"Я - твоя ошибка"

      Девушка послушно сунула альбом обратно на полку и похромала на кухню, решив сварить себе кофе, чтобы взбодриться после бессонной ночи.       Действительно, чего она этим добилась? Ответа на этот вопрос у неё по-прежнему не было.       Кофемашина с виду очень походила на ту, что портила всем нервы у них в салоне. Воображение вновь нарисовало Виолетте рыжеволосого красавчика с Гошиной кружкой в руках. Алекс… Он уже всё ей сказал. Между ними ничего быть не может. Почему всё так несправедливо? Вокруг вечно вертится не пойми кто, а парень, который впервые по-настоящему понравился, чётко дал понять, что она ему не нужна.       Виолетта вздохнула и протянула руку к стоящей на столешнице фигурке смешного круглого пингвинчика с длинным острым клювом, но натолкнулась на раскрытую ладонь бесшумно материализовавшегося рядом киборга.       — По приказу хозяина контакт с потенциально опасными предметами и субстанциями ограничен, — механическим тоном доложил он.       — И чем это он потенциально опасен? — девушка присмотрелась к пингвину повнимательнее. Ничего особенного. Тяжелый, наверное, и клюв похож на острый коготь огромного хищника. — А что еще нельзя? — спросила она у застывшего неподвижно DEX’а.       — Выходить за пределы зоны «D». Звонить и передавать сообщения…       — Интересно, откуда это и как? — перебила пленница. — А утопиться можно? А?! — крикнула она в пространство, обращаясь к невидимому, повсюду следящему за ней оку.       Увы, на сказку об аленьком цветочке это совсем не походило. Чудовище не ответило, зато отозвался киборг:       — Уточните вопрос.       — Вот у хозяина своего и уточняй.       — Вы не относитесь к списку лиц с правом управления. Распоряжение не может быть выполнено.       Всё ясно. Шаг вправо, шаг влево — побег…       На стене пискнули часы, показывающие 10:00, и в центре низкого столика гостиной, как и вчера, развернулась вирт-панель. Транслятор включился на том канале, где рекламировали конкурс стилистов. Очевидно, Марат всё заранее запрограммировал сам, чтобы Виолетта лишний раз никуда не лезла.       Девушка уселась на диван, и обрадованный Кайзер тут же устроился рядом, положив голову ей на колени.       — Это чтобы я не убежала? — грустно усмехнулась она и почесала грозного пса за ухом. — Можешь не стараться, мне отсюда не выбраться.       Сначала она рассеянно наблюдала за мелькающими на экране лицами, пока не заметила среди зрителей Игорька. Одну руку стилиста стягивала повязка, а второй он активно жестикулировал, что-то гневно высказывая соседу.       — Ой, как же так, — ахнула Виолетта. — Он же так мечтал…       Кай подбросил носом её ладонь, чтобы не отвлекалась на ерунду, а продолжала приятный массаж, почесывания и поглаживания.       Картинка на экране сменилась, и она увидела его. Загадочный красавец-ксенос с ярко-синими глазами. Не узнать парня, даже скрытого «альфианским закатом», было невозможно, слишком уж его образ врезался ей в память: спортивная фигура, гордая осанка, разворот плеч, манера держать голову, красивые руки, сексуальная пластика… Девушке мучительно хотелось быть сейчас там, с ним. Она так и досмотрела всю трансляцию до конца — невольно улыбаясь всякий раз, как Алекс появлялся на экране.       — Кай! Каюшка! Он победил! — Виолетта схватила пса за уши и чмокнула в складчатый лоб. Он резко вскочил, встряхнулся, чуть склонил голову, явно не понимая причину столь бурного проявления эмоций, и, потоптавшись немного, снова угнездился рядом, привалившись к гостье тёплым боком.       Она жадно вглядывалась в экран, ожидая, что вот-вот покажут награждение победителя, но видела лишь растерянные лица журналистов и членов жюри, так как таинственный ксенос внезапно исчез. Поздравления принимал шальной от счастья Игорёк, которому торжественно вручили букет цветов, хрустальный кубок, кучу грамот и денежный сертификат.       Трансляция закончилась и вирт-панель свернулась. Просто так сидеть и ждать своей участи оказалось ужасно скучно. Девушка еще немного побродила по дому, но всё, что разрешил взять киборг, — это её собственная сумочка, обнаруженная на банкетке в холле (из которой не пропало ничего, кроме видеофона), и старинная бумажная книга кулинарных рецептов с кучей закладок.       Пленница с трудом расчесала спутанные волосы вытащенной из кармашка сумки расческой, думая в этот момент исключительно об Алексе. Усевшись листать толстый том, она не вникала в текст, а вспоминала фееричный триумф ксеноса, его синяки, прикрытые «альфианским закатом», повязку на руке Игорька… и сама не заметила, как уснула.       А Марат постарался побыстрее решить все неотложные дела, поэтому часто наблюдать за свинкой в клетке ему было некогда. Зато домой он заявился чуть раньше обычного. Виолетту разбудил гул двигателей и сорвавшийся с места Кайзер, до этого расслабленно валявшийся на прохладном полу на боку.       Хозяин дома появился в гостиной в сопровождении собаки, даже не взглянув на замершего в холле киборга.       — Ну, как ты тут?       Следовало признать — форма ему шла. Затянувшись уже наполовину выкуренной сигаретой, он вновь зажал её между средним и указательным пальцем и выдохнул струю дыма через неплотно сжатые губы.       — Выбираешь рецепт торта? — хмыкнул полицейский, кивнув на лежащую на диване книгу. — Надеюсь, ты не перепутала мне закладки?       — Не знаю, — Виолетта сама удивилась, насколько спокойно и равнодушно прозвучал её голос.       — Кстати, насчет сладкого я не шутил. Ты меня завела, теперь будешь отрабатывать, — его самодовольная ухмылка, учитывая двусмысленность фразы, показалась девушке особенно мерзкой.       Отрабатывать действительно пришлось. Марат всерьёз увлёкся процессом, занявшись коржами, а своей зверушке поручил взбивать крем. Виолетта поймала себя мысли, что невольно следит за тем, как быстро, а главное — правильно у него всё получается.       — Готово? — он обернулся, когда блендер перестал жужжать. — Все положила точно?       — Приблизительно, — судорожно сглотнула она. Детские воспоминания накатили кипящей лавой. Сейчас ей попадёт, как когда-то попало от отца.       Однако полицейский не разозлился, а только укоризненно покачал головой.       — Девочка моя, боюсь, что ты еще не настолько мастерица, чтобы делать что-то на глазок. Ладно, давай проверим, — он обмакнул палец в крем, неожиданно мазнул им Виолеттин кончик носа, после чего облизнул остатки и вынес вердикт: — В принципе, годится.       Хозяину всегда нравилось наблюдать за Каем. Если извозить ему нос в сметане, то обычно он очень тщательно и с удовольствием умывался языком. Зверушка же смешно сморщила мордочку и попыталась вытереть крем запястьем, но Марат поймал её за руку.       — Подожди, я сам, — двумя пальцами он приподнял её голову за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Девушка тут же зажмурилась и замерла, почувствовав, как её носик аккуратно прихватили его мягкие губы.       Лицо исказила брезгливая гримаса, и чтобы это скрыть, она принялась отчаянно тереть переносицу и щеки пальцами.       — Умойся, — фыркнул похититель, и Виолетта охотно воспользовалась предложением.       Мерзкое ощущение от прикосновения его губ смыть не удалось. Чтобы как-то примириться со своей незавидной участью, она окончательно решила: это всё происходит не с ней, пусть делает, что хочет и уже отстанет от неё, наконец.       Закончив остужать и резать коржи, Марат достал кучу всяких зловещего вида принадлежностей, оказавшимися всего-навсего приспособлениями для украшения торта.       Он встал позади девушки, предварительно вручив ей плоский шпатель. Зарывшись носом в белокурые волосы, мужчина обнял её за талию и прижал к себе, с наслаждением вдыхая тёплый возбуждающий запах. Его пальцы уверенно обхватили кулачок с зажатым в нем мастерком — теперь он умело направлял её руку, равномерно распределяя крем…       Всё вышло на удивление симпатично. Марат сам углубился в пошаговую инструкцию с рецептом, висевшую перед глазами в вирт-окне, после чего разъяснил и показал ученице, как делать розочки и проводить линии.       — Много мудрить не будем. Давай лучше напишем что-нибудь.       — Что?       — Ну, к примеру, — «Марат», чтобы ты, наконец, запомнила, — улыбнулся он.       Виолетта пожала плечами. Имя ей совсем не нравилось, но сам процесс, несмотря ни на что, доставлял странное удовольствие.       Полицейский выписал только «Мара», как в кармане у него вдруг затрезвонил видеофон. Буква «т» осталась недоделанной.       — Допиши пока, — распорядился он, передал кондитерский шприц девушке и вышел в холл.       Она очень старалась и даже высунула кончик языка от усердия. Шеф-повар мог по праву гордиться своей ученицей, потому что результат превзошел самые смелые его ожидания. Полицейский стоял и несколько секунд с интересом изучал тщательно выполненную надпись «Марат-гад!»       — Ну и что это такое? Почему же «гад»? — он обернулся к Виолетте, стараясь не рассмеяться, до того забавно сейчас выглядела отчаянная свинка.       — А там как раз на три буквы оставалось! — выпалила она. — Чтобы зря не пропадало.       — Ну, тогда мне ещё повезло, что именно эти три буквы. Могло быть хуже.       — Да хуже тебя... быть ничего не может! — Виолету несло, она сама не поняла, как оказалась рядом с Маратом, яростно стуча его кулачками в грудь. — Ненавижу тебя, гад ползучий! Слышишь? Ненавижу!       Гад аккуратно поймал её за запястья:       — И чем же я тебе на этот раз не угодил?       Раскрасневшаяся девушка с вызовом бросила ему в лицо:       — Не могу больше! Сил моих больше нет! Ну трахни меня уже, если тебе так надо, слышишь? Или закопай!       — Ну, раз уж ты с самого утра выпрашиваешь, — усмехнулся Марат, сгрёб Виолетту в охапку и понёс наверх. Первый из предложенных вариантов его полностью устраивал, а боевая свинка определенно нравилась гораздо больше деревянной…       Курить в спальне он не стал и вышел на балкон, задумчиво глядя в ночное небо. От зажатой в пальцах сигареты змеился тонкий дымок. Да, девочка отдалась ему добровольно, но их близость подозрительно напоминала акт некрофилии. Полицейский затушил о металлические перила дотлевший почти до конца окурок и вернулся в спальню. Мельком взглянув на целиком спрятавшуюся под одеялом Виолетту, он поднял валяющуюся на полу серую футболку и, педантично расправив, повесил на спинку стула. Марат уже собирался завалиться обратно в постель, как внизу послышались какие-то странные звуки. Наверняка изгнанный со второго этажа Кай. Полицейский спустился по лестнице и настороженно прислушался. Так и есть. Из кухни доносилось отчетливое чавкание.       — Кайзер! — позвал он. — Ты что там творишь? А ну, ко мне!       Послышалось цоканье когтей по полу, и появился виновато виляющий коротким хвостом пёс. Чёрная морда была густо перемазана кремом, который Кай то и дело слизывал широким розовым языком.       — Бандюга! Ну-ка, пойдём посмотрим, что ты там учинил, — Марат старался, чтобы голос звучал строго, но рассердиться на собаку не мог.       Картина на месте преступления была ясна: встав на задние лапы, подозреваемый легко добрался до тарелки с тортом и успел сожрать его практически весь. Кремовая надпись на чудом уцелевшем куске гласила: «Гад!»       Марат опустился на стул. Кай, который уже понял, что на него не сердятся, решил этим воспользоваться и плюхнулся ему под ноги, выставив кверху чёрное брюхо. Хозяин машинально почёсывал поджарые собачьи бока и пузо, отчего Кайзер в полном восторге закатывал глаза и тихонько поскуливал.       — Вот что тебе надо для счастья. Банди-ит...       А вот что надо для счастья ему самому? Может быть, вот такой же искренней реакции — но от человека?       Хотя формально то условие, которое он сам себе поставил, было соблюдено, — девчонка согласилась, — Марат не чувствовал полного удовлетворения. Значит, его эксперимент ещё не был завершён.