Desultory

      — Я, конечно, не Уоррен Баффет, но тоже кое-какие накопления имею, — горделиво улыбнувшись, сказал Грэхэм.       — …которых тебе может не хватить, чтобы арендовать машину и отвезти меня в кинотеатр под открытым небом. И уж тем более купить нам билеты и хотя бы по сэндвичу с кофе.       Уоррен вытаращил глаза, не понимая, что случилось с его всегда тактичной и мягкой Максин. (Ладно, пока еще не его, но почти.)       Упс. Перестаралась, переборщила. Стоит отмотать назад, чтобы ответить не ядовито. Что Макс и делает. У нее перед глазами проносятся предпоследние секунды их разговора, как будто кто-то очень быстро мотает на видеокассете фильм (привет, воспоминания из детства о «видиках» и кассетах!). Колфилд никак не привыкнет к этому кинематографичному во всех смыслах эффекту. А еще боится, что из-за прилагаемых усилий после перемотки времени у нее пойдет носом кровь, и тогда заботливый до тошноты Уоррен полезет вытирать ее своим платком. Хуже не придумать. «Упаси боже!», как сказала бы фанатично верующая Марш.       — Ты не Баффет, ты Грэхэм, а это лучше! И он уже почти прожил свою жизнь, а ты, можно сказать, находишься в начале ее пути, — как ни в чем не бывало мило и очень фальшиво улыбнулась Максин Уоррену. (А ничего и правда не было, время все стерло.)       Впрочем, он этого не заметил. По его мнению, Колфилд всегда улыбается очень искренне и по-доброму. Уоррен попросту не думает о том, что она может делать что-то неискренне. (Зря. Очень зря.)       — Эй! Намекаешь, что я сосунок? — сделал вид, что обиделся, Грэхэм.       «Как же тупо он себя ведет. Вселенная, дай мне сил!» — думает Максин, мысленно закатывая глаза.       — Да не намекаю, а почти прямо говорю, — ткнула его в плечо Максин.       — Вот ты зараза!       — Не зараза, а зазноба. Твоя, — коварно улыбнулась Макс, борясь с отвращением.       Какая же она хорошая актриса! Если бы оскароносные актеры увидели, как играет она в стенах академии, они бы совершенно точно ей позавидовали. И наверняка захотели, чтобы она дала им пару уроков.       — И ведь не поспоришь же…       Уоррен, Уоррен… Милый наивный парень. Совсем скоро твоя влюбленность в Макс выйдет тебе боком. Но сейчас ты об этом, конечно же, знать не можешь. Наслаждайся, пока есть такая возможность. В ближайшем будущем розовые очки, в которых ты смотришь на Колфилд, разобьются стеклами внутрь и сделают тебя полным слепцом. Сейчас ты как слепой котенок, у которого скоро должны открыться глаза (если вовремя поймешь, какая Максин на самом деле), а тогда будешь как безвозвратно потерявший зрение старец с запущенной катарактой. И поделом тебе! Не разбираешься в людях, не можешь вовремя распознать их лицемерие и ложь — страдай. Это справедливо, считает Макс.