Stay To Remember

Утренние лучи солнца будят Луи, тоненькими струйками просачиваясь в комнату. Простыни на его кровати мягкие, и Луи чувствует запах лета, когда делает глубокий вдох. Он также чувствует мужской запах, определённый мужской запах, который он узнаёт буквально с секунды. Посередине кровати лежит парень, его кудри растрепались по подушке и сейчас напоминают нимб, и Луи слышит его равномерное дыхание, потому что прижат слишком близко к нему. - Доброе утро, - шепчет он, когда тот открывает глаза. Луи позволяет себе нежно провести пальцами по его лицу, огладить линию его челюсти, переходя на скулы, пройтись большим пальцем по его нижней губе. - Утро, - хриплым ото сна голосом мурлычет Гарри, выдыхая, когда Луи перекатывается вправо, оказываясь сверху. Луи пропустил тот момент, когда стал утренним человеком, потому что девятнадцатилетний Луи никогда бы не проснулся раньше полудня в выходной. Сейчас же, в двадцать пять, он не может представить, как можно провести в кровати полдня. Это больше похоже на пустую трату времени, ведь вместо этого он может обнимать Гарри, пока он не проснётся, готовить еду к тому времени, как Гарри вернётся с работы, или проводить весь день со своей семьёй. Почему он должен спать, когда он может создавать воспоминания? Они оба лежат голые, и Луи чувствует мягкую кожу Гарри везде, где их тела соприкасаются. Он быстро целует Гарри и удобно устраивается на его груди. Гарри запускает руку в его волосы, машинально начиная накручивать небольшие прядки. Его другая рука лежит на кровати, и Луи переплетает их пальцы и улыбается, видя, как верёвка соединяется с якорем. Его желудок громко урчит совсем не вовремя. - Завтрак? – посмеиваясь, предлагает Гарри.

***

- Это очень негигиенично, - возмущается Луи двадцать минут спустя, когда Гарри стоит у плиты в чём мать родила, поджаривая тосты. - Мой член был в твоём рту прошлой ночью, - фыркает Гарри, и да: тут он прав. Луи закатывает глаза и вместо ответа, проходя мимо парня, чтобы достать две кружки из шкафчика, щипает его голую задницу. Гарри взвизгивает от неожиданности. - Эй! – тянет он, потирая побаливающее место. - Да ладно, Хаз, ты должен был предвидеть, что это произойдёт, - хитро усмехаясь, произносит Луи. Он берёт кружки и ставит их на стол, садясь за него и ожидая, когда Гарри закончит готовку. Они быстро завтракают, и Луи моет посуду, а Гарри прячет остатки еды в холодильник, после чего подходит к парню со спины, кладя подбородок ему на плечо. - Я в душ, - бормочет он, целуя Луи в висок и прижимаясь к нему так, что тот чувствует каждую клеточку его тела. Слишком мило, слишком близко и слишком интимно. Луи чистит зубы, пока Гарри принимает душ, и они меняются, когда Гарри заканчивает. Абсолютно голый и влажный Гарри всегда выглядит очень соблазнительно, но после их первой (и последней) попытки заняться сексом в душе, когда они оба поскользнулись и чуть не упали, Луи предпочитает мыться отдельно. Хотя, это было горячо. Луи усмехается воспоминаниям. А ещё Гарри никак не может держать свои руки при себе. Луи в который раз понимает это, когда начинает одеваться. - Не надо, - произносит Гарри, когда Луи только собирается натянуть боксёры. - Не надо что? – переспрашивает Луи, поворачиваясь лицом к парню. - Не одевайся, - шепчет тот, подходя ближе, тем самым сокращая между ними дистанцию, и кладя руки на шею Луи. – У нас много времени. Луи чуть наклоняет голову. - Мы только что вышли из душа, - пытается возразить он, хотя на самом деле совсем не против. - Тогда нам нужно постараться остаться чистыми, - мурлычет Гарри, проводя руками вдоль спины парня и прикусывая ключицу Луи, добавляя новый яркий засос к нескольким потускневшим. - Чёртов вампир, - охает Луи, но всё равно тянется к парню, желая больше прикосновений и ощущений. Именно поэтому на его теле никогда не исчезнут метки Гарри. Гарри проводит руками по ягодицам Луи, чуть разводя их в стороны, и спускается ниже, к бёдрам, подхватывая парня вверх. Он двигается в сторону кровати и опускает парня, не переставая целовать и засасывать его шею. Они лениво потираются друг об друга, будто в их распоряжении всё время мира. Гарри оборачивает руку вокруг их членов и медленно проводит несколько раз вверх-вниз, от чего Луи чувствует, как кровь приливает к низу его живота, и его член становится твёрже. - Я хочу попробовать кое-что, - произносит Гарри в перерыве между поцелуями. – Мы ещё ни разу не делали такого. - И что же это? – спрашивает Луи. Он точно не уверен, на что намекает парень, но у него есть предположение. - Позволь мне вылизать тебя, - прямо говорит Гарри, и Луи прерывисто вдыхает. - Ла-ладно, - выдыхает он, стараясь не застонать в голос от одной лишь мысли, и Гарри, ухмыльнувшись, глубоко целует его. Он спускается поцелуями вниз, проводя языком по соскам парня, и сгибает ноги Луи в коленях, прижимая их к его груди, чтобы дать себе лучший доступ. Луи не может посчитать, сколько раз в нём были пальцы Гарри и сколько раз парень трахал его так, что он едва мог ходить на следующий день, но первое прикосновение языка Гарри к его дырочке – это что-то совершенно другое. Гарри проходится языком по ней ещё несколько раз, то едва задевая, то проталкивая его вглубь. Луи ощущает слишком много всего сразу, с его губ неосознанно срывается протяжный стон, и он стремительно твердеет, извиваясь под прикосновениями Гарри. Он громко всхлипывает от удовольствия, и ему должно быть стыдно за это, но он не чувствует ничего кроме похоти и дикого желания. Кончики его пальцев покалывает и наслаждение растекается по всему его телу, когда он кончает себе на живот. Луи задыхается, когда Гарри снова оказывается перед его лицом и с напором целует его. Он чувствует едва различимый мускусный привкус на его языке и что-то вроде рад, что принял основательный душ перед этим. Луи просовывает руку между их телами и обхватывает забытый член Гарри, проводя большим пальцем по головке. Гарри быстро включается в процесс и вскоре он сам толкается в руку парня, легко скользя благодаря своей естественной смазке. Его сперма смешивается со спермой Луи, когда он достигает оргазма, и он обессиленно падает на Луи, размазывая её между их телами. - Мы плохо постарались, - наигранно грустно произносит Луи, заставляя Гарри хихикать. Луи думает, что никогда не перестанет влюбляться в этого парня, в его ямочки на щеках и широкую улыбку, когда он смеётся, в его способность быть чертовски горячим и сексуальным и в то же время милым и мягким. - Я люблю тебя, - тихо произносит Луи, зная, что он должен сказать это именно сейчас, и внезапно понимая, что слов недостаточно. Луи переполнен чувствами, мыслями, и никакие слова не смогут описать этот шквал эмоций. – Я слишком сильно люблю тебя. Это не первый раз, когда он говорит эти слова, и не первый раз, когда он говорит их именно Гарри, но каждый раз они абсолютно правдивы и значат то, что и должны значить. - Я тоже тебя люблю, - шепчет Гарри в ответ, оставляя нежный поцелуй в изгибе шеи Луи и зарываясь в него носом. – Мне надо зайти в пекарню ненадолго, - говорит он спустя несколько минут, запуская пальцы в волосы Луи. – Проверю, как там справляется Амелия. Луи ясно помнит тот день, когда Грета вручила свои ключи от пекарни Гарри. Они отпраздновали это тортом и сексом. Много торта и много секса. А затем всё пошло наперекосяк, и Гарри едва не опустил руки, утопая в объятьях Луи и жалуясь, что всего стало слишком много и он не справится. Гарри повезло, что он нашёл двух новых работников, Амелию и Брайана, и дела снова пошли вверх. Луи же спустя два месяца после операции переподал документы в университет и сейчас с нетерпением ждёт начала учебного года. В некоторой степени это выглядит так, будто он продолжает свою жизнь с того момента, когда остановился, но в то же время всё совершенно по-другому. Он потерял шесть лет, и он знает, что они никогда не вернутся. И он больше не девятнадцатилетний мальчик. Ему двадцать пять, и рядом с ним красивый парень. Ему двадцать пять, за его спиной стоит его семья, и он может наблюдать, как растут его сёстры и брат. Ему двадцать пять, и однажды у него будут свои дети. Однажды он выйдет замуж за любовь всей своей жизни, однажды в будущем. И когда он состарится и будет сидеть в кресле-качалке на заднем дворе рядом с Гарри, а его внуки будут носиться вокруг них, у него будут тысячи и даже миллионы воспоминаний. Он сможет оглянуться на свою жизнь. И он будет помнить те моменты, когда прикосновения Гарри посылали ему мурашки по всей спине и когда Гарри стал его домом. Когда они оба сказали «я согласен» и когда танцевали всю ночь напролёт. Когда они услышали первый смех их ребёнка и проснулись из-за толканий маленьких ножек. Когда их старшая дочь привела домой первого парня и день, когда она съехала. День, когда она показала кольцо на безымянном пальце и когда её живот заметно округлился. Он будет помнить их семейный отдых и ночи, пропитанные потом и сексом, поцелуи по утрам и вечерам. И он улыбнётся, сидя в кресле на заднем дворе. Он протянет руку и возьмёт ладонь Гарри в свою. И верёвка и якорь дополнят друг друга.