Не нужно недооценивать женщин

      До выписки оставалось пару часов. Албанцева нытьем и просьбами отпустить её на службу доводила своего лечащего врача до белого каления. Девушка даже пробовала тайно сбежать, но на выходе из отделения была поймана с поличным и возвращена в палату под угрозой продления пребывания в стационаре. Никаких вестей из внешнего мира. Она конечно догадывалась, что соседа скорее всего посадят, но что станет с его женой и ребенком… Это угнетало, особенно когда нечем себя отвлечь. Еще одним неприятным фактом стало то, что коллегам, по всей видимости, было всё равно где она и что с ней, так как они даже не соизволили её навестить в госпитале. Лишь одному Михаилу Сергеевичу было известно, что майор Платов ежедневно справляется о здоровье своей подчиненной, но говорить Албанцевой об этом было строго запрещено всему персоналу. Как и любой спецназовец, девушка рвалась на службу, но несмотря на то, что раны затянулись довольно быстро, врачи не спешили выпускать Мамбу в поля. Но майор решила возобновить тренировки, стараясь не замечать ноющей боли, чтобы потом быстрее адаптироваться на службе. Так проходили дни и по истечении трех недель Михаил Сергеевич пришел с направлением на прохождение медицинского освидетельствования для решения вопроса о её годности к военной службе в рядах спецназа ГРУ.       И вот, когда все штампы стояли на своих местах, подтверждая право майора Албанцевой на продолжение несения службы в рядах российской армии, а последние наставления получались на медицинском посту, объявился ОН. Да при параде. — Гляньте каких красивых дяденек к нам занесло! Здравия желаю, товарищ начальник. Решили снизойти до простых смертных? — к девушке вернулась её обычная язвительность. Клим тяжело вздохнул, но не расстроился из-за такого «теплого» приема, а даже обрадовался, ведь значит с ней всё в порядке. Лишь стоящий рядом Михаил Сергеевич добродушно ухмыльнулся в усы. А он ведь предупреждал, что девушки не любят, когда их игнорируют! — И тебе доброго утра, — проигнорировав этот выпад, сказал Платов и пожал руку в знак приветствия доктору Ефимову, — готова? Нас генерал ждет. — Что? Генерал? А он в курсе, что меня сегодня выписывают? Откуда? — град вопросов остался без ответа. И это невероятно злило майора Албанцеву, которая привыкла получать ответы на свои вопросы. — Так, подожди, а ты как тут оказался? — Не поверишь, ножками дошел, — спокойным ироничным тоном подметил Клим. — Нам пора, давай сюда вещи и пойдем. Всего хорошего, Михаил Сергеевич! — Ааа…эээ… До свидания и спасибо за всё, Михаил Сергеевич! — И вам всего наилучшего, надеюсь, что больше при таких обстоятельствах мы не встретимся! — и улыбнувшись им на прощание, доктор отправился на обход.       Клим уже прихватил её пакет с вещами и вышагивал в сторону выхода, а Кире ничего больше не оставалось, как догонять его. «И все-таки, откуда он знает, что меня сегодня выписали?» — эта мысль не давала Мамбе покоя. Они подошли в внедорожнику майора Платова и мужчина галантно открыл перед девушкой дверь, приглашая сесть на переднее пассажирское сидение. — Спасибо, — растеряно, не иначе, поблагодарила Кира владельца машины, которая, к слову сказать, была такой же большой и уютной, как её собственный Лэнд Крузер.

***

      Всю дорогу до управления Мамба поворачивалась к командиру, желая задать один единственный вопрос: «Почему вы, черт возьми, ни разу не навестили меня???!!!» и отворачивалась в последний момент. Ведь это выдало бы её с потрохами. А признавать, что ждала их, когда им не было до неё дела, не хотелось. Замкнутый круг. Клим же делал вид, что не замечал метаний подчиненной, хотя в душе боялся услышать этот вопрос. Что бы он тогда сказал? Что запретил группе строить с ней дружественные отношения, а сам ежедневно надоедал звонками доктору Ефимову, справляясь о её самочувствии? Но кроме того раза в реанимации он больше не заходил к ней. Мужчину грызла совесть. Ведь она совершенно одна здесь, а девушкам нужно сильное плечо или хотя бы дружеская поддержка. «Она не девушка, она боец элитного подразделения спецназа и знала на что идет!» — напоминал себе Платов, пытаясь заглушить тем самым гнетущее чувство вины. Так, до самого управления они ехали в полнейшей тишине, думая каждый о своем.       Уже поднимаясь на лифте, Клим дал себе мысленную оплеуху за то, что не завез девушку переодеться в общежитие. Не хорошо это, перед генералом в гражданской одежде светиться. Зайдя в приемную генерала Свирина и получив информацию от его помощника о том, что он пока занят, они стали ждать когда Сергей Михайлович освободится. Ждали недолго, буквально через 5 минут, Дед, так за глаза его называли подчиненные, вышел в приемную вместе с небезызвестным майором Лилиным и капитаном Жуковым. Клим и Мамба подскочили как ужаленные и синхронно произнесли: — Здравия желаем, товарищ генерал-майор! — тут то взгляды присутствующих и сошлись на одной единственной персоне. Персоне женского пола. — Выписали значит? — прищуренный взгляд Свирина остановился на девушке. Лилин же с Жуковым рассматривали майора Албанцеву как восьмое чудо света. — Так точно, товарищ-генерал. Готова приступить к службе, врачи допустили. — Сначала я с тобой поговорю, а потом уже будем решать вопрос на счет твоего пребывания в нашем управлении, — сказал, как отрезал. — Проходи в мой кабинет, а ты Платов подожди, к тебе тоже разговор имеется. Сергей Михайлович еще пару минут о чем-то тихо переговаривался с Лилиным и только после этого отправился к себе в кабинет. Дверь за генералом захлопнулась, оставив Клима и его товарищей из контрразведки в недоумении. «Свирин решил так быстро от нее избавиться?» — пожалуй этот вопрос терзал всех присутствующих в приемной.

***

Тем временем в кабинете происходил не менее напряженный разговор… — Ну здравствуй, Кира, — седовласый крепкий мужчина сидел на одном из стульев за столом Свирина и при появлении девушки повернулся в её сторону чуть улыбаясь. Вот он, генерал-лейтенант Ремезов. — Здравия желаю, товарищ генерал. Какими судьбами? — Мамба скривилась, увидев бывшего начальника. — Да вот дошли слухи, что одна особа, не прожив на новом месте и недели, пулю схлопотала, даже не одну. Не слышала о такой? — Даже если и так, то Вас это больше не должно волновать. У Вас свои подчиненные имеются, вот за них и переживайте, — непрозрачный намек на нового командира московской группы специального назначения «Стая», которой ранее командовала Албанцева. — Не могу не переживать, я твоему отцу слово офицера дал, что присмотрю за тобой, если с ним что-нибудь случится. А слово я держу. — Присмотрели, хвалю. Мне уже давно не 18, чтобы опекать как дитя неразумное. — Нет, не дитя, но сердце родительское за тебя всё равно болит… — Родители так со своими детьми не поступают, — Ремезов знал, что девочка до глубины души обидится на него, но рисковать её жизнью он не мог. И вот итог. Думал, что отсылая из Москвы делает лучше, но нет, надежды не оправдались. Она всегда притягивала к себе неприятности. — Я и не надеялся, что ты меня простишь. — Я действительно злилась на тебя, но меня отпустило, перегорела так сказать. Не в первый раз получаю нож в спину… пора бы уже привыкнуть, — Мамба отошла к окну, делая вид, что рассматривает что-то за окном. — Кира, я обещаю, что когда-нибудь я расскажу тебе, зачем так поступил. Но сейчас прости, не могу. — Меня это больше не волнует… На этом моменте в кабинет вошел Свирин, прервав их милую беседу, который даже не догадывался о том, что связывает этих двоих. Мамба крутанулась на пятках, поворачиваясь лицом к непосредственному начальству и ожидая взбучки. — Знакомьтесь, Константин Дмитриевич… — Албанцева скептично посмотрела на представленного ей человека. — В этом нет нужды, мы знакомы с Кирой Юрьевной, не так ли? — Ремезов посмотрел на бывшую подчиненную как удав на кролика. — Было бы замечательно, если бы это было не так, — пусть это и похоже на поведение подростка, но так велико было желание зацепить Ремезова. Свирин поперхнулся воздухом, но ничего не сказал. На этом «знакомство» подошло к концу и началось самое интересное. Разбор полетов. — Итак, майор Албанцева, я ставлю вопрос ребром. Ваше присутствие в группе майора Платова находится сейчас под большим вопросом. Вносите разлад в слаженный коллектив, дебоширите в общежитии, потом этот случай с огнестрелом. Вот, даже коллеги из Москвы по твою душу приехали, — генерал перешел на повышенный тон, выплескивая накопившееся за эти недели недовольство. Кира даже не шелохнулась и все также прямо смотрела на Свирина, не отводя взгляда. — Виновата, товарищ генерал-майор. Такого больше не повторится. — Да-да… — Ремезов ухмыльнулся и вспомнил, сколько раз он слышал эту фразу от нее за время их совместной службы. — Не повторится… Генерал-лейтенант Ремезов взял это дело под личный контроль и обещал устроить проверку всему Управлению. И вот скажи, тебе так надо было влезать в эту склоку? А если бы тебя убили? Ты чем вообще думала?! — генерал все больше распалялся, не замечая, что перешел на ты. И вот на этом моменте напряглись все. — А вы бы предпочли, чтобы я стояла и смотрела как на моих глазах будут убивать женщину и маленького ребенка? Так вот, я лучше сдохну сама, чем позволю причинить вред людям в моем присутствии. Все равно ни родителей, ни семьи нет, так что можете не бояться претензий. Да пусть хоть сотню проверок устраивают, я не стану менять свои жизненные принципы ради кучки бюрократов, — это было сказано тихим вкрадчивым голосом, от которого у мужчин пропало всякое желание с ней спорить. Да и с чем спорить? Окажись они на её месте, поступили бы точно также. — Кира Юрьевна, выбирайте выражения в присутствии вышестоящих офицеров! — Ремезов как всегда пытается научить её деликатности. — Ох простите, не знала, что вы такие нежные, — Албанцева словно с цепи сорвалась. — Хватит вести себя как ребенок! — терпению Ремезова пришел конец. — А Вы перестаньте контролировать каждый мой шаг! У меня своя голова на плечах имеется. — Если бы не Оля, ноги бы моей здесь не было! Это она переживала за тебя, не я! Я своё слово сдержал, теперь катись на все четыре стороны. Хоть под танк лезь, мне всё равно! — эти обидные слова достигли своей цели и уголок глаза девушки дернулся и она замолчала, поджав губы. Заметив это, Константин Дмитриевич осекся и попытался исправиться, но слова застряли в горле от одного лишь ледяного взгляда женских глаз. — Вот и выяснили, кто здесь и зачем, — Мамба натянула непроницаемую маску. — Мда, ладно, нотации читать тебе, как я вижу, бесполезно, тем более ты их наслушаешься еще от своего непосредственного командира, — ни один мускул на лице Мамбы не дрогнул, — теперь по поводу твоего присутствия в группе. Даю тебе еще один шанс, а дальше решай сама. Если ребята тебя примут, то так и быть, закрою глаза на твои выкрутасы, а нет — пеняй на себя. — Спасибо, товарищ генерал, — Свирин лишь махнул рукой, мол молодежь, что с вас взять. А сам переваривал то, что сейчас услышал из разговора, больше напоминавшего семейную ссору. — Сергей Михайлович, нужную информацию я Вам передал, что с ней делать дальше, решайте сами. Всё в ваших руках. А мне пора ехать, дела не ждут, — Ремезов попрощался с генералом и, бросив последний взгляд на причину своего приезда в Питер, вышел, оставив Свирина и Киру наедине. — Товарищ генерал, пообещайте пожалуйста, что всё что вы сейчас услышали, останется между нами, — Албанцева внимательно посмотрела своему непосредственному начальнику в глаза. — Хорошо, если ответишь на один единственный вопрос. Кто он тебе? — Свирин кивнул головой в сторону вышедшего Ремезова. — Бывший начальник. Хороший друг моего отца. Мой крестный отец, — смотреть на то, как округляются глаза нынешнего начальника, было сплошным удовольствием. — А почему ты тогда говоришь, что у тебя нет семьи? — Он меня предал и мы не общаемся, — тяжелым взглядом Албанцевой можно гнуть гвозди. — Всё что здесь было сказано, в этом кабинете и останется. Можешь не переживать. А теперь иди и позови мне майора Платова. — Слушаюсь, товарищ генерал! «Вот такой она мне больше нравится. Возможно эта девочка не так плоха, как кажется и они сработаются. Главное, чтобы мужики не переругались из-за неё!» — Мамба вышла, оставив генерала наедине со своими мыслями.