Густой дым

В Клифдене, что в Западной Ирландии, находился дом, похожий на все остальные, построенный для большой семьи и скрытый среди множества деревьев. Было похоже, что кто бы ни жил там, это был человек, очень любящий уединение, причем довольно состоятельный. Был солнечный денек, первый после долгой череды мрачных дней. Девочка лет четырех с короткими коричневыми волосами и яркими зелеными глазами бежала в сад. Она играла со своей мамой. Офелия Моллей была женщиной, чьи глаза блекло-зеленого цвета сразу привлекали внимание, особенно вместе с ее черными длинными волосами. Обе счастливо улыбались, играя в догонялки. Все было замечательно. Просто идеально. Женщина поймала свою дочь и начала ее щекотать, заставляя девочку громко смеяться. Пока мать и дочь резвились, дерево вдруг упало прямо перед их домом. Женщина сразу перестала играть и обратила внимание на изменения в природе. Темные облака, гонимые ветром, медленно надвигались к дому. Она улыбнулась девочке и внезапно схватила ее за руку. — Милая, пойдем домой. Они в спешке зашли внутрь, и Офелия повела дочь наверх, в ее комнату. Даже несмотря на четырехлетний возраст, девочка понимала, что происходит что-то плохое. Зеленые глаза ее матери потемнели, и страх заполнил все ее существо. В доме будто стало холоднее, а кровать, куда девочка любила забираться вместе с матерью, перестала выглядеть комфортной. Как только малышка вошла в комнату, женщина закрыла дверь и заперла ее. Но было одно «но»: она сама не вошла. — Лиз, верь маме, хорошо? Девочка взялась за дверь и попыталась открыть ее. Дверная ручка не поддалась, и чем сильнее старалась девочка, тем тяжелее становилось открыть дверь. — Я знаю, это прозвучит странно, но я хочу, чтобы ты кое-что сделала, — пробормотала женщина с той стороны двери. Лиз кивнула и стала ждать. — Под кроватью лежит метла. Ты нашла ее? Она бросилась искать, торопясь. — Нашла! — радостно воскликнула девочка. — Хорошо. А теперь слушай меня очень внимательно. Забирайся на нее и лети прочь отсюда, — твердо сказала женщина. Лиззи нахмурилась и посмотрела на себя в зеркало. Она не понимала, что это за игра такая, но все же сделала, как ей велели. Она оседлала метлу и подошла ближе к окну; но ей было не совсем ясно, что делать дальше. Она ждала, что метла сама магическим образом полетит, однако ничего не происходило. Входная дверь вдруг открылась, и ребенок смог услышать, как несколько людей вошли в дом. — Я пришел, как и обещал, Офелия. Голос эхом разнесся по всему дому, хотя он и не был оглушающим. Он был холодным и твердым. Кем бы ни являлся обладатель, он явно был устрашающим. Офелия посмотрела на лестницу, а потом открыла тайный отсек в стене дальнего конца холла. Ее руки тряслись, когда она достала продолговатый предмет, похожий на палочку. Она должна быть сильной ради дочери. Она находилась в его сетях слишком долго, и теперь слишком много призраков прошлого ее преследует. Тот человек испортил всю ее жизнь, и она не хотела, чтобы с ее дочерью произошло то же. Человеком, который первым добрался до холла, была женщина со странно спутанными волосами и ужасным выражением лица. Оно было довольным и самоуверенным, в плохом смысле. Маленькая девочка подошла ближе к двери и прислушалась. Бледно-зеленые глаза сосредоточились вокруг толпы людей, находящейся на первом этаже. — Вы никогда не получите ее. Никогда. — Глупая. Ты совершаешь ту же ошибку, что и мой безмозглый кузен, — усмехнулась женщина с неопрятными волосами. — Отдай нам девчонку! — прокричала она, опасно шевельнув рукой прямо перед Офелией. — Нет. Она моя дочь, и я не позволю ей закончить подобным мне образом, — сказала Офелия, яростно сжав свою палочку и выпрямившись. У нее не было ни единого шанса против них, но сейчас это было не важно. Группа странных людей разошлась, и к Офелии подошел человек в плаще. — Будь по-твоему, — пробормотал он и шевельнул рукой перед женщиной. — Авада Кедавра!

***

— Мама! Элиза проснулась в холодном поту. Ее тело била дрожь. Кроме того, она наполовину запуталась в простынях. Брюнетке потребовалось немного времени, чтобы утихомирить свое бешено бьющееся сердце. Затем она отбросила покрывало в сторону и устало провела по лицу. Солнце еще даже не встало. Ей этот кошмар снился все чаще и чаще, и эта сцена повторялась вновь и вновь. Элиза прошла в ванную и умылась. Она облокотилась на раковину и внимательно посмотрела на себя: лицо ее выглядело чистым и здоровым, зеленые глаза слегка опухли, но не настолько, чтобы акцентировать внимание. Ее длинные черные волосы были точь-в-точь, как у матери, а вот глаза немного отличались: они были темнее и в них играл азарт. Прошло девять лет. Сны преследовали ее с того самого дня; со дня, когда ее мать пожертвовала собой во имя спасения жизни Элизы. Также прошло девять лет с тех пор, как она переехала к Римусу Люпину, хорошему другу семьи и, по совместительству, ее крестному отцу. Ее мать выбрала его, потому что они были хорошими школьными друзьями. По правде говоря, Римус не был силен в воспитании, но он изо всех сил старался в память о матери девочки. Он часто просто смотрел на нее в течение нескольких минут, прежде чем просто улыбнуться или сказать девочке, как она похожа на мать и насколько ее движения копируют отцовские. Элиза многое узнала от своего крестного отца за эти девять лет. Она не была уверена, из жажды мести было это или просто на будущее, но Римус обучал ее множеству вещей, о которых даже не слышали в ее прежней школе. Девочка задавала много вопросов по мере своего взросления, но ответы Люпина всегда были туманными. Каким-то образом ему удавалось отвлечь ее внимание от различий между ней и ее одноклассниками в той школе на что-то другое, хотя бы на время. Элиза переоделась и спустилась. Люпин готовил завтрак. Хотя он и стоял к ней спиной, ее приход не остался незамеченным. — Опять кошмар? Элиза усмехнулась и села за стол. — Он становится все более напряженным, и я не знаю, почему… Кроме того, это та же самая сцена, — добавила она, расстроенная, что ничего нового из того дня не увидела. — Может, тебе нужно сменить обстановку, — пробормотал Римус, проверяя омлет. Он не подгорел, так что Люпин быстро переложил его в тарелку, присыпав перцем. Элиза наблюдала, как Римус поставил тарелку на стол и открыл газету. Прямо на первой странице была статья о сбежавшем из Азкабана. Элиза нахмурилась и присмотрелась. Вдруг завтрак и кошмары перестали иметь хоть какую-то значимость. — Кто-то сбежал из Азкабана, — она прищурилась, чтобы разглядеть имя. — Сириус Блэк, — пробормотала она. — Подожди… Сириус Блэк? Это что, мой отец?! — в восторге выкрикнула девочка. Римус развернул газету, чтобы прочитать статью. Он еще не знал, как отреагировать, но уж точно не с такой радостью, как Элиза. — Почему ты молчишь? Разве это не замечательно? Это же означает, что я наконец увижусь с ним! Каждое новое развитие событий, что выдумывала девочка, приводило ее все в больший восторг. Элиза никогда не видела своего отца, посему не собиралась упускать этот редчайший шанс. — Не все так просто. Он сбежал, а значит, за ним охотятся, — ответил Римус, рассуждая как взрослый и умный человек.

***

Завтрак был завершен в тишине, и оставшееся утро Римус думал, что делать. И в то же время он избегал всяческих вопросов Элизы о Сириусе. Было странно, что Люпин, много говоривший о временах, проведенных с друзьями, начал дуться, хотя один из его друзей наконец вырвался на свободу. Когда мягкий стук в дверь прервал неловкую тишину в доме, Элиза поняла для себя, что совершенно необходимо скорее открыть дверь, ведь это мог быть ее отец. Будучи на один шаг впереди, Люпин поспешил к двери. Элиза не знала, кто за дверью, лицо Римуса же выражало смесь счастья и меланхолии. Причиной повышенной напряженности в доме оказался пожилой человек, очень высокий и с длинной белой бородой. Он улыбнулся и, войдя, мягко похлопал по плечу Люпина. — Столько времени прошло, Римус. Его голос был низким и теплым, как у сказочника. Его глаза сверкали из-под маленьких очков-полумесяцев. Мужчина обратил взор на девочку, и его глаза загорелись еще ярче. — Очень приятно наконец увидеть тебя, Элиза, — продолжил он. — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Я думаю, ты о ней слышала. Девочка медленно кивнула, совершенно очарованная новым знакомым. — Что-то случилось? — быстро вмешался Люпин. Дамблдор внимательно смотрел на Элизу еще несколько минут, потом ответил: — Я бы хотел поговорить с тобой наедине. Он полностью повернулся к Римусу и послал ему взгляд, мгновенно заставивший молодого человека понять, что происходит. Элиза смотрела, как двое человек ушли на кухню и закрыли дверь прямо перед ее носом. Девочка моргнула и посмотрела в сторону, на какой-то предмет на стене. Она подошла ближе и с жалостью посмотрела на фото в рамке: четверо мальчишек стояли друг рядом с другом и радостно улыбались. Одним из них был ее отец. Он смеялся и обнимал двух рядом стоящих друзей. Элиза переместила свой взгляд на мальчика, которому, как ей показалось, было слегка неудобно: Римус Люпин. Он искренне заботился о ней, рассказал, что магия существует, и даже учил ее применять. Он был хорошим учителем, но в то же время, он что-то от нее скрывал.

***

Оказавшись на кухне, Дамблдор осмотрелся. И наконец, его взгляд остановился на Римусе. — Я здесь, чтобы попросить тебя приехать в Хогвартс на этот год как профессора по Защите от Темных Искусств. Я полностью осведомлен о твоем недуге и уверяю, что это не будет твоей заботой, будто его и не было никогда. — Моя забота — Элиза. Я спрятал письма из Хогвартса не беспричинно, — твердо заявил он. — Я знаю, — начал Дамблдор и подошел к Люпину несколько ближе. — Она все равно все узнает. Я хочу, чтобы она была близко, когда это случится. Это ничуть не убедило Римуса. — Что, если ее распределят в Слизерин? — спросил вервольф. Дамблдор поднял бровь и посмотрел на закрытую дверь. — Тогда мы получим ответ, — сказал он тихо. Элиза только-только положила фотографию на стол, как дверь на кухню открылась. Сначала вышел Дамблдор, следом за ним — Люпин. Пожилой человек мягко улыбнулся девочке и ушел. Люпин, наоборот, тяжело вздохнул и повернулся к ней. — Что такое? Зачем он приходил? Она была уверена: что-то не так. Она заметила, что руки Люпина дергаются. Он был возбужден. — Ты никогда не задумывалась, почему у тебя не было возможности попасть в Хогвартс? — начал Римус. Девочку никогда, по сути, это не волновало. — Я скрыл от тебя письма. Обычно, когда тебе исполняется одиннадцать лет, присылают письмо о твоем зачислении в Хогвартс, — продолжал он, заерзав. Глаза девочки немного сузились. — Я сделал это ради твоей безопасности, — быстро добавил Люпин. — И? — Элиза ждала продолжения. — Мне предложили на этот год быть учителем. — В Хогвартсе? — спросила она, подходя ближе к нему. — Он пришел лично, только чтобы сказать это? — Да. А если я еду в Хогвартс, то и ты тоже… Ты едешь в Хогвартс, Лиз, — сказал Римус, хотя все еще сомневался: а действительно ли это хорошая идея?