Воспоминание 1: Человек в тени
20 июня 2016 г., 22:24
Август 1794
Сумерки опускались на город, который уже несколько лет разрывают на части. Баррикады на улицах стали обычным явлением, массовые казни — ещё одним развлекательным мероприятием. Вместо ярких солнечных лучей город освещали пожары, очаги которых, словно мерцающие огоньки, быстро появлялись и так же быстро исчезали, оставляя за собой едкий дым в качестве напоминания. И среди этого хаоса и толп озлобленных внизу людей, нельзя было заметить одинокую фигуру, облаченную в синий плащ и застывшую в ожидании на крыше одного из домов. Он ненавидел Париж. Такой Париж, умирающий и тонущий в крови. Казалось, что юноша вернулся из Сен-Дени в какое-то совершенно иное место. Или же он так яростно стремился его позабыть, что ему практически это удалось. И он отдал бы всё на свете, чтобы уехать отсюда и не возвращаться, по крайней мере, следующие несколько лет. Братство явно в нём не нуждалось, а остальное, что связывало Арно с Парижем, уже похоронено вместе с воспоминаниями о когда-то процветающей стране. Стране, жители которой не засыпали и не просыпались под звуки работающей гильотины. Однако он здесь. Под ногами скрипит черепица, пока он выбирает удобную позицию для наблюдения. Образовавшийся небольшой двор в окружении нескольких жилых зданий с виду ничем не отличался от остальных. Уставшие парижанки звали детей домой, запирали наглухо двери, чтобы беспорядки с улиц не перекочевали в их дома, и надеялись, что сегодня вечером мужья придут домой, а не полезут на баррикады. Ассасин медленно двигался по карнизу, всматриваясь в окна стоящего напротив дома. Там мелькали фигуры, точное количество которых пока было неизвестно. Впрочем, как и то, кто из них был его целью. Подбираться ближе было ещё рано, юноша хотел дождаться темноты. Он преследовал их из самого Сен-Дени, словно гончая, держась чуть позади. Арно не волновал тот артефакт, который неизвестным образом оказался у той кучки тамплиеров, Дориана интересовал тот, кому его доставят. Из-за необходимости скоротать время до наступления сумерек, юноша снова прокручивает в голове воспоминания Жермена, будто в двадцатый раз сможет увидеть там нечто новое. Но нет, перед глазами снова ненавистное лицо, на котором время ещё не успело оставить значительных следов в виде морщин и седины. И опять из темноты глядит темная фигура, специально отгородившаяся от света. — Я помогу тебе, Жермен, — шепчет фигура, и лицо Франсуа светлеет от появившейся надежды. — И когда ты станешь Магистром Ордена, то тебе откроются пути для претворения плана в жизнь. А взамен я прошу лишь услугу, которую ты мне окажешь, когда придет время. Жермен покорно склоняет голову, пока второй продолжает: — У меня есть свои люди в Парижском Ордене, они пойдут за тобой. Обратись к Лайонелу Обье, он поможет. Да направит тебя Отец Понимания. — …понимания, — эхом повторил Жермен, и Арно в очередной раз посетовал на тусклое освещение. Сколько не прокручивал он этот разговор, ему никак не удавалось увидеть хотя бы черты таинственного тамплиера. Что ж, по крайней мере, у него есть имя. Арно перевел взгляд на небо, краски которого стремительно приобретали более темные тона. Пора. Юноша быстро перемещается от здания к зданию, приближаясь к распахнутому окну. Внутри трое мужчин, этажами ниже ещё десяток тамплиеров. Судя по всему, мсье Обье требовал некоторой приватности при передачи артефакта. А зря… Арно врывается внутрь, стремительно преодолевает расстояние, отделяющее его от первой цели, и скрытый клинок вонзается в сердце ближайшего тамплиера. Юноша быстро отталкивает от себя безжизненное тело и ловко уворачивается от взметнувшегося меча другого противника. Ловко зайдя ему за спину, Арно действует всё тем же скрытым клинком, который затем окропился кровью и второго француза. Отпихнув ногой тело, Дориан с нарочитой медлительностью повернулся к оставшемуся тамплиеру, убирая эффектно сработанный клинок и доставая вместо него рапиру, которая затем нашла своё место у горла мсье Обье. Лайонел был среднего роста, что позволяло Арно взирать на него презренно сверху-вниз, крупного телосложения и уже незавидного возраста. И если бы не парик, то скорее всего можно было бы наблюдать, как у мсье Обье поседели волосы от страха за свою жизнь. Впрочем, тут он опасался не зря. — Какой приятный сегодня вечер, мсье, — беззаботным тоном обратился Арно, продолжая угрожать рапирой. — Возьмите деньги, только не трогайте меня! — высоким тоном вдруг вскричал тамплиер, но юноша тут же схватил его за горло левой рукой, не убирая холодное оружие. — Тише, тише. Вы же не хотите, чтобы сработал скрытый клинок, — ассасин взглядом указал на запястье держащей за горло Обье руки. — Случайно, конечно. Деньги мне не нужны, мсье Обье, я пришёл за нечто более ценным. Старик попытался что-то прохрипеть, но хватка юноши сделалась сильнее, и француз скорчился от боли. Теперь Обье указывал куда-то глазами, раз его попытки заговорить были всячески предотвращены. Арно лениво последовал за его взглядом и увидел шкатулку среднего размера, в которой, несомненной, лежала частица Эдема. Дориан искренне расхохотался, вызвав недоумение и панику у своего пленника. — Я бы выбросил это в ближайшую сточную канаву, будь у меня такое желание. Эта шкатулка теперь дело Братства, членом которого я, увы, больше не являюсь, — Арно пожал плечами и вернулся к Лайонелу. — Мне нужна информация, мсье Обье. Я знаю, на кого Вы работаете. Не формально, а действительно. При этих словах глаза тамплиера удивленно расширились, а пульс, который и так отбивал ритм чечетки, забился ещё быстрее, что могло бы стать опасно для его здоровья, но что может быть опаснее рапиры, приставленной к твоему горлу? — Поступим так, — продолжал Арно, не обращая внимания на слабые попытки пленника вырваться. — Я уберу руку, и Вы мне всё расскажите. Потом мы с вами разойдемся как старые приятели. Идет? Старик яростно закивал. Медленно юноша убрал руку, впрочем, держа холодное лезвие наготове. Обье зашелся в сильном кашле, который даже вынудил его сложится пополам. Дориан возвел глаза к небу, когда его отвращение к стоящему перед ним человеку достигло предела. — На помощь! На помощь! — прохрипел Обье, неожиданно резво сорвавшись в сторону лестницы. Арно настиг его уже в следующую секунду, ногой повалив его на пол и без промедлений перерезав горло рапирой. Тамплиер забился в предсмертных конвульсиях, пока кровь заливала деревянные доски вокруг него… Мсье Обье сидит за столом и нервно поглядывает на часы, при этом постукивая пальцем по столу. Через несколько секунд дверь распахивается так неожиданно, что француз подскакивает с места, и прежде чем он успевает взять себя в руки, в его взгляде можно различить страх. — Добрый день, мсье Обье, — вошедший мужчина пусть среднего роста, но всё же внушает желание поглядывать на него снизу-вверх. Держится он по-военному прямо, с характерным взглядом, так что рука сама тянется отдать ему честь. Вместо этого Лайонел поднимается из-за стола и протягивает ему ладонь, надеясь, что тот не заметит легкую дрожь. — Добрый, мистер Мюррей, — француз старается вложить в приветствие всё имеющееся обаяние, которого, увы, у него не так много. Однако для американца и его оказывается достаточно. После обмена рукопожатиями, оба человека присаживаются за стол. — Чем обязан столь неожиданному визиту? — У меня дело к мсье Жермену, — со свойственной армейцам прямотой отвечает Мюррей тоном, не терпящем дальнейших расспросов. — Но мне было поручено также передать Вам это, — американец с ловкостью фокусника быстрым движением извлекает из внутреннего кармана камзола свернутый конверт с пустой печатью и протягивает его французу. Обье аккуратно сжимает твердую бумагу, стараясь не показывать своих опасений. Ему до ужаса неловко делить с этим гостем свой кабинет, и практически все его мысли занимает желание как можно скорее распрощаться с американцем. — Обычно со мной связывается Ивет, — удивленный причиной визита американца, говорит Обье, очень не любивший, когда что-то происходило не по накатанной дорожке. — С ней что-то случилось? — Нет-нет, — Мюррей позволяет легкой улыбке проскользнуть по губам, и желание Лайонела избавиться от него тут же возрастает. — Мадам Фрессон по-прежнему будет контактировать с Вами, однако эти инструкции мне поручили доставить лично. Сами понимаете, с Ним лучше не спорить. Лайонел рассеяно кивает, подавляя желание броситься вон из своего же кабинета. На его счастье, Мюррей считает разговор оконченным, и, не утруждая себя излишними любезностями, прощается с французом. Ответ застревает у Обье в горле, и к тому времени, как ему удается что-то произнести, дверь его кабинета уже закрыта, и в образовавшейся тишине тиканье часов режет слух… — А всё могло быть куда проще, — устало протянул Арно, приходя в себя. Он оглянул устроенный беспорядок и в притворном осуждении покачал головой. В старые времена Белек бы от души отчитал юношу за столь небрежную работу, однако сейчас Арно лишь пожалел о том, что запачкал сапоги. И где теперь искать эту таинственную Ивет? Скорее всего в Париже, но ассасину требовались более точные координаты. Похоже, придется побегать, дергая за определенные ниточки. А кто говорил, что будет легко? Тишину разрезал грохот всполошившихся внизу тамплиеров. Юноша вскочил на ноги и уже был готов смыться тем же путем, каким пришёл, как его взгляд ухватил шкатулку. Терзаясь сомнениями, Дориан всё же в последний момент поднял её с пола и покинул комнату, а с нижнего этажа ворвались вооруженные члены Ордена, которым ничего не оставалось, кроме как похоронить трупы.***
— Арно, дружище! Тебе как обычно? — Пьер махнул ассасину рукой из-за барной стойки. Несмотря на поздний час, таверна полнилась людьми. Они выпивали, горланили песни и явно хорошо проводили время. Арно с тоской окинул их взглядом, подавляя желание к ним присоединиться. — Не сегодня. Дела, — коротко пояснил он, и Пьер понимающе кивнул. Дориан проследовал к пустому столику в одном из углов помещения, чтобы не привлекать лишнее внимание (хотя посетители были заняты соревнованием, кто больше всех выпьет и при этом устоит на ногах). Он откинулся на стуле, накидывая капюшон, создавая тем самым видимость уединенности. Даже в шумной таверне среди множества людей он чувствовал пустоту одиночества внутри. Неужели теперь его всегда будет преследовать это ощущение? Куда бы он не пошёл, где бы не оказался, он всегда будет один? Мрачные мысли снова полезли в голову, и от них было не так просто отмахнуться, как от назойливых мух. Существовал, конечно, проверенный способ: напиться до беспамятства, так что не вспомнишь и собственного имени, но всю жизнь так бежать от самого себя не удастся. Рано или поздно любое вино заканчивается. Юноша привычным движением достал из внутреннего кармана разбитые часы и сжал их в ладони, прокручивая в тысячный раз последние слова отца. Его лицо возникло у Арно перед глазами, пусть и слегка размытое. С тех пор много воды утекло, и бывали случаи, когда юноше с трудом давалось воспроизвести в памяти знакомые черты лица. Часто вместо Шарля Дориана ассасин видел мсье де Ла Cерра, и тут кошки на сердце начинали скребсти с двойным усердием. Кто ещё может похвастаться, что в свои молодые годы уже успел угробить несколько жизней? Отец, мсье де Ла Cерр, Элиза… Эти имена впечатались в его разум словно мантра, пропитанная горечью и чувством вины. События его жизни с того рокового вечера в Версальском дворце смешались в быстром вихре, в котором выделялась загадочная фигура, своим вмешательством повлекшая череду роковых случайностей. Он дал Жермену возможности, которыми тот не преминул воспользоваться, чтобы подчинить себе Орден. И раз уж с ним разговор окончен, не стоит ли Арно разобраться с его спонсором? Из пелены тяжелых раздумий его выдернул севший за соседний стул мужчина. Он был одет исключительно во все черное, оставив незакрытой только верхнюю часть лица. Тем не менее, Арно тут же узнал в незнакомце Рэя. — Что за срочность? — Рэй чуть ли не единственный, кто не брезговал поддерживать с Дорианом связь после того, как его изгнали. Остальные же предпочитали не замечать, даже когда изредка чуть ли не лбами сталкивались на улицах Парижа. В свою очередь юноша тоже не горел желанием маячить у Братства перед глазами. И в кафе "Театр" заходил исключительно в случае крайней необходимости. Несмотря на то, что оно являлось его собственностью, Арно не мог избавиться от чувства, будто он больше не принадлежит этому месту. — Ты оценишь, — Арно пододвинул к собеседнику шкатулку, которая и была предметом обсуждения. — Отобрал сегодня у парочки тамплиеров. Ассасин с недоверием покосился сначала на Арно, затем на придвинутый предмет, после чего аккуратно приоткрыл шкатулку. — Да ты, должно быть, шутишь, — удивленно выдохнул он, спустя минуту поспешно закрыв крышку. — Частица? — Она самая, — кивнул Дориан, довольно раскачиваясь на стуле. — Они откопали её в Сен-Дени, а в Париже собирались передать одному важному типу. Но не судьба, видимо. Рэй продолжал разглядывать шкатулку влюбленными глазами, и Арно не сдержал усмешки. Пусть он и не мог больше называть себя членом Братства, но оставить такой могущественный артефакт в руках тамплиеров Дориан попросту не смог. — Передай её Совету. Устрой внеплановое Рождество, — Рэй невпопад кивнул, не отрываясь от шкатулки, словно боялся, что та исчезнет без тщательного присмотра ассасина. Рэй не стал задавать очевидный вопрос, почему Арно не сделает это сам: мальчишка слишком горд, чтобы вернуться туда, откуда его выгнали. Арно был и остается хорошим парнем, и никакое решение Совета это не изменит, только жаль, что другие этого не понимают. — Уверен, у них глаза на лоб полезут, — иронично заметил ассасин, поднимая взгляд на Арно. Затем он, вдруг что-то вспомнив, переключился на другую тему. — Слушай, последнее время я был занят одним делом, и мне бы не помешала протянутая дружеская рука… — Я ценю твоё предложение, — перебил Арно, понимая, куда ведет этот разговор. Рэй не раз уже пытался завлечь его на очередное задание, наивно полагая, что это поменяет положение вещей. Может, действительно поменяло бы, но Арно не горел желанием это проверять. — Я сейчас занят, Рэй, и не могу отвлекаться. Прости, дружище. Дориан хлопнул ассасина по плечу, и поднялся со своего места. Таверна продолжала гудеть, мужественно перенося пьяных французов. Пьер уже давно махнул рукой на попытки поумерить пыл посетителей, чтобы хотя бы крыша к утру не обвалилась, и продолжал подливать напитки, в перерывах между подходами скучающее протирая кружки. — Ты знаешь, где меня найти, — ответил Рэй, обмениваясь с юношей рукопожатием, но не спеша вставать со стула. Дориан неопределенно пожал плечами и пересек таверну по направлению к выходу. Неожиданно его толкнул какой-то мужик, расплескав на пол половину содержавшегося в кружке пива. — Смотри куда прешь! — разразился гневом он, атакуя Арно пьяным перегаром изо рта. — Жить надоело?! — Тебе то уж точно, — мрачно усмехнувшись, ответил юноша, удостоверяясь, что пиво не попало на одежду. А нет, пятно на правом рукаве с характерным запахом говорило об обратном. Ассасин кинул на виновника трагедии угрюмый взгляд, но ничего добавлять на стал. В конце концов, всего лишь пьяный дебошир. Не убивать же его за это! А так хочется… Дориан со вздохом отвернулся, но не успел сделать и шагу, как сзади взметнулась нога в стремлении задать ему направление в последний путь. Арно ловко увернулся и, снова оказавшись к обидчику лицом, уже собственной ногой лишил его равновесия. Руки чесались еще и огреть его стулом для профилактики, но юноша сдержал этот порыв. А зря. — Бей его, мужики! Все только этого и ждали. Мужики, которые были заняты процессом отскребания с пола победителя в давешнем соревновании, буквально побросали все дела и, не разбираясь, кого именно полагалось побить, накинулись колотить всех подряд. На Арно метнулось сразу пятеро с радостным кличем и перекошенными лицами. Это зрелище было столь внушительно, что первым порывом у ассасина было спрятаться под стол, но вместо этого он уклонился от ближайшего взметнувшегося кулака и следом нанес удар в живот, переходя к следующему противнику. Схватив его за запястье, он скрутил его за спиной мужика, так что тот по-женски взвизгнул. Оттолкнув от себя обезвреженный объект, Арно повернулся влево, краем глаза заметив следующий. Щупленький паренек, на голову ниже Арно, удивленно замер, когда перед ним предстал ассасин, словно ещё секунду назад вовсе не собирался подло пнуть его. Вскинутая нога на мгновение так и зависла в воздухе в символе образовавшейся неловкости. Дориан тоже не ожидал увидеть перед собой не отвечающего его представлениям противника, поэтому на мгновение замер, не решаясь ударить человека, который больше походил на ребенка. В стельку пьяного, но всё же. И он пропустил удар сзади. Удар подлый, нанесенный чем-то тяжелым по голове. Пол и потолок на секунду поменялись местами, а Арно рефлекторно потянулся к пульсирующей шишке на голове, оседая на колени. Судя по просвистевшему предмету над головой, это движение было сделано вовремя. Удивленные внезапным уменьшением боксерской груши, три мужичка, которым не терпелось почесать об кого-то руки, чуть зависли, чтобы затем с удвоенной радостью начать бить пока не лежачего ассасина. Арно отражал удары интуитивно, пока зрение, наконец, не сфокусировалось, и дюжина противников не синтезировалась в троих. Тогда он, оперевшись на руки, крутанулся, сбивая ближайший субъект ногами, и тем самым вызывая сдавленные ругательства у тех, кого этот субъект потянул за собой на пол. Заняв уверенное вертикальное положение, юноша краем глаза увидел, что Рэя сейчас занимают похожие проблемы, но в количестве уже семи штук. Безоружные пьяницы брали лишь числом, потому как уже после первого удара настроение драться уменьшалось. Но грубый бой голыми руками всё же осложнял дело, а об использовании оружия против поддавшихся алкогольному дурману людей не шло и речи. Дориан уже привычным движением отклонил в сторону метнувшиеся «хуки», и вывел из игры их источник ударом головы, тут же приготовившись отразить следующий удар. Но в боевой готовности поблизости оказалось лишь четверо мужиков, яростно обсуждавших, чья очередь помолотить сопротивляющуюся грушу. Перепалка уже давно вышла за словесные рамки и, спорщики, не замечая взиравшего на них в ожидании Арно, пустили в ход более убедительные доводы. В другой ситуации Дориан не только бы с радостью посмотрел, чем закончится эта драка, но и самолично выступил бы судьей, помогая решить, кому из них предстоит сразиться с Арно. А пока он метнулся к Рэю, который хоть и справлялся, волчком крутясь от одного противника к другому, но уже начинал сдавать позиции. Шкатулка, которую он прижимал к себе левой рукой, ограничивала его действия, делая уязвимым для приходящихся с той стороны ударов. Принимаясь за ближайшего француза, Арно мимолетом удивился некоторым членам этого бойцовского клуба, которые умело дрались, явно не находясь под воздействием алкоголя. Таких было человека всего три-четыре, но справиться с ними было куда сложнее. Дыхнувший горьким перегаром на юношу мужик получил кулаком по лицу и коленом в живот, после чего с честью повалился на стоящие позади столики и, видимо, решил больше не вставать, разумно полагая, что потерявшая одного бойца армия справится и без него. А атакующие Рэя, наконец, заметили подоспевшую ассасину подмогу и парочка недовольных этим событием решила лично высказать своё недовольство. Сцепившись в яростной схватке с первым, Арно только сейчас почувствовал вкус настоящего боя. До этого была разминка, а сейчас состоялась кульминация. Дориан не успевал даже атаковать, занятый парированием нескончаемых ударов. Сам противник умело выстроил защиту, не позволяя ассасину нанести урон в миллисекундных перерывах между атаками. Стоящему рядом мужику надоело играть роль скучающего зрителя и он занес над головой стул в полной готовности обрушить всю его деревянную мощь на Арно. Тот, находящийся посреди процесса отражения прилетающих ударов, ловко отскочил назад, спотыкаясь о лежащее тело и снося столики. Тем временем, стул завершил триумфальный полёт и отпраздновал своё успешное приземление на спину не столь проворного бойца, с треском развалившись на несколько частей. Второй же на мгновение опешил, продолжая держать оторвавшуюся спинку стула в руках, удивленно взирая на стонущего в его ногах приятеля. Для Арно этого времени было более чем достаточно, чтобы воспользоваться своим мебельным преимуществом и сбить с ног оставшегося противника более габаритным элементом ежели стул — столом. Тот попытался увернуться, но настигнувшая его кара всё же сбила его с ног. Однако не успел Дориан сократить расстояние между ними, как боец уже вскочил с пола. На этот раз Арно не стал дожидаться, когда столь расторопный человек приступит к наступлению, и замахнулся на него первый. Тот пригнулся и отбил следующий удар — уже в живот. Арно крутанулся вправо, используя инерцию, чтобы достать мужика ногой. Удар пришелся не в грудь, как планировалось, а ниже, в попытке атакуемого избежать ущерба. В итоге получилось даже лучше, чем задумывал ассасин. Сложившийся пополам драчун сдавленно охнул и, не успев остановить хук слева, полетел на встречу с полом. В довершении, юноша одним движением треснул лежачего головой об деревянные доски и, удостоверившись в его неподвижности, повернулся к Рэю. Тот продолжал драться, но уже с оставшимся в гордом одиночестве французом, попутно выкрикивающего пьяные возгласы, казавшиеся ему самому оскорбительными. После схватки с двумя гладиаторами, Дориану даже показалось скучным то, с какой легкостью он вырубил весельчака, подойдя сзади. В долгожданной наступившей тишине оба ассасина переглянулись, попутно восстанавливая разгоряченное в пылу драки дыхание. — Это засада, — выплюнул Арно созревшую в середине рукопашной мысль. Человек в черном в ответ развел пустыми руками в сторону. — Думаешь?! — Дориан удивленно покосился на приятеля, растерянно тыча пальцем туда, где должна была находиться шкатулка. — Один из этих козлов, — Рэй метко пнул ногой лежащее в ногах тело, которое в ответ едва слышно застонало. — Улучил момент, когда сразу трое накинулись на меня, и выхватил шкатулку. Сбежал, гаденыш, пока я с теми тремя разбирался. — Тамплиеры, — сухо сказал Арно, оглядывая неподвижных гладиаторов. — Должно быть, услышали наш разговор и быстро разыграли представление. Рэй в порыве ярости снес ногой остатки стола, за которым ещё несколько минут назад ассасины распрощались. И обернулся на Дориана. — Молодец, Арно! Блестящая идея устроить передачу сверхмогущественного артефакта в многолюдной таверне! Вот действительно самое подходящее место! — Не моя вина, что ты упустил Частицу, — спокойно ответил Арно, не реагируя на нападки приятеля. — Я мог бы и вовсе оставить её у Ордена, так что она вернулась к тем, у кого её забрали. — Частицы никогда не принадлежали им! — снова вспылил Рэй. — Нельзя допустить, чтобы они её использовали. Пошли, может, удастся найти того прохвоста… Арно тихо присвистнул, еще раз оглядывая устроенный погром, и постепенно пятясь к двери. — Я уже говорил, Рэй — не могу, — пытаясь сохранить достоинство Арно отступал под горящим взглядом ассасина. Тот заметил стиль передвижений рака-отшельника и наставил на юношу указательный палец. — Стой! Эту кашу ты заварил, юнец, а теперь хочешь смыться, оставив других разбираться с проблемами?! Дориан не замедлил шага, осторожно пробираясь между завалами. — Время моей добродетели закончилось на том моменте, когда я передал Братству артефакт. А теперь, извини, я вернусь к своей роли изгнанника, который не имеет права вмешиваться в дела ассасинов. Арно повернулся спиной к извергающему проклятья приятелю и, не сдержав ухмылки, пересек оставшееся расстояние до выхода. По пути он бросил взгляд на барную стойку, из-под которой осторожно высунулся Пьер, с ужасом оглядывая то, что когда-то было его таверной. — В следующий раз решай свои дела в другом месте, — сглотнув, севшим от удивления голосом сказал он. — А ко мне только за выпивкой заходи. — Договорились, — улыбнулся Арно и, выйдя навстречу ночным улицам Парижа, неожиданно рассмеялся. Действительно, лучше бы он как обычно напился.***
Париж, два дня спустя
Он настиг её в лабиринте. Возможно, именно в тот день Ивет Фрессон пожалела о том моменте, когда всячески убеждала мужа, что именно лабиринта не хватает их саду для совершенства. И по иронии судьбы, увидев тень на фасаде своего особняка, француженка бросилась к небольшому проходу в высокой кустарной стене. Она надеялась, что ей удастся спрятаться или хотя бы добежать до противоположного выхода, который находился ближе всего к дому. Работая с тамплиерами стоит опасаться однажды застать клинок у своего горла. Мадам Фрессон была не слишком умна, но достаточно сообразительна, чтобы не афишировать все свои связи. Однако где-то она просчиталась, раз вынуждена осторожно пробираться вдоль кустарников лабиринта по выученной наизусть тропе, пока некто в любой момент может покончить с ней. Был небольшой шанс, что ей привиделось, но Ивет не верила в такую удачу. Она знала, что ассасины могут прийти за ней, но она не думала, что так скоро. В конце концов, она тщательно заметала следы, выполнив всё, что от неё требовалось. Стало быть, кто-то её сдал. Если бы её мысли не были заняты спасением собственной жизни, женщина разразилась бы праведным гневом. Утешало только то, что «крыса», скорее всего, мертва. Но утешало не слишком, так как с ней вот-вот может произойти тоже самое. Как назло, она отослала всех слуг в дом, желая пройтись по саду в одиночестве. С горечью Ивет осознала, что всё это время ассасин выжидал, когда она останется одна, и она буквально сама подарила ему такой шанс! И звать на помощь бесполезно: никто не успеет опомниться, как она будет лежать на земле, истекая кровью. Поэтому мадам Фрессон продолжала молча проходить поворот за поворотом, мысленно считая шаги, чтобы успокоить биение сердца. Её платье с пышной юбкой не позволяло быстро и бесшумно передвигаться, из-за чего женщина шла исключительно по затемненным участкам, скрытых от ярких солнечных лучей, чтобы, по крайней мере, не отбрасывать тень. Она в очередной раз выглянула из-за угла, намереваясь быстро перебежать до следующего укрытия, а оттуда до заднего входа в особняк оставалось совсем ничего… Как кто-то перехватил сзади её руку, заломив так, что она не могла ни шевельнуться, ни обернуться, чтобы увидеть своего похитителя. — Надо же, какая неожиданность, — горько усмехнулась Ивет, пытаясь оттянуть время. Её руке причиняли боль, но на данный момент это было далеко не самое худшее. — Игры закончились, мадам, — тихий голос не выражал никаких эмоций, и француженке было сложно определить, кто был его обладателем. Однозначно мужчина, но на этом её догадки заканчивались. — Вам незачем меня убивать, мсье, — в тон ему отвечала Ивет, надеясь, что своим спокойствием продлит себе жизнь. — Я не плохой человек, уверяю Вас. — Возможно, — хватка на её руке слегка усилилась, напоминая, с кем эта дамочка имеет дело. — Но я не могу сказать это о себе… — Я всё скажу, мсье! Честное слово, у меня не было другого выбора — как иначе господа высокого происхождения могут выжить в царящей анархии? У меня же муж, дети! — взмолилась Ивет, на минуту утратив контроль. — Это всего лишь прикрытие, — отрезал жесткий голос. Он манипулировал ею, словно предугадывая, какие слова выведут её на чистую воду. И каждый раз он попадал в цель. — Нет! Мюррей заставил меня! Но, клянусь, я не сделала ничего плохого, я лишь посредник. — Где Мюррей сейчас? — ассасин сказал это, наклонившись ближе к ней, так что она могла почувствовать его дыхание своей кожей. — Я не знаю, — и прежде чем человек сзади мог что-нибудь предпринять в попытке её разговорить, Ивет продолжила: — Он никогда не связывается со мной напрямую, всегда посылает кого-то. Мадам Фрессон ждала ответа, но вместо него человек лишь сильнее заломил руку, и это лучше любых слов заставило её снова заговорить. — Два раза в год на ярмарке в Кале я должна ждать у Сторожевой башни в полдень, пока у меня в руках не окажется конверт. Это всё, мсье, клянусь своей жизнью! Я лишь доставляю конверты, — от страха женщина даже закрыла глаза. Она понимала, что как только вся интересующая его информация закончится, так и не останется причин оставить её в живых. Однако ассасин не торопился что-либо предпринимать. Они по-прежнему оставались наедине, ничто не мешало продолжать этот приватный разговор столько, сколько ему было необходимо. — Когда следующая встреча должна состояться? — наконец, он заговорил, из-за чего Ивет немного вздрогнула, будто она могла забыть о его присутствии. — Через две недели, мсье. — Забудьте обо всем, мадам Фрессон. Обо мне, нашем разговоре, — хватка на её руке начала ослабевать, а сердце женщины забилось чаще. — И главное — забудьте о тамплиерах. Если, конечно, хотите жить. Как только голос замолчал, её больше никто не удерживал. Вздох облегчения вырвался наружу. Потирая ноющее предплечье, Ивет обернулась, чтобы поблагодарить таинственного убийцу, который решил отойти от своих традиций. Но позади неё никого уже не было. Она опять осталась одна.***
Арно в очередной раз приглушенно выругался, и Рэй снова не обратил на это внимания. Поймав юношу в кафе «Театр» в процессе воодушевленного собирания вещей, ассасину каким-то чудом удалось разбудить дремлющую внутри юнца совесть и заставить его оказать помощь. К неудовольствию последнего, то и дело костерившего Рэя, тамплиеров, Париж и всю Францию заодно. Узнав, что следующая ниточка к таинственной фигуре ведет за пределы гниющей столицы, Арно обуяла приятная решимость в тот же день направиться в Кале, но, видимо, ему ещё предстояло немного задержаться. Впрочем, нестрашно, если он потеряет один день. — Ты уверен, что Частица там? — спросил юноша, мысленно прикидывая расстояние от крыши до подножия входа в канализацию. Перспектива напрасно забраться по уши в… неприятнейшее место удручала, и Дориан в который раз пожалел о своем согласии. Покидать крышу трехэтажного здания не хотелось вовсе, но после утвердительного кивка Рэя, другого выбора не оставалось. — Вор наследил так, что только слепой не нашёл бы его. Видимо, несказанно обрадовался нашему идиотизму и забыл об осторожности. Арно сделал вид, что не расслышал последние слова, переводя взгляд на пасмурное небо. День клонился к вечеру, однако заслонившие синеву плотным слоем облака создавали впечатление будто время остановилось, и в городе установилась постоянная неопределенная серость. Поразительно, как поменялась погода в течение дня. Рэй первым оказался на земле, опередив Арно всего на доли секунды. Ассасины действовали слажено, бесшумно и быстро, спускаясь по скользким ступеням под землю и разбираясь с двумя скучающими тамплиерами, которым полагалось играть роль неприступных стражей. Видимо, не сегодня. Следующие «бдящие» стражи располагались в несколько сотен метров дальше по канализации, что одновременно радовало и озадачивало. Если у Ордена в руках оказалась частица Эдема, почему он не задался вопросом усиленной охраны? — Меня терзают сомнения, — тихо сказал Арно, бесшумно следуя за Рэем. — Тебе не кажется, что это очередная ловушка? Напарник ответил не сразу, подбирая слова. Когда ассасины прошли достаточное расстояние, чтобы было попросту жалко поворачивать назад, он остановился. — Помнишь то дело, которое я упомянул в таверне? Я выслеживал оставшиеся после смерти Жермена группировки тамплиеров. Они разобщены и ещё не утвердили нового магистра, так что это самое подходящее время для Братства нанести удар. И у меня было несколько зацепок относительного местоположения их баз, которые они раскинули в нескольких районах. Когда же тот воришка привел меня к одному из них, у меня не осталось сомнений, — Рэй снова замолчал, наблюдая за реакцией Арно. — И куда ведут эти тоннели? — не выдержал паузы Дориан, подавляя мрачное предчувствие чего-то плохого. — Скажи я тебе сразу, ты тут же отказался бы, — с сожалением ответил Рэй, и юноша с трудом удержал порыв вытрясти из него всю правду, чтобы тот не тянул время. — Я откажусь сейчас и уйду, если ты не скажешь мне, — пригрозил Арно, начиная догадываться, каков будет ответ. — В Тампль, — Рэй тут же перегородил выход бросившемуся туда Арно, и попытался успокоить его. — Выслушай меня. — Да что тут слушать? Я туда не вернусь и ты прекрасно знаешь об этом! Вспышка гнева побудила Арно на мгновение забыть об осторожности. Рэй, наоборот, только о ней и думал, поэтому поспешил прервать начинающуюся бурю. — Я не собираюсь делать вид, будто понимаю твои чувства, но я ни на кого не могу положиться так, как на тебя. Неужели ты не понимаешь? — он неопределенно указал рукой вглубь коридоров. — Приспешники Жермена — те же люди, повинные в смерти де Ла Серров — сейчас сидят где-то там и радостно потирают руки, в нетерпении использовать частицу в своих целях! Скажи мне, разве смерть Элизы не будет напрасной, если ты позволишь тамплиерам сделать это? Будет хоть какой-то прок от падения магистра, если череда невинных жертв возобновится с удвоенной силой? Арно не отвечал, все возражения так и не сорвались с языка. Перед его глазами снова лежала обездвиженная Элиза, не реагирующая на его слова. Он будто вернулся в тот день, переживая ту же боль, то же отчаяние и чувство беспомощности. Лишь твердая рука друга на плече вернула его к действительности. — Мне действительно жаль, что заставляю тебя вернуться туда. Но кому как не тебе следует закончить начатое? Раз и навсегда. — Раз и навсегда, — растеряно повторяет Арно, понимая, что не сможет отказаться, как бы сильно не хотел. Рэй, пусть и задел не зажившие раны, всё же надавил на правильные места так, что юноша в противном случае не смог бы смотреть в зеркало. Почувствовав это, Рэй убрал руку с плеча юноши и зашагал дальше по канализации, попутно убеждаясь, что их небольшая стычка не всполошила тамплиеров. Дориан шёл следом, надев непроницаемую маску, тем самым скрывая эмоции. Жаль, что от мыслей в голове так легко не скроешься. Через несколько десятков метров туннели принялись петлять и разделяться, но Рэй раз за разом уверенно выбирал тропу, словно ищейка, почуявшая след. Арно даже позволил себе расслабиться, когда водоворот неприятных воспоминаний успокоился и сменился юношеским предвкушением битвы. — Всегда было интересно, сколько тебе лет, — хмыкнул Арно, спрыгивая на нижний уровень канализации, который предстал перед ассасинами на следующем повороте. — Двадцать девять, — усмехнулся ассасин в черном, подлезая под заграждающей один из коридоров решеткой. Дориан возмущенно полез следом. — Тогда какого хрена ты называешь меня юнцом? — Потому что ты отзываешься, — мстительно ответил Рэй, уворачиваясь от пинка сзади. Перепалке не суждено было состояться, потому что в следующую секунду ассасины одновременно услышали шаги тамплиеров. Трое человек подходили к очередной развилке слева, громко переговариваясь. Обменявшись знаками, ассасины заняли позиции по обе стороны от округлого прохода, замерев в ожидании. Впрочем, потребовалось всего минута, чтобы тамплиеры подошли на достаточное для нанесения удара расстояние. Рэй настиг крайнего слева, одним движением обрывая его жизнь, а Арно занялся оставшимися двумя, сбивая ближайшего мужчину с ног и пронзая его сердце скрытым клинком. Третий успел за это время вытащить шпагу и даже направить её в сторону Рэя, когда Арно ногой вышиб оружие из его рук и перерезал горло ещё не успевшим остыть лезвием. — Как-то все очень просто, — скептически протянул Арно после, продолжая шествие по канализации. К его удивлению, на этот раз Рэй с ним согласился. — Скорее всего, большая часть тамплиеров в Тампле. Вряд ли они ожидают прихода гостей с этой стороны, — неуверенно протянул Рэй, тоже находя столь возмутительно малое количество тамплиеров крайне необычным. — Слышишь? — Арно остановился на полушаге, различия отголоски человеческой речи в глубинах коридора, слишком тихой чтобы разобрать слова. Рэй несколько секунд прислушивался, и махнул рукой. — Нам все равно в другую сторону. Не будем тратить время, — и он повернулся к развилке, тогда как Арно вдруг метнулся вправо, в узкий проход, который не заметил ранее, разбираясь с тамплиерами. — Ты посмотри на эту прелесть! — донесся до Рэя восторженный шепот, и только тогда ассасин удивленно обернулся. Он нашел Дориана посреди небольшого закутка, в котором кучами свалили различные виды оружия: от шпаг до пистолетов и ружей. Юноша держал в руках необычного вида секиру, скрепленную с пусковым механизмом. — Я с его близнецом отлично провел время в Сен-Дени, — повернулся Арно к напарнику, не выпуская оружие из рук. — Ружье с лезвием, один залп, и десяток тамплиеров полегло. Разве это не чудо? — Очаровательно, — мрачно хмыкнул Рэй, не разделяя юношеского восторга. — Эту свалку здесь устроили не просто так, Арно. Наверняка всё оружие либо сломано, либо неисправно. Ты бы поосторожнее вертел своё чудо. Дориан, продолжая перебирать пальцами рукоять, махнул свободной рукой. — Не нуди, дедуля. Что-что, а с оружием я обращаться умею…***
Её окружала темнота, удерживая в своих крепких, но блаженных объятиях, так, что хотелось раствориться в ней без остатка. Вместо этого волшебные чары начинали спадать, и темнота понемногу сдавала оборону, отступая перед светом, звуками, запахами и остальными чувствами, которые несли с собой ничего хорошего. Так первым появился раздражающий нос запах канализации, сырой и затхлой. После до её ушей добрались отголоски человеческой речи, едва различимой из-за разносившего её по округе эхо. Но даже тогда она стремилась сохранить остатки сладостного мрака, отказываясь открывать глаза. И игнорируя возрастающий шум, среди которого при желании можно было различить уже не только разговор, но и чьи-то шаги и железный звон открывающегося замка. Девушка принудительно, но окончательно пришла в себя после получения глухого удара в живот. Сладостная пелена резко спала, подобно срыванию занавеса, и, открыв глаза, девушка уткнулась взглядом в холодный сырой камень, пытаясь откашляться и нормализовать дыхание. — Проснись и пой, — донесся до неё хриплый мужской голос откуда-то сверху. Приподняв голову, она глупо уставилась на низенького, но широкого в плечах мужчину, с недельной щетиной и десятком лишних килограммов. Его одежда в тусклом свете выделялась своим ярко-красным светом, почти кричащим о принадлежности к тайному Ордену. И это известие вызвало у продолжающей лежать на полу особы вымученный стон. Тамплиеры. — Где я? — после занятного процесса по восстановлению дыхания, голос не слушался, искажая слова дрожью и хрипами, так что вышло ни чуть не хуже, чем у мужика. По крайней мере, не отличишь. — В глубокой заднице, — хохотнул тамплиер, позволяя своему карканью распространиться по округе. Он грубо схватил её за локоть и, будто не чувствуя веса её тела, потащил по полу. У девушки не было ни времени, ни сил, чтобы привести себя в вертикальное положение, поэтому после вялых попыток подняться, ею продолжили вытирать половую грязь, которой было навалом. При этом пленнице, наконец, удалось рассмотреть место, в котором она оказалась. Это была канализация, распустившая свои жгуты под всем Парижем. Конечно, она не могла быть стопроцентно уверена в том, что пребывала в столице Франции: всё-таки канализация дело не настолько необычное. Однако говор её тюремщика, диалект которого очень сильно напоминал «Париго»*, давал надежду на то, что они всё же находились в Париже. Тусклые коридоры изредка освещались одинокими фонарями, прикрепленными к верхней части округлых тоннелей, однако даже при ясном свете, пленница не смогла бы сориентироваться среди многочисленных поворотов, тупиков и доверху заполненных водой туннелей. К тому же, перед её глазами пространство изредка начинало кружиться, а тело ломило и стонало при каждом движении. За время их небольшого путешествия девушка успела дважды потерять сознание, тамплиер — смачно ругнуться и перекинуть вялое тело через плечо, а коридоры канализации — расшириться и местами даже посветлеть. Мужик бесцеремонно сбросил девушку на жесткие камни, перебрасываясь парочкой фраз с окружающими. Девушка так и осталась валяться на боку, исподлобья осматриваясь и замечая округлое помещение, очень просторное и слишком обжитое для канализации. Если бы это слово было корректно использовать в данной ситуации, девушка назвала бы обстановку уютной. Повсюду были раскинуты тюфяки, на которых можно было и посидеть, и даже вздремнуть, здесь также имелись столы и стулья, за одним из которых сейчас восседал тощий старичок, склонившийся к каким-то бумагам и не перестававший скрипеть пером. Звук казался девушке настолько громким, что складывалось впечатление, будто он старательно царапал поверхность стола тупой спицей. Пространство всё ещё продолжало немного раскачиваться в глазах у пленницы, подобно кораблю на волнах, однако время и стрессовая ситуация начинали приводить её в чувство. Девушка не могла рассмотреть все пространство — единственный источник света как раз находился рядом с ней, не позволяя увидеть весь диаметр полукруглого помещения. — Так, так. Наша гостья, наконец, проснулась, — режущее слух перо замолкло, и мужчина медленно поднялся со своего места. Девушка настороженно следила за его приближением, безнадежно пытаясь придумать план побега. — Мы уже заждались. Жак! Эхо воодушевленно подхватило его крик, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. К моменту когда его голос перестал разноситься по воздуху, в поле зрения появился ещё один тамплиер в опущенной на глаза треуголке. — Отлично, — окинув пленницу крайне скверным взглядом, ответил, стало быть, Жак. — Когда американец прибудет? Второй задумчиво почесал макушку и на минуту вернулся к столу, закопошившись в бумагах. — Черт знает, последний раз сообщали о нём неделю назад, он вроде в Лондоне ошивался, — заговорил старик, уронив какое-то письмо и поспешно его поднимая. — Маркус связывался с его человеком, когда успешно использовали частицу. Думаешь, стоит ему сообщить о ней? Старик кивнул в сторону внимательно наблюдавшей за ним девушки, и второй тамплиер на секунду задумался. — Нет, лучше сначала убедимся, что всё прошло как надо. Инструкции были даны с дьявольской точностью, — затем он впервые обратился к пленнице. — Ну что, красавица, как самочувствие? Несмотря на произнесенные слова, в его тоне отчетливо слышалась угроза. Девушка не ответила, и вместо этого попыталась сесть. После череды неудачных попыток, она все-таки села на коленях, игнорируя неприятные ощущения, которые оказывал камень на чувствительные коленные чашечки. Холщовые штаны были слишком тонкими, чтобы согреть девушку и защитить колени. Тамплиеры с интересом наблюдали за ней, так что складывалось впечатление наблюдателей за проведенным экспериментом. — А ты уверен, что она умом не тронулась? — с сомнением обернулся старик ко второму. Тот неопределенно пожал плечами. — Вот и проверим, — он приблизился к девушке, и та подавила желание отстраниться от него. — Ты помнишь своё имя? Пленница удивленно моргнула. Имя… Царивший в её голове бардак не выдал тотчас требуемую информацию. Все мысли были заняты единственным планом спасения. Который, пока что, заключался в простом и весьма неоригинальном порыве «Беги!». Так что девушка зависла, вглядываясь к темноту позади тамплиеров. Ей вдруг показалось таким важным вспомнить, как её зовут, словно от этого зависела её жизнь. Но вертевшееся на языке сочетание звуков не спешило вырываться наружу. Кто знает, сколько ещё бы потребовалось времени, однако через минуту-другую сзади девушки вбежал задыхающийся человек, которому с трудом удалось выдать из себя пару слов. И девушка мысленно поставила метку о как минимум ещё одной возможности убежать. — Там… Луи и Жорж… Они… — тощий старик с размаху ударил по лицу вошедшего, разозлившись малой информативности его слов. Как не странно, боль положительно справилась с прерывистым заиканием, и парень, прижимая к щеке ладонь, продолжил более членораздельно. — Кто-то убил их, мсье. Они наблюдали за восточным входом. Пленница уже внимательно следила за разворачивающейся сценой, будучи наготове воспользоваться моментом. Получив информацию, старик потерял всякий интерес к стонущему гонцу и обратился уже в темную пустоту позади себя. — Вы двое! Прочешите восточное крыло, и этого с собой возьмите, — двое крупных мужчин, в одном из которых девушка узнала своего носильщика, тут же вышли на свет и прошествовали в указанном направлении. Гонец молча поплелся за ними, опустив голову. Сколько ещё людей прячутся в темноте? И каким образом она сможет выбраться из бесконечного лабиринта? Слишком много факторов риска, препятствующие её побегу. Разум вновь обернулся вокруг составления плана побега, потеряв из виду повисший в воздухе вопрос. Жак, сохранявший некоторую отчужденность в произошедшей сцене, вдруг разозлился на продолжающую хранить молчание особу. — Черт возьми, отвечай! — его тяжелая рука с размаху ударила девушку по лицу, и та, оказавшаяся неготовой, потеряла равновесие и упала правым боком на камень, подавляя желание прислониться горящей от боли щекой к холодной земле. На удивленный возглас старика, который тоже не ожидал гневной вспышки, Жак ответил всё с той же яростью. — Ты понимаешь, что она наш единственный шанс?! Американец останется довольным только в том случае, если соблюдены все условия. Ты хочешь продолжать здесь гнить? Ждать, пока ублюдки в капюшонах придут за нами?! Я нет, — в подтверждение своих слов он схватил девушку за волосы и резко дернул наверх, вызывая у той сдавленный стон. — Давай же, милочка, продемонстрируй нам, что твои мозги не превратились в кашу. Скажи своё имя. Он нетерпеливо сжал ладонь, сильнее хватаясь за волосы девушки. Та на этот раз промолчала, не реагируя на новую волну неприятных ощущений. Боль каким-то образом помогла очистить разум от окутавшей его пелены. Она вспомнила. И промелькнувшие перед её глазами события не только сложили всё по полочкам, но и представили происходящее в каком-то забавном свете. Так что следом за легкой улыбкой послышался приглушенный смех. — Имя! — рыкнул тамплиер ей в лицо, рассердившись из-за неожиданного веселья пленницы. Голос всё ещё плохо слушался, и первые две попытки его использовать привели к волне кашля. Однако третья удалась на ура. — Элиза де Ла Серр! — набрав в легкие воздуха, она с криком высвободила его, поражая звуковой волной своих мучителей. На этот раз эхо с прежней радостью подхватило уже её слова и понесло их по ответвляющимся тоннелям, не пропустив и небольшой закуток, куда тамплиеры опрометчиво накидали выбывшее из стоя оружие. И не успело эхо замолчать, как зарождающуюся тишину разорвал раздавшийся выстрел неисправного ружья.
Примечания:
*Париго - говор простонародных кварталов Парижа.
