Я и мое отражение

— А он дверь-то не закрыл. — заметил Дерек, приподнимаясь на локтях. Снаружи послышался странный шум. Я встал и выглянул наружу. Первое, что меня поразило — небо было серым, и казалось, что оно давит на меня. Не было обыкновенно яркого солнца. У западных ворот столпились глейдеры, толкаясь и что-то крича. К кутузке широкими шагами, немного припадая на правую ногу, бежал Ньют. Даже отсюда я разглядел, что он хмурится. — Что случилось? — нетерпеливо воскликнул я, когда друг подошел ближе. — На время посмотри. — выдавил парень. — Ворота… не закрылись. — Что?! В смысле? — В прямом смысле! Если тебе интересно знать почему, то нам тоже это интересно! — Ньют перешел на крик. — Я… извини… Взгляд парня немного смягчился. Он хотел что-то сказать, но так и замер с открытым ртом — вдалеке послышался тихий лязг. Все мгновенно замолчали. Над Глейдом повисла напряженная тишина. — Гриверы… — прошептал блондин. — ГРИВЕРЫ! — прокричал Алби. — Все в Хомстед! Или в картохранилище! Ну же! — он кинул быстрый взгляд на Ньюта и махнул рукой. Ньют кивнул и толкнул меня обратно в кутузку. — Что ты делаешь? — вскрикнул я. — Спасаю твою задницу. — он быстро забежал следом. — И свою тоже. — парень щелкнул щеколдой и прислонился к двери. Лязганье стало громким, даже оглушительным. К нему добавился еще и парализующий вой. — Что это?.. — в ужасе спросил Дерек. — Это сам дьявол к нам пожаловал. — довольно язвительно отозвался Ньют. — Сейчас наша задача не выпустить этого шанка наружу. — он кивнул на меня. — Почему? — не понял брюнет. — Потому что вспомнить он может только если его укусит гривер! А если его укусит гривер, он может попросту СДОХНУТЬ! — Ньют… — выдохнул я. — Если я не вспомню… тогда, возможно, мы все равно все умрем. — Да! — крикнул парень. — Мы всё равно все умрем! Пусть не сейчас и не через месяц! Мы ВСЕ когда-нибудь умрем, Томми! Но, по крайней мере, ты не умрешь раньше меня… — последние слова он сказал тихо, видимо, надеясь, что его никто не услышит. — Ньют… — Не надо, Томми. — его голос выровнялся — парень снова обрел самообладание. Лязганье уже заглушало все вокруг. Жуткий вой гриверов разносился по всему Глейду. — Ньют… пожалуйста… — Иди к черту, шанк! — От этого может зависеть твоя гребанная жизнь! — не сдержавшись выкрикнул я. Я не понимал, почему кричу это. Я не подумал, перед тем, как крикнуть. Иногда говорят, что сказав не подумав ты сказал то, что думал? Не, так можно только мозг сломать… Между нами повисло неловкое молчание. Я кинул беглый взгляд на Дерека. Тот, кажется, смотрел на нас, как будто смотрит любимый сериал. Ему только попкорна не хватает, сука. — Это глупо, Томми. — наконец заговорил Ньют. — Кто-то все же должен уступить. Я, конечно, могу спорить с тобой до бесконечности… В общем, ладно. Иди, если хочешь. Но только попробуй умри. Я тебя на том свете достану, колесую, четвертую и сожгу заживо. — он еще раз взглянул мне в глаза и отошел от двери. Я сглотнул: — Намек понят. И… спасибо, Ньют. Парень в ответ только нахмурился. Я прислушался. Лязг стоял громкий, но не над самым ухом. Видимо, эти чудовища тусуются у Хомстеда. Я повернул щеколду, распахнул дверь, вылетел наружу и остановился, собираясь с мыслями. — Эй, а ты что пялишься, Салага? — голос Ньюта звучал приглушенно, но четко. — Да ничего. Просто у меня ностальгия. Я усмехнулся и неторопливо двинулся к Хомстеду. Гриверы тем временем крушили деревянное строение как могли. Но и глейдеры не собирались сдаваться. Внезапно в одном из окон появился Галли. Из-за лязга я плохо слышал, что он кричал, но вероятно как всегда. Что мы все дебилы, и мы все умрем. Ближайший гривер накинулся на него. Раздался душераздирающий вопль. Я заткнул уши. Я ненавидел Галли, но сейчас… сейчас мне было жаль его. Я побежал быстрее. Но гриверы больше, кажется, не собирались оставаться. Они отхлынули от Хомстеда и покатились к западным воротам. Я ускорился. Галли иногда появлялся над одним из них, но потом снова исчезал под его могучей тушей. Они были уже совсем близко. Не давая себе остановиться, я кинулся на ближайшее чудище. Оно со всего размаху вонзило мне острую иглу прямо под ребра. Я охнул, боль острым клином врезалась в мои мысли. Но гривер только оттолкнул меня железной ногой и побежал дальше, оставляя меня корчиться в судорогах. Боль тем временем разливалась по всему телу. Я не мог пошевелиться. Дышать становилось все тяжелее. Каждый вдох давался с трудом. Весь мир начал расплываться. Последнее, что я услышал перед тем, как окончательно потерять сознание, было взволнованное: «Томми!» — Это полнейшее безумие. — Стайлз стукнул кулаком по коленке. — Поддерживаю. — вставила Тереза. — Есть идеи получше? — спросил я. Брат отрицательно мотнул головой. — По крайней мере, это будет хоть один правильный поступок за все время, прожитое здесь. — пожал плечами Дерек. — Нет! Ты не пойдешь туда! — брат прижимался к двери, но отступать не собирался. — Стайлз. — мягко попросил Дерек. — Пожалуйста. От этого же зависит наши жизни. — Ты можешь умереть. — выдохнул парень. — А так мы умрем все вчетвером. — Ты не поверишь, но мы все равно все умрем! — Так в чем же проблема? — А ты представь мою жизнь без тебя. — неожиданно выпалил брат. Дерек разинул рот от удивления. — Не знаю, что ты думаешь обо мне, но я без тебя не могу. Если ты умрешь, умру и я. — Стайлз… Но тут я не выдержал и прервал эту прекрасную сцену: — Ладно, намек понят. Я не собираюсь, как сериаломан, наблюдать за вашими милыми романтическими сценками — у меня попкорна с собой нет. Я надеюсь, все же, что со мной ничего не случится, но если вдруг чего, вы, по крайней мере, выживите. — Извини, брат… — прошептал Стайлз. — Ничего, братишка. Я надеюсь, что когда-нибудь найду такую же любовь. — Эй! А я? — шутливо воскликнула Тереза. — Ты ведь не против, если умру за тебя, мисс моя любовь? — с усмешкой спросил я. — Что ж, Эдисон. — Советник Пейдж как акула наворачивала круги вокруг Стайлза. Мне хотелось оторвать ей голову или хотя бы крикнуть, чтобы она соблюдала дистанцию. Но я не мог. Я тонул. И хоть я понимал, что не умру, паника все же захлестывала с головой. — Вот вам наказание за бунт. — вещала Ава. — Ты отправляешь своего собственного брата в лабиринт. Это так… мило… — Отойди от него! — крикнул я. В легких тут же закончился воздух. А вместо него хлынула вода. Я начал задыхаться. — Томас! — закричал Стайлз. Но Ава лишь засмеялась: — Томас как всегда в своем репертуаре. Лезть на рожон ради других — его любимое занятие. — она подошла к пульту управления и нажала кнопку. Пол отъехал в сторону и вода повлекла меня за собой, вниз. Но я успел ухватиться за край платформы и закричал так громко, как мог: — Держись! Держись, брат! Я приду! Я вернусь, обещаю! — И ты. Только умоляю, не забывай меня. И…и не умирай… Я распахнул глаза, но передо мной стояла лишь тьма. Меня трясло, при чем не только от холода. Воспоминания… я все еще видел их все перед мысленным взором, но ни намека на то, где искать выход… ни намека… ни намека… В камеру протолкнули мальчика. Спутанные блондинистые волосы, в медово-карих глазах стояла не ненависть, как у многих, а… мольба. Справа от меня возникла та самая девушка из лифта, Тереза. — Не спи, Том, от Авы огребешь. — Я не могу. — прошептал я. — Ты посмотри на его глаза! — Дурак. — она чмокнула его в щеку и нажала на синюю кнопку. Камера начала наполняться водой. — Что ты делаешь? — воскликнул я. — То же, что и обычно. — удивленно заморгала глазами девушка. — Так не должно быть… — прошептал я. — Что ты такое несешь? Сходи, отдохни что ли. Я открываю глаза. Вокруг все дребезжит. Я ничего не помню. И мне страшно. Ужасно страшно. Кабина подпрыгивает, я падаю и чуть не ударяюсь виском об угол коробки. Тяжело дыша, я осторожно встаю на колени. Новый толчок. Я влетаю в стену и падаю на пол. В голове звенит боль. Наверное, лучше полежать, пока этот ад не закончится. Но кабина резко останавливается. Я слышу гул голосов сверху. Тут потолок открывается и яркий солнечный свет ударяет мне в лицо. Когда глаза наконец привыкли к свету, первым, кого я увидел, был тот самый мальчик со спутанными блондинистыми волосами и медового цвета глазами. И почему я вспомнил ЭТО? Боль. Первое, что я почувствовал, когда очередной раз очнулся, была адская боль. И холод. Но, открыв глаза, я снова увидел только тьму. Я еще крепче сжал чью-то руку, и, почему-то, мне стало легче. — Томми… — услышал я, как только звон в ушах немного стих. Я судорожно вздохнул. — Ньют… — выдавил я. — Фух! Ну ты, блин, нас напугал. Ты кричал на весь Глейд. — Ч-что я кричал? — ко мне постепенно возвращалось зрение, но оно, кажется, не очень спешило. — Что-то типа «держись, брат» или «я не могу», что-то в таком духе… Я накрыл лицо ладонью. — Что ты такого видел? — Очень много всего. Кроме главного. — То есть ты не вспомнил про выход? Я отрицательно мотнул головой. — То есть ты зря рисковал жизнью? — Ну… я многое вспомнил про себя и своего брата… Но ничего, что могло бы быть отгадкой лабиринта. Я не видел его лица, но уверен, что Ньют нахмурился. По крайней мере, мою руку он сжал еще сильнее. — Сколько я был в отключке? — Всего пол дня. — Всего?! — Люди, проходя метаморфозу, не приходили в сознание и по два — по три дня. — А это нормально, что я почти ничего не вижу?