Три девицы под окном

Знаете, это то самое чувство, которое зарождается лишь раз. А потом тебе дают выбор: отрицать его или принять как должное. Сидишь ты после уроков, за окном вечереет, а твоя учительница химии, которая обязана быть старой девой бальзаковского возраста или же просто будущей пенсионеркой с советским союзом головного мозга, оказывается сексуальной, как ведущая прогноза погоды. — Давай поговорим, Мамаева, — говорит она и садится перед первой партой, пододвигая с противным скрипом стул. Напротив нее вальяжно сидит Даяна, скрестив руки на груди и вытянув ноги вперед, показывая всю свою расслабленность и пофигизм. — А что говорить? — улыбается она злобно. — Вы мне четверку ставите, а я пятерку хочу. Я на золотую медаль иду, вы знаете? Жанна Васильевна, так зовут сексуальную химичку, устало потирает глаза под очками. Она по-взрослому красива, ей за тридцать и она не замужем, но не окружает себя кошками, она окружает себя простаками, что сходят по ней с ума и пускают слюни. Даяна не желала этого признавать, но она – одна из этих простаков. Жанна блондинка, с короткими кудрями, что щекочут её открытые плечи, у нее упругие, сжатые узкой черной юбкой бедра, а так же колготки коричневые с линейкой, подчеркивающее все прелести женского зрелого тела. А её грудь, а её губы! И то, и то: пухлое, открытое, манящее… Даяна впилась бы во все перечисленное, целовала бы каждый санти… — Знаете, Мамаева, вы совсем не похожи на ученицу, идущую на золотую медаль, — говорит Жанна, и смотрит на девушку, как на ребенка. — А на кого я похожа? — в ответ бьет Даяна. — На хулиганку, — ласковая улыбка трогает губы химички. Оо-о-о, Даяна уже говорила о её губах? Она может говорить о них часами. Первый день Жанны Васильевны в школе был фееричный. Купидон просто закидал стрелами всех мальчишек вокруг, и знаменитая Даяна Мамаева тоже попала в его жертвы. Одиннадцатый класс, скажите вы, прощай переходный возраст, здравствуй взрослая жизнь с уже решенной ориентацией! Но химичка была из тех, из-за кого эту самую ориентацию подставишь под сомнение. — Я хулиганка с золотой медалью, — улыбается в ответ Даяна. Она хочет флиртовать с этой женщиной, хочет, чтобы её внимание целиком принадлежало лишь ей. — Это противоречит друг другу. — А кто вам сказал? Привыкли видеть с золотой медалькой серых мышек или зубрилок с прыщами на пол рожи? — Какие выражения, Мамаева! Вам следует сменить тон. — А вы не ответили. Вы ведь так думаете? Я нарушила ваш привычный образ жизни? Жанна наклоняет голову, с удивлением наблюдая за ученицей, а та прищуривается в ответ. Даяне хочется игры, она любит игры, любит соревнования, но больше всего любит побеждать. Даяна хулиганка, это правда, её даже стервой можно назвать, если вы её совсем не любите. С рождения купаясь в подарках родителей и получая все, что захочет, Даяна не собиралась менять этот уклад. Она получала всех парней, на которых посмотрит, получала лучшие оценки, потому что хочет, и эту химичку она поцелует, если решит. — Громко сказано, — отвечает Жанна и поправляет очки на переносице. — Вернемся к твоей медали… — Я рву шаблоны, — Даяна не желает менять тему так сразу. — Вы как узнали, что я отличница, у вас глаза на лоб полезли. Я умная, знаете. Не только язвить умею, хоть и очень люблю. — Твоя золотая медаль, Мамаева, — но Жанна не поддается. — Ты её не получишь, если будешь вести себя на моих уроках так, как ведешь себя на данный момент. Даяна не может сдержать предвкушающей ухмылочки. Прокололась, химичка. — А как я себя веду? — задает она невинный вопрос. Но кто бы подумал, Жанна Васильевна и не думает стесняться, уходить от ответа! Прямо, даже с жесткостью смотрит в глаза ученице и отвечает: — Как невоспитанная грубиянка. Даяна прячет смех за резким фырканьем. — А что ты смеешься? Это ужасное поведение, — качает головой химичка. — Ой, да не обманывайте вы меня, хотя бы когда мы наедине. Вам нравится, когда я так себя веду. — Не поняла? Пускаем солдатов в бой, полная артиллерия! — Поняли вы, поняли, — Даяна сползает по спинке стула и достает ногами до лодыжек учительницы. Белые рваные балетки падают со ступней Мамаевой, и мягкими кончиками пальцев она начинает хозяйничать под партой. — На уроках вы на меня кричите, но глаза ваши вас выдают. Я вам нравлюсь, Жанна Васильевна? Девочек плохих любите? — Вседозволенность вскружила вам голову, — твердо отвечает химичка, ни один мускул на её лице не дрогнул, лишь скулы побледнели. — А вот и нет, Жанна Васильевна, — как же нравится Даяне это формальное обращение. — Это вы мне голову вскружили. — Мамаева… — Можно просто Даяна, что же вы так. — Мамаева, твои намеки противоестественны и отвратительны. — Я вам не верю, — хитрая ухмылка красит лицо Даяны, и учительница отводит взгляд. — Не смущайтесь. Неужели не нашлось ни единого смельчака, что вам признался, и вы так шокированы? Я очень смелая, даже забралась в кабинет директора, чтобы посмотреть ваше досье. — Мамаева! — а это уже чистое возмущение. Но Жанна все равно ничего не делает, хотя ножки ученицы давно покоятся у нее на коленях. — У, сколько раз родители писали на вас жалобы! Роковая соблазнительница, называли они вас! — Даяна смеется, но тихо, чтобы не спугнуть. — Они в чем-то правы. Зачем вы соблазняете меня, Жанна Васильевна? — Я хочу, чтобы ты ушла. Сейчас же. — А как же моя золотая медаль? Знаете, почему я вашу химию не учу? Это мой протест. Я хочу любви, а не зубрежки. — Мамаева, уберите ваши ноги и сами убирайтесь по добру по здорову. Жанна Васильевна выглядит так притягательно. Она в замешательстве. Даяна верила в то, что говорит, и учительница знала, что это правда. Но химичке просто не хватило бы смелости заявить о том, что она не против подобных отношений… Работа, мораль – сколько преград! Для Даяны они были пустым местом. Грудь Жанны Васильевны вздымалась от частого дыхания – она понимает, что надо уйти или прогнать ученицу, но она не делает этого, не прикладывает настоящих усилий. Просто ждет, что будет дальше. Она одновременно жаждет этого и боится. А Даяна смелая. Даяна не боится, но вот жажды в ней выше крыши. — Знаете, а давайте упростим задачу? — говорит Даяна и глаза химички округляются. Серые, обычно пронзаемые женским волевым духом, сейчас сдавались под напором обычной девицы. Но хей! Разве Даяна простая девица? Сейчас точно нет. Она в шаге от желаемого. В шаге от близости, о которой грезила столько ночей. Она томно продолжает. — Вы везде такая красивая, Жанна Васильевна? Не давая учительнице ответить, Даяна полностью съезжает вниз под парту. Жанна ахает от неожиданности и упирается в стол, а юная ученица встает на колени и хватает женщину за юбку. — Мамае… — Не утруждайтесь, не кричите, — ласково разговаривает с ней Даяна и хочет снять с учительницы туфли, но передумывает. Пусть будет в каблуках, пусть стучит ими по полу от страсти, черт возьми, да! Даяна обхватывает руками лодыжку учительницы и медленно скользит руками до колена. Сколько она видела эти ноги, в этих обтягивающих колготках, и сколько раз хотела прикоснуться. Наконец, Даяна достигает бедер и перед ней открывает то, что было скрыто под черной юбкой. Она запускает туда руку. — Тебя исключат за подобное! — рычит учительница. — Ты делаешь гадкие вещи! — Настолько гадкие? Так остановите меня. Даяна начинает оттягивать юбку, подгоняя её под самый торс учительницы, чтобы открыть себе лучший обзор. Потом проделывает это с колготками, но наоборот, стягивая их и открывая бледную, гладкую кожу. Прикосновения по голой плоти заставляют химичку ахнуть и неожиданно раздвинуть ноги, проехавшись каблуками по полу. Даяна ловит момент и вклинивается между. Под партой не так уж темно и восхититься ухоженностью женщины она может и подтверждает это тихим свистом. — Даже я так за ногами не слежу. В зимний период они у меня как у женщины первобытного века, такие в музее есть, — шутит она, а потом неожиданно впивается губами в бедра учительницы. Тут та решает проявить немного протеста. Ага, разбежалась. Жанна тянет руки вниз, хочет оттолкнуть девушку, но её попытки так жалки, что Даяна смеется. — Ну не надо, — сквозь смех говорит она. — Дайте мне сделать приятно и вам, и мне. Но смех пропадает, потому что взгляд Даяны цепляется за кружевные черные стринги химички. Еще один свист, еще один слабый протест. — Вы такая грязная девчонка, Жанна Васильевна. Даяна ощущает зуд между собственных ног и просто не может себя остановить. Резким движением она хватается зубами за кружева и оттягивает их, после снимая до самого низа. На черной ткани заметны белые разводы. Даяна хочет посмеяться, но не может, похоть застелила ей глаза. Она красная, ей становится жарко, она смотрит на пушистый лобок учительницы и опаляет его своим неровным, но страстным дыханием. Сверху раздается стон, слабый, но такой заметный и желанный, что прибавляет Даяне еще больше возбуждения. У нее первый раз подобный опыт, но она хочет это сделать на все сто. У нее всегда все получается. Эта женщина загнется от оргазма и будет молить, чтобы Даяна возвращалась к ней вновь. Даяна прижимается лицом к интимному месту женщины, чувствует запах клубничного шампуня и вытягивает язык, думая, что делать дальше. Она упирается руками в колени учительницы и проводит кончиком языка по чуть выпирающим половым губам. Слишком невинно, слишком мало, - Даяна тут же исправляет это и запускает свой язык между губ, добираясь до клитора. Жанна Васильевна томно дышит, её тело горит, Даяна чувствует это. Она совершенно не сильна в сексе, черт, да Даяна девственница! Со всеми парнями дальше непристойных поцелуйчиков и обнимашек у нее не доходило. Но Даяна смотрела много порно. И понимала, что хочет быть опытнее. К сожалению, ровесники к этому совсем не подходили, а взрослые мужчины не вызывали доверия. А Жанна Васильевна… её вздохи, то, как она дергается от ласк школьницы…. Все это достойно любви. Даяна старается, работает языком, буквально вылизывая все вокруг, но и руки свободными не держит. Она всегда хотела узнать, какая грудь химички на ощупь. Она поднимает руки и слепо ищет объект желания, и ей помогают его отыскать. Жанна кладет ладони ученицы себе на грудь, слышно, как она поспешно расстегивает пуговицы. Даяна запускает руки под бюстгальтер и нащупывает соски. Твердые, массивные женские соски. Это не как у одноклассниц, когда тайно подсматривая за ними можно увидеть их маленькие вишни. Жанна Васильевна обладала завидным размером, и мягкость в сочетании с упругостью повергала в пик оргазма. Даяна так же скользила пальцами по талии учительницы, по её впалому животу, щекотала пупок, но всегда возвращалась к груди. Неожиданно для Даяны, ладонь Жанны опустилась ей на голову, и пальцы запустились в волосы. Даяна не удержалась и застонала, но скорее промычала, прямо в лоно учительницы. Та гладила её голову, надавливала и одними своими действиями молила: «быстрее!». Даяна ускорилась, её руки сползли на ягодицы, она обхватила крепкую задницу Жанны и поразилась вновь. Какая же фигура у нее, Даяна хотела прикоснуться ко всему! Почему у нее только две руки?! Вытянув язык до упора, и присосавшись к интимным губам женщины, Даяна услышала восторженное, томное восклицание. Тело женщины в её руках замерло, туфли оторвались от пола, а ногами она зажала голову Даяны между них. Прозрачная, чуть белая жидкость, оказалась на лице Даяны. По незнанию она называла её спермой. Даяна облизнулась, и вязкое ощущение поселилось у нее во рту. Она запустила руку себе в брюки, добралась до трусов и обнаружила, что там можно запускать корабли. — М… Мамаева… Сладкое бормотание заставило Даяну очнуться. Она заползла на свой стул так же, как и сползла и нацепила на себя фирменную, довольную усмешку. Но она увидела лицо женщины, о которой грезила столько дней, и глаза её не могли не выразить восторг. Вся красная, почти заплаканная - Жанна Васильевна смотрела на нее пристыжено. Её можно было сравнить с маленькой девочкой, что подумала, что сотворила самую ужасную пакость. Но ведь Жанна Васильевна давно уже не девочка. Но сейчас она чувствуется себя именно ею. Слабой, такой податливой.… И как же это нравится Даяне. — Всегда к вашим услугам, — произнесла Мамаева, вставая. — Если вам кажется, что этого не хватает на золотую медаль, я всегда готова повторить. Где меня найти вы знаете. Даяна идет, проходит гордой походкой мимо, и едва сдерживается, чтобы не поцеловать учительницу. На губах Мамаевой все еще привкус женских выделений, но он совершенно не противен ей. Это как запретный плод, как кошачий корм, что оказался неожиданно вкусным. Она останавливается у двери и видит, что химичка на нее не смотрит, а глядит перед собой, пытаясь осознать, что же случилось. — Жанна Васильевна, — привлекает её внимание ученица. Женщина поднимает на нее глаза. Какой же все же чарующий этот взгляд. Даяна не сомневается, что влюбилась в него, всем телом и душою. Ей не хочется уходить, не сказав что-нибудь еще. — Я так и знала, что вам нравятся хулиганки, — подмигивает она и уходит, полностью довольная собой.