Компромисс

      Первое июня пришло незаметно, так как последние дни мая утонули в суматохе надвигающегося праздника. Народ вёл оживлённые разговоры, не забывая упоминать и принца, отношение к которому стало значительно лучше. Да и с приходом лета всем казалось, что жизнь везде налаживается. К празднику приезжали многие купцы и торговцы, на балу хотели побывать многие знаменитые люди из других королевств. Жизнь Фиора встрепенулась.       Вот и Леви, забыв о поездке принца в предпраздничных хлопотах, сейчас со всех ног бежала к одному из выходов из дворца, чтобы проводить Гажила в путь. Обогнув очередной угол, девушка выбежала к воротам, от которых он должен был отправиться. К счастью, она успела к нужному времени, так как застала принца разговаривающим с начальником охраны. Как бы ей не хотелось поговорить с принцем, Лексус просто не отошел бы от него, если только… Если только ему не дать важную причину для этого. Мысленно поругав себя за свою идею и пообещав себе больше так не делать, Леви подбежала к мужчинам, состроив взволнованную гримасу. — Доброе утро Ваше Величество, доброе утро сэр Лексус. Прошу прощения, что отвлекаю, но мисс Кана себя плохо чувствует, и она просила сэра Лаксуса срочно зайти к ней… — Леви опустила взгляд, пытаясь выглядеть озадаченно. На самом деле она не знала, почему выбрала именно такую отговорку, но ей казалось, что этот план должен был сработать.       Дреяр сначала выглядел озадаченным, однако позже хитро ухмыльнулся, подумав неизвестно о чём. Он вопросительно посмотрел на Гажила и ушёл, получив кивок на свой немой вопрос. Леви немного испугал смешок, смешанный будто с рычанием, который издал блондин, направляясь к шатенке. «Кана сильная. Она справится. Ох, что же я наделала? Надо будет потом извиниться…» — Леви закусила губу и подошла к принцу. — Простите, что опоздала, Гажил, — тихо сказала она, чтобы не привлекать внимание слуг, укладывающих вещи в повозку. — Ничего страшного, главное, что ты всё же пришла, — он хитро улыбнулся и добавил, но уже тише. — Мисс Альберона ведь никого не звала, не так ли?       Леви лишь стыдливо покивала, пряча свой смущенный взгляд от принца. Она думала, что он начнет ругаться, но он просто засмеялся. Довольно тихо и хрипло, насколько позволял его голос. Но для МакГарден его смех казался потрясающим. Таким живым, таким непринуждённым, таким… родным? Он положил свою широкую ладонь на её мягкие голубые волосы, тем самым слегка взъерошив их. Она лишь подняла на него свои прикрытые глаза, словно излучающие тепло, и нежно улыбнулась.       А Редфокс смотрел на девушку почти что удивлёнными глазами. Ему нравилось видеть щеки, покрытые здоровым румянцем, её теплые яркие глаза, её тонкую фигуру, которую она, порою сама того не замечая, лишь подчеркивала яркими простыми платьями. Ему нравилась её шелковистые волосы необычного цвета, лучезарная улыбка, её живая мимика, её большое и доброе сердце, в которое она умело не пускала недобрых людей. Рядом с ней ему хотелось жить, видеть светлые стороны этого, казалось бы безвозвратно утерянного мира. Он бы мог любоваться ею вечность, если бы не крик извозчика: — Ваше Величество, все вещи погружены, кони готовы, соизволите отправляться? — Прости, долг зовет, — с грустью в голосе сказал Гажил, разворачиваясь к повозке. Он не хотел долгих прощаний. — Подождите! — чуть громко сказала синеволосая, схватив принца за руку. — Возьмите это, Гажил. И… Возвращайтесь скорее, пожалуйста…       Девушка убежала, залившись смущенным румянцем, а принц сел в повозку, отправившись в путь. Лишь через несколько минут он вспомнил, что Леви вложила что-то ему в руку. Разжав ладонь, принц увидел маленький красный мешочек, сделанный из бархата. Он раскрыл его, увидев внутри синий порошок и записку. «Это порошок белого Лиада. Он способен сохранить жизнь после любого отравления, стоит лишь запить пару щепоток водой. Также им можно лечить небольшие раны. Надеюсь, он Вам не пригодится и Вы останетесь невредимым. С любовью, Леви.»       Принц улыбнулся, вкладывая записку обратно в мешочек. Интересно, последняя фраза являлась простой концовкой письма или же… признанием?

***

      Кана сидела возле открытого окна, смотря вниз, на острые скалы. Она плакала. Нет, у неё не было истерики с морем соплей и криков. Она просто сидела возле окна, иногда всхлипывая. Её плечи рвано поднимались от частых вздохов. Но она молчала. Ей никогда не нравилось, когда кто-то видел её страдания. Вот и сейчас она сидела в своей комнате, размышляя о своем в одиночестве.       Еще вчера она была безумно счастлива. Казалось бы, что плохого может случиться? Она всегда жила в достатке. Да, богатой её семья не была, но всегда были деньги на еду, одежду и кров. Довольно часто она даже позволяла себе покупать различные безделушки, когда её отец присылал ей чуть больше денег. Матери Кана не помнила, так как она умерла, когда девушка была ещё совсем малышкой. А отец… Она лишь знала, что он у неё есть. Но она никогда не видела его, да что уж говорить об этом, она даже никогда не могла послать ему письмо, так как на конверте с деньгами были написаны лишь имя получателя и столь короткие и холодные слова как «От папы.». Но девушка не жаловалась. Её городские друзья и друзья её покойной матушки заменяли ей семью. И она была счастлива.       Еще в детстве девочка поняла, что она хорошо разбирается в травах. Она перечитала все книги по медицине, которые только находились в скудной городской библиотеке. И она смогла пройти отбор на учения во дворце. Девушка думала, что в тот день, когда ей прислали пригласительное письмо из Магнолии, она стала самой счастливой девушкой на свете. Её радости просто не было предела.       Ещё большую радость она почувствовала, когда приехала во дворец. Её привлёк один белокурый стражник, которого звали Лаксус. Ей нравилась его дерзость и сила, которую можно было почувствовать даже на приличном расстоянии. Она встретила замечательную девушку, которая помогла ей быстро освоиться в замке и стала её подругой. Именно по совету этой девушки ей доверили план по украшению города к празднику. Конкретно её отраслью стали цветы. Она продумывала все мелочи. Каждый закоулок, каждая лавка, каждая вывеска была украшена особой комбинацией цветов, что радовала и видом и необычно гармоничным запахом. В цветах девушка разбиралась ничуть не хуже нежели в травах.       Однако хорошее не может длиться вечно. Сегодня утром ей пришло письмо. От её отца. Сначала она не придала этому значения. Ей казалось, будто он опять прислал ей деньги, даже не ведая о том, что она в них пока не нуждается. Но она ошиблась. В конверте лежало письмо и копия договора. Если точнее, то брачного контракта. Ей всегда казалось, что отцы выбирают дочерям мужей лишь в случае, если обе семьи занимают высокое положение о обществе, но она ошиблась. По крайней мере, ей так казалось.       Ровно через два года, когда она станет полноценным лекарем, ей предстоит выйти замуж за некого Лаксуса Дреяра. Она чувствовала, что речь идет именно о том самом надменном и дерзком мужчине, что так настойчиво хотел спровадить её подальше от дворца. В какой-то мере она была даже рада тому, что из всех дураков этого королевства, выбор её отца пал именно на него. Хотя бы потому, что в отличии от своего новоиспеченного «женишка», она прекрасно помнила их с Дреяром жизнь. Не здесь. Не в этом мире. Не в этой жизни.       Девушка плакала не столько от горя, сколько от незнания и усталости. Она была зла на отца, что выдает её замуж, так и не удостоив её своим вниманием за все девятнадцать лет её жизни. Зла на то, что он даже не говорил с ней об этом. Была зла на себя за то… Да что уж говорить, она сама не знала за что! Она была просто глупой и уставшей девушкой, не особенно знающей что делать.

***

      Пока она размышляла обо всем, она не услышала ни стука, ни вопроса, который был больше похож на утверждение «Я войду.»       Лаксус зашёл в комнату, поначалу даже не понимая, что происходит. Он шёл сюда с явной целью язвительно побраниться с этой смелой девушкой, а не помогать ей лечиться. Он ведь знал, что маленькая прелесть принца явно соврала. Она просто не умеет врать. Говоря неправду она, сама того не замечая, начинала нервно дышать, заламывать пальцы и краснеть. Однако, Лаксус уважал девушку, что смогла вызвать улыбку на лице его друга детства. И все же, Дреяр просто не мог упустить момента лишний раз встретиться с той девушкой. Нельзя сказать, что за несколько дней озорных споров он её безумно полюбил или, хотя бы, влюбился, однако он чувствовал, что эта девушка неслучайно появилась в его жизни. Он чувствовал, что уже где-то её встречал, но всё никак не мог понять, где именно. И эта неизвестность выводила его из себя.       Вопреки всем своим ожиданиям, он застал девушку плачущей. Не имея опыта в успокаивании девушек, но имея явное желание ей помочь, он тихо подошёл к ней и положил свои широкие тёплые ладони на её хрупкие, часто поднимающиеся плечи. Девушка вздрогнула. Она не слышала как он вошёл, так что неудивительно, что чужое прикосновение её испугало. Она резко развернулась, уставившись покрасневшими от слез глазами на Лаксуса. Сначала её взгляд выражал испуг и недовольство, но позже в них можно было разглядеть нервное безразличие, болезненность и… страх?       Лаксус хотел приподнять лицо Каны за подбородок чуть выше, чтобы лучше разглядеть охватывающие её эмоции, но она лишь выдернула свое лицо из его рук, обхватив ладонями свои плечи, вглядываясь в голубое море. — Зачем ты пришёл? — спустя несколько тяжёлых минут молчания всё же решилась задать вопрос Кана. — Оу, мы уже перешли на «ты»? А Вы быстры, Кана, — улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку блондин, но у него это не очень получилось. — Перестань вести себя так, будто бы тебе нечего не сообщили. Думаю, будущим супругам можно общаться на «ты», или же я не права, Лаксус? — тихо сказала она, посмотрев на стражника тем взглядом, который он ещё никогда не видел. В нём не читалось ничего из предшествующих эмоций. Можно было различить лишь глубокую грусть, о происхождении которой лишь частично догадывалась сама девушка. — Каким супругам? О чем ты говоришь, Кана? — Лаксус искренне не понимал, о чём говорит девушка. В ответ Альберона лишь протянула ему вдвое сложенный листок, на котором он заметил несколько шероховатостей, образовавшихся из-за высохших слёз, когда-то попавших на эту бумагу. Прочитав содержимое, несколько раз перечитывая определенные строчки, он скомкал бумажку, выкинув её в окно. Он был зол. Он знал, что его отец никогда не считался с его мнением, но чтоб настолько! — Прости… — тихо произнесла девушка, чувствуя весь гнев парня. Она знала, что источник их злости одинаков. Но она чувствовала и свою вину в какой-то степени. Из-за своего дара. Из-за умения видеть прошлое и будущее. Именно она виновата в том, что сейчас Дреяру представилась необходимость жениться на ней. Странным было то, что они оба не были очень опечалены по поводу свадьбы, но и бурной радости это не вызывало. Хотя, сейчас свадьба заботила их меньше всего. Родители, спланировавшие всё за их спинами, — причина их раздражения. Однако сейчас не хотелось думать даже о них. Извещение о помолвке выбило обоих из колеи, слишком неожиданным оно было. — Тебе не за что извиняться, Кана, — произнёс блондин успокоившись. Он увидел слёзы, что вновь собирались на глазах шатенки. Она вновь отвернулась к окну. Он лишь молча накинул на неё тонкую накидку, чтобы защитить от довольно прохладного морского воздуха. Лаксус встал позади неё, вновь кладя свои ладони на её плечи. Она слегка откинула голову, касаясь затылком его торса, что был обтянут камзолом. Они молчали. Им совершенно не хотелось говорить. Сейчас они оба просто нуждались друг в друге. Преданные близкими людьми, они были словно одни, вместе, против всего мира.