Связанные контрактом

      Филли и её друзья наконец-то достигли поставленной цели: добрались до Неизведанных Земель. Теперь перед ними стояла следующая задача туманно продуманного плана — найти относительно безопасное место и отправить Фантазию осмотреть периметр, чтобы найти заброшенный дворец Правителя.       К сожалению, им оставалось уповать на удачу и надеяться. что принцесса в самом деле там. Или хотя бы её следы, которые смогут приоткрыть завесу тайны местонахождения Муза. Других идей всё равно не существовало, да и узнать обстановку в Акрэне не представлялось возможным — на территории Земель Обереги не могли перемещаться. Да и если бы могли — Филли находилась рядом с ними, потому тонкая нить контракта, связывающая их между собой крепкими узлами, могла позволить открыть портал лишь в нескольких шагах от неё, что в сложившейся ситуации было совершенно бесполезно.       В свой последний визит в Акрэн, перед отправлением в Гилиус, Без сказал, что внутрь никого не пускают, а стража выглядит непривычно взвинченной. Но возможно, что спустя три недели Габриэль отправил магов по следу Аделии? Возможно, её уже давно нашли и вернули? Возможно, и Муз уже давно дома, ломает голову над тем, куда пропали его хозяйка и друзья?       И хоть Разврат и уверяла остальных, что принцесса ещё не найдена, это не успокаивало Филли. Женщина не приводила никаких аргументов, чтобы её слова звучали правдоподобно, и это сразу делало их пустыми. Используемыми для поддержки, несомненно, с целью поднять общее настроение, но в нутре своём абсолютно лишённых смысловой нагрузки.       Однако отступать было некуда. Теперь оставалось лишь найти дворец Правителя, ведь Исиндил не знал координат расположения здания, использовав для этого Фантазию и проверить его на наличие пропавшей принцессы и исчезнувшего вместе с ней Оберега-вдохновителя.       Безусловно, это волновало Филли, делало её сон поверхностным и беспокойным. Несмотря на накопившуюся усталость и столь идеально подвернувшуюся возможность отдохнуть, она бесконечно ворочалась, то и дело толкая в спину Исиндила, просыпалась и вновь проваливалась в темноту своего сознания, где кружилась тысяча голодных рыб-мыслей, желающих захватить её в свой цепкий плен и раскрыть ещё одну причину для переживаний.       И когда показалось, что Филли вновь проснулась, в глаза вдруг врезался яркий свет, заставивший зажмуриться ещё сильнее. Скрывшись за ладонями, девушка хотела было позвать своих друзей и уже даже разомкнула губы, но вдруг осознала, что не ощущает связи с Оберегами. Будто пропал не только символ Муза на татуировке под ключицей, но все остальные вместе с ним. Более того, она не смогла найти и Исиндила, и запоздало поняла, что стоит на собственных ногах, а не лежит на хозяйской печи в покосившимся доме из дерева.       В белоснежных просторах не казалось опасно. Даже сердце не билось, уподобляясь запертому в тесной коробке насекомому, а напротив, совершенно спокойно отбивало свои ритмы, нацеленное на умиротворённую работу в постоянном темпе.       Филли хотелось бы знать, что происходит. Она осторожно отняла ладони от лица, приоткрыла веки, привыкая к яркому свету. Но тут он, будто по её желанию, стал куда мягче. Растекаясь повсюду словно осязаемая субстанция, он был в постоянном движении, представляя собой шевелящуюся массу. Теперь он больше не резал глаза и не раздражал, что позволило Филли оглядеться. Впрочем, это ничего не дало, так как вокруг простирался лишь необъятный белый свет, внушающий слепой ужас в замученную душу и побуждающий к побегу. Куда угодно, для чего угодно. Просто бежать без оглядки, моля о пощаде того, кто ещё даже не попытался напасть.       Она понятия не имела, где находится и что делать, чтобы выбраться отсюда. Ясно было одно: гиблое, плохое место встретило юную писательницу со всем своим недружелюбием.        «Мне надоели все эти приключения, — подумала Филли. — Когда уже это закончится?»        Конечно, она не собиралась возвращаться домой без Муза, хоть сейчас при ней был и ключ, и нежелание двигаться дальше. Хотя…       Машинально проведя по груди, там, где всегда покоился обратившийся в крест магический артефакт, Филли с удивлением обнаружила его отсутствие. Она заглянула под ткань одолженной странной женщиной ночной рубашки, напуганная происходящим.       Отсутствовали как ключ, так и татуировка.       Филли охнула.       — Что происходит?       Всё это было обманом. Всё, что стелилось вокруг, переливалось, привлекая внимание. Её Обереги не могли так поступить, не могли разорвать контракт без осведомления Филли. Так или иначе она непременно почувствовала бы это, как то было с Музом. Она бы ощутила, как кто-то стаскивает с неё крест, даже если очень крепко спала.        Вдруг в воздухе что-то изменилось — Филли так и не смогла понять, что именно — и вдалеке моргнул розовый свет. Сузив глаза, девушка попыталась вглядеться в белое свечение, чтобы различить впереди какие-то чужеродные всполохи.        Вспышка.        Розовая вспышка, побудившая Филли к движению. Она сорвалась с места и на поспешила вперёд, к нежному, приятному глазу свечению. Ноги, доселе пригвождённые к земле, задрожали, противясь энергичному забегу. Глубоко в голове сидела мысль о том, что всё это — чертовски опасное занятие, и стоит просто остановиться, глубоко вздохнуть и принять поражение.        Но Филли отгоняла плохие мысли подальше за кромку сознания, и бежала вперёд, спотыкаясь и падая, поднимаясь и снова резво перебирая ногами. Она не чувствовала усталости, не чувствовала боли — словно всё это было просто сном, — а просто бежала к розовым всполохам впереди, которые неумолимо приближались. Глубоко внутри Филли была уверена, что это её единственный шанс выбраться из этого странного чужеродного мира.        Вдруг разноцветное свечение впереди стало принимать какие-то очертания. Филли испуганно замерла, продолжая наблюдать за перевоплощением. Сначала всполохи были похожи на языки пламени красных, розовых, коричневых и синих цветов, лижущие воздух и стремящиеся высоко вверх, но потом вдруг сгустились, начали пожирать друг друга, уплотняться…        И вот над Филли возвышалась худощавая, но от этого не менее прекрасная женщина. Она была совершенно нагой, но шелковистые длинные волосы розоватого оттенка прикрывали все интимные места. Словно сформированная из изливающегося вокруг света, она представляла собой живое воплощение истинной красоты. При одном лишь взгляде на неё замирало сердце. Казалось, что незнакомка подсвечивается мягким розовым светом, что сразу вызывало ассоциацию с… розовым кварцем?       Филли вздрогнула, невзначай коснувшись этой мысли. Могла ли здесь присутствовать связь с придуманным воображением артефактом? Или что-то более глубокое, скрытое в самых потаённых закромах её души, вдруг выползло наружу, чтобы протянуть руку помощи?        Женщина повернула голову и смерила юную писательницу мягким беззлобным взглядом. Но, несмотря на это, Филли всё равно понимала, что попала под контроль незнакомки, что понятия не имеет, как сдвинуться с места без разрешения.        «Наступила ли я на какую-то кнопку? — думала она лихорадочно. — Иначе как объяснить то, что я не могу сделать ни шага?»       — Не бойся ничего, Филли Делеон, — послышался голос из вне. Он звучал из неоткуда, но при этом словно бы обуял девушку, поглощая её. Мелодичный, словно журчащий весенний ручей, приятный, как тающее на солнце мягкое мороженое, манящий женский голос, который хотелось слушать как можно дольше.       — К…кто ты? — спросила юная писательница, сумев найти в себе силы, чтобы овладеть собственным языком.       — Я — то, что без остатка принадлежит тебе. То, чем ты всегда хотела обладать, — мягко ответил Голос.        Женщина при этом повернулась к Филли всем телом. Она улыбалась, демонстрируя идеальные черты лица, выказывая дружелюбие, однако девушка не смогла не заметить напряжения, зависшего в воздухе между ними.       Она продолжала соображать. Что может быть ей нужно, кроме как найти Муза, снова заключить с ним контракт и вернуться домой? Что может предложить эта странная женщина? Филли прислушалась к своим ощущениям. Помимо яркого света, вокруг концентрировалось что-то ещё. Тот Голос, который звучал ото всюду, окружил её теплом, обласкал, словно мать, баюкающая своё едва успокоившееся чадо. И в его клетке Филли почувствовала себя дома. А на ум пришло воспоминание, как они с Безом сидели у костра и разговаривали о том, как он появился.        «А потом встр-р-ретил твой талант и узнал его по яркой вспышке в своём сознании. Невозможно забыть то, что пер-р-ревернуло всю твою суть и сфор-рмировало из тебя Обер-рега».       Она была всего лишь человеком, наделённым даром кем-то свыше, абсолютно точно никогда не сталкивающимся с его физическим воплощением лицом к лицу. Да и какое могло быть тело у способностей к писательству?       Однако сейчас, смотря на прекрасную женщину с длинными белоснежными волосами, охваченную ореолом яркого переливающегося четырьмя оттенками света, Филли словно бы знала ответ на свой собственный вопрос. Молчать после этого казалось невыносимо.       — Вы — мой талант?       — Иди за мной, — сказал Голос, а женщина двинулась назад по воздуху, не отводя от гостьи внимательного цепкого взгляда.        Филли ничего не оставалось, кроме как последовать за той, что куда-то вела потревожившую мир писательницу. Борясь со своим волнением, которое неутомимо нарастало, девушка прибавляла шагу, потому что женщина двигалась уж очень быстро. Конечно, ей была куда проще. «Если это воплощение моего таланта, то почему он выглядит именно так? — думала Филли. — Почему это вообще женщина? Почему её волосы такие длинные? Почему…»        Она не успела и моргнуть, как вдруг обстановка вокруг изменилась. Теперь Филли находилась в маленькой комнате. Её окружала приятная и необычная обстановка. Пилигрим, будь он здесь, сказал бы, что эта убранная версия того места, где он нашёл мёртвую девочку, забравшую у него артефакт пирамиды из розового кварца.        Но Филли не было со своим другом в том ужасном месте, забрызганном кровью и пахнущим смертью, потому-то она и не смогла признать в этой обстановке комнаты, в которой умерла маленькая любопытная девочка.        Бросив взгляд в окно, Филли увидела тот же самый белый свет, который и не думал куда-то исчезать. Передёрнув плечами, девушка обратилась к призрачному фантому:       — Где мы? И что же Вы всё-таки такое?       — Твоё желание исполнится, если ты пойдёшь вперёд без страха и сомнений, — молвил Голос.       — Что? — опешила Филли.       — Иди, — велел Голос. — Иди, и то, что ты ищешь, само найдёт тебя.        Филли хотела было возмутиться снова, потому что сказанное показалось ей полнейшей ерундой, наспех придуманной ересью, но вдруг женщина взмахнула рукой и перед глазами юной писательницы всё поплыло. Она схватилась за собственную голову, зажмурилась, чтобы не видеть мира, плывущего восьмёркой, пошатнулась, еле удержавшись на ногах. В животе забурлил недавно съеденный ужин, выискивая удобный путь, чтобы выбраться наружу. Филли плотнее сжала губы, борясь с рвотным позывом. Хотелось закричать, потребовать прекратить всё это и ответить на поставленные вопросы так, чтобы не осталось никаких сомнений о её происхождении.       Но перед глазами осталась только расплывающееся белоснежное нечто. Тягучее, копошащееся и живое. Женщина, недавно стоявшая прямо подле Филли, исчезла, забрав с собой и приятное глазу свечение четырёх приглушённых цветов.       Долго страдать не пришлось, потому что вскоре обстановка снова изменилась. Воздух наполнился запахом травы и дерева. Стало тепло и сухо.        Девушка разомкнула веки и увидела уже знакомые деревянный стол и две лавочки, накрытых покрывалами. Ту, что стояла у окна, занимала пышнотелая хозяйка. На её лицо падала чёрная густая тень от стоящей на шершавой поверхности керосинки. Филли стало тревожно. Она не понимала, что произошло. Не верила, что все посреди ночи могли собраться за столом, оставив её в одиночестве. Рука привычным движением нашарила крест под ночной рубашкой и крепко сжала его. Осознание, что он теплеет под пальцами, может защитить в любой момент, если потребуется, помогло собрать мысли в кучу.        Безумие, сидящий на лавочке напротив хозяйки, повернулся к девушке и махнул ей рукой, мол, иди сюда, к нам. Разврат и Фантазия даже не подумали оборачиваться. Филли хотела спросить, как себя чувствует Исиндил, потому что в темноте комнаты печь она найти не могла, соответственно, своего друга-эльфа — тоже, но вдруг поняла, что не властна над своим языком, он словно прирос к нёбу и не желал подчиняться.        Во сне редко удаётся понять, что настоящая действительность скрывается за ирреальной границей, и стоит лишь собраться да перешагнуть её, чтобы оказаться дома, в тёплой постели. Вот и Филли не могла догадаться, что происходящее — всего лишь иллюзия, и переживала всё по-настоящему, со всей соответствующей гаммой эмоций.        Она приблизилась к лавочке и села за стол. Её друзья-Обереги слушали хозяйку невероятно внимательно, будто она сумела загипнотизировать их своей историей. Филли нахмурилась, но не решила выяснять, что происходит и почему только что она гналась за голой женщиной в облаке белого света — всё равно никто не ответит.        Ребят было действительно сложно заинтересовать какими-либо россказнями, ведь работали они на Филли и слушали только её, но женщине это удалось, что и насторожило юную писательницу.       — Когда-то давно мы с братом жили далеко за пределами Земель. Тогда не существовало ещё никаких королевств, магический мир был единым, целостным. В те времена мой брат интересовался алхимией, и ему было интересно, можно ли создать живое существо, сшив его из кожи разных магов. Я, как могла, поддерживала своего родственника, давала ему советы и разрабатывала чертежи, но в один момент мне удалось понять, что брат пересёк ту черту, что привела его к одержимости. Он больше не видел своего существования без дум о работе, не видел смысла в чём-то ином. Однажды он убил наших собак и сделал попытку создать из них единое живое существо. Но ему не удалось, обе наши девочки умерли. Тогда-то я и поняла, что всё кончено.        Филли не слышала этого от хозяйки раньше, потому сейчас чувствовала необъятный липкий страх. «Что происходит? — лихорадочно соображала она, смотря то на Беза то на Разврат. — Почему вы никак не реагируете?»       Ей хотелось закричать, чтобы привлечь к себе внимание. Но язык до сих пор отказывался подчиняться, как и сжатые до боли зубы. Тогда Филли подумала, что может подскочить на ноги, но и те отказывались подчиняться. Словно Вселенная сомкнулась вокруг этой крошечной комнаты, заинтересовавшись историей хозяйки. Она остановила ход времени, заморозив находившихся вокруг женщины людей лишь ради того, чтобы услышать: что же такое было сотворено, чтобы избавить брата от увлечения алхимией?       — Собаки всегда были для меня священны. Они занимали такое же положение в нашей семье, что и мы сами. Первую из них брат принёс из мира людей, выкрав её из рук жестокого человека. Мы оберегали их и считали, что они делают нас счастливее. Поэтому когда брат высказал свою безумную идею, я повисла на его руке, моля о том, чтобы он одумался. «У тебя ничего не выйдет! — кричала я. — Пожалуйста, оставь девочек в покое!» Но брат был неумолим. Он подсыпал мне в еду сон-траву и ночью начал свою безумную операцию. Он работал до самого утра, и, когда я встала, девочки уже были мертвы, а брат сидел на коленях перед их телами, с которых ранее была содрана кожа, и плакал.        «Что же…что же Вы сделали?» — с содроганием думала Филли.       — Я убила его, — словно читая мысли девушки, сказала хозяйка. Голосом жестоким, ничуть не жалея о содеянном. — Я убила этого ублюдка, посмевшего позариться на священное. На моих девочек, — в полутьме её глаза сверкнули недобрым светом. — А потом я решила, что не стоит забывать о идее брата, потому что за его безумием пряталась истина. Я знала обо всём, я постоянно слушала его, я помогала ему, потому… Я могла провести эту операцию и создать существо, над которым работал мой брат.        Тут под столом что-то зарычало. Вопреки всякой логике, Обереги даже не вздрогнули, а вот Филли, обретя контроль над своим телом, заорала во всю глотку, поджала под себя ноги. Из-под стола выбралось что-то большое, мерзкое, вонючее. Приглядевшись, девушка поняла, что это та самая собака, которая выпрыгнула из кустов на Пилигрима и задержала его. Она села около хозяйки, и та положила на её круглый широкий лоб свою ладонь.       — Это — моё первое творение, созданное из пластов кожи брата и девочки, которой не было и ста пятидесяти лун отроду. Её я попросила помочь мне донести пакеты до дома…бедняги просто не могла отказать, — на лице женщины появилась мечтательная улыбочка, которую можно увидеть, когда люди вспоминают что-то приятное им. — Мясо девать было некуда, пришлось избавляться от него самой. Вкусное, хорошо прожаренное мясо маленькой волшебницы стало для меня едой весь следующий месяц, а ужасное существо, задуманное братом, было, наконец, создано, превратившись в…это…        Собака подняла голову, посмотрела на Филли и зарычала. Та вздрогнула, посмотрела на хозяйку, молчаливо моля её прекратить и свести всё к обыкновенной шутке. Но, вопреки её желаниям, история продолжалась.        В комнате появилась уродливая дочка женщины. Она медленно направилась к собаке, смотря прямо на неё, не обращая внимания на гостей. При встрече она скрывала от них своё изуродованное лицо, теперь же её волосы были заправлены за уши, открывая картину на зарубцевавшиеся шрамы и гноившиеся губы.        Она упала на колени перед собакой и крепко обняла её, прижимаясь всем своим худощавым телом. Девочка была совершенно голой, и её выступающие рёбра, которые можно было легко пересчитать и не ошибиться, пугали Фили сильнее всего остального.       — Моя малышка так любит своего отца, — проворковала женщина, ласково смотря на своё детище, рождённое от искусственно созданной твари. — Ах, как она голодна, моя милая, милая девочка…        При этом её вторая рука гладила округлившийся живот. Филли не совсем поняла, как именно в её голове появилась мысль о том, что скоро женщине предстоит рожать. Понятное дело, рано или поздно беременность всегда заканчивается, но девушка понимала, что это случится вот-вот, не с минуты на минуту, но в эту ночь точно.        Также она осознавала, что ей вместе с друзьями следует убираться из избушки сейчас же, потому что хозяйка, сначала показавшаяся доброй и приветливой, оказалась злобной ведьмой, которая давненько не подкреплялась своим любимым деликатесом.        Исхудавшую девочку было жаль, но Филли не собиралась отрезать себе руку, чтобы её накормить.       — Мой сын тоже голодает, — тем временем говорила женщина. — Мой сын, как и ребёнок в моём чреве, ждёт вкусной еды для восполнения жизненных сил. И только вы, мои милые, милые гости, можете дать нам то, что нужно.        Её взгляд стал проницательным, опасным. Так смотрят хищники на свою загнанную в угол жертву. Некуда бежать, негде скрыться, остаётся только смотреть затянутым поволокой взглядом на своего убийцу.        Но Филли не собиралась позволить какой-то беременной сумасшедшей хищнице загнать себя в тупик. Она в этом мире далеко не жертва, ведь помимо креста в её распоряжении могущественный демон, который объявится сразу, стоит только написать об этом…        Только вот, покрутив головой в разные стороны, Филли обнаружила, что поблизости нет ни цветочных горшков, которые можно было бы опрокинуть как во дворце короля Габриэля, ни бумаги, о чём предупредила ранее хозяйка. Это затрудняло положение, однако отнюдь не делало его бедственным.        Филли посмотрела на своих друзей, но они продолжали смотреть на женщину пустыми глазами, словно та заколдовала их, чтобы поделиться пугающими подробности своей жизни. Может быть, это был её особенный ритуал перед употреблением свежего мяса. Филли не собиралась об этом думать.        Чтобы убедиться в том, что перед ней что-то, похожее на Оберегов, но не являющееся ими, девушка ткнула Безумие, сидящего ближе всех, в плечо, но никакой ответной реакции не дождалась. Ни взгляда, ни просто дерзкого слова — это не было свойственно Безумию, что вызвало у Филли куда большие подозрения.       Она медленно опустила голову, пытаясь овладеть собственным телом. Обуянное страхом тело плохо поддавалось контролю, но постепенно удалось пошевелить пальцами, сместить ладонь со стола на колено, сжать его крепко, до побеления. Ей казалось удивительным то, что совсем недавно без труда получалось спуститься с печи и переместиться за стол, а теперь, после услышанного, приходилось собирать все силы в кулак, чтобы воспользоваться им.       Постепенно, испуганно озираясь под сторонам, вышло прокрасться к своим ногам. Маленькие паучки-мурашки, сопровождающие путь нервных импульсов, спустились вниз, позволили пошевелить стопами, мысками, овладевая каждым одеревеневшим пальцем.       А тем временем в мозг просверливала назойливая мысль. «Спокойно, — твердила Филли, еле шевеля губами. — Спокойно!»        И, когда контакт был установлен, она резко вскочила на ноги, намереваясь высказать хозяйке всё, что думает, всё, что помогло бы вразумить её и заставить понять — в округе наверняка найдутся другие источники пищи. Абсолютно не обязательно убивать ради пропитания четырёх Оберегов, человека и эльфа. Впрочем, женщина жила таким образом слишком долго, будучи всем удовлетворённой, чтобы вдруг решить встать на путь истинный. «Да и если вы каннибал, то уж и поедайте себе подобных!» — хотелось воскликнуть ей.        Филли уже раскрыла рот, чтобы реализовать всё задуманное, как вдруг голова пошла кругом, а мир ушёл из-под ног. Колени подкосились, и девушка успела подумать о том, как нелепа будет её смерть, ведь сейчас, запнувшись об лавочку, она непременно переломает себе ноги, а потом её разорвёт голодная собака…        Но нет.        Филли не упала. Впрочем, и не смогла раскрыть глаза. Она просто погрузилась в темноту. Сознание очистилось от страха, тело расслабилось, перестало подвергаться нашествию крупной нещадной дрожи, что позволило действительно поверить в нереальность происходящего. Девушка позволила изменениям завладеть собой и подумала: «А что, если это всё — сон? И сейчас я сплю, просто мой сон закончился, потому что я вовремя всё поняла…»        Вдруг Филли вспомнила подробности ужасного видения. Женщина, рассказавшая столь ужасную историю, пусть даже и во сне, больше не вселяла доверия. Девушка была готова бежать пусть даже к собакам, главное — не находиться рядом с этой странной семьёй.        Со стороны послышался странное клокотание, которое Филли слышала ещё сидя за столом вместе с друзьями. Тогда хозяйка говорила, что это её дочь оправляется после оплеухи, но сейчас… Девочка мирно спала на лавочке поблизости, и вряд ли в ближайшее время ей что-то угрожало. Так что Филли напрягла слух, пытаясь понять, откуда именно идёт непонятный звук. И поняла, что он приближается.        Тут же Исиндил, к которому она прижималась всю ночь, застонал от боли и выгнулся, отдаляясь от девушки. Это и заставило Филли открыть глаза. От страха она была готова отдать душу Дьяволу ну совсем за бесценок, но мозги вовремя включились и велели осторожно приподняться, чтобы узнать, кто это шумит совсем рядом и что же не устраивает Исиндила.        Тело налилось неприятной тяжестью, но Филли всё-таки смогла взять над ним контроль и осторожно привстать на локтях. Со стороны это выглядело бы так, будто девушка медленно пытается повернуться на другой бок. Но на самом деле Филли замерла на месте, напрягла своё зрение, чтобы сориентироваться в темноте, и сначала ничего особенного не заметила, как вдруг над Исиндилом возвысилась тень. Юная писательница кинула быстрый взгляд на своего товарища-эльфа и заметила, что его глаза открыты и, более того, беспокойно мечутся туда-сюда.        Тогда Филли мгновенно поняла, что происходит нечто ужасное, и ей следовало бы собраться и поднять своих Оберегов на защиту себя и раненого товарища. Но горло болезненно сжалось, как бы говоря, что девушке ничего не светит, и если и стоит действовать, то только самой.        Какое-то чудовище, покрытое шерстью, нависало над Исиндилом и негромко гортанно рычало, рассматривая свою жертву. Капля слюны выступила горошиной в уголке губ неизвестного существа и, набухнув, упала на одежду многострадального эльфа. Тот только испустил рваный вздох и замер с открытым ртом. Было заметно, что Исиндил не может противостоять происходящему не потому, что не имеет физической силы. Будто бы что-то парализовало его, сцепило по рукам и ногам и не позволяло двигаться. Замерев под существом, он только и мог, что метаться взглядом по сторонам в надежде уцепиться за что-нибудь, что может оказать помощь.        Филли собрала в кулак все свои силы и взмахнула ногой, отбросив существо от Исиндила. Оно ударилось об стену и упало на лавочку за кухонным столом, издав набор звуков, отдалённо похожий на нечленораздельные слова. Огонёк керосинки, стоявшей на шершавой поверхности рядом с чашей ягод, тревожно шелохнулся, но не погас.       Девушка склонилась над эльфом, внимательно осмотрела его отвердевшее, напряжённое до предела тело, не заметив ни единого изъяна. Бросила взгляд за плечо, где существо, забившись под стол, гортанно рычало, и толкнула в плечо Безумие. Но тот только всхрапнул, даже не думая просыпаться.       Филли услышала посторонние звуки из соседней комнаты, в которой накануне ночью тщательно счищала с себя грязь магического Измерения. Эти утробные звуки показались девушке ужаснее рыка чудовища, потому что внизу живота сразу стянулся тугой узел, а по плечам пробежали мурашки, волной накатив на спину и плавно сбежав по ногам, упокоившись в пятках, отчего создалось ощущение, будто ступни терроризируют маленькие острые иголки.        Потом оттуда же послышался сдавленный вскрик. Прислушавшись, Филли поняла, что это не кто-то из её Оберегов, а совершенно другой человек — скорее всего, хозяйка. Но мучения женщины услышала не только Филли, но и собаки, преследующие её в лесу, потому что снаружи послышался протяжный вой, а потом собака заскребла когтями по двери, требуя пустить себя внутрь. Сначала она была одна, но вскоре к ней присоединились и другие, и эти ужасные звуки окружили дом.       Всё это заняло долю секунды.        Девушка почувствовала, что эмоции переполняют её и льются через край, и закричала во всё горло, чтобы разбудить остальных. Таким образом она как бы дала им знак, но…        Ничего не произошло, только звуки за дверью стали отчётливее и громче. Маленькое же существо забралось на стол, припало на передние лапы и угрожающе зарычало, и Филли признала в нём обросшего шерстью ребёнка.        Она сразу поняла, что хозяйка во сне говорила правду. Когда-то женщина действительно искусственно создала собаку и забеременела от неё, породив на свет и девочку, и…мальчика, которого якобы закопала после смерти на заднем дворе. Но на самом деле он не умер, хозяйка наврала, потому что её ребёнок попросту был монстром. Ещё уродливее своей сестры, наполовину обросший мехом, с обкусанными когтями на коротких пухлых пальцах, с вытянутым лицом и морщинистой стенкой носа, он был похож на щенка крупной породы, но никак не на человека.        Филли почувствовала, как слёзы жгут глаза. Неужели хозяйка подмешала что-то в пищу, раз все спят и не думают просыпаться, пока она занята чем-то в соседней комнате? Что-то, что подействовало на Оберегов, но не на неё саму? Её сыночек раздерёт их всех, а они даже не смогут противиться!        Это ужаснуло девушку. Она принялась расталкивать друга сильнее, судорожнее, уже не борясь с душившими слезами. Тело всё ещё казалось тяжёлым и горячим, но Филли не обращала на это внимания, зная, что причина кроется в действиях якобы гостеприимной женщины. Наверняка в её составе «чудотворной мази» и «целебной водички» было что-то, что отвечало теперь за парализацию тел её друзей.        Ключ. У Филли был ключ. Единственное оружие, благодаря которому она могла оказать хоть что-то, похожее на сопротивление. Помощь Пилигрима оказалась бы как раз кстати, но его не было, что наводило на девушку помимо страха глубокую тоску. Она до сих пор переживала за него, но надеялась, что у демона хватит сил на то, чтобы спасти себя и прийти на помощь остальным.        Маленький собакоподобный ребёнок прыгнул, решившись, наконец, атаковать своих сопротивляющихся жертв вновь. Филли сжала крест в руке и дёрнула ею. Шнурок лопнул на её шее, а синий драгоценный камень засветился. Сначала слабо, а потом всё сильнее и сильнее, распространяя спасительные лучи по всей комнате. Мальчик заверещал и закрыл глаза, и Филли ударила его рукой, потом быстро поднялась на ноги и вскинула руку над головой, освещая для себя комнату.        Обереги спали на своих местах, здоровые и нетронутые. Это успокоило юную писательницу, и она хотела было повернуться, чтобы проверить, как там хозяйка, как вдруг сзади на неё что-то набросилось и повалило ничком. Ключ выпал из пальцев и перестал источать свет, а девушка замахала руками в попытках сбросить с себя нападавшего.        Это оказалась изуродованная девочка, озлобленная на весь мир. Сжав шею Филли в своих кривых, покарёженных пальцах, она усердно сдавливала её, пыхтя и посвистывая. Обкусанные ногти царапали нежную кожу, но Филли могла игнорировать это, ведь доступ к кислороду не был перекрыт — сил у девочки недоставало. Изловчившись, юная писательница схватила девочку за волосы, потянув на себя. Жирные липкие пряди оставили неприятный сальный след, от которого внутри живота снова всё закрутилось.       Девочка взвизгнула и разжала шею юной писательницы, потом, спохватившись, попыталась напасть вновь, но Филли была куда проворнее. Она подтянулась на руках чуть вперёд и сжала между пальцев крест, который при соприкосновении снова зажёгся ярким синим светом. Собакоподобный мальчик заскулил и быстро спрятался за печью, а девочка попятилась назад, кинув на дверь за спиной тревожный взгляд. Их мать, словно почувствовав это, судорожно закричала в соседней комнате, мучаясь от боли.        «Она была беременна, — вспомнила Филли и вдруг вздрогнула от внезапной мысли, поразившей сознание. — Неужели сейчас…»        Из комнаты снова послышались стоны, и юная писательница поняла: женщина, отравившая Оберегов и питающаяся плотью, сейчас рожает нового монстра, оставив гостей на попечение своих детей. А те были только рады, ведь мамочка, наконец, разрешила им полакомиться. Но Филли не собиралась сдаваться. В её руках снова оказалось самое мощное оружие, которым только могла располагать человеческая девушка.        Девочка, оживившись, зарычала и бросилась вперёд, крепко зажмурив глаза. Кажется, свет не вредил ей так сильно, как её младшему брату, потому-то она и взяла на себя роль палача. Но вдруг справа на неё упала тень. Филли не заметила, что именно произошло, но девочка вдруг оказалась опрокинутой навзничь. Прижимая руки к лицу, она болезненно хрипела, не замечая дорожку крови, бегущую из носа.        Филли отвела взгляд от девочки. Она ещё не успела увидеть того, кто спас её, как вдруг на её руках сжалось кольцо из пальцев, а знакомый голос, переполненный трепетным волнением, велел:       — Ты должна разбудить всех Оберегов своим светом.        Сначала Филли не совсем поняла, о чём речь. Всё-таки у неё не было никакого света, с которым она могла подойти к друзьям, да и что бы это дало? Однако потом до девушки дошло, что именно имел в виду Безумие (а это был именно он.) Видимо, свет, исходящий от древнего артефакта, снимал действие «целебной водички» и «лечебной мази», раз один из Оберегов, находящийся к свету ближе всех, очнулся от крепкого сна.        Филли не нужно было повторять, что делать. Вновь обретя способность видеть, собакоподобный мальчик вылез из-за печи и предпринял попытку наброситься на жертву, что приметил первой, но Безумие вовремя услышал передвижение за своей спиной и отвёл атаку от своей хозяйки. Филли тем временем, не замечая ничего, подбежала к лавочке, на которой спала Разврат, и положила на её грудь слабо светящейся крест. Женщина недовольно сморщилась, когда более яркий луч ударил прямо в глаза, но отвернуться не смогла — одеревеневшее тело не позволяло дрогнуть ни единому мускулу. Тогда ей пришлось терпеть то количество времени, что Филли снимала с неё наложенное хозяйкой заклинание.        Сейчас она была сосредоточена куда больше, чем в первый раз, ведь тогда она понятия не имела о чудотворном воздействии света своего магического артефакта. Поразительно, но каждый раз он помогал, демонстрируя всё новые и новые возможности. Эта вещица будто бы совершенствовалась на глазах.        Разврат, наконец, очнулась от беспокойного сна и с волнением посмотрела на Филли. Убедившись, что хозяйка в порядке, женщина приняла сидячее положение, прислушалась к крикам за дверью, к шебуршащим звукам снаружи и кивнула головой, будто подтверждая собственные мысли. Филли и опомниться не успела, как Разврат схватила её за руку и заслонила собой. В следующее мгновение оглушающее визжание заставило девушку зажать уши и зажмуриться.        «Я не понимаю, — в отчаянии подумала она, — разве такую цену я должна заплатить, чтобы найти Муза?»        Филли скучала по нему так сильно, что не передать словами. Её любовь к нему заключалась в желании видеть, слышать, чувствовать. Без телесного контакта, без его голоса, без его взгляда Филли чувствовала себя никому ненужной, слабой, уязвимой. Но в этом ли заключалась правда? Несмотря на все душевные страдания девушка находила в себе силы бороться и идти дальше. Ведь она знала — где-то на финише Муз ждёт её, чтобы крепко обнять и сказать:        «Молодец, Филли.»        Молодец… Филли…       — Филли!       — Что?        Девушка вскинула голову и встретилась с рассерженным взглядом Разврат. На её щеке красовался кровоточащий след детских зубов, который неплохо было бы обработать прямо сейчас. Но вряд ли женщина обращала на него хоть какое-то внимание, её волновало кое-что другое:       — Заставь нас сиять, Филли!       — Я… — выдавила из себя перепуганная насмерть писательница. Могла ли она когда-нибудь представить, что столкнётся с такими проблемами в реальной жизни, а не на страницах книг? — Как я это сделаю?       — Обереги сияют, когда их хозяин отвечает на их трепетные чувства своей любовью.       — Что за бред?! — истерично вскрикнула Филли. Напряжённые до предела нервы с треском разрывались, обнажая обливающееся кровью сердце. — Я люблю вас больше всего на свете!       — Не Муза, — поддакнул Безумие, — а нас.       Это должно было подтолкнуть Филли к действию, но только ещё сильнее смутило её. Разве она когда-нибудь задумывалась о том, что любит их всех по-разному? Безусловно, в этом был смысл, но ей никогда не приходило в голову, что можно было отказаться от остальных и работать в одиночку с Музом. Хотя ей было известно, что многие творческие личности работают с одним лишь вдохновением.       Она принимала их четвёрку как должное.       Её Обереги казались единым, целым существом, из которого выделялся только лишь Муз. Заботливый, заинтересованный, поддерживающий — он всегда был рядом, когда это было нужно. Он выслушивал, делился мыслями, опытом — собой. Будучи вдохновением, ему было под силу не только заставлять Филли писать до исступления, до онемения пальцев рук, но и влюбить её в саму жизнь и считать часы до их следующей встречи.       Что же касается остальных… Разве всё это время они были просто приятным дополнением? Неужели Филли совсем не скучала по ним и не хотела поделиться очередным бессмысленно прошедшим днём? Разве не представляла их радостные улыбки, когда готовила сюрпризы перед очередным визитом?       Филли мотнула головой. Как она могла быть такой плохой хозяйкой для таких чудесных Оберегов?       — Сделай это, иначе нам отсюда не выбр-р-раться, — поддакнул Безумие, оказавшись около Филли. — Бить детей, конечно, весело, но нам пора закр-ругляться, ау!       — Без вернулся, — улыбнулась сквозь слёзы девушка. Огромное чувство вины захлестнуло её с головой, заставило ощутить себя под водой, захлёбывающейся под ледяной глыбой толстого слоя льда.       — Пошли, — Разврат потянула Филли за руки, призывая подняться на ноги. — Нужно привести в чувство Фантазию.        Оберег толкнула девушку к распластавшемуся на печи тельцу, которое не подавало никаких признаков жизни. По началу Филли даже испугалась — а не успел ли маленький полупёс полуребёнок добраться до её маленького друга? — но потом расслабленно выдохнула: на теле Фантазии не было ни единой царапины.        Только Филли вооружилась крестом, как входная дверь угрожающе затрещала. Вздрогнув, девушка кинула взгляд за плечо, чтобы понять, что происходит.        Сначала комнату наполнила вонь, присущая телу, находившегося в стадии разложения, потом появились собаки. Скорее всего, они были детищами хозяйки, потому что имели человеческие черты в своём ужасающем виде. Вот, кем предстояло стать маленькому обросшему заморышу в будущем. Он пополнил бы ряды армии безумной каннибалки и даже не смог бы этому противостоять. Благо Безумие избавил его от такой чести, размозжив череп увесистым тазом, в который совсем недавно хозяйка набирала воду, чтобы дать своим гостям шанс умыться и смыть с себя грязь приключений.        Филли вдруг снова вспомнила про Пилигрима. И где же он сейчас, хотелось бы знать? Может, заблудился в Неизведанных Землях, потонул в илистом болоте? Может, с разодранным боком лежит где-нибудь на круче, под которой замерли навсегда в прошлом бешеные волны, разбивающиеся о крутой спуск?        Девушка страшилась об этом думать. Ей больше нравилась идея заняться Фантазией, которому было необходимо открыть свои глаза, чтобы взглянуть на мир, привычные цвета которого вновь приобретали красные оттенки.       — Филли! — раздался крик Разврат.        «Они должны сиять,» — вспомнила девушка. Просьба Оберегов казалась такой далёкой сейчас, хоть и была услышана несколько минут назад. Теперь, когда собаки нападали на её друзей, пытаясь разорвать, абсолютно всё казалось далёким, кроме навязчивой мысли помочь.        «Они ДОЛЖНЫ сиять!» — поправило сознание, которое было сторонним наблюдателем и относилось к происходящему с хладнокровием, не присущим Филли.        (Должны…)        Время вокруг Филли словно бы замерло. От неё зависел исход ситуации, и это напрягало до невозможности. Ладони девушки вспотели, на лбу выступила неприятная испарина. Но, несмотря на всё это, она была уверена, что сумеет помочь нуждающимся в ней Оберегам. Ведь Филли вовсе не была бесполезной. Она сумела попасть сюда, сумела сбежать из плена Эллириума, сумела найти общий язык с Пилигримом, сумела спасти Оберегов и сбежать во второй раз. Почему бы теперь ей не собрать все свои силы в кулак и не заставить Оберегов…        (Сиять…)        Крест в её руках запульсировал, выталкивая из себя круги синего света. Зажмурившись, Филли прижалась к груди Фантазии лбом, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. Боль сжала её сердце тисками, обвитыми колючей проволокой, сдавили рёбра, прогрызая их ядовитыми клыками. Что-то внутри неё умирало, чтобы возродиться вновь. Что-то вибрациями прокатывалось по всему телу, пытаясь вырваться наружу. Что-то, некогда находящееся в летаргическом сне, но недавно проснувшееся и жаждущее проявить себя. Что-то, обеспечиваемое контрактом, заключённым между Оберегами и их человеческим хозяином. Не только Филли почувствовала, как внутри натягивается еле ощутимая нить, собираясь клубком на бледном участке кожи на четыре дюйма ниже ключицы.       И очнувшийся Фантазия открыл глаза и быстро заморгал, пытаясь прийти в себя и избавиться от надоедливого синего свечения, из-за которого была видна только чья-то сгорбленная фигура, склонившаяся над его телом. Интуитивно понимая, кто это может быть, мальчик положил маленькую ладонь на рассыпавшиеся русые волосы и взъерошил их, подбадривая хозяйку. Филли повернула голову, встретившись с умиротворённым взглядом ребёнка, и улыбнулась сквозь слёзы.        Собаки заскулили и попятились назад, пытаясь скрыться в ночи от столь ненавистного сверхъестественного свечения, исходящего от тел Оберегов. Чем ярче становился их свет, тем тусклее горел ключ, пока вновь не стал обыкновенным на вид аксессуаром, зажатым в пальцах юной писательницы.        Боль прошла так же резко, как и началась. Всё ещё ощущая ладонь Фантазии на своих волосах, Филли принялась озираться по сторонам, пока не наткнулась на поучительный взгляд Разврат. Девушка не смогла стойко ответить, отвернула голову, чтобы найти глазами Безумие и Исиндила. Она не была готова объясняться перед своими Оберегами. Ведь если бы не столь фанатичное увлечение Музом, они засияли уже давно. Столько времени, проведённого с ней, непутёвой хозяйкой, было упущено.       И хоть Филли не знала, для чего именно друзьям раскрывать свою способность сиять, она понимала, что это важно.        Оберегам не пришлось разговаривать друг с другом, чтобы понять — нужно уходить как можно скорее. И вести себя следует тихо. Но, при всём их желании, скрытно покинуть избушку было невозможно, ведь снаружи поджидали монстры, скулящие, рычащие, ждущие своей очереди, чтобы отведать человеческой плоти.        Филли не могла понять, что именно заставляло Оберегов сиять, и боялась даже предполагать. Её ли страстное желание быть защищённой или их искреннее — защитить её? Она не знала, и узнать не могла, потому что время для разговоров было максимально неподходящее.        Хозяйка могла объявиться в любую секунду. Она наверняка слышала каждый вздох за стеной, но не могла отвлечься от важного дела, всепоглощённая им. А, может, она видела пробивающийся под дверью свет сияющих Оберегов, который доставлял ей дискомфорт и мог смертельно навредить, потому отсиживалась в тени, ожидая, пока незваные гости уйдут сами. Этим Обереги и воспользовались, чтобы сбежать.       Разврат выскочила из избушки первой, и её сияние отпугнуло собак. Это были твари, не привыкшие ни к ласке солнца, ни к свечению настольных ламп. В Неизведанных Землях всегда было темнее обычного, будто высушенные болезненные деревья смыкались кольцом над головами тварей и не позволяли солнечному свету проникнуть на бесплодную почву и дать ей новый шанс разродиться хотя бы маленькими приветливыми сорняками.        Разврат повернулась к дверям, ожидая остальных. Фантазия схватил Филли за руку и потянул её за собой, плавно летя по воздуху. Девушка послушно последовала за Оберегом, кинув прощальный взгляд на окроплённую кровью комнату, где оставались только Без и Исиндил. Придерживая рану, эльф позволил Оберегу помочь себе и неловко переступил с ноги на ногу, разминаясь. Недоуменно озираясь по сторонам, эльф лишь предполагал, что случилось. Найдя глазами Филли, он кивнул, как бы говоря, что всё в порядке. Девушка улыбнулась в ответ и позволила Фантазии утянуть её вперёд.       Всё, казалось бы, было под контролем. Было, пока одна из собак, расхрабрившись не выскочила из темноты. Она опрокинула Фантазию и прижала его к земле. Тот даже рта не успел раскрыть, как вдруг собака схватила мальчика за руку и потянула в темноту.       — Нет! — воскликнула Филли и кинулась за Оберегом, но Разврат вовремя спохватилась и схватила девушку за ладонь, не позволив увязаться за мальчиком.       Безумие кинулся вперёд, но, повинуясь стадному инстинкту, из темноты выпрыгнуло ещё одно существо, теперь уже преградившее путь Безумию. Парень не позволил себе задерживаться, ведь Фантазия всё ещё кричал и предпринимал попытки отбиться. Его рука схватила животное за верхнюю челюсть и крепко сжала её, размозжая. Завизжав, животное извернулось, чтобы укусить, но Оберег уже оттолкнул его в сторону, прорываясь к ребёнку.       Но тот уже исчез в высокой траве, окутанной мраком, а розоватое свечение, по которому можно было определить местонахождение Фантазии, вдруг вспыхнуло и погасло.       — Помогай мне светом настолько долго, насколько сможешь, — сказал Без, не оборачиваясь.       Его сияние, словно пламя коричневого оттенка, играло в воздухе, отдельными языками пытаясь зацепить звёзды. Образ Оберега, скрюченный, вытянутый, почти животный, вдруг напугал Филли. Она напомнила себе, как сильно отличаются безумия от всех остальных подвидов, как они могут быть жестоки к неугодным существам.       И решила воспользоваться этим.       Она согласно кивнула, но Безумие, не увидев этого, уже скрылся в траве. Лишь редкие всполохи и топот по голой, влажной земле свидетельствовали о том, как быстро он удаляется.       Филли не посмела признаться, что поддержание света никак не влияет на её самочувствие. Ей хотелось сказать: «Но ведь Пилигрим тоже не был человеком, но почему-то с ним смогли справиться эти собаки», но промолчала. Потому что сама мысль о том, что с Пилигримом кто-то справился, была ей ненавистна.       — Ты в порядке? — спросила она Исиндила.       — Жить буду, — ответил тот, отмахнувшись. — Идём, нужно продолжать движение.       — Уверен, что сможешь идти самостоятельно?       — Отстань, — устало произнёс парень. — Ты-то в порядке? Эти твари тебя не ранили?       — Отделалась лёгким испугом, — передёрнула плечами девушка. — Но мне до сих пор нужно найти способ связаться с Пилигримом.       — Эта почва не подойдёт? — спросила Разврат и топнула босой ногой, призывая опустить взгляды.        И тут Филли впервые обратила внимание на то, что в процессе бегства никто из них не подумал об обуви. Безумие был единственным, кто привык ходить босым, но остальные… Впрочем, Филли могла позаботиться о себе, ведь у неё был ключ, способный менять образы так, как ей того угодно. Но кто же позаботится об остальных?       Девушка опустилась на корточки и попыталась вывести слово на зыбкой почве. Повинуясь давлению, она проседала, но тут же смыкалась, поглощая каждую выведенную букву, не оставляя ни единого шанса на написание сообщения.       — Нет, — наконец, ответила Филли и разочарованно мотнула головой. — Мне нужна более рыхлая почва.       — Вряд ли ты найдёшь подобную на болоте, — сказала Разврат. — Ладно, чёрт с ним, с твоим демоном. Нам нужно найти безопасное место, чтобы дождаться остальных.       — Почему мы не можем пойти за ними?       — Потому что у нас раненый эльф и глупая маленькая девочка, считающая, что может всё.       — Подожди, это я что ли глупая? — переспросила Филли, разозлившись. — Да у меня всё продумано!       — Вижу я, как у тебя всё продумано, — фыркнула явно настроенная на спор женщина.       — Между прочим, если бы не я, собаки сожрали бы вас! — воскликнула Филли.       — Эм, я знаю, что не вовремя, но… — вдруг вклинился Исиндил, — но мне кажется, что там кто-то есть…        Филли и Разврат тут же прекратили словесную перепалку и посмотрели туда, куда указывал изнеможённый эльф. От тела Разврат, благодаря Филли, исходило немного света, который позволял увидеть впереди окровавленные, торчащие из земли корешки. Переглянувшись, девушки решили, что неплохо было бы двинуться в совершенно обратном направлении. У них не было ни единого шанса оказать кому-то помощь, а ещё одно нападение могло сократить количество оставшихся членов команды. Филли могла защитить себя, но никто не давал ей гарантии, что свет, испускаемый ключом, будет работать на всех одинаково. Да и усталость, нагнавшая после развернувшейся перепалки в доме обезумевшей женщины, давала о себе знать. Девушка даже не была уверена, как долго сможет поддерживать свет Оберегов, да и способны ли они сами это делать? Кто будет защищать их троицу, если ключ не сработает?        Но вдруг, когда все уже развернулись, чтобы пойти в обратном направлении и поискать другую тропинку, Филли вспомнила о Пилигриме. Не мог ли это быть он? Лежать там, окровавленный, обессиленный, нуждающийся в помощи? Конечно, если это будет её демон, она найдёт в себе силы, чтобы помочь, сможет даже на этой мягкой почве написать исцеляющий текст. Ну а если нет?        Филли сжала в руках шнурок и вытянула перед собой ключ. Нет, она не будет убегать, кто бы там ни был. Ей удастся продержаться до возвращения Безумия, который не только приведёт Фантазию, но и сможет оказать достойную поддержку.       Толкнув ключ пальцем, Филли заставила его мерно покачиваться. Распаляясь, он светился сначала почти незаметно, словно играя переливом камня в сиянии Разврат, но с каждым мгновением набирал силу, становясь спасительным маяком среди всепоглощающей мглы, скрывающей опасных существ. Получившийся светильник в руках Филли позволил ориентироваться в темноте с большим удобством.        Девушка пошла вперёд, не спрашивая разрешения недовольного Оберега. Разврат оставалось только выразить своё недовольство и пойти вслед за хозяйкой, прикрывая Исиндила.        След крови вёл Филли и её друзей далеко вперёд. Беднягу тащили очень долго, не обращая внимания на сопротивление. Почти так же поступили с Фантазией и, вспомнив о нём, Филли почувствовала, как болезненно сжимается сердце. Она, конечно, упрямо верила в то, что с мальчиком всё будет в порядке, он ведь не простое магическое существо, а Оберег, который должен быть готов ко всякого рода опасностям. Конечно, в их контракте вряд ли говорилось о собаках, которые могут утащить в свою пещеру с целью разорвать на куски для себя и своих собратьев…        Филли вспомнила и о татуировках, располагающихся чуть ниже ключиц. Странно, но теперь она больше не чувствовала себя особенной из-за их наличия. Даже наоборот. Ну не проклятием ли Богов было появление в жизни девушки четверых Оберегов? Да, один из них стал лучиком света во мраке её одинокого существования, но всё-таки…не высока ли плата за любовь? Тем более, как показывает время, безответную.       Но Филли не знала другой жизни. Из восемнадцати прожитых годов Обереги были рядом целых восемь. Благодаря им девушке удалось сыскать определённой популярности на различных сайтах, куда выкладывала свои работы. Люди любили её труд, ждали продолжения, просили печатных форматов. Они признавали талант девушки, изображая в поддержку персонажей её работ, присылая милые зарисовки. Кто-то даже поддерживал материально, за что Филли была особенно благодарна.       Хотела ли она когда-то другой жизни?        Впереди вдруг что-то моргнуло. Свет ключа явно отразился от чего-то, ставшего своеобразным сигналом для уставшей компании. Сначала раз, потом ещё, ещё и ещё — множество сбившихся друг с другом светлых вспышек отражались в глазах юной писательнице, сигнализируя о близости нежеланной находки. Филли остановилась и посмотрела на своих друзей, словно спрашивая, стоит ли продолжать движение или лучше остановиться и подумать ещё раз? Но Иси, перехватив её взгляд, уверенно кивнул головой. А раз уж он был уверен в необходимости встречи с неизвестным, то Филли — тем более. Разврат еле заметно покачала головой, уже задавшись тысячью вопросов из раздела «А надо ли?», но Филли уже двинулась к огоньку, уверенно передвигаясь босыми ногами по влажной илистой земле.        Огонёк осветил изнеможённое лицо мужчины, привалившегося к серым холодным валунам. Металлическая чешуя его брони была тем, что отражало свет магического артефакта. Кровавый след тянулся прямо к исхудалому телу, так что не оставалось сомнений — мужчина был ранен, и именно его силком притащили сюда.        Филли подобралась к мужчине. Мертвенно-бледный цвет лица красноречиво говорил сам за себя, а раны, нанесённые ему каким-то диким монстром, обитавшим в Неизведанных Землях на ровне с собаками, были невероятно глубоки и больше не кровоточили.        Филли опустилась на корточки рядом с мужчиной, оглядела его худое бледное лицо. Белые волосы и длинные заострённые уши выдавал в нём Оберега. Не было сомнений, что он мёртв уже несколько часов, но девушку интересовало вовсе не это: она рассматривала нашивку на рубашке, уверенная в том, что это маяк, под которым раскинулось море, слой земли, огонь, розовые цветы. Очень дорогое украшение.       — Кажется, такие нашивки носит королевская стража, — послышался голос Разврат. — Это герб Акрэна.       — Но почему он здесь один? — нахмурившись, поинтересовался Исиндил.       — Может, он умер, и остальным ничего не оставалось, кроме как идти дальше? — предположила Филли.        — Вряд ли здесь проходил поисковой отряд. Иначе этого бедолагу никто бы не тащил несколько миль столь неуклюже, да и других следов здесь нет. Он либо отбился от остальных ранее, либо пришёл один.       — Либо он сопровождал принцессу, — предположила Филли.       — Её светейшество сбежала, — напомнила женщина.       — А если ей кто-то помог? Она же не могла добраться до Неизведанных Земель одна, да ещё и вместе с Музом. Тут умереть — раз плюнуть! — воскликнула юная писательница.       — Вряд ли её сопровождала королевская стража, — вклинился в разговор Исиндил. — Подобное приравнялось бы к государственной измене, пока она носит титул принцессы. Это наказание казнью.        Филли посмотрела на Исиндила снизу-вверх. Он казался чуть более бодрым, чем раньше, но всё равно еле держался на ногах. В столкновении с хозяйкой покосившегося дома ему повезло меньше всех, ведь свет от ключа не оказывал на него никакого чудодейственного эффекта. Филли предполагала, что это из-за её собственного статуса, ведь она была не магессой, а хозяйкой Оберегов, потому могла воздействовать только на них.       Потому ему, как и ей самой, требовалось время, чтобы восстановиться.       — Ладно, давайте искать безопасное место, — сказала Филли, нарушив мгновение тишины. — Надеюсь, ребята скоро вернутся.        На самом деле ей хотелось бы найти более податливую почву, чтобы суметь призвать Пилигрима. Вряд ли он радуется, когда его тело перестаёт подчиняться, но ведь у Филли не было выбора — иначе она просто не могла узнать, где находится её персонаж и всё ли с ним в порядке.        Филли направилась к своим друзьям, ждущим её неподалёку. Разврат, немного разозлившаяся после разговора, выглядела нахохлившейся и недовольной, так что девушка решила к ней не лезть. Кажется, Разврат считала себя главной в этой маленькой компании. То ли это звание перешло ей по старшинству, то ли она просто считала себя достойной — неизвестно. Но у Филли не появилось желания спорить с женщиной, куда проще было подчиниться её воле. Она надеялась на благоразумие Разврат, молилась, чтобы у той всё действительно находилось под контролем. Потому что в этом ужасном мете предводителю нельзя было обойтись без твёрдой руки и острого мозга, способного быстро менять решения и искать безопасные пути.        Вдруг ребята услышали приближающиеся тяжёлые шаги. Они явно не принадлежали Безумию, потому Филли и Иси сразу скрылись за несколькими валунами с противоположной стороны от трупа. Боясь пошевелиться, девушка прислушивалась к приближающимся шагам и проклинала Неизведанные Земли, наполненные различными неприятностями. Она метнула взгляд туда, где у шелестящей высокой травы не так давно стояла Разврат. Вероятно, посторонний шум заставил её юркнуть в вонючие заросли и затеряться там, среди высокой травы.        Филли зажмурилась. Ей хотелось бы только одного: чтобы отвратительный незнакомец (а другим он попросту не может быть, ведь это же Неизведанные Земли!) прошёл мимо и не подумал осматривать погибшего, чтобы найти что-нибудь полезное. Тут ведь каждый думает только о том, чтобы обокрасть другого, неважно, мёртвого, живого, нуждающегося в помощи, но у них совершенно не было времени выжидать, пока неизвестный скроется.        «Если бы Пилигрим был здесь! — подумала она опечаленно. — Его физическая сила смогла бы пригодиться».       Конечно, она беспокоилась за своего персонажа. Пускай характером он вышел не ахти, пускай думал только о собственной выгоде — он всё равно оставался родным для Филли, ведь она породила его и дала ему невероятную судьбу. Она стала для него кем-то вроде матери, вырастила и оставила в его почерневшей душе, потерявшей всякую надежду на спасение, зачаток собственной.        Но сейчас Филли не могла просто сбежать на поиски более рыхлой земли так же, как и чего-то иного, что могло бы помочь ей в написании волшебных слов, способных призывать Пилигрима. Неизвестный приближался. Потом шаги затихли, послышался тяжёлый стон — это кто-то присел на корточки около трупа. Филли затаила дыхание, не в силах справиться с бешеным биением сердца. Оно отбивало беспощадные ритмы, крутилось с дикой скоростью, делало тройное сальто назад и вперёд — в общем, всячески изгалялось ради того, чтобы Филли выдала своё местоположение.        Она перевела взгляд на Исиндила, который сидел рядом с ней. Его глаза, расширенные и испуганные, почему-то вселили в неё уверенность. Ну, конечно, всё будет хорошо, а как иначе? Они пережили столько всего, так почему этот неизвестный должен стать камнем преткновения в их приключениях?       — Эй, дети, — послышался старческий хрипловатый голос. — Вы можете не бояться, дети, — сказал незнакомец после того, как никто из скрывающимся за камнем не ответил.        Филли вопросительно посмотрела на эльфа, но вместе его встревоженного лица увидела лишь блондинистый затылок. Он осторожно выглядывала из-за камня, пытаясь разглядеть незнакомца, но тщетно: тот выбрал вполне удачный угол, чтобы скрыться от лишних глаз.        «Мы не можем довериться ему после того, что произошло, » — подумала Филли. Она понимала, что мужчина в любой момент может зайти за валуны и увидеть их, испуганных, отчаявшихся в собственных силах.        Неизвестный продолжал свою странную игру. Делая вид, что не знает местонахождения чужаков, он стоял чуть поодаль, трескучим голосом читая мантру о безопасности. Точно зная, что это было тем единственным, чего хотели потерявшиеся на незнакомой территории спутники. Не нарушая их личных границ, неизвестный искренне говорил:       — Выходите, я помогу вам, обещаю! Мне прекрасно известно, какие здесь существа, но рядом со мной вас никто не обидит.       Филли вздрогнула, одёрнула Иси на себя, заставляя его скрыться за валуном. Наверняка они выглядели смешно, ютясь за куском непонятного булыжника, поросшего мхом и странного вида слизью. Очевидно, что неизвестный точно знал, где они прячутся, но отчего-то позволял раскрыть своё местоположение самостоятельно.       Девушка больше не планировала доверяться неизвестным существам, особенно затерявшимся на Неизведанных Землях. Кто в здравом уме выберет эти территории для своего дома?       Задумавшись, она не сразу заметила, как монотонная речь, вызывающая сонливость, затихла. Будто неизвестный решил бросить попытки наладить доверительные отношения и скрылся. Перебарывая желание выглянуть из-за валуна, Филли прижалась к Исиндилу, сжимая в руках ключ.       — Ну, вот и вы.       Девушка закричала, когда над ней нависло уродливое морщинистое лицо старика. Перед тем как ударить ключом наотмашь, она успела заметить его заплывший глаз, словно у мёртвой рыбы.       Вспышка света могла испугать кого угодно, особенно на территории Неизведанных Земель, но неизвестный, встретившийся им на пути, был совершенно слеп, и это стало его преимуществом. Она могла бы откинуть его, немощного, держащегося на ногах лишь за счёт трости, но старик лёгким взмахом пальцев поглотил вспышку. Его вскинутая рука, направленная в сторону Филли, чуть дрогнула, и девушка ощутила, как тело наливается неприятной тяжестью.       Она хотела противостоять и дальше, но парализованные мышцы не позволяли взять руки или ноги под контроль. Выронив крест, Филли тихо охнула, ведь то, что могло обеспечить её безопасность, могло попасть в чужие руки.       Словно почувствовав беспокойные мысли юной писательницы, старик наклонился, чтобы поднять магический артефакт. Заметив это, Исиндил кинулся вперёд — довольно резко для эльфа своего состояния. Он был столь быстр, что в мгновение ока преодолел разделяющее их со стариком расстояние. Филли была уверена, что сейчас Иси оттолкнёт его, а после поможет ей встать и уведёт подальше, но вдруг он наткнулся на невидимую преграду, окутавшую неизвестного, и недоуменно ощупал её.       Незаметная, но еле ощутимо пульсирующая стена оберегала старика, который поднял с земли крест и заинтересованно повертел его в руке. Вторая же, совершенно свободная, удерживающая Филли на месте, вдруг очертила круг, заставив и Исиндила замереть. Пригвождённый к месту, он смерил старика удивлённым взглядом. Но тот, с любопытством изучая подобранное сокровище, словно бы совсем потерял интерес к пойманным.       — Три ребёнка, — вдруг пробормотал он, опустив голову, чтобы встретиться взглядами с Филли.       Она заметила, что второй глаз старика пересекает широкий шрам поросячьего цвета, и плотно сжала губы. Несмотря на то что незнакомец казался слепым, девушка прекрасно понимала, что он видит. И, может, даже больше, чем надо.       Старик отвёл руку, склонился над шнурком, любовно завязывая узелок из двух верёвок. Он отвлёкся, но сила его заклинания была столь велика, что Филли не ощутила ни малейшего изменения своего состояния. Казалось, что старик контролировал происходящее так, будто тысячи раз становился участником подобных сцен.       Он, закончив с узлом, склонился над Филли и накинул шнурок на её голову. Скользнув по волосам, он упал на шею, а крест оказался на привычном месте — на груди. Девушка чувствовала всё это, но не могла сместить взгляда, продолжая сверлить глазами старика. Словно наткнувшись на невидимое препятствие, он задумчиво свёл указательный и средний палец одной руки и обвёл им пространство.       — Я уже сказал, что не враг вам, — прокряхтел он, растягивая гласные.       Филли не понимала. Всё силилась, но не могла осознать, зачем незнакомец делает всё это. А спросить не могла, потому что язык до сих пор не подчинялся. Заключённая в магические путы, она продолжала дышать, стараясь успокоить биение своего сердца.       «Если бы старику было нужно, он уже сумел бы убить нас, — подумала она. — Не похоже, что подобное ему не под силу».       Филли ясно понимала: не стоить недооценивать незнакомца. Он всеми силами старался продемонстрировать своё дружелюбие, но при этом одним лишь взмахом руки смог парализовать двоих. Не казалось, что он хоть как-то напрягается, используя магию.       — Ты уже очень устала, — сказал вдруг старик, обратив к Филли заплывший блестящий глаз.       Девушка не поняла, к чему это было сказано, однако в следующее мгновение её стало клонить в сон. Изо всех сил противясь нарастающему желанию отдаться объятиям Морфея, Филли посмотрела в сторону, настолько, насколько позволял обзор её зрения, и зацепила профиль Иси, клюющего носом.       Старик склонился над ней, услужливо улыбаясь. Потрепал сухой морщинистой рукой по волосам, как бы успокаивая.       И это будто подтолкнуло Филли, выкорчевало из неё остатки сознания. Провалившись в пустоту, она успела почувствовать лишь прохладную поверхность илистой земли, которая чуть просела под весом её тела.