Kрик в тишине

Чонин стоял в центре своего кабинета дома с босыми ногами, одетый в домашнюю майку и широкие штаны. Разговор с Аей, что длился, наверное, пятнадцать минут, в течение которых он пытался сконцентрировать своё внимание на ней, но это ему давалось нелегко из-за царящего в голове полнейшего хаоса из эмоций, чувств и несвязных мыслей, утомил его. Он даже целовал её, считая секунды. Ким заметил, как она всеми силами пыталась привлечь его внимание, даже не стала сопротивляться, когда он усадил её на свои колени, обнимая со спины и прижимая к себе, чтобы её теплота и запах отогнали чувства, которые вызвал в нём До Кёнсу. Он даже сейчас чувствовал вкус карамельных губ. Рука сама поднялась к нижней губе, касаясь маленькой царапины, оставленной Кёнсу. Он чувствовал, что теряет реальность, когда вспоминает об этом непонятном омеге; почему тот позволил воспользоваться собой. Чонин всей грудью чувствовал теплоту гладкой кожи, а на кончиках пальцев ощущал мягкость чёрных волос. Ему вспомнились маленькие точки на шее омеги, от чего он неосознанно облизнулся, укусив свою нижнюю губы. По всему телу прошла мелкая дрожь; похоть, страсть, желание как будто овладели им. Он знал, что ему мало... мало. Мало! Он зарылся пальцами в свои волосы. Губы Кёнсу, ключицы Кёнсу, пальцы Кёнсу, родинки Кёнсу, бездонные глаза Кёнсу, бледная кожа Кёнсу, весь Кёнсу — всё это заводило его и становилось наркотиком. Он и прежде знал себя как человека, которого может поглотить страсть с ног до головы, но не до такой же степени, чтобы до дрожи в руках мечтать (именно мечтать, а не сгорать от желания) о ком-то. Мысль, что Кёнсу мог бы не отдаться ему, сводила с ума, заставляя чувствовать себя вампиром, что не намерен отпустить свою жертву, не выпив всю кровь. — You know you shook me. You shook me all night long, — спел Роберт Плант. — Ох, чёрт, Плант, что ты творишь со мной?! Кажется, Джимми Пейдж услышал его и, не желая проигрывать Планту, взял дело в свои руки. Гитарная партия заставила его вконец потеряться в желании. Он скользнул одной рукой внутрь штанов, медленно — слишком медленно — начав поглаживать свой уже возбуждённый орган. Спустив свои штаны и бельё, он, уже не стесняясь огромных — с пола до потолка — окон комнаты, начал надрачивать себе впервые в жизни, думая об этих нереально красивых губах. Он кончил тогда, когда закончилась песня. — Докатились, — прошептал Ким, приведя своё рваное дыхание в норму. Ему захотелось взвыть от злости. ***** 08:45 Дом омег. — Ну, может один разочек? — строя щенячьи глазки, спросил Бэк у Лухана. Они стояли около двери спальни Лу и Фо. Лу преградил путь Бэка в комнату, где спал Фо. — Нет! Из-за приезда он утомился, ему нужно поспать. — Ну разочек, ну пожалуйста, я просто чмокну его в щёчку и исчезну. — Ты сам в это веришь? — Ащ, задолбал, ты не имеешь право! — Вообще-то имею. — Не имеешь, он и мой сын! — гордо заявил Бэк. — Да, — еле сдерживая смех, сказал Лу.— Но разбудить спящего малыша из-за того, что ты шлялся с альфой в то время, когда твой сын спрашивал десятки раз в минуту «Где папочка Бэк»… Имей совесть отстать от ребёнка. — Ты мешаешь нашей любви. Не смей становиться между ребёнком и папой! — Что за шум? — спросил Кёнсу, выходя и своей комнаты и протирая глаза. — Этот ирод не пускает меня к Фо. — Этот дебил пробрался как ниндзя в нашу комнату и попытался разбудить Фо. — Я просто хотел поцеловать его! — Со словами: «Фо-я, папа Бэк пришёл»? — Не говорил я этого! — Врёшь же. Кёнсу закатил глаза! — Два дебила: один в пижаме со щенками, другой — с волками. — Сказал пингвин в пижаме с медвежатами. — Всё как всегда, кроме одного: олень, а ты не боишься, что волк схватит тебя? — Бедный волк~ — протянул Бэк. Трое залились смехом. — Теперь каждый день так будет? — Да! — ответили Лу и Бэк. И опять смех. — А ты знаешь, что из-за этого придурка мы всегда опаздывали, а сегодня он сам проснулся, а не заставил меня бить его тапком. — Хотя бы один плюс. Но не надейся, что вы не опоздаете на работу, он ещё не начал краситься. — Буки! — Ой, Кёнсу-я, смотри на это личико! Мой малыш Бэкки, хочешь, геге сделает для вас кофе? — С зефиром? — Да. — И с тортиком? — Да. — С поцелуем Фо? — Пошёл одеваться! Быстро! — Вредина! **** 10:30, вестибюль "SS Group". — Привет. Кёнсу, мы опаздываем на конференцию, — сказал подошедший Минсок, обнимая друзей. — Всё из-за этого придурка, — зло сказал До, указывая на Бэка, что отошёл на безопасное расстояние. — Что на этот раз? — Просто Лу приехал. — Понятно, они как всегда устроили мини-спектакль? — улыбнулся Минсок. — Да. — А как он? — Он в прелестной форме: готов превратить новости Кореи в бардак. Решил полностью отдаться журналистике. — Оу~ — И начнёт он с "SS Group". Но я надеюсь, что он не напишет статью о нём. Он сегодня придёт к нам. Сможешь встретиться с ним. — А когда? — Наверное, в шесть. — Не удастся: нам с Яном, надо увидеться с некоторыми поставщиками. — Зачем? — Это нужно "SS Group", а я помогаю Яну. Это возможность познакомиться со здешним рынком. — Молодец, коллег надо выручать. — Ну да, мелкий хорош, ему просто не хватает практики. — Вы, кажется, опаздывали, — напомнил Бэк. — Ох, чёрт~ и правда. Думаю, Ким Чонин будет в ярости. Кёнсу улыбнулся: ему нравилась эта идея, ради этого хотелось вообще не идти на конференцию. Но он не мог игнорировать то, как по телу прошёлся табун мурашек. Разделившись, Бэк пошёл в свой кабинет, надеясь, что Чанёля там не будет. Ему повезло: там никого не было. — Похмелье наверняка, — с облегчением выдохнул Бэк. Если бы он знал, чем именно сейчас был занят Чан, не подумал бы, что тот забыл о вчерашнем. ***** Чанёль сидел у себя в кабинете, ритмично стуча пальцами по столу и смотря на сидевшего перед собой мистера Ли, лицо которого было изуродовано им же самим. — А Вам идёт. Теперь Ваше лицо, так сказать, соответствует Вашему внутреннему миру, если он вообще имеется. На это Ли ничего не сказал, но по взгляду было понятно, что он готов убивать Чана различными способами. — Хотите что-то сказать? Говорите. Я воспитанный. Выслушаю старших, даже таких гнилых старикашек, как Вы. — Щенок! Ты ещё пожалеешь об этом! — Уверены? — Да! Я заставлю тебя и Бэкки страдать. Одна секунда, две, три — и мистер Ли вместе со стулом грохнулся на пол, а над ним навис Чанёль. — Не вздумай так звать его своим мерзким языком. — Ревнуешь? По глазам видно, что ты не просто защищаешь его, а ревнуешь. — К тебе? Не смеши меня. — Оу, какие страсти. Ты же боишься спросить меня, что произошло между нами в прошлом. Ты же знаешь, что мы были знакомы. Тебя убивает это изнутри, но ты не спрашиваешь об этом, потому что боишься, что эта маленькая и невинная прелесть может оказаться использованной дрянью. От этого мерзкого полушёпота Чан начал дрожать от ярости, и если быть честным, он немножко растерялся, ведь Ли был прав. — Молчишь? Может, мне самому открыть тебе тайну этого милого омеги. Рассказать, как он стонет? Какие у него слабые места? Как умопомрачителен он, когда ты вдалбливаешься в него? Как эти прелестные пальчики впиваются в твои плечи? А как... Договорить он не успел. — Урод. Я убью тебя, на этот раз даже он не спасёт! Удар за ударом. Чанёль не мог остановиться, хотя разум кричал ему перестать. Руки уже были в крови мистера Ли. — Перестань, — как в темноте услышал он голос, не сумев различить: это голос разума или реального человека. — Чанёль, перестань! Он почувствовал, как его схватили за волосы и отдернули от Ли. Он попытался прояснить свой взгляд и рассмотреть человека перед собой. И смог увидеть Бэкхёна, что смотрел на него холодным взглядом — так смотрит хозяин на свою собаку, когда та нарушила приказ. — Сядь! — он указал на диван. Чанёль сделал так, как он сказал, не понимая причину собственной покорности. Бэк наклонился к Ли. — У тебя вообще мозгов нет? Исчезни! У тебя должен быть хотя бы инстинкт самосохранения. Встань! Никакой реакции. Ли смотрел на него и не шевелился, а просто улыбался как умалишённый. — Встань! — повторил Бэк. Никакого изменения. Бэк подошёл к столу, удачно найдя на нём полный стакан воды, и резким движением вылил воду на лицо Ли, а затем кинул ему платок. — Вытри лицо, потом исчезни. Не показывайся мне на глаза. Отстань от Чанёля. Это твой последний шанс, чтобы исчезнуть! Холодная вода сделало своё дело. Ли медленно встал с пола, не разрывая зрительного контакта с Бэком — это чуть не заставило Чанёля убить обоих. Чан чувствовал, как ярость опять начинает овладевать его разумом. Он сделал выпад в сторону Ли, но его рука была схвачена Бэком, который преградил путь, вставая спиной и немножко прижимаясь к телу. Чан округлил глаза и посмотрел на макушку Бэка, потом — на пальцы, что вцепились в его запястье. Он совсем не понимал омегу: он что, защищает бывшего любовника? Но запах омеги заставил его остановиться. Он просто стоял, испепеляя взглядом Ли, что уже протёр своё лицо. — Понял. — Наконец-то, — сказал Бэк. — Если приблизишься или хотя бы вякнешь что-то в его сторону, даже он не сможет тебя спасти, — прошипел Чан. Ли сглотнул и поплёлся к двери. Когда за ним закрылась дверь, Чан почувствовал, как расслабилось тело омеги, даже показалось, что тот готов был свалиться на пол. Чан не сказал ничего, просто положил свою руку на талию Бэка и развернул его к себе лицом. Бэк поднял свой взгляд, в котором, вопреки ожиданиям Чанёля, не было ни капли страха, но было столько непонимания и… заботы? Он что, не ошибся? Он и правда увидел заботу? — Дай посмотреть, — прошептал Бэк, не сделав и попытки выбраться из полуобъятий. — Что? — Руку, — уточнил Бэк и сам взял руку Чана. Контраст между их ладонями заставил Чанёля улыбнуться уголками губ. — Сядь. Чан повиновался. Бэк вышел и вернулся через пять минут, держа в руках бинт, антисептик и что-то ещё. Чан следил за сконцентрированным лицом Бэка, который взял его ладонь и начал обрабатывать раны. Его умиляла такая картина. — Зачем вмешиваешься в это? Это моя жизнь, — сказал Бэк, не отрываясь от своего дело, заставляя еле успокоившего Чанёля снова злиться. — Да уж, весёленькая у тебя жизнь. — Тебя забыл спросить. Надменный и спокойный тон омеги заставил его и вовсе потерять чувство меры. Ревность взяла верх над его языком. — Ну да, никто не спрашивает у кого-то разрешения, чтобы лечь под альфу. — Ты чего мелишь, придурок? — поднимая удивленный взгляд на лицо альфы, спросил Бэк. — О вашем прошлом с мистером Ли. Кажется, он очень хорошо знает тебя. Уверял, что ты просто дикая кошка в постели, хотя прикидываешься невинным чертёнком. — Чанёль наклонился к нему и, опаляя его лицо своим дыханием, прошептал: — Думаю, нам надо проверить это. В комнате раздался звук пощёчины. Чанёль медленно повернул голову обратно. Глаза горели от ревности и ярости. Он опять навис над Бэком, заставляя того теснее прижаться к дивану. — Кажется, он сказал правду: ты и правда буйный. — Замолчи, — дрожащим голосом сказал Бэк, что выдало его страх и обиду с потрохами, хоть по лицу и не было этого заметно. Бэк чувствовал, как тело начинает дрожать, в глазах — наворачиваться слезинки. Он никак не ожидал такого от альфы, что считанные секунды назад защищал его честь. От этого голоса Чан вздрогнул, поняв, что, кажется, он облажался по полной программе. Увидев слезинки в уголках глаз Бэка, и вовсе растерялся. Чанёль готов был пристрелить себя за эти слёзы. Поддавшись инстинктам, он всем телом навалился на Бэка, взяв его дрожащие губы в плен. Бэк не понял, что случилось. Он просто полулежал под альфой, не в силах пошевелиться. Даже не стал отвечать на поцелуй, но язык, что уже ласкал его рот, через секунды, заставил ответить. Запах фиалок стал наполнять воздух. Поцелуй из отчаянного превратился в горячий, страстный, неудержимый. Они кусали друг друга, посасывая то нижнюю, то верхнюю губы друг друга. Обоим надо было избавиться от противного напряжения, превратив его в страсть. Как закон сохранения энергии. Чан чувствовал, как теряет контроль над разумом, как это маленькое чудо заставляет хотеть его так, как никого и никогда. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Ведь именно сейчас он почувствовал, что он Его. Этот запах фиалок, что стал окутывать его, заставлял хотеть омегу здесь, сейчас и на всю жизнь. Бэк почувствовал, как руки Чанёля блуждают по телу, он и сам не хотел отрываться от альфы, прижимая к себе и прижимаясь в ответ всем телом. Язык тела говорил сам за себя — он готов был отдаться Чанёлю. Несмотря на свой страх, он так желал отдаться ему. Он просто мечтал, чтобы альфа принадлежал ему, ведь запах бушующего океана засасывал в свои глубины, и кажется, готов был никуда не выпускать его. Вся напряженность, что они держали в себе со вчерашнего дня, так и хотела вырваться наружу. Руки альфы залезли под свитер Бэка. Когда они коснулись кожи живота, оба вздрогнули, а когда руки скользнули по бедрам омеги, Бэка охватила паника: он разорвал поцелуй, тяжело дыша. — Остановись. Пожалуйста, остановись. Я не готов, Чанни... Помоги... Пожалуйста... Остановись. Чанёль посмотрел на такого растерянного Бэка, с горящими от желания и паники глазами, пытаясь уловить смысл. И когда смысл слов дошёл, чуть не застрелил себя за безответственность. Конечно же Бэк боится, ведь вчера его едва не изнасиловали. А он поддался желанию, как дурак, хотя должен заботиться о нём, а не самому набрасываться. — Извини, Бэкки,— прошептал он,— я потерял контроль. Я не лучше него, да? — Не надо, Чан, это моя ошибка. — Не вздумай назвать это ошибкой,— разозлился Чан, поднявшись с омеги и сев на диван. Он притянул того к себе и заставил сесть на колени. — С сегодняшнего дня мы встречаемся. — Что? — с глазами как у Кёнсу спросил Бэк. — Хочешь этого или нет, но с сегодняшнего дня ты мой. — У тебя жар, — Бэк положил свою ладонь на лоб Чана. Тот нежно взял его руку и поцеловал. — Ты мой омега, даже если не признаёшь этого. — Что? Что за глупости? Какой нафиг твой омега? Из-за того, что тебе показалось, что я твой омега, я должен принадлежать тебе? — Мне не показалось, я уверен! Ох, что я сделал, за что мне такая омега? Истеричка, что чуть не расплакался минуту назад, — похлопал себе по лбу Пак.— Так, попробуем на языке омег. Я только что признался тебе в... в… любви. — И думаешь, я тебе поверю? Ты даже не можешь выговорить этого. — Как же с тобой сложно~ — Я ненавижу, когда врут! — Я не вру. — Врёшь! — Бён Бэкхён, ты меня заставил… — Он взял Бэка за подбородок и поцеловал со страстью до звёздочек. — Ты мой и всё. И мне плевать на твои идиотские заморочки. — А как насчёт меня? Я-то к тебе равнодушен. — И кто же из нас врунишка? Румянец вспыхнул на щеках Бэка. — Ох, как ты можешь кидаться из одной крайности в другую? Как можешь быть растерянным и надменным одновременно? — А сам-то, — надув губы и спрятав глаза от нежного взгляда Чана, пробормотал Бэк. — Малыш, можешь быть каким угодно, — прошептал Чан в его губы, — всё равно не отпущу. Бэку не оставалось ничего иного, кроме как таять в его руках, послав к чёрту все сомнения. Даже если это будет ошибкой, он переживёт. Он ведь никому не обещал не ошибаться. ****** Конференция уже началась, когда До и Минсок вошли в помещение. — Извиняемся, господа,— сказал Минсок. Чонин даже не обратил внимание на вошедших, игнорируя легкую дрожь в теле. Он сидел рядом с сотрудниками. Обсуждение на конференции велось полным ходом. Кёнсу и Минсок очень удачно присоединились к нему, задавая и отвечая на вопросы. Стало понятно, что, несмотря на решение, что главные архитекторы должны были работать сообща, они сделали разные эскизы, и поэтому мнение сотрудников разделилось на два фронта. — Архитектура, как и все виды искусства, субъективна, — сказал Минсок, — поэтому думаю, что мистеру До и мистеру Киму надо работать сообща, дабы избежать разногласий. — Этих эскизных вариантов должно быть много, они должны отличаться друг от друга, — сказал один из сотрудников. — Да, но поскольку мистер До и мистер Ким находятся на ином уровне по сравнению с другими, очевидно, что для здесь присутствующих сделать что-то подобное будет трудно. Конечно, это не должно прозвучать как оскорбление таланта других. Но другим надо быть советниками и критиками, а основная работа должна лечь на плечи главных архитекторов, потому что иначе не будет достигнуто согласие. Сколько людей, столько и мнений. Все призадумались. — Правильное замечание. Вы так не думаете, мистер До? — Возможно, но и есть вероятность, что, работая вместе, мы потеряем свою индивидуальность, а идей просто не будет. — Господин До, но такие разногласия не самый лучший вариант. Мы потеряем время, если вы не сможете сработаться. — Возможно, ты прав, Минсок. Но именно такие споры приносят свои плоды, ведь если выбрать что-то конкретное, то архитектура перестанет быть живым организмом. — Да, поэтому вам надо провести дискуссию вместе, работникам просто не удастся найти режим для работы. До призадумался: кажется, ему придётся работать с Чонином в одном кабинете, а это означало, что он всегда будет под огнём. Это ему совсем не нравилось, но что самое главное — он не привык делить архитектуру с кем-то, ведь это его. Профессиональное собственничество заставляло искать другой выход, что совсем не было похоже на него, ведь он отличный командный «игрок», но почему-то с Чонином не хотелось работать в команде. Возможно, он боялся, что не сможет быть лидером и Ким отнимет у него архитектуру. Он неосознанно посмотрел на Чонина, что, кажется, думал о том же, ведь он принимал Кёнсу как равного себе, хотя этого не было видно. Почувствовав на себе взгляд, Ким посмотрел на Кёнсу и, увидев в его глазах неуверенность, усмехнулся. — Я полностью согласен с Минсоком. Мне тоже хотелось бы поработать с Вами наедине, господин До, — в его глазах на миг появился ядовитый блеск. — Мы всё-таки должны найти общий язык. Думаю, Вам надо подумать об этом. До, стиснул зубы. Сдаваться он не намерен. — Хорошо, будем работать в одном помещении и критиковать друг друга. — Не думаю, что мы будем только критиковать друг друга. Молчание. Они забыли о присутствующих, испепеляя друг друга взглядом. — Хорошо. Но если Вы будете заниматься административными делами в кабинете, это только помешает. — Не волнуйтесь, господин До. В моём кабинете две комнаты. Мы будем работать во внутренней комнате. До знал, что идёт в пасть к дракону, но в чём же кайф игры, если не рисковать по полной программе. — Отлично, — он улыбнулся, давая работникам понять, что всё в порядке, и снимая напряжение. — Так будет идеально, и нам ничто не помешает. На последних словах он закусил нижнюю губу. Чонин повторил этот жест. — Тогда, господа, надеемся на вас. Не хочется, чтобы из-за неправильного распределения работы всё пошло под откос. — Не волнуйтесь, господин Минсок, мы с господином До найдём наш темп работы. — Тогда закончим на сегодня. — Ваша строгость заставляет меня думать, что я не такой уж и строгий руководитель. — Думаю, это комплимент. — Определённо. До улыбнулся. Он был горд за такого друга и сотрудника. — Ну что ж, мистер До, не будем терять времени. — Хорошо. Они оба были озадачены ситуацией, потому что никто не знал, что думает другой, но всё равно работа не должна была страдать из-за их личной жизни. Чонин галантно открыл дверь перед До. Войдя в кабинет, он повёл Кёнсу в другую комнату. У До аж дух перехватило, когда он вошёл туда. Это было словно сокровище: потолок был на высоте двух этажей, интерьер был оформлен в стиле минимализма — две стены были белоснежно белыми, третья — облицована каменным материалом серого цвета, а четвертая стена была вся из окон, сквозь которые можно было видеть всё, но при этом оставаться невидимым. До перевёл взгляд на противоположную стену от окон и увидел антресоль, на которой была спальная. Стало понятно, что Чонин проводил здесь много времени. Вся комната была пропитана запахом Чонина. Кёнсу понимал, что здесь прежде никого не было, казалось, что Ким открыл ему свой секрет. Кёнсу не удержался и подошёл к окну. Ему показалось, что в один момент он перестал дышать — весь Сеул как на ладони. Мечта для архитектора. Легкость и умиротворение внутри и безумный хаос города снаружи создавали такой контраст, что в человеке просыпалась муза. Горящие глаза омеги говорили сами за себя: Чонин понял, что смог произвести впечатление. Его позабавила реакция Кёнсу, когда тот увидел кровать и неосознанно сглотнул. Он прислонился плечом к стене и скользнул взглядом по телу омеги: черная водолазка, облегающая худые плечи, и узкие черные брюки, подчёркивающие столь аппетитную попу. Чонин облизнулся: на глаза так и лезли картинки вчерашнего вечера. Он посмотрел на приоткрытые губы Кёнсу, потом скользнул взглядом по шее омеги. Из-под водолазки были видны лишь две родинки: одна — полностью, другая, что была немножко больше размером, была едва заметна, — и это сводило с ума. Он чувствовал, что мало-помалу становится зависимым от этих маленьких точек. Он медленно, с грацией крадущегося гепарда, подошёл к омеге со спины. — Ну и как тебе Кёнсу-я~? — Жаль, что это твоё. — Не волнуйся, у тебя будет много возможностей побывать здесь. — Только после того, как комната будет проветрена. Здесь всё пропитано твоим мерзким запахом, — теряя себя из-за близости альфы, прошептал Кёнсу. Слишком сильно Ким прижался к нему. Он чувствовал контраст размеров его спины с широкой грудью Кима, как будто специально для того, чтобы Кёнсу тонул в нём, — так же, как его разум таял в объятиях запаха шоколада. — Не ври. Ты же еле сдерживаешь себя, чтобы не вдыхать его, потому что он сводит тебя с ума, — облизывая мочку уха, прошептал Ким. Омега не ответил, неосознанно наклоняя голову набок и открывая Чoнину доступ к своей шее. Ким прошёлся языком с мочки до маленьких точек, пальцем оттягивая горло водолазки, тем самым открывая себе доступ к ним. От прикосновений пальцев альфы Кёнсу задрожал всем телом и вдохнул. Аромат горького шоколада наполнил легкие. Он знал, что тот действует на него так потому, что Чонин и сам был возбуждён. Он чувствовал, как что-то упирается в его пятую точку... — А сам-то? Я же чувствую, что ты возбуждён, — он отпустил ладонь на орган Кима, поглаживая тот через брюки. — Ну да, не буду отрицать. Твои обтягивающие брюки подняли моё настроение. — Настроение? — саркастично спросил Кёнсу, поворачиваясь к нему лицом.— Уверен, что подняли именно настроение? Он глазами указал на бугорок в штанах альфы. Но, кажется, Кима совсем не беспокоил издевательский тон омеги. Он просто неотрывно смотрел на эти губы, что изогнулись в ироничной улыбке. Ким подался вперёд и схватил их в плен своими губами, припечатав омегу к стеклу. Почувствовав спиной холод стекла, Кёнсу вздрогнул и неосознанно открыл рот, давая полный контроль Киму, который, не теряя ни секунды, протолкнул язык внутрь рта омеги. Кёнсу стал возбуждаться от ласк языка и рук, что блуждали по его телу. А Чонин был уже на грани. Он знал, что не сможет держаться от Су подальше, но и не думал, что покажет ему то, что не видел никто — своё убежище, свою берлогу. Чонин скользнул рукой по бедрам Кёнсу, сжимая их, и, приподнимая того за попу, заставил обхватить себя ногами. Кёнсу обвил руками плечи Кима, чтобы не упасть. Всё было настолько естественным, что он не мог даже упрекнуть себя в том, что ведёт себя как марионетка. Слишком естественно было то, что Ким доминирует, а Кёнсу поддаётся. До не чувствовал запах Аи на Киме, а это означало только одно. Не разрывая поцелуй, Чонин поднёс Кёнсу к дивану, и с небывалой (для него) осторожностью (и нежностью) уложил того на ложе, сам нависая над ним. Его руки стали спускать брюки омеги, тем временем как губы терзали губы напротив, иногда переходя на кожу на шее. Избавившись от брюк и нижнего белья Кёнсу, он разделся сам и стал массировать промежность омеги, пытаясь расслабить того. Он протолкнул два пальца внутрь, наслаждаясь реакцией Кёнсу. Кажется, оба уже смирились с тем, что больше не смогут держаться подальше друг от друга. Удовольствие, что они получали от близости, было настолько сладким и горьким, настолько страстным и нежным, настолько неконтролируемым и естественным одновременно, что из-за этого контраста мозг не мог управлять их действиями, отдавая контроль инстинктам. А инстинкты говорили взять человека напротив и привязать к себе: в случае одного — отдаваясь (в случае Кёнсу), а другого — беря (в случае Чонина). Чонин посмотрел ниже пояса Кёнсу, проверяя на наличии ран или опухлости в зоне дырки Кёнсу, убеждаясь, что всё в порядке. Он облизнулся, когда увидел, насколько трепетно дрожал Кёнсу, пока он изучал его. Лицо Кёнсу залилось краской, что не могло не умилять Кима. Он понимал, что его омега стесняется, хотя у них уже дважды был секс. Его омега. Улыбка исчезла с его губ, когда он осознал, что назвал его так. Он побледнел и чуть не дал себе пощечину за столь нежное отношение к Кёнсу. Кёнсу даже не смог удивиться перемене выражения лица Кима, когда почувствовал резкий, грубый и глубокий толчок внутри. Он изогнулся дугой в спине так, что единственной опорой для тела стала его макушка. Даже через свитер чувствовался жар тела альфы. Благо Ким попал прямо по простате. Кёнсу застонал во весь голос, срывая все умственные способности Кима. Ким начал вдалбливаться в омегу под этим углом, заставляя тем самым обоих стонать во весь голос. Он чувствовал, как в горле пересохло от потока воздуха. Их голоса вперемешку со звуком ударяющихся друг о друга тел наполнили комнату. Из-за высокого потолка, акустика была просто прекрасной, от чего звук усиливался в разы, заставляя обоих окончательно сойти с ума. Чонин почувствовал, что готов к разрядке, но прекращать это наслаждение не хотел, поэтому резкие толчки стали медленными, тягучими, немного дрожащими. Он отпустил взгляд на лицо Кёнсу, следя за тем, как после каждого толчка Су выгибался дугой с закрытыми глазами. Его дрожащие губы манили Кима. Как же ему хотелось услышать своё имя с этих прекрасных губ голосом, от которого он дрожал. Он взял губы Су в плен. — Скажи это, — прошептал Ким, стискивая зубы, потому что от его голоса омега вздрогнул, сжимая так, что Чонин едва не кончил. — Что? — Скажи моё имя. Кёнсу посмотрел на него как на умалишенного, хотя и сам казался себе таким. — Нет. — Скажи. — Нет. — Говори, омега! — Нет. Глаза в глаза — опять война. Ким зарычал и прибавил темп до предела. Оба потерялись в реальности. Их не хватило надолго. Обоих настиг оргазм. Чонин свалился на Кёнсу. Они, кажется, испачкали весь диван, да и одежду тоже. Кёнсу зарылся пальцами в свои волосы. Он больше ни черта не понимал — ни себя, ни Чонина. У него не было даже сил скинуть альфу с себя. Он чувствовал его дыхание на своей груди. Су посмотрел на альфу, еле сдерживая себя от того, чтобы зарыться пальцами в белоснежные волосы Кима. Чонин поднял взгляд на Кёнсу, опираясь подбородком на грудь последнего. Их взгляды встретились. Напряжённое лицо Кима говорило само за себя. Он тоже ни хрена не понимал в том, что творилось между ними. Они молчали вместе, разговаривая лишь глазами. Так и прошло несколько минут. Первым прервал «их разговор» Кёнсу, закрывая глаза и откидываясь на подушку. Ким продолжал смотреть на лицо омеги. Он заметил, как омега хотел сказать что-то вслух. — Надо работать, — прошептал Кёнсу. Не это ему хотелось услышать, но именно эти слова спасли их от продолжения молчаливой войны, но уже с самими собой. — Да, — ответил он и медленно встал с омеги, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловать его напряжённые закрытые глаза. ****** Дверь кабинета Бэкхёна широко открылась, и в комнату вбежал маленький альфа. — Папа! — Фооо! — Папа? — отозвался Чанёль, следя за тем, как Бэкхён, что секунду назад нависал над ним, держа указательный палец (умопомрачительно красивый палец!) у него под носом и читая нотации, изменился в лице и за секунду оказался перед мальчишкой, обнимая того и кружа. — Дай-ка тебя расцелую! Бэк крепко обнял альфочку, не оставив незацелованного места на лице. — Я так соскучился! У меня для тебя подарок! Фо достал букет фиалок из-за спины. — Мой маленький джентльмен! — тиская щёки альфы, крикнул Бэк, поцеловав кончик носа альфы. — В кого ты у меня такой галантный?! — В вавав… — Ой, извини, — он отпустил щёки альфы и поцеловал их по очереди. Улыбка так и не сходила с губ Бэка. Чанёль смотрел на него и не мог не задуматься о том, что Бэку идёт роль папы: он не видел его таким счастливым. Но один вопрос не давал ему покоя… — У тебя ребёнок? Бэк оглянулся на голос. Кажется, он совсем забыл о Чане. — Что? — Говорю, у тебя есть малыш? — Я не малыш! Я альфа! Я защищу папу от альф!— сказал Фо, вставая между Бэком и Чанёлем. Глаза Чана полезли на лоб, а Бэк еле сдерживал свой истеричный смех. — А ты кто такой? Почему ты сидишь в кабинете папы? Ты что, обижал его? Грозное лицо мальчишки заставило Чана улыбнуться, что разозлило альфочку. — Если ты взрослый, это не значит, что ты можешь обижать папу. Альфы должны беречь омег! Фото с выражением лица Чанёля можно было использовать в рекламе. Он округлил глаза: такой маленький, такой взрослый и такой волевой. — Вау! — не сдержался Чанёль. — Бэкхённи, скажи ему, что я тебя не обижал, а то он ещё и прибьёт меня ненароком. — А ты сам докажи ему. — Предатель. — Он встал со стула и подошёл к альфочке, присев перед ним на корточки: — Я не обижал твоего папочку, и поскольку ты пришёл, я бы хотел попросить у тебя разрешения заботится о твоем папочке. — Клянёшься? — Да. Фо повернулся к Бэку, что впал в ступор от действий Чанёля. Он что, готов был принять его, даже если у него есть сын? — Папа, а ты хочешь? — Что? — Он хочет стать твоим мужем. — Эм… Фо-я, он не это имел в виду. Мы просто, можно сказать, начали встречаться. Заливаясь краской, сказал Бэк, не смея смотреть на Чанёля. Он всем своим нутром чувствовал, что тот улыбается. — Тогда нет, — объявил Фо, скрестив руки на груди и с вызовом глядя на Чана. — Ты не достоин моего папочки. Ты безответственный человек. — Но... — Чан впал в ступор: почему этот ребёнок такой взрослый? — Но мы должны узнать друг друга поближе, и ты сам должен познакомиться со мной. Фо призадумался. — Папа, а ты готов? — Да. Фо, ты же знаешь, папа не даст себя в обиду. Фо молчал. Чанёль сам не понимал, почему с таким трепетом ждёт ответа маленького Фо. — Тогда и я согласен! Но если ты обидишь папу, я призову всех джедаев, и они прибьют тебя! Чанёль еле сдержался, чтобы не сбежать после такой угрозы. — Обещаю, — он протянул руку малышу, — договорились? — Договорились. — Друзья? — Рано, — строго сказал Фо. — Согласен. — СынФо! — раздался строгий голос вошедшего Лухана. — Кто тебе позволил убежать от меня? Фо вздрогнул и прижался спиной к Бэку. Они оба начали отступать. — Но, папа, секретарша указала на эту дверь и сказала, что это кабинет папы Бэка. — Да. Лу, не злись на него, он же пришёл ко мне. — Не защищай его! Одного поля ягоды! — И что? Это комплимент. — Комплимент, как же, если он ведет себя так в незнакомом месте, то что же будет, если он убежит от нас на улице? А, папа Бэк? — Не убежит, он же умный! — Дурак! — Не обижай папу Бэка! Это я сбежал, потому что очень соскучился! — Ты на него посмотри! Я вас обоих предупреждаю: если будете плохо себя вести, то заставлю папу Кёнсу учить вас манерам. — Только не папа Кёнсу! — закричали оба. Чанёль просто стоял в ступоре, ни хрена не понимая: во-первых, он впервые увидел кого-то, кто переплюнул Бэка в стервозности, во-вторых… трое пап? Не многовато ли? — Поэтому, что вы должны сказать? — Извини нас папа Лу. «Лу? Странное имя…» — подумал Чан, пристально посмотрев на омегу, но уловив на себе ответный взгляд, поспешил поздороваться: — Здравствуете. — Салют! — смягчился, Лу, заметив альфу. Он преобразился до неузнаваемости — с чертёнка до ангела с кукольным личиком. Он улыбнулся альфе и протянул ему руку: — Я Лухан, друг Бэкхёна и Кёнсу, приятно познакомиться. — Я... — Чанёль, — прервал его Лу, — я знаю. Видел вас вчера из окна. — Лухан! — Ой, не надо стесняться, малыш Бэкки. Как я могу врать человеку, что уже знаю о нём? — Я тебя прибью! — Не сможешь! — Смогу. — Ты слишком любишь меня, — махнул на него рукой сказал Лу. — Не мешай мне разговаривать с человеком. — Флиртовать. — Малыш Бэкки ревнует? Чанёль сглотнул. Хотя ему определенно нравилось смешанное и растерянное лицо Бэка, но он не мог быть уверенным, что выражение его собственного лица отличалось от омеги. — Нафиг мне это? — Ты свои губы видел? Бэк залился краской до ушей. Чанёль не смог удержаться от улыбки. — Чего ржёшь? Чья вина, по-твоему? — возмутился Бэк. Кажется, Чан должен привыкнуть к тому, что всё всегда будет разбиваться о его голову. Он подошёл к Бэкку и, приобняв его со спины, сказал. — Думаю, Вы, не знаете, что Бэк мой омега, и с этого дня у него всегда будут такие губы. — Губу закатай, — спрятав глаза под челкой, сказал Бэк. Он готов был сквозь землю провалиться. — Вот чёрт! — выдавил из себя Лухан. Он не ожидал таких новостей с утра пораньше, но что самое главное — он и мечтать не мог о таком растерянном Бэкхёне. Лу смотрел на него, и его сердце на какой-то миг остановилось — и снова забилось. «Мой омега…» — как же сильно прозвучало это из уст Чанёля. Он наполнялся безудержным счастьем. Накинувшись на парочку, обнял: — Поздравляю! Ошеломлённой паре не оставалось ничего другого, кроме как обнять его в ответ. И если бы не вовремя среагировавший Чанёль, что сумел взять альфу на руки, то они бы придавили Фо. — Эй! Мы всего лишь начали встречаться. Если он уверен, что я его омега, то это ещё ни хрена не значит. — Ой, ой, ой. Ты скажи это своим красным щекам, моя стеснительная Дива. — Лу отстранился от них и, посмотрев на Чанёля строгим взглядом, сказал: — Узнаю, что ты обидел моего Бэкона — кастрирую на месте. Чанёль сглотнул. Кажется, он понял, кто именно является кровным папой Фо. — Думаю, Ваш сын прибьет меня первым,— улыбнулся Чан.— Да, Фо? — Да! — Мой защитник, — протянул Бэк. Все начали смеяться. — Даже боюсь спрашивать, что здесь произошло, — услышали они голос вошедшего Кёнсу. После него вошёл Ким. — Папа Кёнсу! — закричал Фо. Сказать, что глаза Кима полезли на лоб, когда маленький альфа выпрыгнул из объятий Чанёля и накинулся в распахнутые объятия Кёнсу? — Привет, Фо-я, — поцеловал мальчика Кёнсу. Ким вздрогнул, когда увидел столь нежное выражение лица омеги. Как широко улыбался Кёнсу малышу. Почему тот звал его папой? Он посмотрел на мальчика, но не увидел никакой схожести между ними. Но малыш определенно напоминал кого-то. Он оглядел кабинет, сперва останавливая свой взгляд на БэкЁлях, потом — на омеге, что смотрел на него с каким-то презрением и злостью в глазах. Они смотрели неотрывно друг на друга, изучая. Бэк заметил его взгляд и попытался предупредить Кёнсу. Кажется, Кёнсу и сам заметил это, но ему совсем не хотелось прервать их. Он был не против того, чтобы Чонин догадался о том, что Лу знает всё. — Лу, вы приехали вовремя. Мы закончили со всеми делами. «Лу?» — удивился Чонин. — Да, Кёнсу-я, можем уже ехать, я заказал билеты. — Эффективно работаешь. — Ну да, но, кажется, нам надо приобрести ещё один. — Зачем? — Ну альфа Бэка, наверное, захочет присоединиться к нам? — Кто? — Ну Чанёль, — как само собой разумеющееся, сказал Лу. Его забавляла не только реакция Кёнсу, но и Чонина. — Ты что, не знаешь? Они же встречаются. — Не принимай это всерьёз. Это игра. — Ты отстал от времени. Какой же из тебя новатор, если даже не знаешь, что у твоего друга есть альфа. — Бэкхён? Мне кажется или я что-то реально упустил? — Да, Кёнсу-я, Бэк — мой! — гордо заявил Чан, за то получил тычок в ребра. — Что?! — крикнули синхронно Чонин и Кёнсу. — Темнота~ Скажи «спасибо» мне и Фо, а то это и осталось бы тайной. Ким просто смотрел на брата, но получив утвердительный кивок, заулыбался. — А не слишком ли быстро? — впервые заговорил он. Бэк уже открыл рот, чтобы ответить, но Лу перебил его, зная, что тот станет отнекиваться от Чанёля. — Ничего не быстро! Если нашёл истинного, надо держаться за него и беречь как зеницу ока, — испепеляя взглядом Чонина, сказал Лу. Кёнсу вздрогнул и посмотрел на Лу, пытаясь остановить его: он не хотел, чтобы этот разговор продолжался. Чонин понял всё. — Возможно. — Не возможно, а это именно так. Не всем удаётся найти истинного. А те, кто нашёл, просто обязаны найти в себе смелость и ум, чтобы ценить это. — Вы идеализируете, — махнул на него рукой Ким. — Мне жаль Вас. Хотя я вижу Вас впервые, но уже понятно, что Вы мёртвый человек. — Лухан! — крикнул Бэк. — Перестань! — Не надо защищать меня, Бэк. Я, кажется, понимаю причину Вашего друга всё идеализировать и принимать мои слова так близко к сердцу, ведь не чувствую на нём запаха альфы, но чувствую связь с малышом. Лу вздрогнул всем телом. — Заткнись, — зашипел Кёнсу. — Заткнитесь оба. Вы видитесь впервые. Проявите уважение друг к другу. И вообще, надо поздравить их. Ваш жизненный опыт не имеет никакого отношения к ним. Как Вы поступите со своим (Кёнсу сглотнул) омегой — это ваше дело, Ким, но не смейте намекать на что-то в адрес моего друга и малыша. Лу посмотрел на Кёнсу. Он понял, что сболтнул лишнего и получил по заслугам. Вид Кёнсу, который готов был задушить Кима за его слова, заставил почувствовать себя слабым. Ему стало стыдно, что вместо того, чтобы не обращать внимания на слова Кима и продолжать пилить его, он опять вспомнил прошлое и не смог защитить Кёнсу. И именно Кёнсу снова защищает его, позабыв о себе. Чанёль был в замешательстве. Он не понимал, почему его всегда учтивый брат вёл себя так. Чонин сглотнул. Он и сам понял, что сболтнул лишнего и нужно поскорее извиниться, но вид такого Кёнсу не позволял отвести взгляд. Удар по животу заставил его отвести взгляд от омеги. Немного согнувшись от боли, он посмотрел вниз и увидел маленького хмурого альфу. — Не смей обижать моих пап! — А? — Ты дурак и невежа! Они омеги, а ты альфа! — Правильно Фо, скажи ему, как он должен поступать с омегами, — сказал Чан. Он хотел снять напряжение между присутствующими. — Альфа должен защищать омег! — Правильно, вон как я делаю, да? — Да! — Что? — никак не вникал в смысл разговора Чонин. — Извинись! — Он говорит, что ты должен извиниться перед его папами. — Не тупой, понял. — Так извинись! — повторил Фо. — Или он вызовет всех джедаев. Да, Фо-я? — уже не сдерживая смех, сказал Чанёль. — Да! Омеги уже расслабились, смотря на то, как их чадо защищает их, и на то, с каким непониманием на него смотрит взрослый альфа. — Ладно-ладно, не злись, — пришёл в себя Ким. Ему искренне стал нравиться этот хмурый малыш, и, если быть честным, он был благодарен ему за то, что тот так удачно начал ругать его, не давая шанса отступить и извиниться. — Извините папы Фо. Не знаю, что на меня нашло. «Мы знаем», — подумали трое. — Я и сам хорош, — отозвался Лу. Су ничего не сказал. — Фо-я, ты доволен? — Да, но всё равно он нехороший! — Нет, Фо, он хороший, — заступился за Кима Чанёль.— Он просто дурак! — Эй! — с упреком в голосе сказал Ким. Все засмеялись. Даже напряженность Су спала, когда он увидел, с каким гордым выражением лица смотрел Фо на Кима. — Ладно, нам пора! — сказал Бэк. — А как же я? — А ты остаешься. У нас работа, — строго сказал Чонин. — Противный, — отозвались Фо и Чан. — Спелись! Если нам прежде хватало их с Бэком, то теперь и Чанёль прибавился к ним, — с улыбкой сказал Лу. — Да ладно тебе! — Теперь трое на двое,— показывая язык Су и Лу, сказал Бэк и, беря руку Фо в свою, пошёл к двери. — Ой, прячься за своим альфой, омега! — От омеги слышу. — Вообще-то мы трое омеги. Они залились смехом. А Чонин и Чанёль просто смотрели на них: такой юмор был им непонятен. — Adios amigos! Омеги вышли из кабинета. — И что это было? — Омеги, — отозвался Чанёль, мечтательно смотря на закрытую дверь. — Эй, aлё! — Что?! — Что за новость про Бэка? — Он мой омега. — Вот так просто? — Да. — Уверен? — Да. — Любишь хотя бы? — Обожаю. — А ты быстро. — Твой блиц-опрос закончен? — Да. — Тогда собирай свои манатки, Сехун едет сюда. — Вы виделись? Эй, у нас с тобой вообще-то дела! — Скажи ему, он уже подъехал. — Кто? — Сехун, — на автомате ответил Чанёль, не замечая, что этот голос принадлежал именно ему. — Вот дурак! — Ой, Сехунни приехал. Чанёль уже был готов накинуться на него с объятиями, но был остановлен рукой Се, который уже в коридоре уловил запах маргариток. Но тогда прогнал из своей головы дурацкие мысли, назвав себя параноиком. Однако войдя в комнату, он учуял его снова. Так пах его омега. — Кто был здесь? — Что? — Не тупите! — зарычал Се. — Эй, приятель? — Не тормози, кто был здесь? Когда? Куда он делся? — Здесь были Кёнсу, Бэкхён и их друг с ребёнком. — Какой друг? Какой ребёнок? Как зовут их? — Кажется, Лу… Да, именно, Лу, — сказал Ким. Сехун побледнел. — А полное имя Лухан, — отозвался Чанёль. Сехуну показалось, что земля ушла из под ног, а голова начала кружиться. Он чувствовал, как тело начало дрожать, как его охватил жар. — Лухан? — спросил Ким. — Да. — Дурак, так звали омегу Сехуна! — Ну мало ли Луханов. Они спорили, в то время как в голове Се был полнейший хаос. Он даже не слышал их. — Запах... маргаритки... Лухан, — как в бреду шептал Се. Но большие уши Чанёля пригодились: он услышал его слова и рванул с места, словно безумец, прихватив Чонина и Се с собой. — Бежим за ними! — Очнись, дебил! Он здесь! А ну-ка, давай, быстрее, — крикнул Чонин подталкивая Се к лифту. — Ащ! Бежим по лестнице! Трое взрослых альф бежали по лестнице, по пути сбивая всех. Сехун уже очухался от шока и бежал впереди. Они выбежали на парковочную стоянку, ища глазами машину омег. После нескольких минут бега Сехун остановился, ища взглядом и принюхиваясь. Он заметил белый «лексус», на заднем сидении которого он увидел до боли знакомое лицо. Это был Лухан. Его Лухан. Он осел на пол. Его охватила дрожь. « Он здесь!» — кричал внутренний голос. Се остался бы в таком положении, если бы вовремя не подоспевшие Чонин и Чанёль, что взяли его по обе руки и побежали к машине, пытаясь остановить парковщика. Но не успели, машина выехала со стоянки. Они выбежали на улицу, но машина уже исчезла из поля зрения. Ким и Чанёль отпустили Сехуна. Он долго смотрел вперед не моргая и вдруг залился смехом. — Он здесь! — Он сошёл с ума!— поставили диагноз Чонин и Чан.