Связанные контрактом

       Ничего не изменилось.       Филли разочарованно выдохнула, сложила руки на груди, демонстрируя своё недовольство. Ей казалось, что окружение покажет, когда начнутся неизведанные территории, что Земли будут отгорожены видимым куполом, переливающимся и искрящимся, предупреждающем непутёвых путников об опасности.       Но нет. Река несла вперёд также бурно, громогласно сообщая всему вокруг о переносимом грузе в виде лодки, напичканной разного вида существами.       Лишь атмосфера среди друзей стала другой. Повисшее в воздухе напряжение заставило Филли отодвинуть свои детские волнения на второй план. Что-то мешало ей сконцентрироваться. Какое-то далёкое, копошащееся на задворках памяти ощущение. Пульсирующее мягкой волной, оно издалека воздействовало на сознание юной писательницы, не позволяя забыть о своём постоянном присутствии. Что-то знакомое, придуманное неуёмным воображением, имеющее неровные грани.       Филли прикрыла глаза. Чуть наклонила голову, чтобы друзья не могли заметить изменившихся эмоций на побледневшем лице. Сдвинула брови, недовольная происходящим. Силилась понять, что же пытается явить себя прямо на границе Неизведанных Земель? Но не могла.       Незнакомое, но такое родное ощущение присутствия. Яркое, пылкое, досаждающее своей прилипчивостью. Что-то пропавшее, но вновь объявившееся…       «Пирамида?»       Филли вскинула голову, открыла было рот, чтобы поделиться со спутниками своими мыслями, возникшими из неоткуда новыми ощущениями, но тут же замерла с выражением, если не нелепым, то точно презабавным.       Сосредоточенные лица силовой единицы команды разом распугали все кажущиеся серьёзными идеи. Словно напуганные дворовым котом птицы, они разлетелись по веткам соседних деревьев, оставив в центре внимания Льён. Опасную, бушующую, не терпящую ошибок.       Без смерил Пилигрима собранным, долгим взглядом, вскинул голову, с жадностью глотая воздух. Его расширенные ноздри стали вратами в мир обоняния, разбирая улавливаемые запахи на невидимые отдельные нити, плотно скомкавшиеся в букеты.       Наконец, он понял, о чём говорил Пилигрим. Те слова были отнюдь не о барьере. Да, было что-то странное в этом сборе, непривычное и неподходящее. Помимо свежести, рыбной слизи, водорослей, земли и цветущих по берегу деревьев было что-то ещё. Опасное, вонючее, оно неумолимо приближалось, быстро набирая скорость.        Парни переглянулись, метнули взгляды на замерших спутников. Филли, зажатая Иси и Разврат, хотела было раскрыть рот, чтобы сказать ободряющие, пускай и неуместные слова, как Пилигрим вскинул руку, отрезая любую возможность выговориться, и вновь склонился к Безумию.       — Какое-то существо, — молвил он настороженно.       — Похоже на келпи, — поддержал Оберег.       — Водяной конь? — спросил демон.       — Как пегас, но без крыльев, — вгляделся в воду, вылавливая невидимые, призрачные образы копыт. — Дух.       — Это и называется конь! — нетерпеливо прикрикнул Пилигрим. После, нахмурившись и взяв себя в руки, продолжил: — Опасный?       — Раз из Неизведанных Земель, то да.       Безумие на удивление даже не заметил всплеска эмоций со стороны Пилигрима, и это удивило Филли. Как мог её сумасшедший Оберег, цепляющийся за любую мелочь, пропустить нечто простое, лежащее на поверхности? Неужели их в самом деле настигало что-то опасное? С чем снова придётся бороться?       Филли шумно сглотнула.       — Где он, можешь сказать? — спросил Без.       — Движется с севера, — ответил Пилигрим и, столкнувшись с растерянным взглядом Оберега, теряющимся в привычных той же Филли системе координат, просто ткнул пальцем вперёд.       «Мы столкнёмся!» — мелькнула ужасная, пугающая мысль, вызвавшая у Филли вихрь мурашек.       Она еле взяла эмоции под контроль, чтобы не уподобляться демону. Вверила себе мысль, что доверяет спутникам, готова положить на плаху свою жизнь, если они скажут, ведь всё равно спасут в последний момент, пожалев её, бедолажку. Но это не сильно помогало, крупная дрожь начинала бить девушку изнутри.       Безумие перебрался через своих друзей, заставляя их пригибаться к бортикам и сталкиваться с водяными брызгами, что резво отпрыгивали от рассекающей водную гладь лодки, и занял место у рулевого пера, сжав до побеления пальцев управляющую им рукоять.       — Как скажу, поворачивай, — велел Пилигрим.       Безумие не ответил, но Филли поняла, что он согласен без всяких слов. Какая-то незримая связь образовалась между ними, существами с обострёнными органами чувств, что позволяла понимать друг друга на совершенно ином уровне.       Филли затаилась, ощущая, как рука Иси находит её собственную и крепко сжимает. Она подняла на эльфа растерянный взгляд, но он лишь отвернул голову, демонстрируя собранные в неряшливый высокий хвост блондинистые волосы. Девушка тихо хмыкнула, но руку не отпустила. Ведь не только ему стало страшно, она сама терялась в омуте ужаса.       Какое-то время было тихо. Филли напряжённо вглядывалась в водную гладь, ожидая появления келпи. И вскоре в самом деле вздыбился гребень, рассекая реку, демонстрируя острые шипы и надорванные перепонки между ними. Девушка задохнулась от распирающего изнутри страха, подавилась застрявшим в горле воздухом, принялась натужно кашлять, со всех сил стискивая пальцы Исиндила. Эльф понимающе смотрел то на неё, то на существо, мгновенно меняясь в лице.       Когда стало ясно, что келпи в самом деле собирается протаранить лодку, Иси отпустил ладонь Филли и потянулся к смастерённому из подручных средств в ходе их продолжительного путешествия луку. Он взялся за стрелу в колчане, медленно извлёк и поместил её на палец, прицеливаясь. Натянутая тетива готова была засвистеть в любой момент.       Девушка отклонилась к Разврат, чтобы не мешать другу. Её восхитила его готовность помочь остальным, отодвинув животный страх на второй план. В полусогнутом состоянии ей не особо-то было видно приближающегося коня, но раздавшийся свист, свидетельствующий о спущенной тетиве, говорил сам за себя.       — Предупреждающий, — просипел эльф, опережая вопросы остальных.       — Вправо! — скомандовал Пилигрим.       Безумие повиновался. Лодку резко дёрнуло в сторону. Филли зацепилась за сидушку, зажмурилась, удерживая себя на месте всеми силами. Ей казалось, что одна оплошность может стоить ей жизни, ведь река сожрала бы её, не дав ни шанса на спасение, а Оберег не планировал быть милостивым в своих резких сменах курса.       Однако манёвр оказался не совсем удачным. Удар коня пришёлся в кормовую часть, как раз туда, где находился Без. Подскочив, он чуть не вывалился за борт, но Фантазия вовремя схватил его и притянул обратно. Бросив на мальчика благодарный взгляд, Оберег вновь сосредоточился на пути. Он и сам уже слышал запах коня, эти тошнотворные миазмы тухнущей рыбы и мутной слизи. Еле держался, чтобы не избавиться от завтрака, концентрируясь на первостепенной задаче. Его не смущало, что Пилигрим взял бразды правления, всё-таки по обострённым чувствам он лидировал. Безумию оставалось надеяться на то, что все выборы демона будут верными.       — Иси, стреляй! — вскрикнул Пилигрим. — Без, давай влево!       Оба повиновались. Новый свист, который обжёг уши. Филли заинтересованно приподнялась, выглядывая из-за бортика, но ничего не увидела. Зато её нос уловил запах крови, едкий и железистый, с какими-то ядовитыми оттенками, от которых хотелось чихать.       «Вероятно, Иси попал! — подумала девушка, радуясь. — Так держать!»       Она посмотрела на эльфа, но его лицо оставалось непроницаемым. Полностью погружённый в общую работу, он вытягивал стрелу за стрелой, отпуская их в нежелающего отступать коня. И раздражение Филли в связи с этим лишь росло. Она силилась понять, почему в магическом измерении столько опасных существ, но не находила ответов. Как вообще её друзья сумели дожить до своих лет, когда даже в их собственном королевстве существовали жуткие явления?       Пилигрим вновь выкрикнул направление и лодка тут же круто повернула. Филли мотнуло в сторону, она ударилась лбом о сидушку, болезненно вскрикнула и еле удержалась на коленях, чтобы не завалиться на Иси. Руки разврат, сомкнувшиеся на её поясе, позволили усидеть на месте.       Она вскинула голову, заметила, что Пилигрим дезориентирован, и испуганно вскрикнула, когда нечто ударило лодку прямо под днище. Они все подлетели, ведь келпи не пожалел силы удара, и их маленький транспорт перевернулся, накрывая компанию сверху, словно крышкой гроба.       Оказавшись в воде, Филли не сразу поняла, где верх, а где низ. Полностью потерявшись, она махала руками, чувствуя, как непоседливое течение относит её всё дальше и дальше, нещадно крутит, не позволяя восстановить равновесие. Под водой не представлялось возможным что-либо разглядеть, лишь размытые силуэты друзей возникали где-то в стороне, откуда её неумолимо относило.       Филли запаниковала. Она всеми силами пыталась уцепиться за любую растительность, чтобы принять замедлиться, но сделать это казалось невозможным. Склизкие водоросли то и дело проскальзывали между пальцев, успевая улизнуть в самый последний момент. Девушка чувствовала, как напрягаются её лёгкие, не в силах держаться без кислорода, сглотнула, чтобы дать себе небольшую фору, но тщетно — помочь себе без чужой помощи не получалось.       Мощное течение крутило её, то подбрасывая к поверхности воды, то утягивая вниз, ударяя об подводные камни. Сознание быстро ускользало, утопая в тошнотворном подводном водовороте, и у Филли не оставалось сил, чтобы противиться этому.        Как вдруг около неё возник знакомый образ. В отличие от неё, ему удавалось усмирить течение и ровно держаться в бурных водах Льён. Крепкая рука зажала её тисками, потянула за собой к поверхности. Она вынырнула, жадно хватая воздух ртом, выплёвывая ту, что успела заглотить, заозиралась по сторонам, свободной рукой смахивая налипшие волосы.       Пальцы на талии болезненно сдавили кожу, тряхнули девушку, вынуждая обернуться. Пилигрим во второй демонической ипостаси прижимал её к себе, бережно заслоняя от остального мира.       Филли словно бы и не обратила внимания на выросшие у него рога, одичалый взгляд сапфировых глаз, выросшие клыки, царапающие губы. Её взгляд зацепился за ссадину на его лбу, хорошо заметную благодаря откинутым мокрым волосам.       — У тебя кровь, — бросила она рассеянно, на что он лишь хмыкнул:       — Это у тебя кровь, — и колко добавил: — Дура.       Филли не нашлось, что ответить, но Пилигрим этого и не требовал. Попросив уцепиться за него, он ловко погрёб к берегу, то и дело озираясь по сторонам. Девушка понимала, что он ловит запах келпи и ориентируется на него. Она дрожала, уже не скрывая своего ужаса, затуманившего разум. Именно он, обуявший и заставивший оцепенеть, напрочь стёр из памяти картину того, как Пилигрим вытаскивал её на берег, облокачивая спиной о ближайшее дерево.       — Сиди здесь, — сказал он, щёлкнув перед глазами Филли, тем самым фокусируя её внимание на себе. — Я пойду помогу остальным.       Юная писательница не успела и рта открыть, как Пилигрим уже скрылся в воде. Она испуганно принялась рыскать по поверхности водной глади, выуживая головы друзей, но там на ужас было тихо и безропотно. Даже река, казалось, уменьшила свой бодрый ход, тихо зашелестев только ей известные мелодии.       Филли ощутила, как по щекам скатываются обжигающие слёзы, рисующие солоноватые дорожки. Подтянув к себе ноги, принялась вытирать их тыльными сторонами ладоней, но их лишь становилось больше. Дрожащей рукой нащупала крест и, убедившись, что тот на месте, несколько успокоилась. Но страх за друзей пересиливал, не давал усидеть у дерева. Лишь голос Пилигрима, словно пригвоздивший её, звенел в голове предупреждающим гонгом.       Она боязливо осматривалась, надеясь зацепиться за знакомые силуэты, но теперь Льён спрятала и Пилигрима, продолжая свой бесконечный бег. Филли тряслась от страха, не в силах обуздать свои эмоции. Столь неожиданное столкновение с представителем мифических существ напугало её, а его безжалостная агрессия, не знающая границ, приводила в ужас.       «Если бы не Пилигрим, — думала она ошарашенно, — удалось ли мне выбраться из воды? Наверняка я бы попросту утонула!»       До происшествия в замке приключения казались ей весёлыми и безобидными. Даже времяпрепровождение в темнице Эллириума было спокойным, несмотря на все его угрозы. Может, в этом была вина Иси, вовремя спасшего её, но Филли вспоминала те события даже с какой-то теплотой на сердце. Какой она тогда была безрассудной, наивной, лишённой понимания о том, что происходит в магическом измерении. И пусть сейчас ситуация особо не поменялась, но становилось точно ясно, что вокруг бродит бесчисленное количество опасных существ, готовых разорвать плоть слабой человеческой девчонки.       Филли уже готова была зарыдать навзрыд, потому что ситуация в её понимании совсем выходила из-под контроля. Отсутствие друзей поблизости превращало девушку в беззащитную привлекательную мишень с пульсирующей красной сердцевиной. Но тут, словно пресекая нежелательный выплеск чувств, из-за дерева возник Исиндил. Перепачканный кровью, он схватил девушку за плечи и рывком поднял её на трясущиеся, заплетающиеся ноги, еле справляющиеся с непосильным весом ватного тела. Словно не обращая внимания на расклеенное состояние девушки, эльф потянул её куда-то вперёд, откуда приплыл келпи. Рассыпающийся под ногами песок мешал и без того уставшей от эмоционального взрыва Филли, но она прикладывала остатки всех своих сил, чтобы поспевать за другом.       Она хотела было спросить, где остальные, но тут осознала, что подобный вопрос не будет иметь совершенно никакого веса. Делом первостепенной важности в данный конкретный момент было спасти свою жизнь, а дальше уже заботиться об остальных.       Когда же Иси замер в слизистых зарослях, закрывших их от внешнего мира, Филли высвободила свою вспотевшую от продолжительного бега ладонь и отёрла её о мокрые брюки. Наблюдая за тем, как эльф с хрипами втягивает воздух в тщетных попытках восстановить дыхание, спросила:       — Где остальные?       — Я видел только Беза, — ответил Исиндил. — Он вцепился в келпи, когда нас накрыла лодка.       — А остальные? — допытывалась Филли, хоть и прекрасно слышала ответ.       В подтверждение своих слов, Иси покачал головой. Девушка расстроенно выдохнула, смиряясь с услышанным, кивнула каким-то своим мыслям и продолжила путь вперёд. Эльфу ничего не оставалось, кроме как поспешить за ней. Вместе, расталкивая склизкие кусты, они выбрались на закрытый от лишних взглядов берег, со всех сторон закрытый странного вида водорослями, растущими из воды, но имеющих твёрдые стебли.       Ребята остановились вновь, боязливо озираясь по сторонам. Наконец, убедившись, что никто их не преследует, Иси бросил девушке:       — Пилигрим и Без ведь найдут тебя по запаху?       Она утвердительно кивнула.       — Тогда останемся здесь и будем ждать, всё равно ничего другого не остаётся.       Он разочарованно похлопал по пустому колчану со стрелами. Вероятно, отдав все силы противостоянию животному, Исиндил исчерпал все свои возможности, практически лишившись энергии.       Филли не винила его, что не остался искать остальных. В конце концов, не так давно он был ранен, а оказанная ими первая помощь лишь с натяжкой могла назваться таковой. Она представляла, насколько сильно болит сейчас его пронзённый кинжалом бок, и могла лишь сочувствовать, отделавшись лёгким ударом лба об сидушку.       Вспомнив об этом, девушка потянулась к ссадине и охнула, когда травмированную область обожгло огнём от прикосновения. Она закатила глаза, но, естественно, не смогла ничего рассмотреть, и опустилась на песок, смирившись со своей участью.       — Сильно болит? — полюбопытствовал Иси, опустившись рядом.       — Нет, — она подняла на него глаза, — а как ты?       — Нормально.       — Мы потеряли мазь, — припомнила девушка. — Что теперь делать с твоими ранами?       — Мы разберёмся, — тихий шелестящий шёпот, словно успокаивающий маленького ребёнка. — Не переживай.       Филли смежила веки. Признаться, у неё и без этого хватало причин волноваться. Например, никто из Оберегов до сих пор не объявился, а также от Пилигрима ничего не было слышно. Она могла бы призвать его с помощью букв на песке, но сомневалась, что он простит ей такую самовольность. Всё-таки в этом мире он был живым существом, а не её персонажем, которым можно было повелевать без зазрения совести.       Решив дать ему немного свободы, Филли скрестила руки на груди. Ей приходилось убеждать себя в том, что всё будет хорошо, и какое-то время они провели вот так, молча, каждый в своих мыслях.       Но тут кусты растения зашевелились, раздвигаясь под чьим-то весом, заставив Иси прыгнуть на ноги и заслонить собой Филли. Та тоже подскочила, прикоснувшись к кресту, готовая применять все освоенные навыки для защиты себя и друга.       Но на полянку ввалились Обереги под предводительством Пилигрима, заставив Филли резко выдохнуть. Словно кто-то ударил её прямо в солнечное сплетение, вышибив весь воздух из лёгких. Не в силах устоять от прилива счастья, она бросилась в объятия демона, вытащившего её друзей из сложной передряги. Тот не ожидал столь бурного напора, потому слегка опешил, когда Филли сжала его в кольцо рук, повиснув на его шее, но, спустя мгновение, с ответной нежностью сжал её талию, слегка приподнимая девушку над землёй.       — Ты в порядке? — спросил он, отдалившись от Филли, но не расцепляя объятий.       Та кивнула, поджимая губы. Старательно пыталась не расплакаться, но не смогла остановить слёзы, против воли скользнувших из уголков глаз вниз по щекам. Мокрые солоноватые дорожки неприятно холодили и заставляли жмуриться от дискомфорта.       Резким движением Пилигрим притянул Филли к себе, позволяя закопаться в многослойной, но промокшей до нитки одежде.       А на его лице светилась довольная клыкастая улыбка.       Обереги, проигнорировав столь тёплую встречу писательницы и её творения, молча прошли вперёд. Если не брать во внимание испачканную кровью одежду, они выглядели вполне сносно. Только Безумие мог похвастаться несколькими неглубокими царапинами и ушибами от копыт келпи. Вероятно, вскоре в местах удара разрастутся огромные некрасивые синяки, но вряд ли парня это хоть сколько-нибудь волновало.        День выдался солнечным, жарким, поэтому ребята позволили себе отдохнуть, набираясь сил перед походом в Неизведанные Земли. Это окружение успокаивало и вселяло уверенность в происходящем. До сей поры девушке всё казалось, что кто-нибудь непременно нападёт из-за дерева, что кругом враги и недруги, а убитый келпи непременно воскреснет и настигнет их потрёпанную компанию, но помаленьку это чувство исчезло, оставив после себя приятное умиротворение.        На поросшем мягким зелёным мхом камне, нагретом ласковыми лучами, было легко и приятно отдыхать. Филли вытянулась на нём во весь рост и смотрела через пальцы на голубое небо и яркое солнце, щекочущее нежную кожу. Недавнее столкновение оставило после себя лишь взволнованно бьющееся сердце, словно птицу, пытающуюся выбраться из клетки. Даже разум удалось охладить и убедить себя в том, что всё будет хорошо.        Безумие, отдалившись от компании, отдыхал под раскидистым, но низким кустом, спрятавшимся между толстых стеблей неизвестных водорослей, усыпанным странными красными ягодами, к которым никто не имел желания прикасаться.       Исиндил, не сдвинувшийся с места, растирал неприятно ноющий бок. Перевёрнутая лодка и кратковременная борьба со стихией оставили свои отпечатки на его свежей ране. Чудом остались на местах криво наложенные Пилигримом швы.       Фантазия же, забравшийся на дерево, переставшее плодоносить лет эдак сто назад, но выглядевшее до сих пор прекрасно, действительно переживал за нового друга, наблюдая за эльфом сверху, и это было заметно невооружённым взглядом. Ситуацию портило то, что у маленького Оберега совершенно отсутствовали идеи на этот счёт. Он был бы и рад что-нибудь предложить, да только понятия не имел, что делают в таких случаях. В его маленьком королевстве редко сталкивались с ранениями, особенно такими серьёзными, ведь Обереги по натуре своей совершенно безобидные создания, умеющие нагонять страх только на своих хозяев.       Но Филли, видя, как он переживает, не предпринимала ни каких действий, чтобы его успокоить. Говорила себе, что ему удастся справиться самому, наблюдая за тем, как Иси адаптируется, привыкая игнорировать постоянную ноющую боль. Так же, как и каждый из них, смиряется, чтобы идти вперёд.        Столь расслабленную обстановку восстанавливающихся после столкновения с келпи ребят Филли вдруг решила прервать. Она резко подскочила с камня, еле сохранив равновесие и не свалившись на песок, и предложила продолжать двигаться. От неё, конечно, тоже не укрылось ухудшившееся состояние Исиндила, что заставило заволноваться. Девушка переживала, что он вновь может провалиться в беспамятство, вынудив остальных заботиться о себе. Бросить его на территории Неизведанных Земель казалось выбором жестоким и бесчеловечным, тем более что эльф искренне хотел помочь друзьям в поиске пропавшего Оберега. Да и где его оставлять? Обратно ему вряд ли удастся вернуться в одиночестве.        Послушавшись хозяйку и верную соратницу, Безумие помог Исиндилу подняться, а Пилигрим без лишних слов вышел за пределы окружающих их тростниковоподобных растений и нашёл ведущую вперёд тропинку, виляющую между низкими сухенькими кустами. Собирать было нечего, весь с трудом нажитый запас был похоронен в ледяных водах Льён, потому отправились быстро. Пилигрим единолично занял место лидирующего, доверившись напряжённым до предела органам чувств. Никто из Оберегов, а уж тем более Филли и Иси, не сказали ни слова против, понимая, что выдуманные способности, развившиеся за гранью реальности, могут послужить преимуществом на опасной территории Земель. Несмотря на время, он до сих пор не вернулся к своей первой ипостаси, демонстрируя остальным клыкастое бледное лицо и острые рога, торчащие из головы. А это значило, что даже шёпоту ветра не удалось бы прокрасться незамеченным.        Когда хорошенькие зелёные деревья с раскидистыми ветвями, усеянными приятно пахнущими бархатистыми листьями, сменились болотистой местностью, путешественники не сразу поняли, что оказались на территории Неизведанных Земель. Тут и там виднелись обширные заросли подобных растущих у берега склизких растений и низких кустарников. Воздух стал более густым и насыщенным, пахло гнилыми травами и сыростью.        Обереги с эльфом, Пилигримом и Филли пробирались по узкой непротоптанной тропинке, поросшей короткой болезненно-жёлтой травой, особо не переговариваясь. Каждый знал, о чём следует поразмыслить, и не решался навязывать своё мнение касательно окружающей местности другому.        Они шли долго, без устали перебирая спотыкающимися негнущимися ногами. Куда должна была привести их эта тропа? Где они собирались остановиться на ночлег? И как собирались найти своего друга? Ни на один из этих вопросов ребята не имели ответов. Они просто надеялись, что судьба будет благосклонна и поможет в этом нелёгком деле, ведь Муз, где-то там, в неизвестности, действительно нуждался в помощи своих друзей.        Темнело, и с каждым преодолённым ярдом шею Филли сдавливали ледяные и невероятно крепкие пальцы ужаса. Она начала оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать подходящее место для ночлега, но всё вокруг казалось опасным и отталкивающим. Всё словно предупреждало: «Подойди сюда…и окажешься мёртв».        Но идти дальше не было сил. Филли сама не заметила, как предательски подогнулись ноги и мир крутанулся волчком. Девушка бы непременно упала, но вот радость — подсобили друзья. Разврат и Фантазия одновременно подхватили Филли под руки и помогли подняться. Посмотрев на Оберегов с благодарностью в уставших зелёных глазах, Филли вымученно улыбнулась. Разврат всё сразу поняла.       — Надо передохнуть, Без, — сказала женщина.        Безумие тут же остановился и медленно обернулся, сверив свою хозяйку оценивающим взглядом. Бледный болезненный вид, привычный для Филли со времён попадания в магический мир, стал уже будничным, но всё равно без труда бросался в глаза. Она уже не помнила, когда в последний раз крепко спала, да и не хотела вспоминать — от таких мыслей сразу тяжелели веки. Также красоты не прибавляли огромные серые круги, разверзнувшиеся под глазами.        Исиндил, прикрывая рану на боку, согласно кивнул головой, когда речь зашла о привале. Его усталые глаза лениво переместились с Филли туда, где заворачивала за кусты тропинка, зазывая продолжить изнуряющий путь. Эльф вобрал в грудь спёртого воздуха и медленно выдохнул, словно собираясь с силами.        Наверное, ему хотелось бы принести какую-нибудь пользу своим товарищам. Наверное, он жалел о том, что сбежал из дома, из-под контроля матери. Наверное, ему больше не хотелось находиться рядом с человеком, притворившимся сильфидой при первой встрече. Наверное, он боялся умереть и любыми возможными способами пытался предотвратить неизбежное.        Обереги и Филли, во главе с Пилигримом, непременно бы сделали привал. Они бы расселись на листьях лопуха, который нашли неподалёку. Уместились бы с удобством, достали из двух импровизированных кульков провизию и воду (одна принадлежала Разврат, другая — Исиндилу), которую удалось собрать по пути, и принялись разговаривать обо всём. Разговаривать немного лениво, развязно, но с теплотой в уставших голосах.        Но тут со стороны раздался вой. Пронзительный и наполненный внушающей громогласностью, он вызвал ураган мурашек по телу юной писательницы. Содрогнувшись, она прильнула к Разврат, которая в ответ притянула хозяйку к себе и махнула парням рукой.       — Вперёд!        Безумию не нужно было повторять дважды: он подхватил не успевшего и пискнуть Исиндила и с новыми силами побежал по извилистой тропинке, понятия не имея, куда она в итоге приведёт. Сапфировые глаза Пилигрима сверкнули недобрым светом, но объяснять демон ничего не стал. В его задачи входила охрана Филли, и именно этим он собирался заняться здесь и сейчас.        Вой повторился, и все без исключения услышали приближающийся шум. Животные на четырёх лапах приближались с поражающей скорость, пружинисто приминая податливую болотистую землю, которая без труда сумела бы засосать неугодного зеваку, но поддавалась агрессивному монстру.        Пилигрим бежал первым, но быстро среагировал, когда из кустов на тропинку выпрыгнула собака. Вернее, нечто отдалённо похожее на неё, ведь это настолько изуродованное существо напоминало второе детище Франкенштейна. Созданное словно бы из сшитых между собой пластов чужой кожи существо невероятно смердело и внушало отвращение и первобытный ужас своим диким видом. Собака приземлилась на мощные когтистые лапы, зарычала и тут же кинулась на Пилигрима, оскаливаясь, демонстрируя чёрную впадину пасти. Демон пригнулся, поймав собаку на свою ладонь, и отбросил существо прочь в кусты, откуда оно и пришло. Упав на бок, собака снова оказалась на ногах и, припав на передние лапы, угрожающе зарычала. Позвоночник её затрещал и по спине потекла кровь. Филли, чувствуя необъятное омерзение, чуть не потеряла сознание, и лишь благодаря Разврат устояла на своих двух.        Вторая голова проклюнулась на спине собаки. Это было что-то мерзкое и отвратительное, испачканное кровью и странно блестящее, однако имеющее широкий рот с огромным количеством клыков. Голова была маленькая, безглазая, с проступающими пульсирующими венами.        Собака — высокая, подтянутая, с вытянутой узкой мордой, словно тренированная гончая, совершила вторую попытку напасть. Пилигрим умело ушёл от клыков, пропустив противника вперёд, и вовремя схватил его за хвост. Животное взвизгнуло, и вторая голова попыталась укусить демона за руку, что тоже не увенчалось успехом.       — Чего стоите?! — рявкнул Пилигрим растерявшимся Оберегам и не менее растерявшейся Филли. — Бегите!        Тут Разврат словно бы ожила. Крепкая рука сжала Филли за руку и потянула в противоположную от места появления собаки сторону. Девушка постоянно спотыкалась, падала, но тут же либо поднималась самостоятельно, либо была вздёрнута в воздух рукой своего Оберега. Она была безумно благодарна Разврат за всю оказываемую поддержку, словами не передать! Девушка была уверена: без помощи друзей её бы уже не было на этом свете.        Сейчас же Филли не могла вымолвить ни слова, оставалось лишь бежать, неуклюже перебирая противящимися движению ногами. Она ничего не видела из-за накатившего страха, но со всей доступной смелостью боролась с собой и двигалась вперёд, за тянувшей её за руку Разврат. Растрепавшиеся волосы лезли в глаза, но у Филли не было времени, чтобы убрать их, руки тоже мало слушали свою хозяйку.        А за каждым кустом шевелились тени диких зверей и отовсюду звучало угрожающее собачье рычание. Дикие звери гнали куда-то Оберегов и Филли, и те, не в силах противостоять двухголовым, послушно бежали. Пот застилал глаза, которые и без того ничего не видели. Слава Богу, страх прибавлял резвости, и Филли вполне поспевала за Разврат. Поймав ритм, девушка даже перестала постоянно спотыкаться, хотя по началу это было нелегко.        Самое ужасное было то, что никто не знал, сколько нужно бежать, чтобы скрыться от собак. Они лаяли сзади, весело и резво, словно развлекаясь со своей добычей. Но как только им надоест…как только…кто знает, что будет?       — Ещё немного! — воскликнул Фантазия, который летел чуть впереди, оценивая путь. — Там дом!        Когда, наконец, тропинка оборвалась, ребята выбежали на поляну, на которой стояла крохотная изба с просевшей деревянной крышей. Словно заслышав приближающихся незнакомцев, открылась дверь, и на пороге показалась добротного вида женщина средних лет с пучком светлых волос. Она увидела преследователей маленькой компании и махнула рукой, призывая приблизиться. Оберегам ничего не оставалось, кроме как подчиниться, собаки непременно разорвали их, если бы поймали. Конечно, Разврат и Безумие могли бы справиться с парочкой странных монстров, но на их руках были беззащитные, нуждающиеся в помощи существа: один раненый эльф с пустым колчаном стрел, одна испуганная слабая девушка, сжимающая в пальцах магический артефакт.        Обереги заскочили внутрь маленькой избы, и за ними тотчас закрылась тяжёлая дубовая дверь. Собаки залаяли с другой стороны, принялись скрестись, пытаясь попасть внутрь, но тщетно. Одна даже поднялась на задние лапы и припала к маленькому окошку, ставни которого были настолько ветхими, что могли рассыпаться от одного-единственного касания, но почему-то выдержали напор собачьего веса. Женщина всплеснула руками, охнула, и быстро занавесила окно, оставив собаку скулить на улице.        Прыткая хозяйка перемещалась по комнате с несвойственной её весу быстротой: то поправит покрывало, лежащее на лавочке перед дубовым трёхногим столом, то проверит варево, кипящее в кастрюльке, то убежит в соседнюю комнату, представляющую собой санузел, чтобы что-то там посмотреть, но вернётся ни с чем.       — Да вы присядьте, матушка, — вдруг сказала Разврат, отпустив, наконец, покрасневшую руку Филли. Девушка тут же принялась растирать кисть.       — Да как же, у вас же тут раненый! — откликнулась женщина из соседней комнаты. — У меня тут мазь была чудотворная, сейчас я найду, да обработаем раны вашего друга!        Обереги переглянулись, но ничего не сказали. Рассаживаться без приглашения было не принято в их обществе.       — Садитесь, ребятушки, садитесь! — воскликнула женщина невероятно громким голосом. — Друга своего на печь положи, ему там тёпленько будет! У самого-то, глядите, руки напряжены до предела! Сейчас я водичку целебную наведу, искупаешься, да спутницы твои тоже!        Филли устало опустилась на накрытую покрывалом лавочку и тут же её голову пронзила боль воспоминания. Дикий натренированный пёс и демон, сошедшиеся в схватке.       — Пилигрим! — девушка с мольбой посмотрела на товарищей. — Мы не можем оставить его…       — Сейчас на улице слишком опасно! — послышался уверенный голос женщины, шуршащей чем-то в соседней комнате. — Стемнело уже, эти твари долго будут бегать под окнами. Сейчас ещё доченька моя придёт, кровиночка моя, на стол вам накроет. Да ты ложи своего друга на печь, ложи!        Безумие опустил Исиндила и, хоть тот и отмахивался, проверил его температуру единственным возможным образом — приложив руку ко лбу. «Не так плохо, — решил он. — Жить будет».        Женщина вернулась из комнаты и предложила девушкам идти и искупаться. Пока они решали, делать ли это или нет, хозяйка дома метнулась к сундуку, стоящего подле единственной в избе кровати, извлекла оттуда какую-то одежонку, которую протянула им с видом, не терпящим возражений. Филли с благодарностью приняла вещи из рук доброй хозяйки. Глаза бедняги блестели от накативших слёз. Что и говорить, она очень переживала за своего персонажа, которому никак нельзя было помочь.        Стоило девушкам удалиться в соседнюю комнату, как во входную дверь постучали. Женщина тотчас оказалась рядом и спросила что-то на другом языке. Обереги ничего не услышали, но хозяйка, кажется, осталась довольной: быстро отпёрла дверь и втащила внутрь что-то, показавшееся сначала просто ворохом грязной рваной одежды. Но потом, приглядевшись, Фантазия и Безумие поняли, что это маленькая девчонка, лет двенадцати, со спутавшимися тёмными волосами, закрывающими лицо. Женщина потёрлась о макушку своего дитя, поцеловала его в закрытый волосами лоб и, улыбнувшись, подтолкнула к гостям.        Девочка смиренно прошла вперёд к широкому столу и поставила на его шероховатую поверхность огромную корзину с ягодами, демонстрируя тонкие ручки. И на правой, и на левой отсутствовали некоторые пальцы.        Обереги вопросительно посмотрели сперва на обрубки пальчиков, потом на корзинку, а уж после и на девочку, удивляясь, как такая малышка могла дотащить такую тяжёлую ношу. Но спрашивать почему-то не хотелось. Забитая неприветливая хозяйская дочка почему-то не внушала доверия. И вскоре стало понятно, почему: стоило только девочке поднять голову, чтобы посмотреть на гостей, как они увидели её изуродованное шрамами лицо. Это был ужасающий, уродливый ребёнок с морщинистым ртом, обезображенными струпьями и некрасиво зажившими шрамами щеками, большими глазами, находящимися на разной высоте и к тому же имеющими разного размера зрачки, с обломанными короткими ресницами, впалым носом и тонкими губами, покрытыми какими-то безобразными гнойными наростами.       — Ты такая стеснительная, малышка, — сказал Безумие, преодолев отвращение быстрее Фантазии, находящегося в состоянии лёгкого шока. Тот нашёл в себе силы только кивнуть головой.       — Что ты встала, недотёпа?! — рявкнула вдруг хозяйка. Девочка вздрогнула и посмотрела на мать, явно не понимая, что она имеет в виду. — Стели постель для гостей!       — Где же будете спать вы? — нашёлся Фантазия. Он старательно прятал взгляд, не желая смотреть на маленькую девочку со спутанными волосами.       — Моя несносная дочь сможет с удобством уместиться на лавочке, так? — дитя издало непонятный звук и Безумие подумал, может ли она девочка вообще разговаривать?        Прошло немного времени, прежде чем из соседней комнаты показались вымытые дочиста Разврат и Филли. Первая нагло обмоталась в полотенце, не пожелав, видимо, надевать на себя предложенную хозяйкой одежду. Филли же была в нежно-зелёной сорочке, которую пышнотелая женщина носила в куда более молодом возрасте, но даже так одежда висела на девушке мешком, не подходя на несколько размеров. Юная писательница уместилась на лавочке рядом со своими друзьями, поставила на стол тазик, наполненный водой, предварительно кинув заботливый взгляд на Исиндила, и сказала:       — Я позабочусь об Иси, а вы идите и вымойтесь хорошенько! Вода действительно чудотворная.       — Я сам могу о себе позаботиться! — обиженно воскликнул эльф, но был проигнорирован.       — Ты на самом деле выглядишь свежее, — отметил Безумие.       — Спасибо, — смущённо улыбнувшись, ответила Филли. — Будет ещё лучше, если я хорошенько высплюсь.       — У тебя будет такой шанс, милая, — пообещала женщина, которая доселе отчитывала свою дочку в углу комнаты. Девочка жалась и пожимала плечиками, но до сих пор молчала.        Переведя взгляд на хозяйку, Филли заметила её некрасивую дочь. Она вопросительно посмотрела на Безумие, но тот лишь покачал головой, мол, молчи, не спрашивай лишнего. Девушка согласно кивнула. Мало ли, всякое бывает, может, пышнотелая женщина пострадала при беременности, отчего ребёночек родился ну совсем уродливым… Что-то же вынуждает её жить на опасной территории Неизведанных Земель, соседствуя с кровожадными дикими зверями. Наверняка и за рождением столь больного ребёнка скрывалась нелицеприятная история.        Разврат приняла из рук хозяйской дочки гребешок и принялась расчёсывать свои длинные волосы. На ребёнка она не смотрела, интересуясь куда больше собственным внешним видом. Филли же не могла отвести глаз от маленького создания, пытаясь понять, за какие грехи в прошлой жизни судьба наградила малышку такой внешностью?       Хозяйка же принялась хлопотать пуще прежнего. Теперь она накрывала на стол, желая накормить желанных гостей.       — Простите, — обратилась к ней Филли, — у вас случайно не найдётся бумаги? Я попыталась писать на окнах, но вода была слишком прохладной, и они не запотели…       — Нет, милая, — ответила ей женщина по-матерински ласково. — Куда же мне, тугодумке, такими вещами пользоваться?       — А зачем тебе? — поинтересовалась Разврат, на мгновение отведя взгляд от густой копны мокрых чёрных волос.       — Я хочу помочь Пилигриму…        Филли не хотелось раскрывать все карты перед мало знакомыми существами и Разврат это поняла. Она коротко кивнула и вернулась к любимому делу, всем своим видом демонстрируя равнодушие к происходящему. Филли хотела бы вести себя так же, как и Оберег, но не могла. Её руки мелко дрожали, выдавая волнение. Это не осталось незамеченным маленькой хозяйской девочкой.       — Пор-рчему ты-р тр-рак ведр-р-рёшь с-сьебья… — с величайшим усилием выдавила она из себя. — Мр-ры вие-е-едь нь-е соб-р-раемся л-а-ас с-съес-сть.       — Заткни свой рот, мерзкое отродье! — заорала мать.        Резкий, хлёсткий звук удара и голова девочки падает на грудь. Какое-то время она молчала, потом издала натянутый звук, отдалённо похожий на плач, и, вскинув голову, взглянула на Филли своим ужасным лицом. Из впавшего носа текла струйка крови. Мать, крепко ударившая дочь, вновь вернулась к сервировке стола, словно забыв о своём дитя. Обиженная девочка развернулась на пятках и забилась под лавочкой, стоящей за печью. Филли перестала её видеть и поняла, что чувствует себя гораздо лучше, несмотря на весь обезоруживающий ужас ситуации. Девочка странно давила на неё.       — Не слушай её, милое дитя, — обратилась хозяйка к взволнованной писательнице. — Она несёт какую-то околесицу. Я рожала её тринадцать часов, окружённая волками. Видимо, это повлияло на неё.        Филли не хотела продолжать неприятный разговор, потому, взяв тазик с водой, она отправилась к Исиндилу. Уместившись рядом с ним на печи, она помогла ему омыть лицо, надеясь, что так ему станет гораздо легче. Занимаясь делом, было гораздо легче думать о безопасности и скором возвращении мужской половины компании.       Когда дело дошло до раны, эльф запротивился пуще прежнего, но понурый вид девушки заставил принять её помощь. Вероятно, он заметил её нарастающее беспокойство и позволил Филли занять свои руки.       — Как твоя рана? — шепнула она, прикрывая Иси своим силуэтом от любопытного взгляда хозяйки.       Губы Исиндила вытянулись в тонкую, еле заметную полосу. Он хотел было солгать, но Филли тут же пресекла любые попытки, вскинув руку с зажатой в ней тряпкой. Смирившись с неизбежным, эльф принялся разматывать заменяющие бинты тряпицы, демонстрируя кровоточащую рану.       — Ох! — выдохнула Филли.       — Всё в порядке, — спешно ответил Исиндил, кривясь от боли, когда девушка принялась обрабатывать рану чистой водой. — Просто надо перебинтовать и немного отдохнуть.       — Выглядит ужасно, — не согласилась юная писательница.       — Хуже, чем при операции? — шутливо произнёс Иси, блеснув озорными глазами.       Филли покачала головой. И хоть она продолжала беспокоиться о ранах друга, он сумел заверить её, что всё будет в порядке, если дать ему немного времени. Закончив с водными процедурами, девушка вернулась за стол, оставив эльфа в одиночестве на печи.        Когда все уместились и принялись за еду, разговор пошёл куда живее. До этого Обереги ждали свою хозяйку, но стоило ей только присоединиться, как они пустились в обсуждения своих дальнейших планов, раздумывая, что делать дальше и где с утра искать Пилигрима. Все были уверены в том, что демона бросать нельзя, ведь он сослужил им хорошую службу, вытащив из темницы, пускай и под влиянием Филли, да ещё и защитив от келпи в реке. Девушка вообще утонула бы, не будь Пилигрим столь проворным. Они умело опускали подробности своего путешествия и его конечную цель, скрываясь от хозяйки дома. Она, несмотря на свою доброжелательность и открытость, вызывала беспокойство у неблагодарных гостей.        В момент, когда хозяйка скрылась в соседней комнате, Исиндил склонился над столом и заговорчески шепнул:       — Как только солнце взойдёт, найдём безопасное место и отправимся искать заброшенный дворец Правителя.       — Что это за место? — поинтересовался Без.       — В те времена, когда Коридан принадлежал королевской семье Кирстен, носителям Золотого Пепла, когда Парящие входили в гвардию и патрулировали небеса, Земли не считались опасными территориями. Правитель устраивал в озеленённой резиденции пышные празднества.       — Откуда ты это знаешь? — тихо спросила Филли.       Кочуя с семьёй по различным королевствам, Исиндилу удалось собрать много различных грязных сплетен, замысловатых легенд, любопытных историй. Вряд ли после установления барьера кому-то приходило в голову найти заброшенный дворец. Пускай это здание и несло в себе историческую ценность, но было расположено не в самом удачном месте — окружённое зыбкими болотами, туманными лесами и жуткими зверьми, нашедшими на этих Землях своё пристанище, оно приставляло собой лакомый кусочек, брошенный на капкан. Проложить тропу до его местонахождения не представлялось возможным из-за особого типа почвы в округе, потому о его существовании многие забыли. После убийства Правителя сменилось несколько поколений, минуло более шестиста лун, на троне сидела новая королева, вобравшая в себя силу монарха. И ей, разделившей магический мир, раскинувшей свои сети в каждом его уголке, не было никакого дела до запечатанных Земель.       Поэтому эльф был уверен, что если и Аделия добралась до пункта назначения, то пряталась во дворце, который до сих пор мог быть пропитан Золотым пеплом — силой Правителя, что и отгоняла кружащую вокруг нечисть.       Никто из Оберегов не знал об этом месте, потому ребята предположили, что и король Габриэль может находиться в неведении, а потому туда могла и не наведаться стража. Опровержения этой мысли всё равно не было — ни один из них не смог узнать обстановку в замке.       Когда хозяйка вернулась, возбуждённые голоса, наперебой выдвигающие различные теории, разом замолкли. Скрывая планы от доброжелательной женщины, Обереги перевели диалог в более мирное русло, призывая её присоединиться к ним за столом.        Иногда за печью слышались клокочущие звуки, на которые Филли постоянно обращала внимание, испуганно вздрагивая и прижимаясь к Безумию, ища защиты в его крепких руках. Женщина лишь отмахивалась, уверяя, что это её дочка зализывает свои раны.       — Она будет думать в следующий раз, что говорить, — уверяла хозяйка. — Никак не могу заставить её разговаривать нормально! Хотя, что тут скажешь, мой младшенький вообще только рычать и умеет…       — У вас есть сын? — в один голос спросили гости.       — Ох, — спохватилась женщина. — Он умер совсем недавно. Я…закапала его за домом, вот там.        Она обернулась к окну, чтобы показать, где примерно находится могила её сына, и слабый огонёк керосинки бросил неяркий свет на её платье. Приглядевшись, Филли с ужасом заметила, что принявшая их в гости женщина была беременна…        Это почему-то испугало девушку. И почему она сразу этого не заметила? И от кого могла забеременеть хозяйка, если живёт одна с маленькой дочкой? Конечно, невежливо было задавать такие вопросы, потому Филли лишь потупила взгляд и замолчала. Она надеялась, что ничего не случится за эту ночь, хоть и на сердце было неспокойно. Филли посмотрела на своих Оберегов и отметила, что они или чувствуют себя прекрасно, или стараются не показывать своих переживаний. Ей же, человеческой девушке, было куда труднее совладать со своими эмоциями.       Пришлось признаться себе, что эта ночь нужна им для того, чтобы восстановиться. Продолжать путешествие сейчас, опираясь на свои опасения касательно хозяйки дома, было бы самоубийственно, ведь на улице до сих пор копошились дикие звери.        После ужина ребята отправились спать. Хозяйка скрылась в другой комнате, плотно прикрыв за собой дверь, и Филли, выбрав удачный момент, схватила Безумие за жилистую руку, сжала её со всеми силами и припала к уху, горячо зашептав:       — Будь настороже. Пожалуйста.        Повторять дважды не пришлось. Безумие отдалился от хозяйки и кивнул, сохраняя невероятно серьёзный вид. Он понял, что зря Филли не стала бы беспокоиться, потому пообещал себе, что будет спать невероятно чутко, а то и вообще притворяться, будто видит прекрасные сны.        Убедившись, что Безумие всё понял, Филли показала ему сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем и первой полезла на печь. Она уместилась за Исиндилом, прижалась к его спине своей, ведь было куда спокойнее, когда кожей ощущалось чужое тепло. Безумие уместился с краю, чтобы оберегать остальных.        Разврат же была предложена укрытая шкурой дикого зверя лавочка. Не то чтобы она полностью удовлетворяла потребности женщины, но возмущаться она не желала, боясь обидеть добрую хозяйку, предоставившей ей и её друзьям хлеб и кров. Перед сном она всё-таки облачилась в выданную хозяйкой рубаху, кроваво-красную, с чёрными шнурками под грудью.        Фантазия тоже уместился на печи, над головами Филли, Исиндила и Безумия. Он долго ворочался, не в силах уснуть из-за храпа хозяйки дома. Ещё ему постоянно слышались странны звуки за печью: будто кто-то обсасывал чьи-то кости. Решив, что всё это — плод больного воображения, Фантазия перевернулся на другой бок, подложил под щёку маленькие ладошки и предпринял ещё одну попытку уснуть. Попытку, которая на этот раз увенчалась успехом.