, а что было безвозвратно утеряно. Три года вела бой с воспоминаниями и чувством вины, а теперь она просто устала. Фонарик, которым она освещала дорогу им с Хлоей, начал барахлить.       Привезли рис с курицей. Ели молча. У Макс едва ли был аппетит, в последнее время она ела скорее из рационального понимания, что телу нужна энергия, чем из желания. Если б не была такой уставшей, позавидовала бы тому, как Хлоя расправляется со своей порцией.       — Какие планы на завтра? — спросила Прайс.       — Никаких.       — Можем поехать загород? Я слышала, иногда люди организовывают пикники. Может, это несложно и у нас все получится. С первой попытки.       Макс хотела ответить, что это хорошая идея, но зазвонил ее мобильный. Посмотрела на экран и нахмурилась.       — Да, Джейкоб?       Краем глаза заметила, как Хлоя бросила на столик картонный бокс с остатками риса и ушла. Джейкоб звонил сообщить, что один из подрядчиков подвел их, и нужные конструкции не будут готовы к сроку, нужно было искать другого. Макс ругнулась, сказала, что они все решат и спасибо, что сразу предупредил ее. Нажала на красную кнопку. Как бы она хотела сейчас быть где-то далеко отсюда. «Если все и дальше будет так, то я просто свихнусь и очнусь в дурке». Открыла бутылку пива и сделала большой глоток. Наверху было тихо, во всем доме, словно, она была одна. Макс не спеша допила пиво, сбросила все со стола в мусорное ведро… Когда она добралась до спальни, Хлоя уже спала. Или делала вид, что спит. Макс смотрела на ее спину. Последней мыслью перед утратой связи с реальностью было то, что для нее она все также безумно красива, и не смотря ни на что, она рада, что они засыпают в одной постели.       Такая невинная… Такая банальность, но не могу не сказать: ты ангел, когда спишь. Эй, Макс… Макс, слышишь меня? Повернись немного… Да, сюда… Идеально. Как я мог тебя оставить? Ты — лучшее из всего, с чем я работал. Макс…       Макс дернулась и резко открыла глаза. Во сне она слышала этот ненавистный голос, отдала бы все на свете, чтоб он навсегда стерся из памяти. Повернулась, чтоб обнять Хлою, как делала, когда мучили кошмары, но девушки не было. Макс слабо позвала. Дверь в ванную была закрыта, тонкая полоска света тянулась через всю комнату. Макс встала с кровати и пошла к ней.       — Хлоя, ты здесь? Ответь мне, пожалуйста.       Взялась за ручку, но дверь была закрыта.       — Открой?       Уперлась лбом о гладкую поверхность. Снова нажала на ручку, и в этот раз она поддалась. Макс открыла, и яркий свет на секунду ослепил. Внутри никого не было. Ничего не понимая, Макс ступила на холодный кафель.       — Нет…нет, только не снова.       Серые бетонные стены и лампы дневного освещения. Макс попятилась назад, но уткнулась в тяжелую железную дверь. Ей было не выбраться. Это место изначально было построено, чтоб стать ее могилой. «Гробница невинности» — так он называл. Впереди за полупрозрачной ширмой она видела силуэт.       Макс похолодела. Ей некуда было больше деваться, кроме как идти вперед. Медленно, очень медленно приблизилась к ширме и отодвинула ее. Джефферсон стоял спиной, и она не видела, что было за ним. Как десятки раз прежде. Повернулся, услышав ее.       — Макс, — и на лице искренняя радость.– Я боялся, что ты не придешь. В руках он держал фотоаппарат. Все было так же как тогда: все ее чувства, эмоции, только удвоенные из-за переходящего в панику страха, что все повторяется вновь.       — Давай же, — нетерпеливо сказал он.       Макс боялась даже вздохнуть, моргнуть, ибо даже случайное движение могло привести к тому, что в следующее мгновение она очнется привязанной к стулу перед ним. «Этого нет, нет. Не может быть. Все закончилось тогда». Джефферсон протянул камеру, и она приняла ее, как нечто сакральное.       — Твоя очередь, Макс, — на губах улыбка, будто их связывает нечто особое. Отступил.       Первое, что Макс заметила, резкий контраст: белые стены только ярче выделяли красные пятна на полу, где со связанными скотчем руками лежала девушка. Ее лицо закрывали длинные волосы, — Макс не могла понять, кто перед ней. Она подошла ближе, красные пятна сложились в слова, среди которых некоторые повторялись особенно часто — «Шлюха», «Убирайся отсюда», «Сама виновата».       — Ну же, Макс, — Джефферсон легонько сжал ее предплечья. — Я все подготовил. Это такая честь для Рейчел, что именно ты сделаешь этот финальный кадр.       Макс не веря уставилась на девушку. Джефферсон присел над ней и неожиданно грубо повернул лицом к себе, большим и указательным пальцем раскрыл один глаз, что-то отметил для себя, пощупал шею. Только сейчас Макс заметила, что у Рейчел порезаны руки вдоль по венам, кровь размазалась, запеклась.       — Ма-а-акс, — Джефферсон терял терпение.       Он снова стоял за ней, Макс физически чувствовала его присутствие. Обхватил и приподнял ее руки. — Всего. Один. Удачный. Кадр.       Только на этот раз в ее руках был не фотоаппарат, а пистолет. Макс замотала головой, попыталась воспротивиться, но не могла сдвинуться с места, руки сами передернули затвор. Макс… Ма-а-кс… Голос Джефферсона был повсюду. Макс неотрывно смотрела на Рейчел, сталь в руках стала теплой, и курок был податлив. Макс не услышала, но почувствовала, как начала кричать.       Хлоя резко поднялась в кровати, еще не понимая, что заставило проснуться — сознание еще спало. Спустя несколько секунд до нее донеслось, что кто-то кричит. Еще секунда — и она узнала голос. Повернулась — рядом никого не было, встала с кровати и выбежала в коридор. В доме все еще было темно, но она четко различила фигуру возле двери в ванную. Макс лежала на полу, поджав ноги под себя и просто кричала. Хлоя включила свет и сощурилась. Она была в холодном поту, глаза широко открыты, и Хлоя хорошо знала этот пустой взгляд.       — Я здесь, Максимус.       Попыталась приподнять девушку, чтоб та спиной облокотилась на нее, это было непросто. Макс не двигалась, она продолжала кричать, и этот жуткий крик заполонил все. Хлоя крепко прижала ее к себе и начала нашептывать что-то на ухо. Она сама была оглушена и, казалось, переживала тот же кошмар, что и Макс. Такое уже случалось и неоднократно, но только в первый год после случившегося. Ужасы мучили их обеих, но Макс страдала куда больше, дошло до того, что пришлось обратиться к доктору, ибо своими силами она справиться не могла. Хлоя думала, что все прекратилось, ведь уже продолжительное время они спали спокойно, но теперь все вернулось. Она обнимала Макс и чувствовала себя, как тогда; чувствовала, как возвращается чувство вины, ведь эта девушка так много отдала, чтоб Хлоя была сейчас здесь, а не гнила на местном кладбище. Мерзкое чувство вины, что ни капли поддержки Макс не получает от нее сейчас, когда это также нужно, как тогда.       Макс перестала кричать, из ее горла вырывался хрип, тяжелое прерывистое дыхание, она вздрагивала, пыталась освободить руки, которые Хлоя держала. За окном серело. Хлоя, кажется, ненадолго отключилась. Резко подняла голову, тело успело привыкнуть к весу Макс, и разбудило ее, когда что-то изменилось. Макс медленно переместилась, Хлоя позволила себе вздох облегчения. Похоже, все закончилось. Протянула руку, чтоб коснуться ее спины.       — Как же ты меня напугала…       Макс также заторможено повернулась к ней. Хлоя не поняла, что случилось, когда резко заболело горло и стало не хватать воздуха. Перед ней появилось искривленное гневом лицо Макс, губы чуть приоткрыты, она что-то шипела, в глазах — только ненависть. Хлоя закашляла, попыталась разжать ее руки, но не смогла. Все смазывалось перед глазами, начинало темнеть, когда Хлоя предприняла отчаянную попытку и ударила Макс ногой в грудь, и девушка повалилась на пол. Прайс уперлась руками в пол, судорожно пытаясь вдохнуть. Макс напротив лежала, прижав руку к груди, также пытаясь дышать.       Немного придя в себя, Хлоя привстала на колени и подползла к Макс.       — М… — вместо слов получилось только сипение.       — Хлоя…       Макс повернулась к ней и снова закашляла, сознание вернулось к ней, а с ним и осознание того, что она только что сделала. С ужасом в глазах подняла руку и дотронулась до лица девушки, Хлоя чуть дернулась в сторону в защитном порыве, Макс сразу убрала руку. Она встала и, все также прижимая руку к груди, сделала пару шагов. Хлоя остановила ее, обняв.       — Со мной что-то не так, — прошептала Макс.       Хлоя хотела ответить, но не смогла, только сильнее прижала к себе. В голове неожиданно пронеслись воспоминания тех дней после шторма, она снова чувствовала эту хрупкость в своих руках, в ней нуждались. Хлоя провела рукой по спине, задрала сорочку, чтоб коснуться горячей кожи. Болело горло, и она все еще не могла восстановить нормальное дыхание, но это все ушло на задний план, ведь ее тело чувствовало другое, знакомое, и реагировало на него. Словно они так давно не виделись и теперь — первые мгновения встречи. Она жаждала этого контакта. Макс освободилась от объятий и легла на кровать, взгляд уперся в потолок. Хлоя поежилась, потеряв источник тепла. Также легла. Макс заняла все ее внимание.       — Снова проявочная, да?       — Да.       — Но три года прошло, я думала…       — Хорошо, что ты такая отходчивая, — вдруг резко обрубила Макс. — Что год, что десять.       — Я просто пытаюсь…       — Что? Поддержать меня? Ты уже попыталась, — Макс повернула голову к ней. — Видишь, что получилось.       В ее голосе было раздражение, причину которого Хлоя не могла понять. Сжала простынь, из всех сил пытаясь сдержаться и ничего не сказать в ответ. Чем дальше, тем больше у Макс проявлялись признаки странной авторитарности. Она говорила с Хлоей как с нашкодившим ребенком, и в ее голосе был бессильный гнев матери, которая понимает, что ребенок не исправится. Это приводило в бешенство. Только минуту назад все, чего она хотела — это быть рядом с Макс, физически ощущать ее присутствие. Как много может измениться за одну минуту.       Хлоя повернулась на другую сторону, самое невыносимое – она, по сути, никуда не может уйти, они живут вместе, и любой «побег» на ночь или день сделает только хуже. В детстве все было куда проще, когда, поссорившись, она могла просто уйти «домой», пересидеть, а на другой день с холодной головой снова встретиться и продолжать «игру».       Хлоя лежала и не могла видеть, как на улице их дому подошел мужчина, с накинутым на голову капюшоном, остановился и какое-то время смотрел на темные окна. Он второй раз проходил по улице за сегодня и видел, как туда заходит девушка с каштановыми волосами, а до этого видел другую со светлыми в окне. Уже не первый раз ходил этим маршрутом и видел их.       — Эй, Бимбо! — негромко позвал.       Из кустов выбежал питбуль и стал рядом. Мужчина пристегнул поводок и пошел дальше.