"Я - твоя ошибка"

      — Ну и что ты стоишь? — недовольным окриком вывела дочь из задумчивости Зоя Борисовна. — Я уже замучилась ему объяснять — ничего ж не соображает. Сама такого нашла, вот иди и покажи ему там всё — куда что клеить, а то ведь перепутают. Знаю я этих. А я пойду хоть чаю выпью, а то уже в горле пересохло.       — Ну давай, покажешь мне всё?— весело подмигнул Виолетте мастер, многозначительно оглядывая её стройную фигурку.       Она возмущённо фыркнула. Да как он… Хотя… Она быстро глянула на кухонную дверь. Мать гремела чайником, наливая в него воду. Виолета почувствовала, что сама уже закипает от копившегося столько времени раздражения. Вот сколько можно ей помыкать? Как будто она не имеет права решать для себя сама, как, когда и с кем ей общаться. Нет уж! Достали!       — И покажу, — девушка хихикнула и кокетливо взмахнула ресницами. — Мне — цветочки.       — О чём разговор? Будут. А волшебное слово сказать?       — Пожалуйста?       — Не, не оно.       — А какое? — Виолетта изобразила изумление, смешанное с любопытством.       — Пошли, тут не могу. Закрытая информация, все дела.       Он подхватил рулоны и уверенно направился в её комнату.       — Ну и что за слово? — Виолетта тихонько прикрыла дверь, чтобы по возможности пообщаться с парнем наедине.       — Даже не слово — фразу.       — Ну давай, говори, — нетерпеливо потребовала девушка, игриво накручивая на пальчик белокурую прядь.       — Лёнчик, я тебя хочу…       Она никак не ожидала такой прыти и теперь смотрела на него, открыв рот и судорожно соображая, что такого ответить, чтобы неповадно стало.       Он хитро усмехнулся и продолжил:       — …в кафешку завтра зазвать. Ну так как?       Вот ведь… какой. А что? А вот захочет и пойдёт. У матери завтра как раз смена. Так что пусть катится со своим гадом драгоценным! Нечего.       Она с новым интересом посмотрела на парня. Пожалуй, даже симпатичный. Весёлый. И профессия у него человеческая, не то что у этого… В конце концов, может она сама себе найти нормального кого-нибудь?       — А давай. Я согласна. Только я учусь до самого вечера, так что только после девяти, – кокетливо улыбнулась она.       — Ну, после девяти так после девяти. Если женщина хочет… — комично развёл руками Лёня. — А где учишься-то?       — На кондитера, — отчего-то тихо призналась Виолетта.       — Ух ты! — восхитился он и взял её за плечи, шутливо поворачивая и разглядывая, как куклу. — Да ты у нас прям конфетка! И обёртка — зачёт, и начинка сладкая.       Виолетта захихикала и легонько шлёпнула его по груди:       — Да ну тебя! Скажешь тоже…       — Неужели кислая? — притворно испугался Лёня. — Не верю, ну-ка дай-ка…       Он притянул девушку к себе, но тут она услышала за дверью шаги матери и быстро отскочила в сторону, машинально поправляя платье.       Сердце стучало часто-часто, и было отчаянно весело и тревожно. Как в детстве, когда без спросу стащила шоколадку из вазочки. О том, как сильно ей потом за это попало, Виолетта предпочитала сейчас не думать.       — Ну что у вас тут? – проворчала Зоя Борисовна, без стука открывая дверь. — Почему так долго?       — Да всё тип-топ, хозяйка! — Лёня тайком подмигнул Виолетте. — Мы уже договорились. Цветочки так цветочки.       Всё, что его по-настоящему интересовало, он уже увидел, поэтому без возражений направился к выходу, пообещав, что к ремонту его орлы приступят завтра же.       Выпроводив мастера, Зоя Борисовна вернулась в комнату дочери и встала в проходе, традиционно уперев руки в боки. Все необходимые выводы грозная мамаша уже сделала. Нетипично приподнятое настроение Виолетты — следствие визита рыжеволосого красавчика. Этот парень не выходил у женщины из головы и именно его она сейчас рассматривала, как главную опасность, подстерегающую её дочь на пути к счастью.       — Иди поешь, — распорядилась она. — Поглядите на неё: улыбается. Лично я не вижу поводов для веселья. Похудела, щёки ввалились, круги под глазами. Вот вернётся Марат Сергеевич, пусть проверит, что у тебя там за учёба. А то, может, ты вместо занятий на свиданки с этим… — Зоя Борисовна потрясла кистью около своего уха, видимо изображая эффектно растрёпанную шевелюру рыжего, — бегаешь. Ох, Виолетта, берегись! Если я только узнаю, что ты с ним…       — Мама, я же сказала. С Алексом у меня ничего нет, — девушка проскользнула мимо матери на кухню и, приоткрыв крышку, заглянула в стоящую на плите сковородку.       Выудив пальцами ещё тёплую котлету, проголодавшаяся на нервной почве Виолетта откусила от неё кусочек под осуждающим взглядом матери.       — Тарелку возьми и вилку, — рявкнула Зоя Борисовна. — Что подумает Марат Сергеевич? Ты и с ним так себя ведёшь?       — Ещё хуже. И ему так нравится. Он сам руками ест, — вдруг выпалила Виолетта и прыснула.       Мысль о завтрашнем свидании вызывала у неё странный душевный подъём, близкий к эйфории. Да, она пойдёт, потому что сама так решила, и — да! — ей так хочется! К чёрту гада. Плевать она на него хотела.       — Марат Сергеевич? Руками? — Зоя Борисовна недоверчиво покосилась на дочь и криво улыбнулась. — Шутки шутить вздумала? Я знаю, зачем ты всё это болтаешь. Чтобы мать темы скользкой не касалась. Про красавчика твоего рыжего. На работе каждый день вокруг тебя вьётся, а теперь и ближе к дому подбирается. Знаю я таких, жизнь научила. Им всем только одно надо. Голову тебе вскружит, попользуется — а потом ищи ветра в поле.       — Ты так говоришь, будто сама…       — Что? Да как ты могла про мать такое подумать, паршивка? — Зоя Борисовна, мгновенно покраснев до самых корней волос, нависла над Виолеттой, словно грозовая туча. — Про приличную женщину! Как только ты такая профурсетка выросла, ума не приложу! А ну, марш отсюда!       Виолетте показалось, что мать хотела её ударить, но в последнюю секунду сдержалась. Почему её вполне невинная, да ещё и незаконченная реплика вызвала такую бурную реакцию, девушка могла только догадываться.       Из своей комнаты она ещё долго слышала плеск воды, звон и грохот, словно мать до полуночи вручную остервенело мыла и переставляла посуду из шкафчика в шкафчик.