Три девицы под окном

— Слава, я… я… люблю тебя! Ася выкрикивает это прямо в зеркало, в собственное отражение, и зажмуривает глаза. Не так уж и страшно, правда? Правда ведь? Только надо представить, собраться, и сказать… — Пьесу разыгрываешь, Ипполитова? Ася снова кричит, но на этот раз от неожиданности. Она подскакивает на месте и тут же упирается в стенку. Женский туалет школы номер шесть на четвертом этаже всегда пустовал во время занятий. Ася сидела тут часто, особенно когда не хотела идти на уроки. И это «часто» стало почти что «обыденно». К ней зашла статная брюнетка и закрыла за собой дверь. Сальные волосы её были собраны в высокий хвост, из собранной прически торчали «петухи». Черная кожаная куртка была мужская, по крайнее мере, Ася так думала. А под ней – белая полупрозрачная блузка с черным, хорошо видным бюстгальтером. Лицо у нее все такое странное, глаза узкие, хитрые, змеиные, как любили говорить. Губы тонкие, бледные, покусанные чуть ли не до крови. Такую внешность прозвали «оригинальной, но притягательной». Точнее, Ася прозвала. — Слава! Что ты тут делаешь?! — воскликнула она, придавая голосу возмущение. Слава покачала головой. Вот бы она не слышала, что девушка говорила до этого! — А ты? Я тебя совсем не вижу, а поговаривают, что учишься ты хорошо. Как тебе удается? Раскрой секрет. Слава облокотилась на стенку напротив, всю исписанную оскорблениями и признаниями в любви. Раскрой секрет? Ага, легко сказать! Ведь Ася всегда убегает в туалет, когда видит, что Слава пришла. Слава ходит редко, ей вообще на все плевать. А вот Ася не такая. Совсем не такая. — Я хожу на уроки. Не мои проблемы, что ты не ходишь, — какое глупое предложение получилось, Асе стыдно, она хочет убежать, а желательно расплакаться. — Тебя ведь Ася зовут? — спрашивает буднично Слава. Да, Ася! Вы вообще-то с пятого класса учитесь вместе, как ты могла не знать! Ася сдерживает себя, это отнимает у нее слишком много усилий. — Да…, — тихо отвечает она. — Мое имя, я полагаю, ты знаешь, — и тут происходит это – хитрый прищур. Змея, эта девушка змея! Почему она говорит, а не шипит, какая же загадка! Слава смотрит неотрывно, как на кролика, которого тут же проглотит, даже не подавившись. Ася не дурочка, у Аси пять по всем предметам, кроме математики и физкультуры. Она сразу все понимает и ей кажется, что она огромный многоэтажный дом, который средь дня подорвали. Ведь Слава издевается над ней. Потому что все слышала. — Я ухожу, — шепотом заявляет Ася и срывается с места. — Куда? — расслабленно выкидывая руку вперед, Слава останавливает одноклассницу. Запястьем она отталкивает её от двери на прежнее место и загораживает собою проход. — Мы ведь так мило болтали. — Пожалуйста, мне на уроки надо, — голос Аси предательски дрожит. Это худший день в её жизни. Но опять же – Славе на все плевать. Она перегораживает дверь и достает из кармана крутой куртки пачку сигарет. А потом зажигалку из заднего кармана джинс. — Это ведь школьный туалет…, — бормочет Ася. Слава закуривает, даже не слушая её. Асе до слез больно и обидно. Эта ситуация одна из тех, в которые боится попасть каждый, а юная, скромная школьница тем более. Провалиться бы под землю. Прямо через все этажи, прямо под асфальт. Табак этих сигарет такой тяжелый и бьющий в нос, что не закашляться просто невозможно. А Славе плевать, на все ей плевать! Она эту дрянь через легкие прогоняет и выпускает Асе в лицо. — Ну зачем? — жалобно звучит Ася. — Выпусти меня, я не такая. — Какая не такая? — голос Славы веселый, задорный. Почти мальчишеский. Ася пытается сдвинуть девушку, но та фыркает ей в лицо клубком дыма. Ася кашляет, отбегает в сторону, Слава смеется ей в спину. — Любовь – это светлое чувство, — говорит она. — Почему ты так не признаешь это? — О чем ты говоришь? — шепчет Ася, откашлявшись. Глаза у нее слезятся не только от дыма, но и от разбитого сердца. — Слава, я… я… люблю тебя! — змея искусно изображает запуганный, писклявый голос. И видит насмерть перепуганное лицо кролика и хохочет. — Не обижайся, не плачь, что ты! Это же мило! — Это неправда! — Почему? — Я не такая! — Какая не такая? — Хватит! — отчаянно кричит Ася, на грани срыва. Руки у нее дрожат, по телу гуляет озноб. Она бросается на предмет своей неправильной, но чистой любви и пытается сдвинуть. Хватает за воротник куртки и тянет на себя, желая хотя бы немного открыть путь к спасительно двери. — Дай мне пройти! — Ты такая слабая, как котенок. — Пожалуйста, пропусти меня! — Ты ведь репетировала. Готовилась. Нельзя, чтобы все прошло зря. Ася замирает и отходит от Славы. — Чего? — не понимает она. — Скажи мне, — Слава улыбается. Нет ничего доброго в этой улыбке. — Признайся мне в лицо. — Мне не в чем тебе признаваться! — Я пропущу тебя, если сделаешь это. Ася смотрит на Славу. Слава смотрит на Асю. Как это красиво, должно быть, в невинных чистых мечтах. Ася воображала себе многое, всегда зная, что это лишь грезы, а реальность – вот она. Перед ней, с ядом в глазах, что питает тело и отравляет Асю. Хорошим девочкам нравятся плохие мальчики, вот и Асе Ипполитовой понравилась Слава. Переведенная ученица, в детстве драчунья, а теперь гроза класса, наглая, уверенная и до тошноты прекрасная. Но так считала только Ася и сама часто думала, что глубоко не права. Ведь Слава – отвратительная личность. Она хулиганка, любительница унижений, издевок и не пропускает момента выпить или покурить. Она полна вредных привычек, она сама ею стала для несчастной, слабой Аси, которая не может пойти против. Она одновременно хочет быть ближе к ней, но так же хочет и убежать, желательно на край света. — Ты меня обманешь, — говорит Ася. — Не обману. Честное слово, — подмигивает ей Слава и салютует. Но кто когда-либо хвалил эту девицу за честность? На нее лишь жаловались, что она деньги занимает и не отдает. А попросить обратно страшно, такая бестия еще и устроит все так, что ты окажешься виноватым. — Тебе все почудилось. Это не так. Я люблю… другого Славу. — Покажи мне этого другого Славу. — Ты не знаешь его! Он из другой школы! — Какой? — Не твое дело! Это мальчик, поняла? Не ты. — Почему? — Ты ведь девочка. Слава изучает Асю полминуты, а потом заливается хохотом. — Чего смешного?! — Ася выкрикивает это на нервах. Она как натянутая струна. Стоит Славе заиграть, она подчинится, задрожит, но подчинится. Смех Славы переходит на хрипоту, и она гасит сигарету. — Ты смешная, — отвечает она. Её вонючий табак не удастся выветрить из туалета еще целую неделю. — Я тебя повеселила, да? Ну и хорошо. А теперь дай пройти, пожалуйста. Я же искреннее прошу. Но какая искренность подействует на Славу? Она отрицательно качает головой и с улыбкой смотрит на Ипполитову. — Не вижу искренности в твоем бреде. Скажи уже, что любишь меня и дело с концом. — Но я тебя совсем… совсем не… — Ты люби-и-ишь меня. Я не ожидала, да, но всегда приятно, когда тебя любят. — Ты высокомерна! — в сердцах выкрикивает Ася. Когда же этот цирк подойдет к концу, почему нельзя просто испариться на месте, сколько она уже мечтает о подобном! — Бинго, да. Давай быстрее, у меня море дел и без тебя. Вот как, значит. И ладно. Ася опускает руки, понимая, что сейчас свершит самую позорную вещь за всю свою недолгую жизнь. Она сделает это, а после пойдет домой, ляжет на кровать и будет плакать до ночи, а потом и всю ночь, до самого утра. Утром не сможет выпить отцовского какао, не сможет съесть утреннюю булочку, может даже притворится больной. На глаза ей уже набегают слезы. Она сделает это и постарается навсегда забыть этот страшный день. Выкинуть из головы прочь Славу и всю её змеиную смесь. — Я люблю тебя, Слава, — говорит она, и слеза все-таки скатывается по её щеке. В туалете висит молчание, как мышь в холодильнике, качается и наводит ужас. Ася смотрит в пол, дрожит как лист осиновый, и ждет, когда ей разрешат уйти. Раздаются тихие шаги по кафелю, Слава подходит к ней. Мягко берет за подбородок и заставляет посмотреть на себя. Но разве может Ася противится ей? Слава смотрит на нее по-другому, утягивает в свой омут задумчивым взором. Что в её голове, о чем она думает? Ася не хочет даже предполагать. — Ну? — подает голос она и тот просто на иголках, полный слез и отчаянья. — Можно мне… — Нет. Слава её целует своими жесткими, сухими губами. Это даже и не поцелуй вовсе, лишь нежное прикосновение к пухлым, в гигиенической помаде губам Аси. Та не может пошевелиться, когда Слава отстраняется. — Что ты во мне любишь? — спрашивает она. — Тебя я люблю. Разве тебе не хватило…? — Ася прячет лицо в ладонях, слезы набирают ход. Она дала им волю, ибо больше не в силах терпеть. — Меня непросто насытить, я так скажу, — пожимает Слава плечами и кладет свои ладони на ладони Аси и убирает их с лица. — Но ты можешь попытаться. — Что? — Ася боится. — Можешь плакать, тебе очень идет. Слава касается языком щеки девушки и слизывает дорожку слез. По телу той галопом пробегает дрожь, она хочет бежать, но Слава держит её за плечи. — Так что ты любишь во мне? Неужели все? — Ты меня обманула… — Хватит, ну что за детский сад. Ты ведь любишь меня. — Но я хочу у-уйти… — Не хочешь. Ты хочешь быть со мной. Слава касается и второй дорожки слез. Её язык шершавый, как у кошки, хотя Ася представляла себе змеиное оружие убийства. — Я могу тебе это дать, — голос Славы звучит как тайное желание Аси. Та еще больше боится прислушаться к ним обоим. Не дожидаясь ответа, Слава заводит девушку в конец туалета, где подоконник и небольшое окно, открывающее вид на пустой парк. Слава поднимает Асю и усаживает на тот подоконник, где обычно курят и сплетничают девушки всех классов и возрастов. Ася вскрикивает от этого действия, но опять же, разве она может противиться ей? — Ты ведь меня не любишь…, — говорит Ася, сквозь жалобные рыдания. — Люблю, люблю, моя хорошая. Можно, я расстегну твою рубашку? — Мою рубашку? — успевшие покраснеть глаза Аси округляются. — Твою рубашку, — вторит ей Слава с дерзкой улыбкой. Брюнетка устраивается между ног одноклассницы и начинает выполнять задуманное. Пуговицы на кнопках щелкают, а в голове Аси целый парад, где громче всех барабаны. Она молча смотрит на то, что делает Слава, лишь шмыгает носом и порой скулит. — Мне нравится твой лифчик, — улыбается Слава, поглаживая розовую ткань. — Но я не могу знать, нравится ли мне твоя грудь, пока я не увижу её. — Что ты делаешь? — тихо спрашивает Ася. У нее голова кружится, табак застилает ей глаза. Слава медленно спускает бюстгальтер до пупка, и тут Ася словно просыпается. — Что ты делаешь?! — кричит она истерично, тут же с силой отталкивая от себя девушку и прижимая колени к груди, пряча достоинства. — Не тро…! Но Слава тут же срывается с места и впивается в губы девушки уже без той нежности. Ася мычит, хочет кричать, пытается оттолкнуть, но тщетно. Слава пытается пробиться в рот девушки, но та крепко сжала зубы. Тогда Слава сжимает руки на шее Аси и та в ужасе ахает. Слава пользуется этим, и теперь её язык грязно ворвался туда, где была разве что еда и зубная щетка. Языком змея работает быстро, проворно: исследует зубы, десны, а потом ласкает язык самой Аси, что совсем не знает, что делать. Но воздуха не хватает, Слава отстраняется, но дело свое продолжает. Она снова между ног Аси, хватает её за руки и прибивает их к подоконнику. Смотрит на оголенную девичью грудь. — Всегда хотела посмотреть на чужие сиськи в реальности, — говорит Слава, часто дыша после поцелуя. Ася и вовсе дышит так, словно побывала под водой больше трех минут. — Какой у тебя размер? Второй? Маленький, но так мило. Могу я попробовать? Слава касается кончиком языка набухшего соска одноклассницы. — Аа-а! — та тут же реагирует стоном-полукриком. — Ты моя лапушка, — хрипло смеется Слава. — Кричать ведь не будешь? Будешь кричать, я всем расскажу, что ты меня любишь. — Н-не надо, — Ася умоляюще смотрит на нее, лицо её красное, опухшее от слез, носом хлюпает, как при насморке. — Вот и хорошо. Слава проделывает то же и со вторым соском и тот полностью обхватывает губами. Она посасывает его, втягивает в себя, как надувной шар, а в завершении кусает до боли в и так уже полных слез глазах. Ася еле сдержала крик. — Ты посмотри. И почему ты так долго скрывала эту прелесть? — Слава начинает гладить грудь Аси, но скорее не гладить, а лапать. Она сжимает её в руках, снова играет с сосками, хочет насладиться всем, чем может. Она похожа на любопытного ребенка, которому разрешили потрогать экспонат в музее или новую, желанную игрушку. Но этот ребенок не знает границ. Асе больно. — Синяки будут, — отмечает Слава. — Маме похвастаешься. Потом они снова целуются, и Ася уже без сопротивления открывает рот. — Мне нравятся твои слезы и покорность, — признает Слава и целует девушку в мокрую щеку. — Ты мне сама нравишься, правда. — Ты… ты-ы-ы…, — Ася загибается, рыдает чуть ли не в голос, а Слава ободряюще хлопает её по плечу. — Мы еще не закончили. Утри сопли. Ася втягивает в себя сопли. Слезы уже вовсю испачкали рубашку. Она дрожит вся, кожа как гусиная, но Славу это еще больше будоражит. Когда она кладет руку на бедро Аси, та машет руками и ногами, пытается отстранить от себя Славу. — Опять двадцать пять? Хватит или я буду душить тебя. Хотя как ножками ты двигаешь мне нравится. Слава изображает, как трахает Асю, ритмично и бодро двигая бедрами, ноги Аси сжимают её спину. От стыда и ужаса Ипполитова забывает, как все началось и как к этому пришло. — Хорошая Ася, молодец Ася, — тихо смеется Слава. — Давай, не боись. Ты ведь меня любишь, а я тебя. А я не обижаю тех, кого люблю. Проворные руки забираются под юбку и стягивают белые, хлопчатые трусы. — Как в кино, — снова смех от Славы. Она берет белье девушки и растягивает в руках. — Тянучее какое. Растолстеешь и не порвутся. И не менее проворные пальцы забираются дальше. Ася вскрикивает. — Ну что за горе, — Слава комкает трусы и запихивает в рот Аси под истеричные стоны протеста. Ася тут же начинает тянуться, чтобы избавиться от кляпа, но Слава бьет её по рукам. — Только попробуй, и я всем расскажу! Не забывай, окей! Ася кивает. — Отлично, — Слава кивает в ответ. — Всегда хотела посмотреть, как там все у других. Неожиданно и резко Слава тянет девушку на себя и та сползает спиной по окну. Закидывая ноги одноклассницы себе на плечи, Слава откидывают юбку. — Ты что, подготовилась? — улыбается она по-ребячески. Лобок Аси неумело выбрит, заметны маленькие ранки и уже мелкие волоски. Слава касается их, а потом спускается и пальцы её пробираются туда, куда обычно и направляются по закону лесбийского порно. Ася стонет в кляп, плачет и снова хлюпает носом. Слава частью её рубашки утирает все, что над губой, а потом возвращается к неизведанной территории. — Ты вся дрожишь. Кивни, если ты в восторге. Ася не кивает и тогда Слава уже двумя пальцами массирует клитор, пробираясь все глубже. Там мокро, как же там мокро! Слава с детским интересом убирает пальцы и смотрит, как с них стекает вязкая жидкость. — Можешь не кивать. Ты в восторге. Слава повторяет свой трюк, но уже без гостеприимства, она как у себя дома. Ритмично двигая пальцами, она имеет Асю получше любого члена, который бы она увидела лишь к двадцати, на какой-нибудь вписке студентов. Теперь там три пальца, стоны Аси не слышно, поэтому Слава выдергивает кляп. — А-а-ах, прекрати-и-и-и! — скулит она умоляюще, но при этом так сладко! Тут Слава целует её снова, глубже проникая и языком и пальцами. Насилует оба места, что были до этого девственно чисты и нетронуты. Слава опорочила её. Хорошие девочки должны знать, что от плохих мальчиков лучшего ждать и не стоит. Слава возвращается к груди, что ей так понравилась, кусает соски и Ася восклицает, не сдерживаясь. — Ты любишь меня, да? — смотрит на нее Слава, слабый пот проявляется на ее лбу. — Н… не-ет, мфа-в, — Ася издает непонятные звуки, пытаясь справиться со своей физиологией и чувствами, бушующими в хаосе неизведанных эмоций. — Скажи да, пока можешь. Слава поднимает свободную руку, запускает пальцы в рот Аси, но та так и не кусает её, лишь закрывает глаза и все плачет. — Дма-а… д-да…, — удается выговорить ей. Слава убирает руку, её пальцы в девичьей слюне. Она проводит ими от соска до соска, любуясь прозрачной дорожкой, и после проводит по ней языком. — А-а-а! Вязкая «белизна» вытекает из Аси, когда Слава убирает пальцы. Они все в этой штуке, в женском соку, как это любят называть. Слава не скрывает любопытства и смотрит на выделения, которые так же продолжают пачкать и подоконник. Ася часто дышит, пытается притянуть ноги к груди, но Слава снова не дает ей и протягивает испачканную руку ко рту девушки. — Будь любезна, — говорит она. Губы Аси дрогнули, но рот открылся. Она облизала пальцы Славы до чистоты, сдерживая рвотные рефлексы. Наблюдать за её лишившимся достоинством лицом было истинным наслаждением. — Не так уж и трудно, а? Было здорово, как думаешь? Слава отходит от Аси, снова роется в карманах. Ася думает о табаке, что еще в воздухе, о гадких сигаретах. Но Слава достает телефон. — Такое надо запечатлеть. Я не хочу забыть ту, которую люблю. Слава фотографирует её. Ася дергается вместе со вспышкой. — Ты не разговорчивая, поверь, парням это нравится. Но стонать ты можешь лучше. Я вижу в тебе потенциа… Раздает резкий и быстрый хлопок, Ася дает пощечину Славе, и телефон падает из её рук. Звук удара отскакивает от стен и даже от гладкого камня унитазов. — Уходи! Убирайся, я не хочу тебя видеть! — кричит она сдавленно, уже без мольбы, а требуя, давая понять, что не сдержит себя, если Слава будет все еще рядом. Слава хватает Асю за волосы, та истошно кричит, её валят на грязный пол. — Ну вот, — сжато говорит Слава. — Ты все испортила. Ася давится рыданиями, прячет лицо в спутанных волосах. — Я оставлю фотографию и твои трусики на память. Надеюсь, еще увидимся. Слава оставляет её, насытив свой интерес. Она хлопает дверью, а Ася плачет, мечтая умереть, желательно прямо сейчас и навсегда. Вот и все, можно сказать. Звенит школьный звонок.