Акупунктура

      Пятница – первый день свадьбы.. Ну, что ж, как говорится, понеслась! Что надо сказать? Я буду свидетелем и буду бухать, а Шефер – шафер. Да, я долго злорадствовал, но он не реагирует, и мне это быстро надоело, он, кажется, даже рад такой ответственности.       В общем, уже несколько дней мы с Густавом живем у Георга, потому что сами молодожены живут у своих родителей перед свадьбой. Здесь будет удобно и комфортно молодой семье, две спальни, уютная гостиная, небольшая светлая кухня с деревянной мебелью, все, как любит мама Гео, Марта, которая занималась ремонтом, обстановкой, в общем, руководила процессом и мужиками.       Подготовка к свадьбе мне казалась нудной, поэтому я отсиживался за работой до последнего, но когда пришел черед подготавливать конкурсы, украшать все, вот тут я и наверстал упущенное. Массовик-затейник школьных лет во мне еще жив, и хорошо, я этим клоунам в жизни больше не доверю заниматься веселыми забавами, а от их чувства юмора сердца бабулек не выдержат. Боюсь представить, что они могли бы придумать на торжество.. Геев-танцоров заказали бы? Или ведущий-трансвестит? Представляю.. «Приветик, мои сладенькие попки! Сегодня наша групповушка неспроста, у пупсика Гео сегодня свадьба с титями.. Зря. Бросай ты это дело и переходи на сторону зла, у нас есть печеньки». Мда.. Так вот, о чем это я? Вся эта беготня с заказами обслуживающего персонала, бронь машин, заказ пригласительных открыток, забрать то, подготовить это.. Густав услужливо соглашался все это сделать, но мне некогда, я работаю.       – Том, давай быстрее, – Густав, опять тебе неймется? Надоел уже, я вот решить никак не могу: белая или лиловая?       – Гус, иди-ка сюда, – он, вроде, шары заталкивает в спальню Георга, надо будет еще будильники завести на разное время и попрятать в комнате. Представляю, вот умора будет, разгоряченные молодожены будут бегать и искать будильники. Кажется, мне потом несдобровать, но это моя месть за скучный мальчишник.. И за то недоразумение в красном. Прошло три дня, а я до сих пор под впечатлением. Бывает же такое..       – Что? – зайдя в комнату, он тут же наткнулся на меня, а я развернулся к нему лицом, показывая рубашки.       – Какую? – Густав закатил глаза и указал на лиловую, и я подмигнул ему. – Спасибо.       – Ты куда ящики с тарелками дел? – сегодня гости будут бить посуду у Катарины во дворе, родственники, соседи и друзья, придут все, кто хотят.. Это обычай такой, глупый, но занятный, потому что потом жених и невеста должны будут собирать эту посуду «на счастье» в специальную тару с надписью «Forever and Ever Together». А я? Я никогда не устану смотреть на то, как Гео корячится.       – В малышке, – моя малышка, хотели разрисовать ее, но я не позволю издеваться над моей тачкой. Ленты, банты, цветы – пожалуйста, но не краской.       – Давай быстрей, выпивку тоже мы должны доставить, – ну, вот.. опять зудит. – Ты зря, кстати, наряжаешься, тебе придется помогать, если ребята попросят, – рассмеялся Гус, а я лишь фыркнул на это. Я знаю, поэтому и решил рубашку надеть, чтобы «Давайте сами, ребят, не хочу рубашку помять или испачкать».       – Выходи, я сейчас, – махнув ему рукой в сторону двери, я принялся одеваться.       Мы прибыли в самый разгар суеты, когда никто ничего не успевает, все друг другу мешают, приглашенные вот-вот должны прийти, а еще ничего не готово. В общем, давка серьезная: мамы и взрослые женщины бегают с закусками; молодые девушки снуют туда-сюда с умным видом помогающих, но толку от них мало; пацаны во дворе устраивают столы и стулья, кто-то разжигает гриль, кто-то носит ящики с выпивкой, а я стою в стороне и контролирую процесс. У меня уже привычка, я ведь раздаю указания на работе: распечатай, позвони, назначь-перенеси, кофе-чай, не мешайся, а то уволю. Жаль, тут нельзя так же сделать.       Так, вот это – дядя Георга, он скучный мужчина в возрасте, абсолютно одинокий библиотекарь, и он не живет с мамой.. С бокалами идет Лиа, старшая сестра Густика.. Густик-кустик, так мы дразнили его в детстве благодаря Лии и ее остроумию.. Этот, вот, с углями носится, кузен Катарины – зажравшийся единственный сынулька у родителей раздражает меня своими взглядами на жизнь.. Так, ну, это – подружки Катарины кучкой ходят и создают сыр-бор. Родственники, родственники.. Бабули и дедули придут к назначенному времени, соседи должны подтянуться.. О, а это –милая «Миссис Хадсон», тетя Георга, старшая сестра его мамы, у тети Эльзы всегда можно было съесть кучу сладостей, причем безнаказанно. А это.. Это вот.. А вот это кто, блин, такая?       – Кто же ты? Посмотри-ка на меня, ну, – начал я приговаривать себе под нос, покручивая на пальце связку с ключами. – Я тебя раньше тут не видел. С чьей же стороны такая хорошенькая будет?       – Это Литиция, – вздрогнув, я повернул голову, глядя за левое плечо. – Моя сестра младшая.. Можешь познакомиться с дружкой невесты, – Катарина улыбнулась мне самой лучезарной улыбкой счастья.       – Я думал, что Мари будет за свидетельницу, – Катарина часто помотала головой в отрицание. – Да-а? – заговорщицки протянул я, и девушка в той же манере мне угукнула, повторив мою мимику. – Отлично.. – убрав ключи в карман, я двинулся в сторону загорелой шатенки в светлом платье. – Ну, что ж, наладим контакт? – сам себе сказал я для уверенности.       Приближаясь к своей жертве плавной походкой, я сразу же словил на себе прищур Георга и усмешку Густава, которые курили под окном в теньке. Не обратив на них должного внимания, я продолжил наступление, мягче наступая на плитку, замедлив шаг.       – Лесная нимфа, не иначе, – подойдя к ней со спины, прижавшись чуть ли не вплотную, негромко проговорил я рядом с ее ухом. – Девушка, вы откуда такая прекрасная?       – Я? – она удивленно посмотрела на меня, резко развернувшись, от чего низ ее шифонового платья сделал купол, и я смог разглядеть трусики.. красного цвета. Что за безобразие? Ну, не идет тебе красный цвет к твоим голубым глазам и темной коже.. Взяла и испортила о себе первое впечатление.       Вообще, что можно сказать о девушке, что собирается на свадьбу, надевшей красное белье под светлое прозрачное платье? Точней, что она хочет получить от похода на такое мероприятие в таком виде? Привлечь к себе мужчину «на всю жизнь»? Нет, она только нарвется на спутника «на ночь».. Да уж. Ладно, зато понятно сразу, что долгосрочные отношения ей не нужны.. а жаль.       – Вы, – взяв себя в руки, я обворожительно ухмыльнулся и сощурил глаза, попав точно в цель одним выстрелом. Попалась, рыбка моя. – Давайте знакомиться, – приказным тоном утвердил я, чем ввел барышню в ступор.       – Литиция, – прошуршала девушка, протягивая руку для пожатия.       – Томас, – улыбнулся я, обнажив зубы, дотронувшись кончиком языка до верхнего клыка, обводя его по кругу, тем самым задевая подковку в губе, и словил на себе неравнодушный взор голубых глаз. Я взял влажную ладонь в свою, перехватив, дотронулся до ее выступающих костяшек губами и задержался в таком положении, что далось мне с трудом. Запах лука.. похоже, она что-то готовила. Ну да пофиг.. – Очень приятно, – отстранившись, вздохнул спокойно, но я не спешил разрывать тактильный контакт, погладив напоследок ее ладонь большим пальцем.       – Взаимно, – окончательно смутившись, почти шепотом ответила она, проследив за моими действиями.       Констатация факта: птичка в клетке.       Поздним вечером, когда я лежал в кровати, хоть и не в своей, хоть и один, настроение у меня было хорошее, несмотря ни на что. Повеселились мы на славу! Выпивали, шумели, танцевали, съели весь фуршет, разбили всю посуду, некоторые разбили друг другу лица. Там соседи с правой стороны от дома Катарины, так вот, главы этих семей решили выяснить отношения. Вообще глупо получилось, кто-то у кого-то якобы ворует газету.. С ума сойти и не вернуться, а вдруг это тупо собаки? Ну и ладно, меня не зацепило, и хорошо. И да, все же меня заставили улюлюканьем, свистом и аплодисментами помогать молодым сгребать осколки в предназначенную для этого бочку, и я прихватил с собой в подмогу Литицию. Вчетвером мы управились быстрей и веселей, мужчины с совковыми лопатами, девушки с метлами и граблями.. Мне кажется, рубашку от сальности мне ни один порошок не спасет.       Литиция.. она оказалась приятным собеседником. Когда мы кряхтели над осколками, то мило подшучивали друг над другом, после сели за стол по соседству, пытались ухаживать друг за другом, под конец просто свистнули бутылку рома, коробку сока и пару бокалов и распили, спрятавшись в конце дачного участка, там были клумбы и качели. Мы договорились встретиться с ней завтра и приобрести парные отличительные украшения для свидетелей. Густав, кстати, тоже познакомился с какой-то рыжулькой, как он выразился, но я не люблю красноголовых, поэтому сразу после слова «рыженькая» мои уши свернулись в трубочку.       Мы разговорились по пути к дому Георга. Кстати, Густав, чертов трезвенник.. Вел мою ласточку, мою единственную девочку неповторимую.. Он прикасался к ней своими похотливыми ручищами, теребил ее, т.е. мою коробочку, втыкал ей передачи, слишком резко жал на тормоз.. Прости папочку, малышка, я больше никому не позволю тебя домогаться, слышишь меня? Я больше ни-ни, чесслово.. Только свадьбу отгуляем, и я не пью.       Завтра свободный день для всех на подготовку к венчанию. Молодожены и гости должны выспаться, хорошенько подготовиться, девушки и женщины пойдут в разгул по спа-салонам разорять мужей и кошельки, парни некоторые, слышал, собираются в бар завтра, но мне не до этого. У меня большие планы и надежды на завтрашний день, потому что почти все дела я оставил на потом. Мне нужно нарисовать специальную газету, купить всякие штуки развлекательные: шары, надувную женщину, баллоны с краской и под конец дня разрисовать купленную нами БМВ девяносто первого года, дадим старушке новую жизнь.. Блин, мне еще брюки из химчистки забрать нужно.. Жестокий день. Если я завтра сильно умотаюсь, то мне никакая церемония не нужна будет. ________________________________       Проснулся я от будильника, что сначала не показалось мне странным, я подорвался с первым же писком, а потом, как ни в чем не бывало, положил голову обратно на подушку и забылся, надеясь на то, что треск звонка отключится автоматически, но мелодия не прерывалась, и когда вскоре к этой присоединилась еще одна и еще, а потом следующая и пятая, я одурел с перепоя от этого симфонического синхронного набата. Мать их! Что за дерьмо? Не могу сообразить.. Это какой-то Хеллс Беллс, что я натворил такого в своей жизни? Еще этот смех подозрительно знакомый и мерзопакостный до безобразия..       – Гу-у-у-у-уста-а-а-а-а-а-ав!!!! – проорал я не своим голосом, выглядывая из-под тяжелого одеяла, до предела возмущенный. – Куст, я подстригу тебя налысо и пересчитаю все твои веточки, если ты сейчас же не прекратишь мои муки, – продолжая таким же охрипшим баритоном орать на этого идиота и прекрасно понимая, что ничего он не прекратит, я скинул с себя горячущее одеяло и злояростно посмотрел на эту бессовестную обезьяну, которая качественно кривлялась мне от смеха, только вот не произвели мои угрозы и взгляды должного эффекта. – Ну, держись, паршивец! – у меня разговор короткий. С этими словами я бросился к приоткрытой двери, распахивая ее, с силой отворяя, от чего бедная с грохотом встретилась со стеной. Густ, мгновенно среагировав, бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней, но у меня преимущество: я ловчее и вижу его ошибки, которые не собираюсь повторять. Когда Густ уже сворачивал под лестницу, направляясь в кухню, я, перепрыгнув через перила, быстро вернул равновесие, оказываясь сразу за его спиной, схватил за ворот футболки и потянул на себя, а от механического воздействия послышался звонкий треск рвущихся ниток. По инерции Густик резко останавливается и подается всем телом назад, ударяя меня в грудь, от чего мы оба падаем на пол, только вот основной удар приходится на меня. Находясь в помутнении несколько долгих глухих секунд, я все же успел среагировать и обхватил его тело ногами поперек живота, а для верности захватил его горло в тесный удушающий захват. – Допрыгался, Братец-Кролик? – придя в себя, я тут же начал долгожданный диалог, являющийся, по сути дела, главным призом в этом состязании.       – Мугу, – протянул он, тяжело дыша и сильно сглатывая, так, что кадык под моей рукой ощутимо двигался. Я ослабил хватку, дав время на передышку, но не отходя от темы и не отпуская полностью. Такое не прощается! Ты понесешь наказание, глупый Кустик.       – Ой, а что это вы тут делаете? – и все бы ничего, если бы не Литиция, появившаяся в проходе с чашечкой чего-то горячего в своей руке и с неприкрытым интересом на лице.       – Плюшками балуемся, – буркнул я на ухо Густу, который начал сотрясаться в немой истерике, лежа на моей груди, охваченный мною и опутанный. – Мы решили проверить.. проверить.. Густ, а что мы решили проверить?       – Мы решили проверить наглядно.. Ученые выяснили, что мелодия будильника действует на мозг разрушающее, – я освободил вспревшее горло от тесной хватки и, оперевшись руками позади себя, приподнял нас над полом и восстановил зрительный контакт со спутницей на сегодняшний день, так и не размыкая ног, напротив, сжав их плотнее и сдавив бока другу, поэтому он сдавленно охнул. – Осталось только подсчитать количество умерших нервных окончаний у подопытного.       – Да, – быстро «согласился» я и ткнул Густа пяткой в ногу, удачно находящейся в пределах доступности. – А потом будем премию выписывать испытующему эти нервные окончания, да? – я положил руку ему на плечо, отстранил от себя в сидячее положение и мягко потрепал его податливое тело.       – Да, боюсь, что так и будет, – со вздохом обреченности проговорил Густав и рассмеялся, глядя на ничего не понимающую девушку, он встал после того, как я раскрестил ноги. Посмотрев на меня, Густав подал мне руку, и к этому моменту я оценил ситуацию со всех сторон и тоже начал посмеиваться. Силы ушли, и я не мог ухватиться за ладонь, заливаясь смехом еще больше. В конечном счете, оставив все попытки подняться, я лежал на полу, мелко подрагивая от смеха, со слабостью схватившись за живот под звуки смеющихся друзей.       В общем, я умылся, принял душ и принял что-то от похмелья, а потом мы позавтракали и, выпив кофе, разбрелись по делам. Мы разбились на пару и Густава, который начал клеить и рисовать газету. Она должна включать в себя некоторую информацию о Георге и Катарине по отдельности, плавно перетекающую в общую, собственно, о них, об их союзе. Мы придумали вклеить туда несколько детских фотографий, совместных несколько, они там плохо вышли. Очень. У Георга открытый смазанный рот, а у Катарины глаза закатились.. Конечно же, фото специально выбирали. Надеюсь, юмор оценят. По-моему, они спорили о том, кто чаще выносит мусор. Они оба в этом плане хороши.. Знаете, никого не надо просить, а уж тем более напоминать. Они инициативны в этом вопросе, и, кажется, Георг этим гордится, ведь за чистоту в доме не приходится выхватывать. Детские фото в таком же духе: Георг тужится на горшке с огромными глазами, а Катарина с мокрыми штанишками сидит на кровати и рисует на руках. Катарина, кстати, адекватная в этом плане.. Она посмеется и поддержит, а вот Георга, боюсь, придется успокаивать, и фразочки типа «не обижайся» не прокатят. Я опять услышу, наверное, что, кроме спинного, мозгов больше не имею. Ну и пусть. Зато посмеяться над этим могу.       Так вот, мы отправились с Литицией на моей машине по магазинам. Ребята настаивали на том, чтобы с бодуна я за руль не садился, но я так виноват перед своей лапочкой, что должен показать ей, что готов на все ради нее, даже на лишение водительского удостоверения.. Пусть знает, что моя любовь к ней безгранична, и я безумец.       Накупили мы всякой всячины. Ленты, цветы, банты, всевозможные шары, бумажные конусные колпаки в тему с сердцами, дудки-язычки, бабочки и галстуки необычных размеров со смешными рисунками, огромные очки разных форм оправы, маленькие статуэтки и прикольные брелоки в качестве сувениров гостям. Признаться честно, Литиция меня утомила своей излишней скупостью и такими фразами типа: «Зачем мы это покупаем? Думаешь, это кому-то пригодится?». Да причем тут пригодится? Сувенир не должен быть пригодным.. И покупаем мы это хотя бы потому, что мне так захотелось.       Я малость взбешен ситуацией. Прям хочу ногой топнуть и капризничать, потому что она сама портит о себе впечатление. А как же эти женские примочки, которые на первый взгляд раздражают мужчин, но на самом деле умиляют? Как же восторг? А? Где же восхищение всеми этими побрякушками, то самое женское восхищение? Черт.. Какая-то неправильная баба. Даже обидно стало. Я разочарован. Ладно. Проехали.       Мы купили себе парные украшения-броши, белый бутон розы на короткой ножке. Смотрится очень даже натурально, хотя цветок искусственный. Еще я купил себе запонки. Мне так захотелось, когда я увидел их. Никогда раньше не носил и тут же выслушал тираду. Тебе какое дело, я понять не могу? Ну и что, что на один раз. Тьфу, блин.       В общем, чтобы поднять себе настроение, я, проходя мимо супермаркета, купил себе шнапс какой-то, ну и там недалеко несколько баллонов с краской разных цветов. Будем распивать с Густом алкогольную крепкую сладость и красить старушку. Надеюсь, к этому моменту мы останемся одни.. ну, вы понимаете, мужские разговоры и темы, планы, совершенно не касающиеся женских ушей.       – Том, слушай, – девушка, идущая позади, ухватилась за мое плечо, и мы оба начали крутить головами, чтобы перейти дорогу. – Может, сходим сегодня куда-нибудь вместе? – от неожиданности посередине дороги я посмотрел на нее, повернув голову слишком резко, отчего шею свело неприятной болью, похожей на судорогу.       – Ауч, сука! – взвыл я и схватился за шею, быстрее перебирая ногами, чтобы поскорее оказаться на тротуаре. Шею жжет изнутри и сводит, мне в один момент показалось даже, что я могу упасть, настолько сильными были ощущения боли и головокружения.       – Что такое? Тебе плохо? – все так же смотря друг на друга, мы приостановились на тротуаре, и Литиция взволнованно посмотрела мне в глаза, крепче сжимая руку на моем плече.       – Неудачно голову повернул, – растирая онемевшую шею, я немножко стал разминать ее, прокручивая и наклоняя голову из стороны в сторону, испытывая при этом неприятную тянущую боль. Только этого мне не хватало.       Мы вернулись к Георгу домой, заехав по пути за моими брюками в химчистку, и принялись за откладываемые до этого дела. Я переоделся и подключился к процессу рисования. Мы налепили фото, написали какие-то прикольчики и поздравления, на фоне небрежно раскидали гуашевые сердечки, завихрушки и нарисовали купидончиков в верхних углах, которые растягивали ленту-плакат с надписью «Happy Married Life». Потом мы перекусили втроем, и после этого Литиция ушла, сославшись на назначенное время у косметолога или что-то в этом духе. Ну и отлично. Оставшись вдвоем, мы с Густом, само собой, поделились впечатлениями о Литиции. Имя-то красивое, да и внешность привлекательная, но, черт, этого так мало. Она абсолютно не умеет себя преподнести. Надеюсь, наши «отношения» не затянутся надолго.       Все это время меня не покидали болевые ощущения в шее, я не знал, как мне держать голову, чтобы это доставляло меньший дискомфорт. Что это было? Потянул, что ли? Ближе к четырем мы решили устроить тихий час, снова заведя шутки ради эти адские будильники, и я опять не мог устроить голову и шею. Все же найдя удобное положение, я забылся сном.       Проснувшись от расталкиваний Густава, я продрал глаза и прислушался к своему организму, который хотел отлить и пожрать, сильно хотел. Справившись с едой, мы открыли пузырь и, разлив по бокалам, направились в гараж, прихватив баллоны с красками. Дело оказалось далеко не простым, потому что от сильного потока краска стекала некрасивыми струйками вниз, образуя в конце своего пути каплю, а если распылять на расстоянии, то цвет выглядит неубедительно. Догнавшись спиртным, мы вернулись к начатому с более-менее спокойным настроем, чтобы не испортить вконец эту машину. Мы распахнули въезд в гараж и навязали на лица свои же майки, потому что в закрытом помещении мало того, что жарко, так еще и краской воняет. Докрасив старушку, мы присели на улице, покурили и выгнали машину на свежий воздух. Тут ветерок, и по идее высохнуть должно быстрее. Утром еще нужно будет сообразить, как использовать ленты, шары и остальную муть в качестве украшений, но это завтра.       Мы надули куклу и уложили ее на середину кровати, успев обозвать ее Бэллой, потом, поймав смешинку, мы нашли маркеры и сделали из Бэллы подружку рокера, сделав ей похабные рисунки и надписи на откровенных резиновых местах, завели злосчастные будильники и распихали по полкам и ящикам, один угодил под кровать, другой мы спрятали в самом углу на шифоньер под потолком, дико смеясь и представляя реакцию ребят, что раззадоривало прятать лучше и глубже. Остаток вечера мы надували добрую кучу шариков, закидывая в комнату. Щеки уже болели, и пальцы не слушались, голова начала побаливать, но шаров должно быть так много, чтобы было проблемно подобраться к кровати, наверное, больше сотни.       Проснулся я от испуга, мне казалось, что я проспал, что все началось без меня и уже давно закончилось. Мы посидели с шарами почти до двух, допивая купленную бутылку. Глянув на телефон, что спал под подушкой, я заметно расслабился и одновременно раскис, потому что сейчас только восемь, а вся процессия начинается в двенадцать.       Поднявшись с кровати и почувствовав не унимающуюся, теперь уже ноющую боль в шее, я побрел в душ, заглянув по пути в спальную комнату молодых, порадовавшись своей нестандартной фантазии. Надо будет прилепить на дверь открытку, купленную нами вчера.       Приняв душ, я вышел на улицу с огромной кружкой кофе, оглядывая со всех сторон машину, которая успела высохнуть, я ее потрогал и окинул оценивающим взглядом, отмечая у себя неплохие задатки художника, да и Густовская сторона вышла весьма недурно. Поставив кружку на покатую крышу, я открыл дверь и протиснулся внутрь салона, извлекая оттуда яркий пакет с лентами. Я откуда-то умело начал вязать банты на боковых зеркалах из разных цветов лент, на крышке сообразил прическу из пластиковой ленты, делая большие лепестки, закрепляя их скотчем, на задний бампер я привязал длинные отрезы лент и жестяные банки разных цветов, смяв руками предварительно, на багажник умостил плюшевое сердце, на капот – большую открытку, а потом придумал, куда деть остатки лент, и привязал их к ручкам. Вроде, неплохо..       Потом я бесцельно шатался, ожидая время сборов, пробуждения Густава, и тут мне пришла в голову безумная идея расплаты за мое вчерашнее пробуждение. Я пошарил по тумбочкам и нашел то, что мне нужно было: иглу и нитки. В общем, рассказываю старый армейский прикол, сейчас я попробую пришить одеяло к матрацу и резко разбудить Густава, если, конечно, он не проснется сам во время процесса.       Пробравшись в комнату, я понял, что облажался, потому что Густав спал, не укрываясь, просто в трусах. И что теперь? Не отступать же, это как-то не по-нашему, не по-дружески совсем. Надо его трусы приштопать к матрацу! А потом обдам его холодной водой.. пусть умоется.       Короче, пришил его, облил, и его реакция была такой же скудной, как описание. Он просто оторвался от дивана, как и нитки-предатели, и посмотрел на меня даже без капли удивления или недовольства, ты что, ожидал именно этого? Какого черта я старался? Да ну тебя.. Махнув рукой, я забрал таз и удалился в ванную.       Сборы прошли, на удивление, спокойно и быстро. Мы загрузили в наляпистую машину все необходимости, я замешал себе в стакан из-под кока-колы что-то похожее на мохито и сел на переднее сидение, ни о чем больше не заботясь. Все, с этого момента праздник считаю открытым.       Мы загрузились, и шофер повез нас за Георгом. Он отлично выглядит сегодня, хоть его и колбасит заметно, руки побелели, галстук бабочкой перекосился, лицо не понимает, какие эмоции выражать. Ну, ничего, это ведь только до момента венчания, потом он заметно расслабится.       – Здорово, мужик, – выйдя из машины, я полез к нему обниматься, выражать свою радость.       – Привет-привет, – он похлопал меня по спине пару раз после того, как стиснул меня от волнения. – Что это у тебя?       – Это.. – не дождавшись моего ответа, Гео выхватил стакан из моих рук, снял крышку и трубку, заглатывая залпом ром, разбавленный спрайтом, а потом полез туда рукой доставать лимонную дольку и листики мяты. – Ты вообще как? – Гео оторвался от стакана и закивал мне, мол, сойдет. Я не без смеха забрал стакан из его рук и, поставив на машину, взял его лицо в обе ладони и начал взбивать его, как подушку, опускаясь на шею, плечи и приводя его в чувства. – Все же отлично. Ты что, в самом деле?       – А вдруг что-то пойдет не так? – ну, вот.. поехали.       – Что может пойти не так? – Гео пожал плечами, глядя на меня испуганными огромными глазами, и я улыбнулся ему. Совсем как в детстве. – Ты переживаешь, что церковь откажется вас венчать? – он тут же затряс головой в отрицание. – Ты боишься, что передумаешь? – он растерянно снова занекал. – Тогда, может быть, ты боишься, что Катарина передумает? – Гео задумался, а его отмашки становились неуверенней. Кажется, не получается его успокоить. – Ну и все! Значит, все будет отлично.       – Надеюсь, – вымученно улыбнулся жених. Мы погрузились в машину и поехали, тарахтя банками. Малышня, что попадалась нам на пути, радостно махала руками, и мы приостанавливали машину, чтобы вручить шоколадные батончики, купленные заранее. Георг немного расслабился, по пути мы выпили с ним бутылку пива на двоих, я вкратце рассказал о Литиции, Гео и Густ поржали над моей нелюбовью к красному, посочувствовали боли в шее. Кстати, как же отлично получилось отойти от темы совместного похода в это ее «куда-нибудь», да? Прям супер.       Когда мы подъехали, все уже были собраны в пункте назначения, то есть, у Катарины. Взволнованный Георг выпрыгнул из салона чуть ли не в окно почти что на ходу, впопыхах забыл на заднем сидении букет, весь растрепанный и взвинченный, я успел перехватить его.       – Стой на месте, – серьезно посмотрев ему в глаза, я стал поправлять и приводить его внешний вид в порядок. Усадил на место галстук, поправил воротник, зачесал руками волосы, отдернул рукава и низ пиджака, пригладил лацканы (прим. автора: воротник пиджака, пальто, сюртука) и украшение-платок однотонный сорочке в нагрудном кармане. – Держи, – отойдя к машине за букетом, я вручил его другу и успокаивающе посмотрел на него, подмигнув, и ободряюще встряхнул его за плечи. – Ну? Что стоим? – перекинув руку через его плечо, я повел его несопротивляющееся тело насилу.       Мы все перекинулись умиленными взглядами с присутствующими, я все так же поддерживал Георга за плечо, так мы и дошли до комнаты Катарины. Девушки по одной выходили оттуда со своими букетами и выстраивались вдоль стен, пока не показалась самая нужная из них. Я почувствовал, как Георг перестал дышать, и, сжав в последний раз для поддержки его плечо, я подошел к Катарине и взял протянутую руку, подводя к нелепо выглядящему другу. Георг поцеловал ее руку и что-то шепнул ей на ухо, а я немыми жестами и смешками напомнил ему про букет, и он, замешкавшись, все же вручил его и благодарно мне улыбнулся. Да, знаю-знаю.. что б ты без меня делал!       Рассевшись по машинам, мы направились к церкви. Молодожены немного напряжены, поэтому я чувствую некую ответственность за их нестабильное состояние, но по их глазам видно, что ждали этого дня долго и с нетерпением. Я, чувствуя себя змеем искусителем, предложил распить бутылочку шампанского, которую я предусмотрительно из багажника переложил в салон, на троих будет самое то.       Соответственно, до церкви мы доехали весело и непринужденно, но нервное напряжение у ребят не спадало, и алкоголь не действовал. Я же был сегодня на высоте, везде успевал, был спокоен и сдержан, местами нескромен в высказываниях. Все, почти, как обычно.       Мы оперативно разместились в церкви, каждый занял положенное место. Справа от алтаря, на стороне Георга, расположились его друзья и родственники, а слева, само собой, все со стороны Катарины. Вот тут я и разнервничался. Сама обстановка начала давить, все смотрят в нашу сторону, все очень торжественно, что невольно начинаешь напрягаться. Но все прошло, как по маслу, мы выслушали речи, расписались, похлопали, ребята обменялись кольцами, поцеловались, свечами чуть не спалили фату, но все обошлось. На выходе по традиции нас всех закидали рисом и лепестками, под ноги бросали центы, потом по этой же традиции стали пересчитывать рисинки попавшие на голову Катарине, считается, сколько штучек – столько деток, но это нереально.. Потому что одна проворная бабушка кинула в голову огромную горсть, мы даже считать не решились. После нескольких сделанных фотографий «кучей», мы отправились смотреть, как молодые будут пилить бревно, это чтобы определить, насколько их союз слажен, ну, и так далее. Кстати, где-то неподалеку все время ошивался репортер, ну, это съемщик который, ну с камерой такой..       Вот. Мы смеялись и прикалывались все время, перекидывались пошленькими шутками, немного успевали прибухивать шампанское, а потом двинулись на машинах в сторону парка, чтобы сделать фотографии на долгую память и посадить персик, саженец, это тоже традиция, но уже обязательная. Так как одно дерево спиливают для свадьбы, а потом и распиливают молодожены, они обязуются посадить новое.       Фотосессия проходила очень долго.. Меня напрягала эта скукотища, особенно, когда мне не нужно было появляться в кадре, я стоял за фотографом в процессе и кривлялся, как мог. На меня все кричали и махали руками, чтобы я не мешал, но я был весел и не обращал внимания на них. Я раздавал купленные колпаки, очки и огромные галстуки с ненормальными рисунками и надписями типа «слюнявчик», «на закуску» и тому подобное. Зато фото живые вышли, я смотрел. Особенно Георг.. Он обычно серьезный такой получается, хочет смотреться представительно. Не знаю, как все, но я упился и навеселился.       Домой к Листингам мы ехали тоже весело, по крайней мере, мне было до жути отлично, я высовывался на ходу из окна и махал встречке пудом лент, развеваемых ветром, я чувствовал себя отмучившимся, представляю, каково было ребятам..       Так. Ну, решено было у Листингов накрывать фуршет. Туда был заказан персонал, торт, мебель напрокат, музыка, ведущий и прочие составляющие. Значит, беспредел творится! Меня просили отдохнуть полчаса перед застольем, но я не в неадеквате еще. Я бодр. Хочу есть и пить, а особенно танцевать и говорить, много говорить.       Весь день я сильно старался избегать Литицию, и получалось отлично. В парке я, включив сообразительность и душевнобольного, бегал за Кустиком, который прятался за кустиками, мы щипали друг друга за соски и сжимали яйца до искорок перед глазами. Вспомнили детство, так сказать, и, глядя на Гео, который мечтал сейчас подурачиться вместе с нами и послать к чертям всех этих папарацци, на душе становилось слаще от злорадства. Хотя.. я рад, очень рад за него. Катарина отличный человек, думаю, скучать они не будут.. Жаль только, и без того редкие встречи сведутся к минимуму.       Приступили мы к еде спустя полчаса, я перекусил и немного отрезвел, поэтому сразу же догнал упущенное. Так как сидели мы все вместе за одним столом: я, Гео, Густ, Кати, Литиция и Мари; я чувствовал себя в своей тарелке, шутил, подкармливал близ сидящих, ухаживал за Георгом, выражая таким образом радость за него.       Пришло время для танцев. Отец приглашает свою старшую дочь на вальс. Весь двор приутих, мама привстала, приложив руку к груди, Литиция подперев голову руками немного завистливо улыбалась, кто-то достал телефоны и стал снимать видео. Катарина бережно положила голову на плечо папы, прижавшись всем телом, подхватила свободной рукой букет и пышную юбку. Герр Кенн не совсем вел танец и не совсем поддерживал хрупкое тело, он ласково обнимал, оберегая и пряча за своей спиной, кружась, «навсегда маленькую в его сердце почемучку». Они перемещались с закрытыми глазами и смиренными лицами, всю песню герр Кенн прижимался щекой и губами к красивой прическе, обрамленной настрадавшейся фатой. Катарина легко улыбалась, иногда обнажая зубы при лихих поворотах, но стоило ей открыть глаза, как по щекам катились слезы, хранившие в себе, наверное, все эмоции: хорошие и плохие, тяжелые и легкие, и смотрелось это не глупо или плаксиво, а как-то искренне и даже естественно, по-настоящему и должному.       Когда пришел момент первого танца молодых, все встали в круг с зажженными свечами, свет во дворе приглушили, создавая интимную обстановку, и отец, вложив руку дочери в ответственную за Катарину ладонь, встал рядом с супругой, они склонили головы друг к другу, тесно обнявшись, наблюдали и перешептывались, а ребята закружились в вальсе. Слабонервные пустили слезу, восторженные двигались в такт, а я смотрел на этот ритуал, как завороженный, замечая только их взгляды, направленные друг на друга, и не было в них похоти или страсти, лишь нежность и отдача, готовность ко всему, отзеркаливание уверенных улыбок без лишней эмоциональности, с душевной простотой. Катарина ни разу за весь танец не опустила глаз, не посмотрела под ноги, доверяя супругу, Георг тоже не сводил глаз со своей жены, будучи уверенным в своих действиях. И в этот самый момент я понял, прочувствовал, они созданы друг для друга.       Потом был танец Георга с его мамой Мартой. Гео склонился к ней из-за разницы в росте, и они весь танец переговаривались и смеялись, они стискивали друг друга после каких-то слов, один раз Георг шутливо получил ладонью по заднице, и вся публика разошлась смехом и гулом, а Георг скуксился в обиде, но тут же расслабился, наклоняя Марту и склоняясь над ней. Музыка утихла.       Теперь началось безудержное веселье, когда все пьяные и понимают друг друга практически без слов. В общем, ведущий объявил аукцион: любой гость может купить танец с невестой. Кто-то стал выкрикивать начальную сумму, и тут меня осенило.       – Даю пятьдесят евро, – выкрикнул я и полез в карман за купюрой, вскоре размахивая ею. – За танец с Георгом, – все гости разразились смехом, как и молодожены, которым я подмахнул бровями.       – Сто! Даю сотню, – выкрикнул Густав, подскочив со стула, подхватывая мою шутку.       – Тогда двести, – не уступал я свою идею, подзывая рукой ведущего с копилкой к себе. И тут Густав хотел было открыть рот, и я, боясь упустить возможность, достал самую крупную банкноту, засунул ее в щелочку груди Катарине. – Один танец, – подмигнув девушке, я дернул Георга на себя и под всеобщий смех повел его на танцплощадку.       Я подхватил его, как девушку, и мы, смеясь, закружились. Видя, что должного эффекта танец не производит, я шепнул Георгу на ухо:       – Слушай, я такие деньги заплатил, а народ тухнет, – я подмигнул ему, и Гео обреченно покачал головой, засмеявшись, а потом войдя в роль, отстранился и скинул с себя пиджак отбросив в сторону, и тут пошел разгон.       Мы терлись друг об друга, веселя толпу, крутили задницами, сами ржали, как кони, от чего силы уходили, потом меня переклинило конкретно, и я стал расстегивать пуговицы на рубашке. Раздались хлопки в ладоши, свист и гул, прося большего, ну, я и снял вещь с себя, запуская ее над головой крутиться в воздухе, а потом со всего маху, разбежавшись, запрыгнул на Георга, обхватывая его ногами, продолжая размахивать рубашкой. Кто-то уже визжал от смеха, кто-то упал со стула, за нашим столом Густав смахнул рукой бокал, Катарина обдувала лицо салфеткой, смеясь, промакивала слезы и придерживала живот, а вокруг нас бегал чувак с камерой. Чувствую, завтра мне будет нехорошо. Брюки ужасно давили и врезались от неудобной посадки, мне даже показалось в один момент, что я услышал треск швов, когда Георг закружил нас, и мы упали на меня с диким визгом. Я уже не мог нормально смеяться, живот надрывно тянуло, в шее что-то хрустнуло, воздуха не хватало, поэтому я просто беззвучно трясся и иногда хрюкал, и вообще бедная моя задница..       Потом мы возместили организму потраченные калории, пили, много пили и устраивали конкурсы. Кто больше выпьет, быстрее съест, лопали жопами шары, а потом меня как обычно озарило. Я пригласил на площадку несколько желающих парней и, одолжив у крупных девушек шпильки, поставил на них парней, сам же одолжил туфли у Литиции. Мы танцевали на грациозность и бегали на скорость, потом разносили бокалы с пивом, чтобы не пролить и капли. Кто-то кому-то даже каблук свернул. Так. Ну, вывод напрашивается сам: ведущего можно было и не заказывать. Я и сам тут со всеми справился, вроде, скучно не было никому.       Потом меня черт дернул насобирать ребятам денег на свадебное путешествие, продавая теперь и торт, я продал весь, даже некоторые шоколадные украшения. Сам же потом съел невестин кусок.. Меня кормили с вилки за службу, как верного лакея. Потом я ходил и ко всем домогался с сувенирами, мол, купите или так возьмите, дальше я плохо помню.. Ходил курить с Лией, просил тетю Эльзу купить мне сладкого или хотя бы просто дать мне денег, потом пытался научить фрау Кенн делать мохито, потому что Георг очень любит этот коктейль, пытался покачать Густика на коленях, но он плохо сидел, он уже спал, и я поволок его в дом в комнату Гео, там он и остался. Помню, меня просили одеться, вроде похолодало, и я прятался под столами, а когда наткнулся на белую пышную юбку, спрятался под ней по пояс. Кажись, так и уснул.