Глушь

Лес горит третью луну*. Огонь, что всегда ласков, греет в холода, оберегает от хищников в ночи и делает пищу вкуснее, беспощаден к лесу, поглотил его до горизонта. Огонь пожирает деревья, кустарники и травы; заставляет животных в ужасе бежать, не разбирая пути и сминая преграды; стелет вокруг черный дым, изнутри царапая внутренности. Огонь сеет страх, панику и отчаяние во всех живых, попадающихся на его пути. Огонь загоняет в холодные и сырые пещеры тех, кто привык жить свободно в теплых, сухих и удобных хижинах на краю леса. Женщины стоят на коленях у входа в просторную пещеру, где раньше жил только шаман с учеником, воют и причитают, рвут волосы из голов и поднимают руки к небу, умоляя его сжалиться и пролиться дождем на их жилища и охотничьи угодья. Дети плачем вторят им, но тучи равнодушно плывут мимо, не уронив ни одной капли на стонущую под огнем землю. Воины стискивают ладони на рукоятях топоров и рогатин, потрясают копьями и выкрикивают угрозы, все они бесстрашны и смелы, но перед этим врагом бессильны. Только шаман поможет. Джирайя третью луну пытается договориться с духами, но те не отвечают ему. В пустоту летят призывы и обещания, духи, всегда строптивые, в этот раз не откликаются даже на кровь. Шаман устал. Он не спит три ночи, ослаб от отданной крови, а вой и крики не дают подняться выше, держат у земли. Его бубен разорвался от усилий. Джирайя с печалью оставляет своего преданного спутника в мир духов у стены. Это третий, последний, бубен в его жизни, Джирайя надеялся, что они дольше будут вместе, но, видимо, их время закончилось. — Лис, неси дурман. Лис легкой походкой скользит в тени и возвращается с горстью трав. Щедро сыплет в костер, а остальное отдает шаману. Джирайя растирает лист между пальцев, размазывает пыль по деснам и под языком. Он редко берет дурман-траву, от нее можно подняться так высоко в верхнее небо, что не будет возможности вернуться. А оставленное тело может занять злой дух. Но у Джирайи нет другого проводника, а за телом присмотрит ученик. Лис садится на границе тьмы и света, прячет лицо под низко надвинутым капюшоном с мордой лисицы, и тихо стучит колотушкой в свой бубен, небольшой, но полный силы и жизни. Джирайя крошит листья дурмана и сильно вдыхает их. Нос и щеки покалывает изнутри, глаза видят ярче, уши слышат лучше, краска на лице, прячущая истинный облик шамана, высыхает и трескается от нутряного жара. Сердце стучит в такт с убыстряющимся ритмом ударов колотушки. Изнутри, из центра груди, сами льются слова, зовущие духов-помощников. Орел даст свои крылья, ястреб — глаза, марал — покажет путь, а хозяин Болота — его покровитель — защитит. Тело становится легким, сила юного бубна, словно весенний поток, толкает в спину, подбрасывает выше и выше. Джирайя не слышит плач и крики. Боль и смерть не держат его за ноги. Глаза не видят темные своды пещеры. Перед ним тропа, Джирайя тянется по ней вверх, пока тело не растворяется в воздухе. Он будто идет сквозь густой туман, будто капли росы падают на щеки, в ушах словно шелестит листва. Джирайя впитывает звуки и образы, как сухая земля влагу, не пытаясь понять их. Он вспомнит, когда вернется. Ускоряющийся ритм бубна не дает забыть, что он не может остаться здесь, что должен вернуться. Удары становятся все сильнее, опаснее, они дергают, тянут вниз, заставляют опускаться туда, где злой огонь несет ужас. Он помнит, он должен рассказать, что показали духи, должен спасти свое племя. Последний удар такой громкий, заглушает резкий окрик, отбирает крылья и острое зрение, делает тело снова тяжелым, заставляет подбитой камнем уткой упасть на землю. Разум возвращается к Джирайе, когда Лис гладит его лицо смоченной водой ладонью. Ученик помогает сесть и поддерживает со спины — после дурмана тело слабое и непослушное. — Большие Холмы, — шепчет Лис на ухо, и Джирайя вспоминает. Он оглядывает собравшееся вокруг него племя. Не первый раз Джирайя несет волю духов, но впервые ему так тяжело. — Духи ушли. Они больше не помогают конохе. Племя беззащитно и уязвимо в этой пещере. Женщины снова начинают плакать, мужчины смотрят и слушают внимательно, они верят своему шаману, он скажет, что делать дальше. — Конохе нужен новый дом. Сын Льва и сын Лисы пойдут в сторону Больших Холмов и найдут этот дом. Руки Лиса дергаются, но не отпускают. Джирайя знает, как ученик не любит сына Льва, но духи сказали, что они должны идти вместе. Тишина такая долгая, будто люди разучились говорить. Тсунаде, Хранительница племени, выходит к костру и смотрит в дальний темный угол. — Сын Льва отважен и храбр. Если он найдет дом для конохи, Тсунаде отдаст ему племя и Сакуру, дочь Цветущей Вишни. Она стройная, смелая и ловкая, умелая хранительница. У нее крепкое тело и сильное чрево, она даст сыну Льва много хороших воинов, — Сакура склоняет голову, подчиняясь Старшей Хранительнице, и улыбается. Лис издает недостойный мужчины и будущего шамана писк и крепче сжимает пальцы на плечах Джирайи, но не успевает ничего сказать. Из темноты выходит молодой воин, безрукавка на его плечах покрыта густой желтой шерстью — львиной гривой, на грудь свисают массивные лапы с опасными черными когтями. Он сам выглядит опасным, люди перед ним расступаются, пропускают к огню. Он останавливается перед шаманом, но смотрит за его спину. — Саске, сын Льва, пойдет к Большим Холмам. Он найдет дом конохе, или пусть его раздерут шакалы и затопчут бизоны. Один или с сыном Лисы — он это сделает. Это вызов, ученик шамана не может не ответить. — Наруто, сын Лисы, пойдет за сыном Льва, — слышит Джирайя сзади его звенящий злостью голос. — Он подложит камень под его ногу, если болото; укрепит руку, если ослабнет; направит стрелу, если полетит в землю. Они сделают это вместе. Сын Льва еще недолго смотрит, кивает и уходит обратно в темноту. Все племя думает, что эти двое ненавидят друг друга: Наруто каждый раз грозит наслать на сына Льва слабость живота или спутать ноги на охоте, а Саске грозит оторвать сыну Лисы все девять хвостов и спрятать так, что не найдут. Но когда Наруто камлает на хорошую охоту, самую богатую добычу приносит Саске. Духи сказали, что вдвоем они справятся. Джирайя им верит. — Пусть мужчины смочат шкуры водой, завернутся в них и принесут из хижин все, что смогут. Женщины пусть собирают всю еду, какую найдут. Когда закончите, тогда отправимся в путь, — Джирайя каждому раздает указания, прежде чем упасть на свою лежанку из лап можжевельника и уснуть крепким сном. Когда Джирайя просыпается, Наруто сидит на корточках сбоку. Он с головой завернут в накидку и обиженно сопит. — Почему с Саске должен идти я? — Наруто не обмануть, он знает, что учитель уже не спит. — Так сказали духи. — Ты лжешь, духи не могли такого сказать, — Наруто ждет, что ответит Джирайя, но тот молчит. — Мы не дойдем даже до Озера. Я его прокляну. Или Саске меня свяжет и утопит. Старая Мать хочет отдать ему Сакуру. В голосе Наруто так много боли, Джирайя чувствует ее, будто свою. Много оборотов* назад духи отказали Джирайе в единственной женщине, разжигающей в нем страсть, сделав ее Старшей Хранительницей и Матерью всего племени. Его ученика ждет то же самое. — Дочь Цветущей Вишни не будет с Наруто. Ни одна женщина не будет с Наруто. — Знаю, — Наруто кутается в накидку сильнее и опускает голову. Духи сказали им это, когда Джирайя первый раз вел ученика тропами верхнего неба. У Наруто не будет сына, чтобы передать ему силу. Не будет дочери, чтобы научить ее лечению. Ему придется искать искру Солнца среди соплеменников. Как Джирайе. Джирайя гордится своим учеником. Много, много оборотов Наруто было больно, шаманская болезнь терзала тело, духи испытывали его. Но он сам прошел опасной тропой шаманов и обрел девять хранителей. Так много ни у кого не было. Наруто сильнее всех шаманов, которых Джирайя знает, но он должен доказать это племени, чтобы остаться. — Значит, мы должны пойти в Глушь и найти там место, где коноха сможет жить? А если нет такого места? Если там только смерть? Джирайя садится, берет Наруто за плечо, заставляет смотреть в глаза. Он понимает опасения Наруто, но не может поддаваться им сам. — Должно быть, иначе духи не отправили бы туда племя. И вас выбирали неспроста. Саске лучший охотник племени. Он бесстрашен и смел, легко пройдет там, где пещерные львы делят добычу. Но за вами пойдет племя: больные, маленькие дети, слабые. Наруто должен смотреть вокруг и слушать духов. Мой бубен разорван. Я могу лечить, но не могу больше идти в верхнее небо. Духи больше не говорят со мной. Я уйду, а ты останешься. И ты должен быть тем, кто проведет племя самым безопасным путем. А Саске будет защищать тебя, — Джирайя сжимает пальцы на плече и наклоняет голову, вглядывается в лицо ученика. — Это последнее испытание Лиса. Наруто смотрит грустно и кивает. До Озера племя идет восемь лун. Даже самый слабый воин бежит этот путь за три солнечных круга*, но сейчас идут дети, старики и беременные женщины. Мужчины тянут на плечах за ремни груженые скарбом волокуши. Саске тоже тащит такие, почему-то с шаманскими вещами и самим храпящим шаманом. Саске не понимает, почему именно он должен заботиться о чужих вещах, которые даже не принадлежат племени, и бросил бы давно. Но старый шаман слишком устал, заговаривая от злых духов и излечивая от дымной чахотки, пока племя собирало вещи и готовило запасы. А Наруто до сих пор рыжей тенью мечется между кряхтящими стариками, шумными детьми и воинами, получившими раны на охоте. Саске себе не может объяснить, откуда он знает, что Наруто не спит столько же, сколько и его учитель, но он знает. Поэтому он стискивает зубы и тащит волокуши, вместо того, чтобы заботиться о защите племени. На закате волокуши ставят кругом и располагаются внутри. Дети носят ветки для костров, женщины жарят грибы и мясо на камнях, мужчины готовят лежанки, чтобы сразу после приема пищи уснуть. Шаман, отдохнувший за день, обходит стоянку за кругом света. Никто не знает, что он делает, но все племя спокойно спит ночами, ни один зверь не пытается даже напасть. Наруто засыпает у костра, не доев свою часть еды. Саске смотрит, как шаман прикрывает его ноги полами накидки, поправляет завернувшийся капюшон и убирает волосы с лица. Будто Наруто все еще тот мальчик с худыми руками и ногами, что бился в страшном припадке в пыли. Может, так и есть, Саске не знает, их общение с Наруто сложно назвать приятным и тем более дружеским. За все время пути они не обмолвились ни словом. Только в первый день Наруто кивнул, недовольно поджав губы, и дал напиться горького отвара, от которого Саске не чувствовал голод и усталость до вечера. И каждый следующий день он оказывался рядом каждый раз, когда Саске начинал выдыхаться. Но Саске не нужна благодарность этого облезлого лиса. Так что Саске отворачивается и не думает о том, что Наруто, поддерживающий каждого, устает еще сильнее. С мыслью, что он об этом не думает, Саске засыпает. Джирайя будит их до рассвета, остальные спят. Они должны как можно скорее добраться до озерного племени — жемчужников — и предупредить их. Наруто ворчит, долго собирается, но когда догоняет ушедшего вперед Саске, выглядит более бодрым, чем сам Саске. Саске недовольно слушает нытье о том, что Наруто не успел поесть и не выспался, и размышляет, почему ему не дали двух выносливых воинов, привыкших к испытаниям и лишениям. Саске ускоряет шаг, бежит, чтобы взбодриться и позлить Наруто, показать, что тягаться с ним не стоит. Наруто отстает ненамного. Накидка, обшитая побрякушками, тяжела; бубен болтается у бедра, но Наруто не ропщет, его шаг — след в след. Саске останавливается, когда солнце светит над головой. Наруто валится на землю, раскидывает руки-ноги, надсадно дышит. Дыхание Саске тяжелее обычного, но он чувствует в себе силы бежать еще. Можно не отдыхать до самого становища жемчужников, может, Наруто потеряется по пути или умрет от утомления. Но тогда Саске дадут в спутники кого-то, еще более бесполезного. Взгляд шамана, когда они уходили, был красноречивым. И все же, дальше Саске бежит еще быстрее. Он хочет как можно скорее добраться до места — уже видны хижины. И Саске нравится, как Наруто хрипит. Жемчужники знают Саске, их сразу ведут к вождю. Но Наруто сворачивает к страшного вида хижине, стоящей в стороне. У входа Саске видит насаженные на рогатины крупные рыбьи черепа с зубами размером с ладонь взрослого мужчины. Да и шаман под стать. Он выше любого воина, кожа его скрыта под слоем голубой глины, на шее синей краской нарисованы жабры, а зубы запилены до остроты. — Девятихвостый! — шаман машет Наруто, приглашает в хижину, и Наруто вприпрыжку бежит к нему. Саске удивляется, сколько же имен у Наруто. И что в других племенах, кажется, уважают Девятихвостого Лиса, тогда как в своем его зовет Лисом только шаман. Еще он злится, что одному придется объясняться с вождем — Саске помнит его суровым и хладнокровным. Но Пейн добр к горю соседнего племени, великодушно позволяет конохе отдохнуть рядом с его озером три дня и кормит Саске запеченной в углях рыбой. Коноха приходит, когда вода становится красной от солнца, до темноты успевает расположиться, а после оба племени устраивают праздник встречи. Каждое лето они проводят Брачный Обмен, мужчины, достигшие брачного возраста, уходят к выбравшим их женщинам, меняют племя. Так что почти у всех здесь есть братья или друзья, и веселье искреннее. Даже Наруто снял накидку и скачет в кругу радующихся юношей и девушек обоих племен, трясет повязанными на поясе девятью рыжими пушистыми хвостами, с белыми и черными концами. Шаманы, Пейн и Старшая Хранительница сидят отдельно, с улыбками наблюдают за всеми и пьют забродивший сок ягод. Даже старики разевают беззубые рты и поют дребезжащими голосами. Как будто на празднование наступления весны собрались, как будто никто не боится и не переживает, что ждет их там, в Глуши. Саске один не веселится. Его брат, ушедший к жемчужникам много оборотов назад, сгинул прошлой весной в холодном озере. Женщина брата разродилась мертвым мальчиком и отправилась вслед за ним в мир духов. Родители погибли так давно, что Саске не помнит их лиц. У Саске нет причин плясать. Поэтому он уходит спать. Позже его будит громкий шепот, двое спорят на соседней лежанке. — Неджи не должен так пристально смотреть на сестру, — сын Лисы напорист и уверен. — Старая Мать увидит, всем будет больно. Неджи отрежут причиндалы, Хинате воткнут нож в чрево, Гаару живым закопают с мертвыми братом и сестрой. За то, что допустил кровосмешение. Выбери себе женщину и вожделей ее, а не сестру, Неджи. — Если бы Наруто принял от Хинаты обручальный браслет, Гаара из песчаного племени не увел бы ее в отдельную хижину. Сын Совы ненавидит сына Саламандры, — кажется, сын Совы выпил много скисшего сока ягод, никогда он не говорил с такой страстью и яростью. — Хината хорошая, но Наруто нельзя носить Брачный Браслет. Неджи знает. А Гаара добрый, — только Наруто может считать мрачного, неразговорчивого и легко впадающего в ярость сына песчаного племени добрым. — Он заботится о Хинате. С Гаарой она много смеется. И, Неджи, Хината понесла от него. — Откуда Наруто знает? — голос Неджи глухой и сиплый. — Духи сказали? Наруто тихо смеется. — Хината сказала. Лис сам рисовал защитные знаки на ее животе. Отступись, Неджи. — Неджи хочет убить Гаару, — Неджи рычит так, словно хочет сделать это сейчас же. — Если Наруто и Неджи не умолкнут, то Саске пойдет к Старшей Хранительнице и скажет ей. Тогда точно кто-то умрет, — Саске не может больше слушать по-женски слезливые откровения. Все племя думает, что раз Саске живет в стороне у Леса и мало разговаривает, то не знает ничего. Сам Саске считает себя внимательным. Вожделение к сестре было в глазах Неджи еще до того, как они прошли обряд взросления. А когда весной сын песчаного племени стал сыном конохи, принял от Хинаты Брачный Браслет и увел ее в отдельную хижину, Неджи убежал в лес и шесть лун его не могли найти. Даже Одноглазый Какаши заметил бы такое, а у Саске было два глаза. Но пока сын Совы только смотрит, Саске не собирается никому говорить. Но удивительно, что Неджи советуется с Наруто. Он же глупее птенца перепелки. — Злой Саске, — негодующе шепчет Наруто. Саске фыркает и переворачивается на другой бок. Саске не злой, Саске хочет спать. Весь день Саске готовится, починяет одежду. Подтягивает швы на мягких замшевых штанах и поясной сумке — со временем жилы, которыми соединены края, размягчаются. Еще раз промазывает клейкой смоляной массой бурдюк, чтобы не терять воду. Подшивает обувь дубленой жесткой кожей — она не сжимает ногу, как берестяная подошва, и долго носится. Чистит безрукавку — мех кое-где свалялся и потускнел. Натирает оберег-клык, вычищает из ямок обережных символов пыль и проверяет, нет ли трещин или сколов. Клык цел. Саске перекатывает его в ладони, наслаждаясь теплотой и гладкостью, вешает на новый прочный ремешок, чтобы в пути не потерялся, и возвращает клык на обычное место на поясе. Потом Саске долго перебирает оружие, его много и все любимое — трудно выбрать что-то одно. После тяжких раздумий Саске берет короткое удобное копье с легким роговым наконечником, топорик с рукоятью из ели и кремневым топорищем, маленький костяной нож для разделки туш и еще один, с длинным, до локтя, лезвием. Саске гордится им: нож твердый, как камень, упругий, как дерево, но из чего он сделан, не знает даже Канкуро, второй сын Саламандры, у которого Саске нож выменял на браслет из жемчужных раковин и на две полных горсти янтарных камней с живущими внутри мушками и жуками. В одном даже жила серебристая рыбка, но Саске не жалко — таких камней много на каждом берегу Широкой Реки, текущей с Больших Холмов. А нож особенный: лезвие странного красного цвета, нагревается на солнце и становится холодным в тени, оно изогнуто молодым месяцем, внешняя кромка зазубрена, а деревянная рукоять стесана, словно под его руку. Если лезвие долго тереть мягкой шкурой, оно становится блестящим, и Саске может видеть в нем свое отражение, как в воде. И, конечно, лук. Саске сам его сделал из молодой ольхи, тетиву — из крученых волчьих жил, а стрелы — из легкой ели. У них особенные наконечники, не такие, как у других — длинные и узкие, из нескольких пластин. Такие стрелы летят быстрее и дальше, бьют сильнее и точнее — Саске не зря считается лучшим лучником племени. Никто не знает, что ждет впереди, и какое оружие пригодится. Глушь потому так и зовется, что ничего о ней не известно. Ни один из уходивших туда не вернулся. Саске не боится, но он привык быть настороже и готовиться к худшему. Вообще, он не понимает, почему не ушел давно сам, один. Его ничего не держит в конохе — нет родных и близких, даже женщины нет. Так что он ничего не потерял бы. Может, немного скучал бы по спорам с Наруто, но не более. Их Лес и Озеро жемчужников, Пустыня песчаников и белый берег Широкой Реки, на котором живет племя Лисиц — все исхожено вдоль и поперек. Там много места, чтобы не встречаться часто; плодородные земли, наполненные рыбой воды и богатые зверьем леса — все это известно, неопасно и привычно. Все привыкли жить спокойно, и даже не пытаются узнать — а что на другом краю Леса? Или за Одинокой Горой? Или заканчивается ли Пустыня? Саске тоже никогда не думал об этом, только позавидовал немного Наруто, когда тот один ушел к Одинокой Горе. Но теперь они вынуждены покинуть их благодатные земли и отправиться в неизвестную Глушь. Страшную, опасную, дикую и жуткую. Саске аккуратно перекладывает заготовки для стрел и наконечников кожаными кусочками, чтобы в пути не повредились, и идет искать Наруто. Все утро Наруто рассказывает у костра истории о том, как духи наказывают предателей, запугивает соплеменников то утоплением, то тяжелыми болезнями, и каждый раз наказания становятся все более устрашающими. Но Наруто никогда не был силен в поучающих историях, так что все переглядываются с недоумением. Напоследок Наруто смотрит на Саске выразительно, и исчезает. А Неджи до сих пор следит за ним напряженным взглядом. Саске пытается не засмеяться, и, наверное, у него что-то с лицом, потому что Неджи становится еще более подозрительным, и неотступно следует за ним, даже когда Саске отходит справить нужду. Это уже повод для драки, но тут Хината, рядом с которой у Неджи становится глупое лицо, зовет брата на помощь, и тот мгновенно забывает про Саске. Саске использует это, чтобы затеряться среди прочих. Наруто находится возле хижины шамана. Сидит, скрестив согнутые в коленях ноги, и нанизывает на тонкую кожаную полоску разноцветные деревянные бусины. Саске останавливается перед границей, выложенной на земле рыбьими скелетами, смотрит на него, но Наруто не обращает внимания. Саске окликает его: — Когда жемчужники отправятся на промысел, встретимся на рассветном берегу Озера. Большие Холмы в той стороне, где встает солнце. Наруто бросает на него короткий взгляд и возвращается к своему занятию. — Наруто с Саске не разговаривает, — бурчит он обиженно. Но Саске знает — настроение Наруто меняется часто, и он не умеет обижаться или злиться долго. Завтра Наруто снова будет болтать без умолку. Но не то, чтобы Саске хочет слушать пустые разговоры. — Лучше бы Наруто не задерживаться, — предупреждает Саске. Наруто, конечно, задерживается. Жемчужники успевают снять первый улов и снова выходят на воду, когда Наруто появляется на месте встречи. Он весел, свеж и готов идти весь день. Саске, плохо спавший на неудобной лежанке и оттого злой, молча смотрит на него, но Наруто не замечает тяжелый взгляд и, подгоняя, идет вперед. Саске оборачивается. Там, откуда они пришли, черно от дыма и ночи. Саске не чувствует печали, что уходит. Место, где стояла его хижина, было окружено смертью и горем. А там, впереди, где солнце уже раззолотило небо, его ждет новый дом и новая жизнь. Саске поворачивается спиной к чадящему лесу и устремляет взор к едва заметным в утренней дымке Холмам. Саске готов к любым испытаниям. В седьмое его лето брат дарит Саске нож. Итачи показывает, как вклеить лезвие так, чтобы оно не выпадало из рукояти, а после учит метать нож в дерево. Это самые светлые и радостные дни Саске — попадать в цель получается все лучше и лучше, Итачи гордится им и обещает взять охотиться на белок. Саске так хорошо все помнит, потому что через три луны этот самый нож находят в сердце его отца. А дальше становится еще хуже. Духи словно в гневе на его семью: за один оборот все родичи уходят в другой мир, кто от болезни, кто на охоте, кто лежит на дне Широкой Реки. Пока не остаются только Саске и Итачи. Соплеменники много злого говорят про них: что отец пошел вопреки духам, раз пытался убить вождя и занять его место, за это и был наказан; что Итачи оказался орудием возмездия, покровители племени направили его руку и защитили вождя; что Итачи безумен и его нужно казнить; что Итачи не причастен ни к одной смерти — духи сами забрали виновных. Саске не слушает, его брат не может быть смертью всей семьи, но Итачи отдает его Одноглазому Какаши и другим воспитателям, а сам живет на окраине Леса и почти не появляется рядом с соплеменниками. А по достижении брачного возраста уходит в озерное племя и становится мужем Белой Кувшинки. Саске понимает, хоть и обижается — брат хотел защитить его от плохих разговоров и косых взглядов. Поэтому и решает тоже уйти к жемчужникам. Они заслужили жить там, где в спину не шепчут обережные слова, хотя в глаза и зовут достойнейшим из племени. Но духи, кажется, все еще злы на них: за три луны до Брачного Обмена между племенами Саске глупо попадается на клык матерого кабана-секача. Саске считает, что дыра в правом бедре не помешает ему догнать даже самую быструю девушку и остаться в озерном племени. Лис, который меняет ему травяные повязки, считает, что Саске не дойдет даже до Брачного Места. «Да Саске кривоногая беззубая старуха с отвисшими грудями обгонит. Никто не захочет раненого воина, который не смог убежать от вепря. Саске опозорится и вернется ни с чем, все будут смеяться над ним. И рана загноится» — говорит Лис и поит его сонным варом. Когда Саске просыпается через три луны, Одноглазый Какаши рассказывает ему, как водяной дух забрал Итачи после Брачного Пира. А Лис не сопротивляется, когда Саске валит его на землю и разбивает кулаками лицо до кровавой маски. Даже помогает Саске, плачущему от боли в ране, лечь обратно на лежанку. И Саске ненавидит его за великодушие и понимание. Ненавидит Саске его и сейчас. Наруто шагает с расслабленной улыбкой и разговаривает с птицами, кузнечиками и полевыми мышками. Он снял накидку, убрал ее в поясную сумку — хвосты мягко покачиваются при каждом шаге и заворачиваются вокруг ног — и выглядит беспечным, но он всегда такой, будто ему не бывает грустно, страшно или больно. Это раздражает Саске, но повода придраться нет — Наруто ведет себя так, словно вышел на прогулку один, не разговаривает и даже не смотрит в сторону Саске. Жемчужники сказали, что на протяжении двух лун опасаться нечего — они разведывали — но Саске все равно настороже. Они уже ступили на неизведанные земли, и Саске ждет, что вон из-за тех берез на них кинутся неведомые страшные звери или из-за вон тех валунов появятся враждебно настроенные воины, или земля разверзнется под ногами. Но ничего не происходит. Земля просто земля — с зеленой сочной травой и редкими цветами. А березы просто березы — такие же, как и в их Лесу. Даже небо все такое же голубое, с приветливым ласковым солнцем. Наруто поворачивается к нему, когда они проходят путь длиною в треть солнечного круга. Саске ждал, что это случится раньше. — Почему Большие Холмы там? — спрашивает Наруто и показывает рукой вправо. — Разве они не должны быть перед нашими лицами? — Мы идем к Широкой Реке. — Зачем? — Наруто не понимает, смотрит и ждет. Саске вздыхает. — Вода. Люди должны пить, а целому племени нужно пить много. Наруто кивает. И качает головой. — Нам туда луну идти, а племени — все пять. Зачем так удлинять путь? — Река течет с Больших Холмов, по ее берегу племя спокойно дойдет туда, — настаивает Саске и начинает злиться, что Наруто против его решения. Саске кажется это хорошим путем. Наруто смотрит исподлобья, шумно выдыхает носом и сжимает крепко губы, а потом начинает улыбаться. — Духи скажут Лису, где вода. Никто не будет нуждаться и путь не будет долгим. Наруто и Саске пойдут прямо. Не дожидаясь согласия Саске, Наруто поворачивает к Холмам. Саске смотрит ему в спину, пока не устают глаза, трогает пальцем клык, успокаиваясь, сплевывает под ноги и идет к Реке. Еще через треть солнечного круга он натыкается на одинокие следы. Саске хороший охотник, поэтому он знает, что следы — Наруто, а сам Саске — заплутал и ходит по кругу: среди плоского и ровного поля, даже без единого холмика. Этот плешивый лис обвел его вокруг всех своих хвостов. Саске удобнее перехватывает копье, стискивает зубы и идет туда, куда ведут следы. Воду он чувствует заранее. Воздух становится свежим и влажным, зелень — более сочной и густой. Саске обходит кустарники и видит дугу старицы*. Наруто сидит на валуне и болтает босыми ногами в неглубоком, но широком потоке. На другой стороне, с опаской поглядывая на него, пьет самый обычный олененок. — Саске долго шел, — расплывается Наруто в широкой улыбке. — Наруто устал ждать. Проголодался. Саске видит на земле пять огрызков и столько же груш, и решает свои приберечь пока — они шли мимо одного дерева. Возле воды не задерживаются — пьют, умываются и отправляются дальше. На валуне Наруто оставляет знак для идущих за ними — спираль своим окончанием указывает направление. За остаток дня они проходят еще две подобных дуги и останавливаются ночевать у третьей. Весной Река разливалась от обильного снега, а когда схлынула — оставила следы, их в округе множество, так что племя действительно не будет нуждаться в воде. Саске шел достаточно быстро, чтобы Наруто молчал, и болтать он начинает уже в уютной норке между корней огромного дуба, где они разводят костер и едят. — Саске ведь не собирался говорить Старой Матери про Неджи? — Наруто разваливается у огня и гладит наполненный живот. Саске разглядывает черную метку вокруг пупка. Он видел раньше, но она до сих пор притягивает взгляд. — Наруто понял, но хотел наказать Саске и поэтому не разговаривал с ним. Саске хмыкает на это заявление — молчание Наруто не наказание, а удовольствие. — Но теперь Саске прощен, — продолжает Наруто, словно не слышит этого хмыка, и настроен он доброжелательно. — Когда Лис станет настоящим шаманом, он будет помогать Саске. Сделает так, чтобы у Саске всегда было много добычи, чтобы звери и птицы сами шли к нему в руки. Саске криво улыбается. — Наруто умеет только лечить травами. Саске не верит, что он будет настоящим шаманом. Даже бубен у Наруто детский. Наруто вскидывается и гневно раздувает ноздри. — Лис сам дошел до вершины Одинокой Горы. Лис будет шаманом! На Одинокую Гору ходят все шаманы соседних племен. Зачем — никто не знает, а шаманы не рассказывают. Так что Саске интересно. — И что сын Лисы там видел? Наруто резко поднимается, накидывает на плечи сброшенную накидку и распахивает полы. Тень за его спиной расправляет крылья. — Лис шел душной пустыней, вонючими болотами и дремучими лесами, тонул в зыбучих песках, — громогласно и загадочно вещает Наруто. — Лис не ел и не пил. Стервятники кружили над его головой, гиены злобно хохотали в ночи, волки загоняли его, пиявки сосали его кровь, и мошкара пожирала плоть. — Наруто бегает вокруг Саске, перепрыгивает через костер, почти падает на землю, изображая все ужасы, что случились с ним в пути. — Лис сломал три походных палки, стер ноги и убежал от саблезубой тигрицы. Он дошел до вершины, на которой не растут деревья, и духи взяли его разум, а потом вернули, вложили в руки бубен и привели к нему девять хранителей, — Наруто в прыжке поворачивается спиной, и хвосты взмывают веером, почти задев лицо Саске. Саске понимает, что слушает Наруто, открыв рот. Он сжимает губы в злости на себя и недоверчиво выгибает бровь. — Саблезубых тигриц нет, как и мамонтов, значит, Наруто врет. Наруто замирает, опускает руки и смущенно чешет затылок. — Ну, возможно, тигрица была обычной. — И хвосты эти, — продолжает Саске обличающе, — Наруто наверняка украл у охотников. Обманул их и теперь выдает за свою добычу. Наруто лгун. — Не лгун! — возмущается Наруто. — Лисы мои! — И как же Наруто убил их? — ехидно пытает Саске. Наруто садится на землю и закутывается в накидку. Его бормотание из-под капюшона глухое и невнятное. — Наруто не помнит. Когда духи взяли его разум, Наруто очнулся в лесу у подножия горы, а вокруг лежали мертвые лисы. Потом Джирайя нашел Наруто и помог сделать бубен. Но Наруто сам убил лисов! У воинов свой обряд взросления. В ночь Летнего Равноденствия мальчики, готовые стать мужчинами, уходят в Лес с одним ножом, а утром должны вернуться живыми и с добычей. Саске тогда убил волка, кабана и сову — его добыча была самой крупной и разнообразной. Из клыков он сделал ожерелье, а перьями украсил копье. А шаманы уходят на Одинокую Гору и возвращаются оттуда с хранителями. Они не рассказывают, как ловят их, но, возможно, потому что сами не знают. И Саске разочарован этим. Он качает головой, все еще не веря. — Наруто должен спать, — толкает он нахохлившегося Наруто. — Саске разбудит его, когда луна будет высоко. — Не нужно, — Наруто укладывается у прогоревшего костра и закрывает глаза. — Пока Лис с Саске, никто не потревожит их сон. За весь солнечный круг с ними так ничего и не случилось, но Саске не расслабляется — вдруг здесь опасные ночные звери. Так что Саске все равно остается бдить и поддерживать слабый огонь. Он не очень верит, что Наруто мог оградить их, как шаман ограждал по ночам племя. Наруто слишком глупый и неловкий. Саске вздыхает, привычным движением гладит пальцем гладкий клык, подвешенный на поясе, и вглядывается во тьму за костром. Просыпается Саске, свернувшись на остывшей земле и с затекшей спиной, но хорошо выспавшийся и отдохнувший. Что есть в Наруто сильного, так это голос. Саске знает это с детства. Кажется, с самого рождения Саске слышит «я буду вождем» каждый день. Но никто Наруто не слушает, никто не верит, никто не думает, что у Наруто получится. Он слишком много пакостит, задирает остальных детей, и руки его так слабы, что не могут удержать детское копье, а стрелы из маленького лука всегда летят в землю. Саске не смеется над ним, в отличие от остальных. Он знает, каково это, расти без родителей и желать ласки: грудь сжимается, когда других детей обнимают матери и отцы, гладят по головам, хвалят или ругают — Саске этого не хватает. И он видит это в глазах Наруто. Поэтому, оказавшись в детинце даже без крепкой руки брата, Саске думает, что Наруто станет ему другом. Но тот только цепляется к Саске, злит и выводит из себя. Наруто, кажется, делает все нарочно: громко смеется и говорит глупости; ломает и рвет вещи; прячет игрушки; роняет оружие. Сколько раз они дерутся, Саске сбивается со счета. Саске самый сильный — его же учил брат! — все знают, но один Наруто спорит с этим и пытается доказать обратное. Он продолжает нарываться, даже получив несколько синяков. В один день Наруто роняет копье прямо на ногу Саске и смеется при этом очень обидно. Саске больно, он взбешен и толкает Наруто так сильно, что тот падает на землю — и вдруг начинает биться в припадке. Саске никогда не забудет: худое корчащееся тельце в желтой пыли; побелевшие кулаки; закатившиеся глаза и рычание сквозь стиснутые зубы. Кто-то зовет шамана. Шаман, уже тогда седой, приходит поспешно, опускается на колени, кладет руку на грудь Наруто и дует ему в ухо — возвращает душу. Наруто обмякает, успокаивается и больше не шевелится, белые щеки постепенно наливаются румянцем, а дыхание выравнивается. Шаман заворачивает Наруто в свой плащ, бережно прижимает неподвижное тело к груди и уносит в свою хижину на краю поселения. Прежде чем уйти, шаман говорит, что духи выбрали Наруто и проверяют его шаманской болезнью, что теперь он, шаман, будет учить Наруто. Саске думает, что Наруто станет другим, но не меняется ничего. Разве что, он хочет теперь быть не вождем, а шаманом. Но так и случится, в конце концов, и, наверное, потому это его к месту и не к месту упоминание «я буду шаманом» больше не раздражает так сильно. И Наруто больше не слаб, а его язык стал еще болтливей. — Забавно. Отец Саске умер, потому что слишком сильно хотел быть вождем. А теперь вождем станет сам Саске, — кажется, еще и голова совсем опустела, раз Наруто рискует говорить с Саске о его отце. А может, Наруто слишком скучно. Они идут половину солнечного круга, и кроме зеленой травы, редких кустарников и одной длинной извилистой старицы ничего больше не видят. Хотя, кажется, один раз Саске заметил в воде выдру. Ему тоже скучно, поэтому он решает не убивать болтливого лиса — иначе станет еще скучнее. — Да. Забавно почти так же, как мать Наруто с выпущенными внутренностями. — Эй! — обижается Наруто. — Внутренности Кровавой Лисицы были на месте. Всего лишь рана в живот. Все знают эту историю. Минато ушел в племя Лисиц, где женщины охотились наравне с мужчинами. И Кровавая Лисица была лучшей из них. Когда враги, пришедшие из-за Широкой Реки, напали и после продолжительной резни уничтожили всех, она была единственной, кто смог уйти — с тяжелой раной на животе и маленьким ребенком на руках. Ей даже удалось дойти до соседей, вот только шаман не вернул ее дух в израненное тело, и Наруто остался один. Эта история такая же любимая конохой, как и история Саске. Все жалеют, что Минато предпочел рыжеволосую лисицу племени, он мог бы стать хорошим вождем, никто другой не подходил. Поэтому после смерти старого вождя Тсунаде пришлось стать Старшей Хранительницей и Матерью всего племени — пока духи не выберут достойного вести за собой. Но духи молчат много лет. Действительно, забавно, что теперь они сочли достойным именно Саске. — Кровавая Лисица была самой ловкой охотницей, она умела слышать зверей. Лис тоже умеет — мать научила его. Саске замедляет шаг и пристально смотрит на Наруто, пытаясь уличить его во лжи. — Кровавая Лисица давно мертва, она не могла тебя научить, — Саске даже забывает, что обещал себе держаться от Наруто подальше и не говорить с ним на «ты», как с близким другом, но его слишком сильно потрясают слова Наруто. Наруто разворачивается спиной вперед, и лицо его смешно сморщивается от клонящегося к земле солнца, а полоски на щеках шевелятся, будто настоящие звериные усы. — Зато дух ее остался оберегать коноху, Лис много говорил с ним. Саске не очень-то верит, что Наруто говорит с духами. Саске видел только, как шаман гоняет Наруто по поручениям. Лицо Наруто ожесточается в ответ на усмешку. — Лис знает, как говорить с духами и говорил с ними не раз. Потому что... — Лис будет шаманом? — едко заканчивает Саске. Наруто кивает. — Да, будет. — И что же важного говорит сыну Лисы вон тот ободранный козодой? Наруто, наконец, понимает, что над ним издеваются, и обиженно сопит. — Что Саске не сын льва, а сын трусливого хомяка и обожравшейся бобов козы. Спустя двадцать шагов быстрого бега Саске долго возит Наруто в грязи прибрежного рогоза, а потом макает его в тинистую воду с намерением отмыть, но только пачкает сильнее. Два огромных валуна лежат друг на друге, образуя небольшую пещерку, прямо посреди поля. Саске решает, что это место подходит — вход завален камнем, человек едва протиснется, в ней пахнет только пылью — поэтому они останавливаются на отдых, хотя солнце еще не до конца ушло в землю. Но Саске старается лишний раз не рисковать — мало ли, когда Глушь явит свое истинное хищное лицо. Да и Наруто мокрый, ему надо обсохнуть. Саске разводит костер за валуном, дым вытягивает наружу, воздух быстро нагревается, можно снять накидку и безрукавку. Наруто же раздевается совсем и раскладывает вещи возле огня. Он все еще в негодовании и потому не разговаривает с Саске. Саске доволен. Он втихую разглядывает Наруто, одним глазом. Тот поджар и жилист, с мосластыми плечами и сильными конечностями — словно и впрямь молодой стремительный лис. Светлый пушок покрывает хорошо заметные мышцы ног и узкие бедра, густеет в паху, завивается тонкими колечками, почти скрывая причиндалы, редкими волосками поднимается вверх и обрывается у пупка. Грудь же его безволоса и тверда на вид. Понятно, что Наруто нет нужды выглядеть устрашающе — духи боятся его не за силу в руках и громкий рев — но при взгляде на того же шамана жемчужников дети начинают заикаться. Все, что есть в Наруто примечательного — это несмываемый знак на животе. Все племя шепчется, что он означает, но, может, Саске повезет узнать первым. — Зачем это? — Саске тычет ножом в его сторону. Наруто бросает на него сердитый взгляд и поворачивается боком, так, чтобы не видеть. Саске сжимает губы. Наруто может обижаться, но есть все равно захочет, и тогда ему придется сказать, чтобы получить свой кусок. У конохи воины, принесшие любую добычу, имеют от нее третью часть, все остальное остается в племени. А сейчас их только двое, и Саске, на правах сильного, устанавливает свои правила. Но Наруто не показывает голода, не отзывается на вкусные запахи жареного мяса. Вместо этого достает из походной сумки глиняную неровную миску, мешочки с травами и кусок выделанной и вычищенной светлой кожи, разворачивает перед собой на земле, и Саске видит нарисованные коричневой краской закорючки. В миске Наруто разводит краску из листьев пупавки, макает в нее палец и водит по коже. Губы шевелятся, Наруто склоняется ниже, огонь освещает его сбоку, волосы сияют, как еще один костер, и даже от плеч и спины идет легкий свет. В шамане должна быть искра Солнца, и Саске будто видит ее воочию. Вся кожа Наруто, волосы, даже ресницы, чуть загибающиеся на концах, его худая, с выступающими позвонками, спина и узловатые пальцы, шлепающие в тихих словах губы — все выдает в нем потомка Солнца. Саске забывает про голод и усталость. Он прислушивается, но слова остаются просто словами, непонятными и неизвестными, и Саске бесится. Наруто не помогает, занимается глупой непонятной работой, это Саске пытается их накормить, обезопасить и обогреть. А Наруто за две луны пути достал всего лишь пять груш, он бесполезнее ребенка, даже веток для костра не принесет. Саске хочет наказать Наруто. Саске знает, как. Женщины выбирают сильных мужчин, способных принести много добычи, защитить от хищников и дать много таких же сильных детей. Слабых и бесполезных мужчин никто не хочет, они приносят мало добычи, на охоте всегда последние. Чтобы не умереть от слабости, они идут к сильным мужчинам и ложатся с ними, как женщины, обретают за это сытость и защиту. Третьими входят в хижину, помогают женщинам поддерживать огонь в очаге, а мужчинам — воспитывать мальчиков. В конохе это не табу, как в других племенах, никто не смеется над ними и уважает их наравне с прочими. Саске считает это правильным: слабое тянется к сильному; сильное оберегает слабое — племя цельное, не разрозненное. Саске сильный — он может сломать хребет косули и нести на плече взрослого лося. Саске быстрый — он может догнать рысь. Саске ловкий — он может поймать рыбу голыми руками. Саске стройный и гибкий. Свободные женщины часто приходят в хижину Саске, остаются на ночь и уговаривают принять обручальный браслет на Брачном Круге. Но Саске ни разу не ставил на колени других мужчин, чтобы показать свою силу и власть. Ему не нужно. А сейчас Саске хочет это сделать. Саске главнее: он ведет их, защищает, кормит. Наруто должен запомнить это. Саске толкает Наруто в плечо. Наруто падает на бок, на свиток, краска выливается из чашки. — Облезлые перья дохлой кукушки, зачем Саске сделал это? — Наруто недоволен, глаза блестят, когда он осторожно поднимает свиток. — Перевернись. Наруто смотрит, как Саске развязывает тесемки на штанах и вытаскивает твердый член, он открывает рот и округляет глаза, как напуганный лис. — На колени. Наруто мотает головой и вжимается в гладкий камень спиной. — Нет. Саске удивлен. Наруто не может говорить «нет», он слабее, он должен подчиниться. — Нет. Саске легко толкает его ногой в бок, но Наруто не шевелится, и тогда Саске валится на него сверху, придавливает к земле и зажимает руки. Наруто брыкается, извивается ужом, его кожа горячая, гладкая и чуть влажная, очень приятная на ощупь. Саске дуреет от жаркого упругого тела под ним, он немного ослабляет хватку, позволяя Наруто почти выскользнуть, увериться в этом, ухватиться за боковину валуна и перевернуться — и тогда Саске зажимает его еще сильнее, фиксирует шею в захвате локтем. — Саске не нужно это делать, — хрипит Наруто и больше не пытается вырваться. Пока. — Нужно. Саске очень нужно расслабиться, и Наруто поможет, раз уж ничем другим не помогает. — Что? Не помогаю? — от возмущения Наруто снова дергается. Саске проходится членом по плавному изгибу поясницы и у него перехватывает дыхание и возбуждение разливается по всему телу. Он давно не был с женщиной, так что малейшее движение распаляет все сильнее и сильнее. Саске уже все равно, кто под ним. — Это я показал короткий путь рядом с водой. Звери не нападают, и добыча идет к Саске, потому что я это сделал. — Нет, это Саске умелый и ловкий охотник, звери просто боятся невиданных ими людей, а Наруто всего лишь бесполезная обуза. Без него Саске шел бы быстрее. Саске просовывает руку вниз, трогает ягодицы и между ними. Наруто сжимается, и Саске понимает, что легко не попадет в такое узкое и сухое отверстие. Пусть ни один мужчина еще не предлагал себя, но Саске все равно знает, что нужно делать — в племени все и все на глазах. Так что Саске не намерен сдаваться и заставит Наруто расслабиться. Нет таких, кто бы не уступил сыну Льва. — Саске, если ты это сделаешь, я тебя прокляну, — тихо и задушевно обещает Наруто. — Ты охромеешь на обе ноги и ослепнешь на оба глаза. Я тебе обещаю. Наруто всегда только говорит и никогда не делает, так что Саске не обращает внимания. Его больше интересует собственный член, трущийся о ягодицы Наруто, да интимный шепот. И это «тыканье»: так разговаривают члены семьи, влюбленные, только близкие друзья себе такое позволяют. Последний раз Саске слышал это от Наруто еще в детинце, и сейчас его вдруг скручивает от необъяснимой тоски и болезненности в груди. Саске утыкается лбом между выступающих лопаток, замирает и переводит дух. Наруто чувствует, и снова напирает: — Не нужно, Саске. Ты ведь по три дня в засаде сидеть можешь, а штаны на себе не удержишь? Или ты теперь сын не могучего Льва, а нетерпеливого бабуина, что не противится соблазну получить все, что видит? Разве напрасно матери ставят тебя в пример своим сыновьям, как самого стойкого? Саске дергает рукой, зажимает шею до хрипа, заставляя Наруто замолчать, и шепчет в ухо: — Саске не бабуин. И он не поддается соблазну, он просто берет, что хочет. Потому что сильный, и может. — Да, — хрипло смеется Наруто, — сильный, как же. Так только слабые делают: подстерегают в темноте, хватают со спины и заставляют. Потому что по своей воле никто с ними не ложится. Ты делаешь так же. Наруто не хочет Саске, а Саске хочет получить силой. Конечно, ты о-очень сильный. Такой насмешки над собой Саске стерпеть не может. Он коротко бьет Наруто в бок и отпускает. Наруто тут же отползает и прижимается спиной к камню, обнимает колени руками. Его глаза блестят в полумраке обвиняюще. Возбуждение и жажда удовольствия застилают разум — эта борьба завела Саске не на шутку. Он выпрямляется над одеждой Наруто, быстро двигает рукой, удовлетворяя себя, мстительно вытирает семя о безрукавку, пачкая густой рыжий мех. — Саске выдержит любой соблазн, Саске гордится собой за это. Но Наруто лучше вести себя хорошо, — Саске с прищуром смотрит на Наруто и идет обратно к костру, — и не называть Саске на «ты». Наруто ждет, пока Саске съест свою часть ужина, завернется в накидку и ляжет, и только тогда выползает из своего угла. Собирает свои вещи, обиженно сопит, называет его похотливым шакалом и чистит следы на жилетке, надевает штаны. — Хочешь знать, зачем это? — Он обводит пальцем спираль вокруг пупка. — Когда шаман гуляет в верхнем небе, его тело остается беззащитным и, если нет помощника или живого хранителя, злой дух может проникнуть через пупок и завладеть им. Поэтому иногда Джирайя после ритуалов пьет много забродившего сока ягод и трогает чужих женщин — темный дух заставляет его. А спираль защищает: дух заплутает в ней и не сможет проникнуть в тело. Но не каждый шаман выдержит, пока этот знак нанесут: это очень больно; если тот, у кого в руках игла, ошибется, можно истечь кровью или умереть от распухания внутренностей или потерять разум на тропах верхнего неба. — Наруто делает глубокий вдох и продолжает. — Джирайя пытался, но не смог вынести боли. А я — смог. Саске внимательно слушает и запоминает. Он понимает, что Наруто хочет сказать ему этим. Саске собирается проверить, чья воля сильнее. Саске лучший охотник племени. Все, даже Одноглазый Какаши, признают это. У Саске всегда обильная и разнообразная добыча, а хищники обходят его стороной, опасаются нападать. Воин из Саске не такой удачливый — ведь ему никогда не приходилось по-настоящему сражаться с другими людьми. А в учебных боях еще ни разу ему не удавалось победить своего наставника. Но одолеть Одноглазого Какаши можно будет, наверное, когда он отправится к духам. Так что Саске не волнуется — племя по достоинству ценит, что у Саске самый большой вклад в защиту и сытость конохи.— Шаман благоволит Саске, — как-то задумчиво сообщает ему Какаши. — Цени это и береги. Саске считает это глупостью, но решает присмотреться. И понимает, что дело не в шамане. Когда Джирайя пускает Наруто камлать на хорошую охоту, зверье в лесу буквально валится к ногам Саске, остается только бить. А когда камлает сам шаман, добычу приходится искать и прикладывать усилия. Сам Наруто всегда кажется радостно удивленным каждый раз, так что Саске не считает, что Наруто делает это специально. Просто запоминает и пользуется этим, стараясь уйти в лес самым первым. Сейчас Саске в полной мере чувствует, что значит потерять расположение шамана. Вторую луну он не может ничего поймать. Даже зайчатки размером с ладонь убегают от него. Даже толстозадая неуклюжая куропатка прячется в высокой траве. Даже слепой вонючий землерой успевает уползти в свою нору. Не говоря уже о косулях или тетеревах. Только один раз Саске удается наткнуться на перепелиное гнездо. Перепелка упархивает прямо из рук, пусть и с ощипанным хвостом, но в самом гнезде лежат пять рябых яиц, и Саске выпивает их, не сходя с места. Очень давно он не знает голода и первый раз чувствует себя таким беспомощным. Когда Саске хочет стрелять, руки его становятся слабыми и стрелы летят под ноги. Поднятое копье падает за спину, а нож не попадает в цель. Саске не думает ни о чем, кроме еды. Саске устал тереть клык — тот будто потерял все свои силы и больше не приносит удачу. Хотя никто на них так еще ни разу и не напал. И даже других племен они еще не встречали. Но это же Глушь — Саске и не ждет, что здесь будут люди. Так что Саске бросает все свои силы на добычу еды. Да еще и солнце печет так, что у Саске краснеет и чешется кожа. Саске даже не обращает внимания, что Наруто не разговаривает с ним и держится на расстоянии, только иногда смотрит искоса и с гаденькой ухмылкой. Они идут рядом, но врозь. Вечером Наруто достает свой свиток и снова рисует в нем. Он весь солнечный круг жует какие-то листья и не показывает голода. Саске пытается наесться земляной грушей, желтые цветы которой заметил по пути, когда Наруто откладывает свой свиток, присаживается возле Саске на корточки, уперевшись локтями в колени, а подбородком в ладони, и с широкой улыбкой спрашивает: — Саске все еще считает Лиса бесполезным? Не устал ловить еду? Наруто же обещал наказать — Наруто слово держит. Саске вгрызается в грушу так, что сок брызжет Наруто в лицо, и отворачивается. — Ну и ходи голодным, — пожимает плечами Наруто с обидой и возвращается к своему свитку. Сильнее, чем голод, Саске беспокоит этот свиток и то, что Наруто рисует в нем. Любопытство снедает Саске и раздражение от неизвестности, но он предпочитает не замечать Наруто совсем. Впрочем, Наруто отвечает ему тем же. Он спокойно заканчивает рисунок, аккуратно складывает все в сумку, заворачивается в накидку и ложится спать. Саске хочет сделать то же самое, но всю ночь ему приходится поддерживать огонь и слушать мягкие шаги, рычание и вой на границе света и тьмы — оказывается, Глушь не такая пустынная. Наруто же храпит, Саске пару раз пинает его со злостью в бок, но это не помогает. Новым днем Саске удается поймать старую выдру. Ее мясо жесткое, но Саске кажется, что он не ел ничего вкуснее. Но это все, что ему попадается. Даже полевые мышки шуршат травой, но на глаза не показываются. К закату Саске в бешенстве от голода и бессмысленной охоты — он даже рыбу поймать не может, хотя множество ее плещется в воде. Пока солнце не заходит за Холмы, пики которых с каждой луной все ближе и ближе, Наруто собирает травы. Он иногда неожиданно присаживается, так что Саске теряет его из виду, и долго перебирает каждую травинку, громко говорит какие-то названия или удивленно восклицает. Некоторые он срывает и складывает в сумку, некоторые задумчиво жует, некоторые только нюхает. Саске никогда травами не интересовался — это женское занятие, недостойное воина — так что ему эта возня непонятна и утомительна. Саске не ждет Наруто, быстро идет вперед, в надежде, что Наруто потеряет его и заблудится, и избавит Саске от себя. Два раза Саске действительно теряет его из виду, но спустя немного времени Наруто нагоняет его. Так что когда Наруто в очередной раз отстает насобирать себе букетик, Саске не ждет, уходит вперед и готовит ночлег. Он решает, что будет стоять здесь, пока не поймает достойную добычу и не наестся вволю. Он снова пытается поймать рыбу, но рыбалка никогда не была его сильной стороной. Что Наруто нет слишком долго, Саске понимает, когда на небо выходит луна в окружении ярких звезд. Сначала Саске злорадствует, что Наруто сожрали злые звери, но потом начинает беспокоиться, не задумываясь, теребя клык на поясе. Саске вспоминает всех тех воинов, пропавших в Глуши, все страшные истории, которые про нее рассказывали старшие, про ужасных чудищ, приходящих из темноты — вдруг Наруто попался такому? Но Саске не слышал криков, и, может, Наруто жив, но он мог заблудиться или упасть, сломать ногу, и это будет сложно — нести его на себе дальше. Саске собирается пойти искать Наруто, когда тот появляется из темноты, и не один. Лис, четырех-пяти лунных оборотов отроду, пугливо жмется к его ноге. Он еще должен ходить за своей матерью, а не искать защиты у первого попавшегося человека. А лис именно ищет защиты — хвост его спрятан между ног, уши лежат на голове, черные глазки смотрят с самым настоящим ужасом. — Вот, — весело показывает на лиса Наруто, — это Курама. Он пойдет с нами. Курама, это задница Льва, держись от нее подальше, а то начнет вонять. Наруто смеется своей шутке, а Саске бросает в него мелкий камушек. — Наруто воняет, как девять лисьих задниц. Наруто показывает ему язык и больше ничего не говорит. Саске смотрит с гневом, сдерживая желание поколотить Наруто, и не понимает, почему вообще хотел искать его. Лучше бы его сожрали волки. Вопреки предупреждению, лис отлипает от Наруто и на полусогнутых лапах крадется к Саске. Он весь мелко дрожит, иногда поднимает уши с черными кончиками и шевелит усами. Останавливается на некотором расстоянии и, поджав переднюю лапу, тянется к Саске, нюхая воздух и все время опасливо поглядывая вверх. Саске шикает и дергает ногой. Перепуганный лис с тонким визгом отпрыгивает, путается в лапах и хвосте, падает, кое-как поднимается и мчится обратно к Наруто, прячется за его ногами. — Эй! — повышает голос Наруто и наклоняется погладить между трясущихся ушей. — Не пугай малыша, он и так много пережил. На восходе его мамочка попалась на клыки безумного косача, и Курама остался один. Хорошо, что Наруто услышал, как Курама плачет. Саске все равно и на Наруто, и на лиса, и на его дохлую мамашу. Он собирается не замечать обоих до самого окончания их пути. Но когда Наруто достает из-за спины невозможно огромного крола, Саске передумывает. — Наруто с Курамой поймали ужин, — с довольной ухмылкой трясет кролом Наруто. — Наруто поймал, Курама помогал загонять. Уж скорее лис поймал, так что, возможно, Саске несправедлив к нему. Крола хватает на троих, и еще остается. Наруто чавкает едва ли не громче Саске, и понятно, что эти его листики не такие и сытные. Еще, Наруто что-то сделал с кролом, облепил его какими-то травами, и мясо настолько вкусное, что Саске пожирает его глазами, даже когда ни один кусок больше в него не лезет. Лис все еще прячется за Наруто, но уже не с таким страхом. Он увлеченно грызет косточки, облизывает длинным розовым языком узкую морду и иногда с благодарностью смотрит на Наруто. Наруто подмигивает ему или гладит по лобастой башке. Скоро лис расслабляется совсем, растягивается на земле возле ног Наруто и лениво помахивает хвостом с белой кисточкой. Саске достает из сумки перья, подобранные им по дороге, и заготовки стрел — пора заняться делом. Перья красивые, ярко-синие, Саске никогда раньше не видел таких птиц, и ему жалко портить их и пускать на оперение для стрелы, тем более, придется красить их черным. Лис тут же с интересом поднимается, вытягивает шею и мелкими шажочками идет к Саске. Любопытство пересиливает страх, хотя лис все еще иногда замирает, готовый вернуться в свое убежище под коленями Наруто. Когда лис подбирается достаточно близко, Саске снова дергает ногой. Лис отпрыгивает, но уже без визга и не с таким ужасом. Он даже останавливается сразу за костром, мелко виляет хвостом, а на морде больше заинтересованности, чем испуга.— Курама, сказал же — не лезь к львиной заднице, — недовольно окрикивает его Наруто. Курама, что за глупое имя для лиса. Кто вообще называет зверей именами, как людей? Только пустоголовые канарейки, как Наруто. И этот человек будет их будущим шаманом. Коноха убьет себя от стыда за такое. Саске снова решает никогда больше не замечать Наруто, поднимает перо перед глазами, крутит, любуется переливами. Наруто издает возмущенное мычание, срывается со своего места и выхватывает перо из руки Саске. — Меняемся? — глаза Наруто горят, он с восторгом смотрит на перо, подносит к губам, снова отодвигает и даже приоткрывает рот. — Верни, — строго требует Саске, но не пытается отобрать. У Наруто слишком счастливое лицо, сияющие глаза, будто это перышко все, ради чего он живет. А Саске слишком доволен вечером, сыт и благодушен, даже возмущение за задницу ворочается лениво, так что Саске просто смотрит, как Наруто, радостно лепеча, показывает перо лису, который тут же активно его обнюхивает, а потом облизывает Наруто лицо. Наруто смеется, запрокидывая голову, и отталкивает лиса, лезет в свою сумку. Лис принимается охотиться на руку Наруто, прыгать на нее, кусать и тонко рычать. Саске фыркает на эту возню и отворачивается. Наруто достает что-то, подкатывается к Саске и выкладывает перед ним крупные вороньи перья. — Меняемся? — снова с хитрым прищуром уточняет он, и красивые перья бесследно исчезают, Саске даже не успевает заметить, куда. Саске вздыхает и кивает. Почему-то у него не открывается рот сказать «нет», когда синие и черные глаза смотрят на него с одинаковой надеждой. Наруто неожиданно приваливается к его плечу, хлопает по спине и так же неожиданно возвращается на свою накидку. — Видишь, Курама, иногда Саске действительно сын Льва, — Курама согласно машет хвостом и смотрит на Саске с той же любовью, что и на Наруто. Но тут же забывает про него, как только Наруто бренчит чем-то в сумке, и сует туда любопытный нос. Саске сидит, оглушенный внезапным почти объятием и такой же внезапной то ли похвалой, то ли оскорблением. И отчего так бьется сердце, Саске не знает. Наруто вытаскивает нанизанные на тонкие кожаные полоски цветные деревянные бусины. Те самые, которые он красил еще в становище жемчужников. Все это: жемчужники, переход, горящий Лес — кажется Саске ненастоящим, как плохой сон, который забывается сразу после пробуждения, хотя идут они еще не так уж и долго. Будет ли Саске помнить все это, когда они дойдут до Холмов? Окружающее медленно меняется, чаще попадаются незнакомые деревья и необычные травы, солнце палит сильнее, но Саске все еще не увидел ничего странного или необычного. И по ночам спят чаще всего спокойно, только изредка Саске просыпается от шорохов или чьего-то рычания. Но все эти звуки так похожи на те, что можно было услышать вокруг их поселения возле Леса, что Саске немного разочарован. Наруто цепляет перья к ремешкам, а потом подвязывает один к хвосту, а второй — к косичке. Теперь бусинки болтаются возле лица Наруто, и перья делают его глаза ярче, больше и выразительнее. Они и так были слишком большие, по мнению Саске, и просто отвратительны. Но Наруто даже становится немного приятным, и Саске признает, что лучшего места для такой красивой находки нет. У всех шаманов, которых Саске видел, длинные и густые волосы, потому что через них шаман имеет связь с духами. Чем длиннее волос, тем сильнее связь, потому шаманы растят волосы всю жизнь и к старости обретают невиданную мощь. Кто-то плетет косу, кто-то собирает в хвост, кто-то ходит простоволосым. Только Наруто ненавидит длинные волосы и всегда коротко срезает их, Саске как-то был свидетелем тому, с какой яростью Наруто резал ножом отросшие концы. А в дань своему призванию оставляет на правом виске тонкую косичку. Она растет уже много лет, но все равно выглядит несерьезно. А ремешок с бусинками и перьями делает его похожим на настоящего шамана. Саске содрогается, представив Наруто с гривой волос, как у Джирайи. На взгляд Саске, ужасно. Да и не нужно Наруто — пояс из лисьих хвостов сильнее любых волос. Но это вообще не дело Саске. И он даже не догадывается, откуда знает все это про Наруто. Лис опирается передними лапками на колено Наруто и тянется проверить, что это такое заманчиво-бренчащее. — Это путь духов, — объясняет ему Наруто. — Курама видел такой на небе? Одним концом он упирается в небо, а другим — в землю, и шаманы легко ходят по нему вверх и вниз. И духи тоже. А это — личный путь Лиса. Чтобы духи быстро могли найти его. Скоро пойдет дождь, и Наруто обязательно покажет Кураме путь на небо. — Пф, вечером небо было ясным, а воздух сухим. Дождь будет не скоро, — Саске не может не выставить Наруто глупцом. Наруто прищуривается, лицо его становится хитрым и увлеченным. — Духи сказали Лису, что дождь пойдет до того, как солнце встанет в своем зените. — Наруто бы не стоило прикрываться духами, потому что, когда дождя не будет, не останется, чем оправдаться, — с радостью язвит Саске. Все же ему было скучно эти две луны. — Саске хочет спор? — Наруто даже подается вперед, и глаза возбужденно горят. — Хочет, — так же увлеченно отвечает Саске. Лис прыгает между ними и звонко тявкает. Саске уже начинает раздражать этот звереныш. — Если Саске не угадал, то он будет каждую луну ловить для Наруто белку, — Наруто облизывается и сглатывает, будто не он недавно умял полкрола. — Вкуснее мяса не пробовал. Саске кривится — охотиться на мелких и шустрых белок он не любит — но кивает. Спор есть спор. Да и белок они могут больше не встретить. — А если не угадает Наруто, что пожелает Саске? Саске недобро улыбается в ответ. — Саске подумает. Этой ночью можно спать спокойно, не слышно ни шагов во тьме, ни звериных звуков, и Саске укладывается под деревом с тихим счастливым выдохом. Он сыт и в тепле, Наруто не строит из себя злодея, даже лис угомонился, а Саске не нужно большего. Когда веки уже не поднимаются, и в животе становится приятно от подступающего сна, осторожное прикосновение к плечу заставляет Саске почти подпрыгнуть и схватиться за нож. Но это всего лишь Наруто. — У нас ведь мир, да, Саске? — шепчет он. Саске понимает, что Наруто склонился очень низко: он слышит близко-близко перестук бусин, перышко касается его уха, а лицу тепло от лица Наруто. Саске толкает его в грудь и ворчливым тоном отвечает: — Мир, если никто не будет мешать Саске спать. Наруто коротко сжимает его плечо и отстраняется, возвращается к себе. И почему-то Саске уверен, что он улыбается. Саске нервно поглаживает клык на поясе и думает, что теперь не сможет долго уснуть, так сильно стучит его сердце, и плечо все еще пылает от прикосновения, но вместо этого он засыпает быстрее, чем успевает понять. Просыпается Саске от того, что ему мало воздуха. Что-то греет живот и грудь, и теплое касается лица. Луна еще высоко, и спать можно долго, но что-то мешает Саске. Лис лежит на нем, царапая когтями живот и тыкаясь носом в подбородок. Саске сталкивает его с негодующим вскриком, лис спрыгивает, выбив воздух из легких, добегает до Наруто и прячется за его спиной. — Что-что? Наруто садится, но глаза его закрыты, словно он так и не проснулся. — Пусть Наруто уберет своего звереныша, — кричит Саске, — или Саске вырвет ему лапы. Наруто зевает. Поднимает край накидки, куда лис тут же залезает, оставив снаружи только заднюю лапу и белый кончик хвоста. — Говорил же, не лезь к охотнику, — бубнит Наруто и укладывается обратно, сворачивается вокруг лиса. — Пустит на безрукавку. Саске яростно закутывается в свою накидку и злобно фыркает. Мир ему. Обойдется. Следующее пробуждение хуже первого — Саске не ожидает увидеть спросонья дохлую, чуть распухшую и начавшую вонять, мышку-полевку. Его возмущенный вопль распугивает вокруг всех птиц с деревьев, заставляет Наруто подскочить, а лиса, который наблюдал недалеко — попятиться в ближайшие кусты. Наруто, когда замечает причину громкого пробуждения, не сдерживает короткого смешка. Саске берет мышь за хвост и бросает Наруто. Тот инстинктивно ловит, пару раз подкидывает на ладонях и швыряет в кострище. Недолго они смотрят друг на друга, потом Наруто сжимает губы, но все равно хрюкает от смеха. Источающий ненависть Саске срывается со своего места, хватает Наруто за грудки и встряхивает. Рот Наруто раскрывается, и он начинает хохотать прямо в лицо Саске. У Наруто помятая щека, волосы торчат с одной стороны, глаза выпучены, лицо раскраснелось, а тело греет сонным жаром. И Саске не должен снова хотеть сдернуть с него штаны и поставить на колени. Но он хочет. Хочет прижать лицо Наруто к своим причиндалам, заставить его молчать, сделать несчастным. Чтобы Наруто плакал и стонал, умолял, прижимался разомлевшим телом, стал слабым и безвольным от рук Саске и губ. Испугавшийся своего желания Саске отталкивает Наруто, тот заваливается на бок, дергает ногами и гогочет в голос. Саске сбегает за густые прибрежные кусты, заходит в воду как есть, в одежде, и ополаскивает лицо. Отфыркивается, шумно вздыхает и яростно дергает тесемки штанов. Так часто бывает по утрам, когда хочется объятий и отзывчивого тела рядом, думает Саске, удовлетворяя себя, и Наруто здесь ни при чем. Совсем. Дождь начинается, когда они идут посреди бесконечного зеленого поля, а солнце светит прямо в макушки. Первая капля попадает Саске на нос, он поднимает голову и смотрит в синее бескрайнее небо с единственным полупрозрачным и зыбким облачком. Наруто подставляет теплому слепому дождику лицо и мягко улыбается. Лицо его просветленное, расслабленное и удовлетворенное, капельки брызгают по коже, и Саске невольно засматривается, пока лис вдруг не начинает звонко тявкать и подпрыгивать на месте. — Да, это разноцветный путь духов. Наруто кивает и улыбается шире. Саске тоже смотрит на это чудо. Яркая сияющая дуга переливается цветами прямо над их головами, Наруто прижимается плечом к плечу, лис сидит между ними, лаская босые ноги пушистым хвостом, и Саске почему-то очень тепло внутри, уютно и безмятежно. Губы Наруто раскрываются, с них слетает благоговейный выдох, потом он косится на Саске и ухмыляется. — Белка? Саске сжимает губы и хмурится. И как Наруто умудряется всегда все испортить? — Белка! Белка! Белка! Наруто начинает прыгать вокруг Саске, приговаривая и смеясь на каждый шаг, потом к нему присоединяется лис, напрыгивает на Наруто, рыча и подвякивая. И Саске не остается ничего, кроме как закатить глаза, сжать покрепче рукоять лука, и уверенно зашагать к дальнему лесу под дождем с чистого неба. Наруто продолжает прыгать, смеяться и кричать вслед «белку». Лис громогласно ему вторит. Постепенно густые темные облака заволакивают небо. Дождь то прекращается, то идет снова, с каждым разом становясь все сильнее и холоднее. Становится совсем темно, как после заката, и приходится остановиться. Идти в такую погоду не хочет даже Саске — ему и так пришлось снять обувь и безрукавку, а штаны закатать до колен из-за утреннего купания. А Наруто все время ноет, что ему холодно, мокро и противно. Стоянку устраивают под кучкой низких кривых деревьев со странными широкими листьями. Из них Саске сооружает навес, под которым разводят костер и прячутся сами. Дождь превращается в самый настоящий ливень, он страшно хлещет по веткам, но в их полухижине тепло и уютно, хоть и приходится сидеть очень тесно и прижиматься друг к другу боками. Белка, которую Саске все-таки поймал вопреки своему нежеланию, спасает от голода. Лису достается целая задняя нога. Саске этим очень недоволен, о чем тут же говорит вслух. Наруто насупливается. — Белка принадлежит Наруто, и он делит ее, как захочет. Может не давать Саске, а отдать все Кураме. Саске швыряет второй ногой в Наруто и уходит в темноту. Правда, жалеет об этом, когда мгновенно намокает, и вода заливается в штаны, а кожа покрывается мурашками. Так что он возвращается обратно. Его обида не стоит промокшей одежды, голодной ночи и соплей. Беличья нога лежит на листике у огня, чтобы не остыла. Саске садится на свое место, молча берет ногу и жует мясо, не глядя ни на кого. Наруто ест так же молча. Только лис весело хрустит костью. Саске все ближе и ближе пододвигается к костру, но все равно мерзнет. Наверное, сопли все же будут. Наруто подсаживается к нему и набрасывает на плечи край своей накидки. Саске сурово смотрит на него, но Наруто качает головой. — У Наруто нет трав, спасающих от лихорадки, а просить об этом духов Наруто не будет. И вообще, Саске мог бы хоть раз принять помощь и не ругаться, — добавляет он тихо, и бусины в его косичке обиженно постукивают. Саске дергает накидку, закутываясь в нее плотнее, и приваливается к боку Наруто, стараясь не замечать, как тот начинает улыбаться. Накидка греет с одной стороны, горячее плечо Наруто с другой, и Саске почему-то совсем не чувствует неловкости. Наоборот, ему слишком хорошо, как будто это привычное дело — сидеть с Наруто под одной накидкой у огня. Саске снова думает, что они могли бы быть хорошими друзьями и охотиться вместе, если бы Наруто не стал учеником шамана. Могли бы вместе ночевать у костра, уходить далеко за добычей, делиться друг с другом последней едой или оружием. Но он стал, и они не друзья. Наруто достает из сумки свой свиток, и Саске заинтересованно косится на закорючки, точки и полоски. Наруто замечает это. — Это наш путь, — показывает он пальцем на волнообразную линию в нижнем левом углу. — Это поселение жемчужников, а это наш Лес. Это старицы, которые мы прошли. Скалы. Здесь были деревья. Наруто рисует все, что видит. Этому его научил Джирайя. Саске помнит все это, но в его памяти деревья — не косые полоски. — А это — Большие Холмы. Туда мы идем. В верхнем правом углу Саске видит знаки, похожие на наконечник стрелы. — И зачем это? — Это память. Когда мы станем седыми, а у наших детей будут свои дети, они посмотрят и смогут представить, как коноха переселялась на новое место. Может быть, — добавляет Наруто тихо, — по этому рисунку они смогут вернуться обратно. Теперь, когда Саске знает, это не кажется ему интересным. — Глупость. Зачем им снова идти обратно, если Большие Холмы будут лучшим домом, чем Лес? К тому же, он сгорел. И все равно никто не поймет эти закорючки. — Это Саске глупый, — кричит на него Наруто. — Это особые знаки, тайные символы шаманов. Шаманы будут смотреть на них и рассказывать другим. Саске смеется. — Наруто придумал их сам, и они совсем ничего не значат. Нет никаких тайных знаков шаманов. — Саске не может знать, — Наруто рычит и бьет его в плечо. Саске бьет в ответ. Наруто падает, поднимается на одно колено и прыгает на Саске. Они вместе катятся по земле под дождь, колотя друг друга кулаками. Лис бегает вокруг них, рычит и зло тявкает. Саске сильнее, поэтому Наруто оказывается снизу, в грязи, Саске вжимает его лицо в лужу, пока Наруто не начинает бить по ноге. Лис рычит, прыгает на спину Саске и кусает затылок. Саске скидывает зверя, но Наруто успевает подняться, и теперь Саске тыкают лицом в грязь. — Почему Саске такой злой? — кричит расстроенно Наруто, сжимая его шею и иногда вытаскивая Саске из лужи. — Почему всегда хочет обидеть Наруто и других? Саске не был таким раньше, Саске играл с другими детьми и улыбался. Теперь Саске ведет себя так, будто никого больше нет рядом с ним. Будто никто не помогает ему. Будто никто больше не чувствует боль. Разве Итачи хотел, чтобы Саске был таким? — Не смей говорить про брата. Ты не знал его, — кричит в ответ Саске, пихает Наруто локтем в живот и скидывает с себя, отползает и встает. Наруто поднимается тоже. Вода стекает по его грязному телу и лицу, по испачканной одежде. У Наруто расширенные зрачки, бледные щеки и дрожащие руки. И в глазах такая обида, боль и разочарование, что Саске задыхается сам от всего этого. — Семья Саске плачет, глядя на то, каким он стал, — Наруто шепчет, словно внезапно обессилел. — Никогда не упоминай их. Никогда больше. В груди и животе нарастает ледяной ком, Саске не может говорить, но кулаки его все еще крепки. Наруто молчит с поджатыми губами и смотрит. Лис сидит между ними и тонко воет, задрав морду вверх. Наруто вздыхает и раздевается, подставляет лицо под косые струи, моется, потом шоркает одежду. Последнее слово осталось за Саске, но он не чувствует себя победителем. А чувствует только опустошение и беспомощность. Он тоже снимает штаны и моется под дождем. Потом они греются у костра, кутаясь в одну накидку и прижимаясь холодными боками. Лис влезает между их коленями и смотрит то на одного, то на другого, тихо поскуливая. Наруто иногда гладит его рассеянно, не переставая стучать зубами и прижимаясь еще теснее. Молчание такое гнетущее, что Саске безразлично на насквозь промокшую одежду, которая, конечно же, не успеет просохнуть до утра. И на голого Наруто ему тоже безразлично, хотя его коленки, костлявые и острые, с покрасневшей, покрытой пупырышками холода кожей почти перед самым лицом. Саске старается не смотреть на них, но глаза все равно возвращаются к выступающим косточкам, которые хочется потрогать. Спать приходится по очереди, чтобы поддерживать огонь всю ночь. К рассвету, когда дождь заканчивается, Наруто засыпает на его плече, и Саске осторожно встает, укладывает Наруто на нагретое место и вытирает большим пальцем скопившуюся в уголке его губ слюну. Лис бежит за ним в лес, все время заглядывая в лицо, словно спрашивая, что Саске задумал. Он даже помогает дотащить одну из двух подстреленных белок и внимательно смотрит, как Саске их разделывает. Саске, помедлив, бросает ему внутренности, которые лис с благодарностью ловит едва ли не в воздухе. Когда Наруто просыпается, белки уже жарятся на ярко и весело потрескивающем огне. Он сонно улыбается, и Саске расслабляется. Кажется, ночная драка не оставила между ними неловкости. И даже если Наруто просто решил сделать вид, что ничего такого не было, Саске все равно за это благодарен. Хотя слова про семью все еще клеймом горят на сердце. Идти приходится голышом — как Саске и думал, одежда высохнуть не успевает. Саске развешивает ее на палке, которую несет на плече. Наруто повторяет за ним. Лис важно шагает впереди, словно это он показывает им путь. Но скоро все равно сбивается на бег, прыжки, охоту на бабочек и каких-то мелких зверьков. Саске видит иногда его спину в высокой траве. Саске уже успокоился и не выглядывает опасность за каждым камушком. Глушь больше не кажется страшной, а такой же обычной, как и места, где они жили раньше. Солнце снова светит жарко, небо такое синее, что глазам больно смотреть, будто никакого ливня не было, и только быстро высыхающие капли напоминают об этом. Так что нагота совсем не мешает. Наруто идет впереди. Саске видит его спину до поясницы и икры ног, все остальное скрыто за хвостами. И как у Наруто зад не преет под мехом? Саске хвосты кажутся забавными. Он больше ни у кого не видел ничего подобного. Шаманы носят на своей одежде кости, перья, клыки и когти своих духов-хранителей — безрукавка и накидка Наруто тоже увешаны ими. Но вот чтобы шкуры духов-хранителей и были одеждой, о таком Саске не слышал. А он любит слушать истории жителей других племен, в которых бывает. И хвосты словно придают Наруто уверенности. Вон, даже голышом ходить больше не стесняется. Хотя раньше никогда не показывался без одежды. Всегда прятал свое худосочное тело. Он и сейчас худ, но крепок. Правда, до Саске ему далеко. Наруто оборачивается и подозрительно щурится. — Зачем Саске рассматривает Наруто? Саске отворачивается. Он вовсе не рассматривает. Нужно ему больно разглядывать этого тощего лиса. Наруто ждет, пока они поравняются, изучает его тело. Глаза останавливаются где-то ниже живота, Наруто присаживается на корточки, и Саске останавливается перед внезапной преградой. Рука сама тянется к клыку, но Саске вспоминает, что пояса на нем нет, и расслабляется. Он знает, куда Наруто смотрит, и даже приосанивается. Саске гордится своими причиндалами. Женщины очень восхищаются его крупными тяжелыми яйцами и длинным, скрывающим их, членом. И если Наруто хочет, пусть смотрит и завидует. У него-то член не такой большой. Просто нарост на дереве, скрытый мхом, а не достойные мужчины причиндалы. И не удивительно, что духи запретили Наруто ложиться с женщиной, духам стыдно за их нового шамана. Наруто тыкает пальцем в ногу Саске, отчего Саске удивленно дергается. Там, в середине бедра — дырка, оставшаяся от клыка кабана. — Хорошо зажила, — довольный Наруто обводит пальцем край шрама: это было его первое серьезное лечение, потому что в тот момент в племени не было ни Старшей Хранительницы, ни шамана. Саске снова вздрагивает, только теперь от приятной волны, расходящейся по телу. — А это от стрелы криворукого Ли. — Теперь Наруто трогает похожий на ночную звезду шрам у самого паха. Когда Ли, который хорошо дерется, но совсем не умеет обращаться с луком, случайно выстрелил в Саске, тот думал, что останется без своих достойных причиндалов. Наруто опускает голову и ведет ногтем полумесяц мелких белых следов на щиколотке. — Как волчонок вообще подобрался к Саске? Саске очень стыдно за ту историю — не заметить глупого волчонка, только-только научившегося ходить. Хорошо, что его мамаши не было рядом, иначе бы кто-то другой сопровождал Наруто к Холмам. Наруто поднимает голову снова, задерживается взглядом на животе. Саске нравится, как Наруто смотрится с высоты его роста. Нравится, как Наруто стоит перед ним почти на коленях, и где находится его лицо. Настолько, что еще чуть-чуть, и Наруто убедится в этом сам. — А это рысь, верно? — он осторожно дотрагивается до длинной кривой полосы поперек живота Саске. Да, Саске тогда повезло, что рысь зацепила только одним когтем. И откуда она спрыгнула? Саске ведь был очень внимательным. Но сейчас это не важно. Важно другое. — Наруто так хорошо знает шрамы на теле Саске? Саске обходит Наруто и медленно идет, ожидая, что ему ответят. Наруто хмыкает вслед, ничего не говорит и обгоняет Саске, как ни в чем не бывало. Саске снова смотрит в спину Наруто, и думает о том, что на теле Наруто нет ни одного шрама. Кроме тех, на щеках, которые Наруто получил, когда корчился на земле во время начала своей шаманской болезни. И ни одного больше, будто никогда Наруто не ранили, хотя это не так. Саске знает, каким окровавленным иногда Наруто бывал после своих приступов. Словно избитым, изрезанным, изодранным, искусанным. Измученным. Саске и не хотел бы знать, но его всегда влекло туда, куда Наруто убегал прятаться. Случайно — Саске никогда не ходил за ним нарочно. Но обычно оказывался рядом и был тем, кто потом отводил Наруто к шаману. Или относил. Саске столько раз видел Наруто слабым, что тот должен был бы возненавидеть его за это. Как Саске все еще ненавидел Наруто за то, что тот выходил его после ранения кабана. Кормил Саске, мыл, помогал справлять нужду и после — ходить. Саске так и не поблагодарил его за это. Не смог. Старицы почти незаметно исчезают, остаются многочисленные неглубокие водоемы, некоторые из них соединены с Широкой Рекой. Возле одного из таких они останавливаются ночевать. Этот солнечный круг был долгим, жарким, а они сами устали отмахиваться от мух и мошкары, липнущих на грязные потные тела. Так что оба с удовольствием ныряют в воду, купаются и отмываются. Наруто не снял хвосты, что Саске считает настоящей глупостью — они ведь долго будут сохнуть и кожа под ними станет красной и зудящей. Но Наруто не снимает их никогда, и намокшие хвосты почему-то не тянут его вниз, а плавают на поверхности, как причудливые рыбки. Наруто прочесывает их пальцами, тоже чистит от грязи. Саске первым выбирается на берег, садится под деревом, устало вытянув ноги и руки. Отсюда хорошо видно, как Наруто плещется в воде, ныряет, выпрыгивает в неожиданном месте, трясет головой, отчего капельки поднимаются в воздух, и Наруто переливается в них, как путь духов, который они видели на небе прошлым днем. Саске не хочет смотреть, как Наруто потягивается, поджимая живот; как вода шевелит волосы под пупком; как загорелая кожа блестит, словно прозрачные камушки, которые иногда находят в воде. Не хочет видеть, как Наруто плещет водой в лицо и смеется, как солнце играет в брызгах на спине, и как двигаются мышцы, когда Наруто наклоняется или плывет. Саске не хочет, но смотрит. Он сжимает в горсти причиндалы и сдвигает ноги — член становится толще от одного только взгляда на голую кожу Наруто. Как будто Саске мальчик, только прошедший посвящение и поймавший свою первую добычу. У таких причиндалы наливаются кровью даже от ковыряния в носу. Но Саске ведь давно не юнец и множество женщин побывало на его лежанке, и он не станет кидаться на потрепанного недошамана только потому, что рядом нет ни одной. Лис выбирается из кустов и на брюхе ползет к Саске, виляя хвостом. Он только что бегал недалеко, тявкал и прыгал, будто ловил кого-то. Наверное, мух или бабочек. Саске вяло замахивается на него, пытаясь прогнать. Почему-то Саске кажется, что тот все понимает, и ему даже становится неловко. Лис на мгновение прижимает уши к голове, но снова поднимает их, и с интересом смотрит на поднявшийся член, и даже принюхивается. Саске снова закрывает причиндалы ладонью, пытаясь усмирить их и спрятать от любознательного лиса. Вопль ужаса заставляет Саске вскочить и забыть про свою проблему. Наруто пытается бежать к берегу, загребая воду ладонями, но получается слишком медленно, и на лице такая паника, что Саске хватает копье и широкими прыжками несется навстречу. Когда он вбегает в воду, поднимая волны, Наруто цепляется за его руку и испуганно частит: — Оно держит хвост, хочет утащить Наруто на дно. Надо его убить! Они так взбаламутили воду, что Саске ничего не может рассмотреть. Поэтому он толкает Наруто на берег, тот идет легко, и Саске не чувствует сопротивления, как если бы и правда кто-то держал хвост. Саске подталкивает Наруто в спину, а сам поворачивается лицом к воде и заносит копье над головой, готовый к нападению любого хищника. Но вода успокаивается и становится снова прозрачной, а никакой опасности Саске так и не замечает. Наруто позади все еще всхлипывает от ужаса, лис истерично тявкает, Саске поворачивается к берегу лицом, смотрит на хвосты и искренне смеется во весь голос. Наруто крутится на месте, пытаясь увидеть, что дергает его за хвост, вскрикивает и подвывает с перекошенным лицом. Продолжая смеяться, Саске возвращается на берег, бросает копье, останавливает Наруто, поворачивает к себе спиной, и, крепко удерживая за жабры, снимает с хвоста огромную щуку. Всего лишь щука, а вовсе не невидимый водный зверь. Наруто оборачивается, отпрыгивает от длинного дергающегося хвоста, смотрит выпученными глазами. Потом начинает дрожать, закрывает лицо ладонями и садится на корточки. — У нас есть еда, — довольно улыбается Саске. Плечи Наруто трясутся, он падает на спину и натужно смеется. — Какую рыбину Наруто поймал, а, Курама? — Наруто распластывается на земле и смотрит на лиса. — Саске бы такую не смог. Остался бы голодным Саске. Саске перестает улыбаться. — Конечно, Саске бы и не догадался ловить на себя такое чудовище, — кивает он. — Потомки вознесут это деяние в легендах и будут передавать из уст в уста, пока солнце и луна не встретятся на небе. Саске обязательно расскажет конохе, как Наруто нашаманил Саске еду на свои хвосты. Наруто встает. Его руки все еще дрожат, но он продолжает смеяться и отряхивает песок с тела. — Наруто сам расскажет. И про водяное чудовище, которое хотело Наруто съесть, но подавилось. Саске давно так не веселился. Да и щука просто гигантская, что не может не радовать. Под раздражающий лай лиса Саске обездвиживает щуку камнем по голове и тут же потрошит. Наруто подсаживается рядом и роет ямку возле костра, лис помогает ему. Потом приносит свои травы, в которые Саске заворачивает еще дергающуюся тушку и смешивает песок с водой, чтобы облепить им добычу. Так запекать рыбу их научили жемчужники. Пока Саске закапывает щуку под кострище, Наруто продолжает болтать про свою добычу и необычайную доблесть. Саске кусает нижнюю губу, чтобы снова не рассмеяться. Новое утро начинается для Саске с еще одной дохлой мышки под носом. Он не ругается. Просто берет мышку за хвост и кладет на лицо Наруто. Тот подпрыгивает, забавно орет с перепугу и бьет себя по щекам, пока не понимает, что его разбудило. Потом орет на лиса, который уныло оттявкивается в ответ. — Да хватит Кураме давить мышей, — топает ногами Наруто, а лис сидит спиной к нему и любовно глядит на Саске, который как раз выкапывает из песка остатки щуки. — Люди не едят такую дохлятину. Саске бы поспорил — иной раз с голоду люди едят и не такую дохлятину: но и тухлятину отбирают у гиен, и даже себе подобными не брезгуют. Но Саске эти разборки не касаются, пусть лисы сами грызутся, а его не трогают. — Если Кураме так нравится Саске, пусть лучше яйца птичьи носит, — выкрикивает Наруто отчаянно, а лис поворачивает в его сторону голову и навостряет ухо. — Что? — Саске забывает про рыбу и требовательно смотрит на Наруто. Наруто ухмыляется и складывает руки на груди. — А Саске не знает? Кураме нравится Саске. Курама за ним ухаживает, — последнее слово Наруто тянет с гнусной улыбкой. Саске не может сдержать бешенства, и лис пятится за Наруто, поджав хвост и уши. — Саске что — самка для Курамы? — грозно вопрошает Саске, а Наруто начинает хохотать. — Как будто обязательно быть самкой, — вытирая слезы, все еще смеется Наруто. Не обязательно, и Саске знает это. Саске носит Наруто его любимую еду, защищает от опасности, заботится, чтобы Наруто было хорошо. Он ухмыляется и подбирает свои вещи. — Но это не Саске тут самка. Наруто перестает смеяться и морщит лоб, думает над словами Саске. — А кто? Саске кидает Наруто рыбу и идет туда, куда считает нужным. Пока Наруто в раздумьях, он не будет мешать Саске. — Курама? — Наруто плетется позади, все еще прижимая рыбину к груди, как поймал. — Почему это Курама самка? Или не Курама? Про кого Саске говорит? Саске? Теперь по утрам Саске находит у своего лица птичьи яйца. Лис обычно сидит в стороне и смотрит. От такого подношения Саске не может отказаться, и когда он, не сходя с места, выпивает яйца, лис так сильно метет землю хвостом, что пыль поднимается вверх. Потом лис обычно начинает скакать и весело потявкивать или убегает за новой добычей. Так что теперь у Саске всегда бывает вкусная еда по утрам. Наруто злится на это и ругается с лисом. — Почему это яйца только Саске? — ворчит он. — Это Наруто подобрал Кураму. Это его Курама должен кормить. Почему самое вкусное достается Саске? Курама дергает в ответ хвостом и не обращает внимания на Наруто. Саске же тайком улыбается, пока собирает вещи и одевается. Он вообще часто улыбается последние дни. Наруто, оказывается, довольно забавный, и почему Саске не замечал этого раньше? Только злился все на него. Хоть Наруто и болтал все время, что станет шаманом, и коноха будет бояться и уважать его, но часто Саске замечал, что Наруто подглядывал за тем, как Одноглазый Какаши учит детей драться или стрелять. А потом натыкался на Наруто где-нибудь в лесу, кидающего нож в дерево или махающего руками и ногами, как в драке. Но это не сделало его сильным и умелым. И хорошим шаманом тоже. Как будто Наруто разделял свои умения, и у него не получалось ни то, ни другое. Раньше Саске это раздражало — сам он вкладывал всего себя в то, что делает. Теперь он шутит иногда над этим, а Наруто не всегда понимает. И это очень весело. Наруто все еще так и не догадался про самку и иногда снова начинает про это говорить. А иногда говорит Саске. — Вот когда Наруто поймет, что хочет, чтобы Курама за ним ухаживал, — последнее слово Саске тянет, передразнивая Наруто, — тогда и будет получать свои яйца. Наруто смотрит на него совсем глупо, потом светлеет лицом. — Значит, Саске признал, что он самка Курамы. Саске потягивается лениво и неспешно, хрустит шеей, поворачивается в разные стороны, разминая спину и бока. Поднимает руки, разводит в стороны, показывая и длину их, и мышцы на плечах. Упирается стопой на уровне головы в ствол дерева и тянется к носку, потом растягивает так же вторую ногу. Наруто смотрит на него завистливо. У Наруто нет таких плеч и сгибаться он так не может. И глаз у него не такой зоркий, а рука не такая меткая. Саске знает секрет Наруто, и Саске смешно от неловкости Наруто. Вот если бы Наруто признал, что ничего не умеет, и вообще, слаб, Саске бы научил его правильно метать нож. Он возвращает ногу на землю и сгибается, достает локтями до пальцев ног. Потом, не спеша, проверяет шнуровку на обуви, поправляет, чтобы концы лежали ровно. Даже не вспотев, выпрямляется, опоясывается сумкой, одергивает штаны, разглаживает мех безрукавки, закидывает на плечо накидку и ухмыляется. — Саске не надо быть самкой, чтобы другие хотели быть с ним и ухаживать за ним. — Ну и подумаешь, — слышит он обиженное в спину. — Зато Наруто разговаривает с духами. Никто из конохи больше не умеет. Это правда, если не считать Джирайю. Но вот шаман жемчужников еще и сильный воин. И Наруто тоже мог бы приложить больше усердия и стать могучим, чтобы коноха усмиряла свои сердца, только глядя на него. Наруто догоняет вприпрыжку, хлопает по плечу и показывает язык. — А Саске назвал Кураму по имени. Два раза. Саске спотыкается, задумывается, вспоминает и досадливо цокает языком. Кажется, он начал привыкать к зверенышу. Лис подбегает к нему, прижимает зад к земле, стучит хвостом и заглядывает в лицо. — Уходи, — толкает его ногой Саске, — ты мне не нравишься. Курама на мгновение прижимается к нему и бежит дальше. Солнце мягко пригревает, иногда скрываясь за белыми веселыми облаками, а ветер ласково ласкает кожу, и Саске не может по-настоящему злиться ни на одного из сопровождающих его лисов. Саске позволяет Наруто вести. В тот солнечный круг, когда путь выбрал Саске, они знатно поплутали, и пришлось вернуться на прежнее место. Им не попалось даже ни одной лужицы. А у Наруто как-то получается верно выбирать направление и всегда держаться воды. Будто действительно его ведут духи. Они идут, не торопясь, обходят земли, выбирая удобный путь. Саске все интересно вокруг. Он и не заметил, когда все изменилось, будто за одну ночь. Саске так расслабился, что никто не пытается их съесть или убить, отвлекся — и вокруг уже все незнакомое. Все другое — другие деревья, другие травы, даже камни другие. Другая земля — черная, рыхлая, будто влажная. Саске искренне радуется, когда видит знакомые виды, хотя все остальное ему тоже нравится. Найти еду, воду и даже удобное место для ночевки не сложно. А один раз они даже натыкаются на людей. Сначала Саске замечает дым. Не такой черный, какой был от умирающего Леса, а серый, какой обычно бывает от костра. Переглянувшись, Саске и Наруто пробираются через густые спутанные деревья с тонкими стволами и незнакомыми листьями и, свесившись с обрыва, смотрят на раскинувшееся внизу поселение. Курама пристраивается между ними и тоже с интересом смотрит. Саске насчитывает десять мелких хижин, круглых и кривых, будто сплетенных из тех самых деревьев, две больших, точно таких же, и один большой костер в центре. Можно даже разглядеть сохнущие на солнце шкуры и трех женщин в неширокой речке, протекающей рядом. Несколько детей играют возле большой хижины, и один старик приглядывает за ними. Наруто расстроенно цыкает и щелкает Кураму пальцем по уху. Тот поворачивает к нему морду и показывает клыки. — Хватит отгонять их, — яростно шепчет Наруто лису. — Из-за тебя Наруто не знал, что рядом поселение. А если бы мы вышли прямо на них? — Кого? — не понимает Саске, но Наруто не отвечает ему. Курама тихо коротко тявкает. — Не мешай. Наруто должен слышать всех. Саске все равно ничего не понимает, но не пытается разобраться — наверное, какие-то шаманские дела, которые его не касаются. Может, Наруто говорит про духов. Но Саске не видел, чтобы Наруто пользовался бубном и пытался говорить с ними. Бубен все это время болтается у него на поясе без дела, хотя Наруто часто трогает его и поглаживает пальцами, как Саске свой клык. Они еще долго наблюдают за людьми внизу. Саске видит, как с охоты возвращаются мужчины с добычей. Как женщины встречают их радостными криками. Он слышит голоса, но не может разобрать слов. Их одежда похожа на одежду, какую носят и Коноха, и жемчужники. Вот они встретили первых людей, живущих в Глуши, и они оказались совсем такими же, как и все те, кого Саске встречал раньше. Наверное, есть отличия, но Саске не может разглядеть издалека. И эти люди не выглядят опасными для них. И для конохи. Их намного меньше, и если они решат напасть, воины племени легко отобьются. — Идем, — дергает он Наруто за край безрукавки, — нам нечего тут больше делать. Наруто мнется, не хочет уходить. Саске чувствует, что он хочет еще посмотреть — глаза Наруто сияют, и вид у него увлеченный и раззадоренный. Но Саске настойчив, и Наруто с разочарованным вздохом отползает от обрыва. — Мы идем своим путем и не будем к ним подходить, — предупреждает Саске любые разговоры Наруто. — За нами племя. А если эти люди только прикидываются обычными? Наруто кивает, но все равно выглядит недовольным. Все-таки, это Глушь, и надо быть предельно осторожными. Они продолжают свой путь и больше не вспоминают про встреченное племя. Лис все так же гоняется за бабочками и стрекозами. Наруто покрикивает на него и иногда замирает с легкой полуулыбкой, всматриваясь куда-то вдаль, или что-то бормочет себе под нос. Саске бы подумал, что Наруто говорит с ним, но голос Наруто слишком тих, а слова бессмысленны. Саске раньше не замечал за ним такого и немного опасается. Вдруг Глушь так действует на шаманов? Но такое случается редко, и Саске пока просто присматривается и прислушивается, чтобы быть готовым ко всему. Еще Саске все чаще замечает, что Наруто смотрит на него. Исподтишка, искоса, когда думает, что Саске не видит. Но он ошибается — Саске подмечает каждый взгляд. Он не ругает Наруто, наоборот, ему нравится. Расправляются плечи, подтягивается живот, глаза становятся острее, а походка легче. Саске чувствует себя под этими взглядами смелее и отважнее, храбрее и бесстрашнее. Наруто словно любуется, и Саске торжествует про себя — он помнит, как Наруто усомнился в его стойкости. Так что Наруто будет первым, кто поддался. Сам же Саске старается и вовсе не замечать Наруто, его стройные ноги и узкую талию, гибкую открытую шею и розовые губы, всегда улыбающиеся. И синие-синие глаза. Наруто часто оставляет в заметных местах знаки, чтобы коноха не заплутала. Да и хищные звери не беспокоят их. То ли Наруто отгоняет, то ли все в этих местах такие миролюбивые, что даже не проявляют интереса к двум людям — и это необычно, если вспоминать все истории про Глушь. Только престарелая тигрица с отвисшими сосцами провожает их до границ своей земли. Она идет на некотором расстоянии и не выказывает злобы. Наруто не беспокоится, а Саске часто оглядывается, но так и не успевает заметить, когда тигрица теряет к ним интерес и пропадает из виду. Поэтому Саске не сразу понимает, почему лис, гуляющий в стороне, вдруг кидается к Наруто и, повизгивая от страха, прыгает на ногу, пытается забраться повыше. Наруто берет его на руки и встревоженно оборачивается. Саске тоже поворачивается и холодеет, волосы поднимаются на затылке. Неизвестно откуда, невдалеке появляются дикие собаки. Все матерые, потрепанные и худые. Как они могли так оголодать, что рискуют охотиться на людей, когда вокруг множество более легкой добычи? Собаки медленно приближаются, растягиваются в цепочку, и крайние бегут чуть быстрее, пытаясь взять их в кольцо. Саске бросает вещи на землю и готовит оружие. Собак пять. Он успеет один раз выстрелить и бросить копье. Если Наруто отпустит лиса, то примет на себя еще одного. Останется двое, и Саске надеется, что справится с ними. — Пусть лис уходит. Отвлеки одного. Когда кинется, засунь кулак ему в пасть, тогда не укусит. И со всей силы бей в нос, потом пинай в живот. И постарайся всадить псине нож в глазницу, — некогда держать лицо и изображать чужих, Саске позволяет себе говорить, как с другом. Наруто оглядывается, будто ищет, что может спасти их. Провожает взглядом ястреба, реющего над ними уже давно, опускает лиса на землю и подталкивает. — Иди. Лис смотрит ему в глаза, Наруто кивает. — Поторопись. Лис исчезает в траве, Наруто выпрямляется и смотрит на Саске. Лицо бледное, а глаза испуганные, но рука лежит на рукояти ножа. Наруто никогда не охотился, и опасность, должно быть, пугает его, а не заставляет кровь бурлить, не толкает вперед, навстречу, в раскрытую пасть и смертоносные когти. — Приготовься, — Саске дотрагивается до клыка на поясе, привычная тяжесть успокаивает. Он поднимает лук, натягивает тетиву и смотрит в прицел на самого крупного пса — вожака стаи. Главное, убить его, тогда остальные могут и разбежаться. Наруто, вместо того, чтобы встать рядом, выходит на два шага вперед и сосредоточенно смотрит на собак. Вожак замедляет бег, Наруто хмурится сильнее и даже прищуривается, но псы вдруг срываются на быстрый бег и оскалы на их мордах становятся такими жуткими, что Саске даже пугается. — Что ты делаешь? — кричит он и спускает тетиву.Он успевает только выстрелить в голову вожаку — отвлекается на Наруто. Серый пес прыгает на него слева, Саске отбивается от него луком, пинает и поворачивается направо. Вовремя — еще один палевый как раз в прыжке к его горлу. Саске успевает сдернуть с пояса сумку, и страшные челюсти вгрызаются в нее. Он выхватывает нож и вонзает в ухо собаки. Отбрасывает тело и поворачивается к первому псу. Тот заходит с другой стороны, чуть прихрамывая. Понятно, почему не кинулся сразу. Саске бросает быстрый взгляд на Наруто. Кажется, тот пока справляется — пес пытается избавиться от кулака в его челюсти и зацепить Наруто лапой. Наруто бьет его по голове и носу, и понятно, что убить тварь он не сможет, даже до ножа, валяющегося на земле, не дотянется без страха, что пес отступит и прыгнет снова. Еще одна псина ждет, чья сторона окажется сильнее. Самый слабый член стаи, такие опаснее всего — нельзя угадать, что он предпримет. Посчитает, что стая проиграла, и сбежит или кинется помогать. Саске старается не выпускать его из виду, но хромой пес обманывает ложным выпадом. Яростное рычание, скулеж и вой мешают сосредоточиться, но Саске не привыкать. Он с рысью справился, что ему пес. Он наматывает край накидки на руку и выставляет перед собой. Пес прыгает, сжимает челюсть на запястье, но не может прокусить кожу. Саске бьет кулаком в мягкий нос, и когда собака со скулежом пытается отпрыгнуть, вгоняет нож в тощий бок, не обращая внимания на царапающие его страшные когти. В ногу вцепляется тот самый, выжидающий, Саске вскрикивает, но не может отогнать — мертвая туша все еще висит на его руке, и Саске пытается быстрее разжать сведенные челюсти. Громогласный рык заставляет его вздрогнуть и пригнуться к земле. Псины жалко скулят и, забыв про добычу, бросаются врассыпную. Тигрица, что провожала Саске и Наруто, широкими прыжками бежит в их сторону, ощерив страшные клыки. Позади нее скачет лис. Саске замирает, не зная, что сделает тигрица в следующий миг, и на всякий случай крепче перехватывает рукоять ножа. Но она проносится мимо и преследует одного из оставшихся псов. — Спасибо, — кричит Наруто ей вслед и, опершись ладонями на колени, тяжело дышит. Наруто не воин, и этот бой дался ему тяжело. Да и Саске тоже. Он садится на землю, очищает лезвие ножа травой и ждет, пока перестанут трястись руки, поглядывает на троих мертвых псов. Они справились, как ни посмотри. Достойно отбили первое нападение в этих местах. Наруто хихикает, когда лис подбегает к нему и начинает лизать лицо. Он гладит вздыбленную шерсть и хохочет все громче и громче, пока не падает на землю, катается и тискает лиса. — Курама быстрый. Курама позвал тигрицу. Наруто и Саске победили диких псов. Смех рвется и из горла Саске. Напряжение битвы выходит так, Саске понимает, и не пытается остановить себя. Он ложится на спину и смеется в небо — чистое, безоблачное, приветливое и теплое. Лис подпрыгивает к нему, лижет и покусывает пальцы, повизгивая, потом добирается до лица, и Саске не отгоняет его, позволяет облизать себя и даже гладит мордочку. Они живы, и Курама заслужил. Наруто помогает дойти до лесочка, который они обошли стороной недавно, и из которого выскочила тигрица. Наруто поддерживает Саске за бок и несет его порванную сумку и лук с колчаном. — Тигрица старая, — рассказывает Наруто, пока они идут, — и тигренок у нее народился слабый. Она спрятала его в лесу, пока подрастает, чтобы другие не подрали. Собак она не заметила сразу, они прятались. Конечно, она бы все равно их прогнала. Курама просто сказал ей раньше. Наруто видел глазами ястреба, как тигрица повела малыша на охоту к окраине леса. И Наруто знал, что Курама успеет позвать ее. Наруто пытался уговорить псов не нападать, но они слишком хотели есть, — добавляет он с разочарованием, — и не слушали Наруто. Их вожак умер, а другой еще молод — не смог накормить стаю. Саске не очень верит, что Наруто знает это через ястреба, и что пытался договориться с собаками. Саске ничего не заметил. Но ястреб был. И тигрица пришла. Поэтому приходится принять такое объяснение. Наруто приводит их на удобную полянку, через которую течет прозрачный ручей. — Снимай штаны, — командует он, прислонив Саске к дереву. — Сказал же, ничего там нет, — злится Саске. Что за глупость Наруто придумал, лечить царапину. — Штаны, Наруто, и голенище обуви — ни один пес не прокусит два слоя кожи. Всего лишь ушиб. Скоро пройдет. Наруто подходит, хватает Саске за пояс штанов. Его лицо так близко, что Саске может рассмотреть неровность каждого шрама на его щеках и несколько светлых веснушек на переносице и скулах. — Саске ранен, и Наруто должен его вылечить. Снимай. Или Наруто сам. Саске вздыхает и отталкивает руки Наруто. Что-то есть в его голосе, от чего Саске предпочитает сделать так, как Наруто говорит, чем ждать, что он действительно сам оставит Саске без штанов. Наруто легко улыбается ему и идет разводить костер. — Ушибы опасны, — объясняет он по ходу дела. — Они уходят вглубь тела и вырастают в опухоль, которая может задавить человека изнутри, — Наруто улыбается во весь рот, и эту улыбку Саске не назвал бы приятной. — Саске же не хочет, чтобы через несколько лун нога его распухла, как утопленник, и ее пришлось бы отрезать? Нет, этого Саске не хочет. Курама вцепляется зубами в обувь и помогает стянуть ее с ноги, потом так же помогает со штаниной. Саске садится под дерево, прикрыв штанами пах, и ждет. Правая щиколотка распухла и видны красные полосы от зубов, немного содрана кожа, и нога болит, но не настолько, чтобы бежать с этим к шаману. Жаль, что у шамана другое мнение. Наруто присаживается на корточки, сосредоточенно осматривает ногу, кивает и, бубня себе под нос, вытаскивает из сумки пучки трав. — Это полынь, — показывает он на светло-зеленые веточки с желтыми цветками, — она вытягивает боль и красноту. Саске знает полынь. Шаман поит охотников горьким полынным варом, когда предстоит долгая тяжелая охота. Полынь дает много силы ногам и много выносливости. Наруто садится на землю, осторожно перекладывает ногу Саске себе на колени. Его пальцы ласково гладят красные полосы и разминают кожу, отчего тепло поднимается по ноге вверх и скапливается в яйцах. Саске сильнее прижимает штаны к причиндалам и сосредотачивается на том, что Наруто делает. — Сейчас привяжем полынь к ране, а когда солнце сдвинется на ладонь, поменяем. Саске сам увидит, сколько всего полынь возьмет в себя. К следующему рассвету нога Саске будет совсем, как у младенца. Наруто не умеет правильно подбирать слова — Саске не хочет младенческую ногу, ему нравится своя. Но он слишком увлечен пальцами Наруто, потому не возражает. Наруто объясняет каждое свое движение. Он прикладывает веточки полыни к ноге, накрывает их крупными листьями лопуха, растущего неподалеку, и обматывает все это кожаным шнурком. Потом хлопает Саске по колену, невольно причинив боль, и перекладывает ногу на землю, на расстеленную накидку. Курама тут же сворачивается клубком рядом, грея собой место ушиба. Ладно, Саске согласен отдохнуть до рассвета. Даже если они потеряют целый солнечный круг, ничего не случится — они обгоняют коноху не меньше, чем на пять лун. Так что могут себе позволить. Наруто сует ему под нос цветок грязно-белого цвета с лиловыми прожилками и темной серединой, чадящий густым едким дымом. Саске невольно делает вдох и закашливается — дым раздирает нос и горло. Саске отталкивает руку Наруто, но тот все равно возвращает цветок. — Нюхай. — Что это? — снова кашляет Саске. Саске не видит ничего опасного: Наруто не призывает духов, не камлает, а травы — просто травы. Даже если у них такой горький дым. Но уточнить стоит. — Дурница. Белена. Шаманы нюхают ее, чтобы драться с особо злыми духами. Но если подышать ей совсем немного, то ее дым выгонит опухоль изнутри, — Наруто дает Саске попить из бурдюка и хлопает по плечу, улыбается. — Саске не должен бояться. Наруто знает, что делает. Саске очень на это надеется. Шаманские травы опасны для других, но Наруто вылечил его травами от удара кабана. Так что, наверное, Наруто кое-чему научился у Джирайи. Дым горит в груди все сильнее и сильнее. Саске словно кладут в костер — пылают руки и живот, ноги дергаются от огня. Он сползает на землю и широко открывает рот, пытается вдохнуть холодного воздуха, остудиться. Наруто склоняется над ним с обеспокоенным лицом. — Что с Саске? Еще воды? Саске хочет спросить, что Наруто сделал с ним, но не может даже звука выдавить из горла, только скребет землю ногтями. Наруто снова что-то спрашивает, его усы щекочут лицо, а черный нос забавно шевелится, Саске смеется, пытается оттолкнуть Наруто. Лицо отодвигается, растягивается, расплющивается в разные стороны, сливается с еще одним лицом. Наруто дергает рыжим ухом с черным кончиком, помахивает двумя хвостами и тычется в щеку Саске мокрым носом. Так хорошо. Саске хочет еще холодного, мокрого на все тело, чтобы не тлело углями, не жгло и не сыпало искрами. В глазах Наруто плещутся синие волны Озера жемчужников, Саске ныряет в них и чувствует облегчение. Он опускается все ниже и ниже, в прохладу, туда, где нет света, а чья-то фигура тянет к нему руки. Итачи выплывает из тьмы, черные волосы сливаются с дном озера, они сами дно озера. Лицо брата белое, неживое — и страшные глаза. Саске пугается их, бьет Итачи по рукам, чтобы не трогал, не тянул за собой. Но Итачи сильнее, всегда был, и у него так много рук, и его дыхание вырывается огнем, опаляет. — Идем с нами, — шелестит Итачи голосом матери. — Мы так любим тебя, Саске, ждем тебя. Саске кричит от страха, с силой дергается. Саске не хочет. Саске хочет наверх, где светло, где небо и солнце. Он гребет так сильно, как может. Итачи держит его ноги всеми руками, волосы черными языками пламени скользят по телу. В раскрытый рот заливается вода, Саске выныривает, делает судорожный вдох и открывает глаза. Красное закатное солнце освещает поляну. Лицо Наруто бледное, встревоженное, он облегченно выдыхает: — Очнулся, — и отвязывает Саске от дерева трясущимися руками. Тело такое слабое, даже глаза не могут смотреть. Саске смежает веки, сквозь дрему понимает, что Наруто вливает воду в рот и укутывает накидкой. С правого бока идет тепло от костра, с левого — от пушистого тела. Итачи нет, никто не тянет Саске, он лежит на земле, голым ногам холодно — и это лучшее, что Саске когда-либо чувствовал. Пробуждение ужасно. Болит голова, и тело будто чужое, плохо слушается. Саске кое-как садится. Наруто спит возле него, свернувшись клубочком. Курама поднимается тоже, потягивается, зевает во всю ширину пасти и стучит хвостом по земле. У его лап Саске видит три белых яйца. Саске вздыхает. Хочется есть, но это может подождать. Если Саске поест — станет добрым. А он хочет быть злым, очень злым. Он намеренно больно пинает Наруто. Тот подскакивает, хлопает ресницами, крутит взлохмаченной головой, потом начинает улыбаться. — Как Саске себя чувствует? Саске хватает его за ворот безрукавки, встряхивает так, что слышит стук зубов Наруто. Ему даже хочется оторвать эту ужасную косичку, от бренчания которой у Саске еще сильнее болит голова. — Что Наруто с Саске сделал? — цедит он и встряхивает его еще раз. Тот пытается вырываться, лицо ожесточается, и уже не улыбка — оскал на губах. — Лечил. Наруто лечил Саске. — Наруто отправил Саске к духам, — кричит Саске в лицо Наруто. — Хотел убить, оставить с мертвым Итачи. Хотел самого Саске сделать мертвым. Привязал голого к дереву, издевался! — Вовсе нет! Саске дрался, поэтому Наруто привязал его, — кричит в ответ Наруто и вырывается, отпрыгивает подальше. — Может, Наруто и дал Саске подышать дурницей больше, чем надо, но он не хотел Саске убить. Саске прошел тропой духов и вылечился. Так и надо было. Теперь Саске здоров! — Саске чуть не умер на тропе, потому что Наруто бросил его там беззащитного, — Саске тоже встает, отбросив накидку. — Наруто плохо учился. Наруто ничего не умеет. Наруто ничтожный шаман. Он убьет коноху своим лечением и останется один. Наруто сделал это намеренно. Джирайе должно быть стыдно за такого ученика. — Неправда! — Наруто машет руками, а глаза его почти плачут. — Наруто хорошо учился. Наруто будет самым лучшим шаманом, самым сильным. С ним коноха будет процветать. Саске смеется. — Никогда, — бросает он жестко. — Наруто никогда не будет шаманом. Потому что, если Наруто еще раз подойдет к Саске, если еще раз заговорит с ним — Саске убьет Наруто сам, — Саске нависает над ним. — Ты понял, Наруто? Я убью тебя. — Только Наруто может заставить Саске ненавидеть все вокруг настолько, что забываются все правила. Наруто бьет его по лицу. Саске принимает удар на руку, толкает его в грудь. Наруто катится по земле в ручей, Саске делает шаг — он ненавидит Наруто, хочет утопить его. Но лис встает на его пути. Рычит, скалит зубы и хлещет хвостом по бокам. — Убирайся! Тебя я тоже ненавижу! Лис рычит громче, потом разворачивается и бежит к Наруто. Крутится рядом, толкает под руки, пока Наруто встает, поскальзывается и снова садится в ручей. Вода стекает по его лицу, Наруто зло растирает ее. — Саске несправедлив. Наруто хотел помочь. Саске всегда говорит плохо про Наруто. — Не говори со мной, — Саске дергано срывает с ноги листья полыни и одевается, и понимает, что нога не болит, — никогда. Теперь я буду говорить, куда идти и что делать. А ты будешь молча выполнять. Не спорить. Он делает глубокий вдох носом и берет себя в руки, заставляет успокоиться. — Наруто все понял? Наруто сжимает губы и молчит, глаза блестят от бешенства, а желваки ходят под кожей. Саске кивает. Наруто правильно все понял — если скажет хоть что-то, Саске и впрямь его убьет. Целую луну Наруто молчит. Саске все еще злится и наказывает его голодом. Сам съедает белку и только для себя жарит грибы на огне. Но Наруто не такой и несчастный — лис носит ему яйца и веточки с красными ягодами, которых Саске не знает. И это тоже злит Саске. Никому нельзя верить. Лис выказывал ему столько любви, но когда возникла опасность, пошел не к Саске за защитой, а к неумехе-шаману. И потом рычал на Саске, оберегал недоучку. Саске злят они оба. Как он мог довериться, ведь знал, что Наруто не бывает серьезным ни в чем. Только красоваться умеет. Чуть не убил Саске и представил это как помощь. К темным духам такую помощь. Пусть сам ходит по своим тропам. Может, заблудится, и земляные черви сожрут его тело, чтобы некуда было Наруто вернуться. Новым днем, когда солнце начинает клониться к земле, Наруто останавливается у дерева с раздвоенным стволом. — Наруто и Саске не должны туда идти, - Наруто смотрит, насупившись.— Там плохо. Там смерть. Саске продолжает идти, словно не слышит. — Эй, сын Льва, духи говорят, смерть ждет там всех живых. Саске? — Наруто может вернуться. Наруто вздыхает, догоняет Саске и трогает за локоть. — Саске должен верить духам. Духи не лгут, они плачут и стенают. Здесь везде смерть. Саске останавливается, смотрит в глаза Наруто и напористо отвечает: — Саске верит духам, но Саске не верит Наруто. Поэтому Наруто может пойти обратно, присоединиться к конохе. А может молчать и идти с Саске, потому что Саске не боится никакой смерти. Он скидывает руку Наруто и идет дальше. — Плохо, — все тише и тише бормочет Наруто, — всем плохо, все мертвы. Саске и Наруто тоже будут мертвы. И следует за Саске. Наруто болтает о смерти до заката. Его голос то тише, то громче, слова сливаются в невнятное бормотание, иногда он машет рукой, словно гонит мух, и крупно вздрагивает. Лис жмется к его ноге и часто оглядывается. Саске сильнее кутается в накидку, даже погода под стать его настроению — холодный ветер забирается под одежду, вырывает из рук сумку и мешает двигаться вперед. Все не так в этой Глуши, даже погода. С утра была жара, а теперь Саске мечтает лишь об огне. Да еще и Наруто со своими предупреждениями. Саске не верит — Наруто намеренно привлекает его внимание, хочет запугать, хочет снова вести. Но Саске будет делать так, как считает верным. Лес, через который они идут уже очень долго, заканчивается. Впереди одинокая скала с удобной площадкой, на которой можно провести ночь, не опасаясь никаких нападений. И у подножия — небольшой пруд, там Саске поймает рыбу, наполнит бурдюк и помоется. А с рассветом осмотрится и пойдет дальше. Сверху можно будет разведать удобный путь — Холмы видны уже хорошо, и до них должно быть не так далеко. А если Наруто и ночью будет бубнить про смерть, Саске скинет его со скалы. Но все равно пойдет только вперед, больше он не будет кружить, как раньше. Наруто потерял его доверие. Площадка действительно удобная, только подъем тяжелый — камни скользят под ногами, и Саске два раза падает на колени. Наруто же ни разу не оскальзывается, осторожно ставит ноги. Эта осторожность заставляет Наруто замолчать, и Саске радуется тишине — оказывается, он так устал от голоса Наруто. В скале есть небольшая пещера, там можно будет укрыться и развести огонь, оттуда никто не заметит. Саске ругает себя, что сразу не взял веток для костра — он так измучился, но придется снова спускаться вниз, а потом с грузом забираться обратно. Наруто так заморочил голову своим шепотом, что Саске совсем забыл об этом, хотелось просто дойти куда-нибудь. — Куда Саске? Наруто торопится за ним, хватает за край накидки. Лис где-то отстал, так что Наруто придется посидеть одному. — Наруто ждет здесь. — Нет, — мотает головой Наруто и крепче сжимает кулак. — Наруто не отпустит Саске одного в плохом месте. Пойдет с Саске. Саске видит испарину на его лице и бегающие глаза. От испуга Наруто ему тоже становится не по себе, но не сидеть же в темноте. Да и оружие у Саске с собой — если кто-то нападет, он сможет отбиться. — Тогда Наруто понесет дрова. Наруто часто кивает. Темнеет быстро. Саске торопится собрать сухие ветки под деревьями у пруда. Наруто стоит на месте, обхватив себя руками, оглядывается и дрожит. — Много, много смерти. Много духов. Тихо. Тихо. Молчите! Он зажимает уши ладонями, и это последняя капля в терпении Саске. Он бросает ветки, подходит к Наруто и встряхивает за плечи. — Хватит! Саске надоело это слушать. Если Наруто не замолкнет, Саске вырвет его язык. Глаза Наруто расширяются от страха, и Саске чувствует удовлетворение. Наконец-то, Наруто замолчал, наконец-то, послушался. Высокая тень появляется за спиной Наруто. Саске не успевает рассмотреть, боль разливается в голове, и становится темно. Саске снится лис. У него по-человечески умные, почему-то синие глаза и девять хвостов. Лис возмущенно ворчит и кусает, тянет его за предплечье. Саске хорошо лежать на яркой зеленой траве, пахнущей одуряюще, смотреть в пронзительное глубокое голубое небо, он чувствует такой покой и умиротворение, и не понимает, почему должен идти туда, где ему снова будет больно, страшно и одиноко. Саске знает, что спит, и не хочет просыпаться. Лис коротко отчаянно взвывает и перехватывает зубами запястье Саске так, что становится больно. Саске не чувствует ни злости, ни раздражения, но отталкивает лиса, ведь он мешает лежать и смотреть. Лис еще пару раз обегает вокруг него, обреченно тявкает в лицо и исчезает. Травинки щекочут шею и щеки, по носу ползет муравей, Саске словно снова дома, когда отец был рядом, а мама тайком скармливала ему сладкий корень козельца. Саске даже видит белый берег Широкой Реки, где они часто плескались всей семьей. Солнце, на которое Саске с удовольствием щурится, закрывает тень. — И долго ты собираешься валяться? — отец выглядит так же, как и в свой последний солнечный круг. Волосы его черны, пара мелких морщин лежит вокруг сурово глядящих глаз, губы упрямо стянуты в тонкую линию. — От тебя все еще никакого толка. Ты так и не доказал, что достоин носить имя Льва. Как я и думал. Всегда был слабым и никчемным. Надо было забрать первым тебя, а не Итачи — он бы не прятался тут, когда племя полагается на него. Саске становится обидно, его снова сравнивают с Итачи. Его всегда сравнивают с Итачи, даже сейчас, когда брат ушел к духам. Саске — единственный Лев, оставшийся в племени. Все мертвы, а он все еще нет, хотя много раз был на грани. Если кто и достоин носить безрукавку, оставшуюся от Свирепого Мадары, победителя льва — так именно Саске. И он будет тем, кто спасет племя сейчас, и будет спасать потом. Не Итачи станет новым вождем. Лис снова кусает его руки, почему-то поднятые над головой. Саске хватает за один из хвостов, лис взвизгивает, дергается в сторону, тянет так, что выворачивает и ломит все суставы и мышцы, Саске зажмуривается от боли, но не отпускает. Что-то холодное и мокрое касается его ступни. Саске открывает глаза и с трудом различает в полутьме еще одного лиса. Тот виляет хвостом, снова облизывает его ступню, и Саске понимает, что это Курама. Руки все еще подняты над головой и болят, Саске не может ими пошевелить. Курама грызет ремни, которыми стянуты его голые ноги, да и прочей одежды нет — Саске наг, словно младенец. Он вспоминает испуганное лицо Наруто и тень за спиной, боль в затылке. Значит, Наруто не врал про духов и опасность, про смерть. Они попали в плен, и неизвестно, что враждебное племя сделает с ними. Оружие и одежду отобрали, связали. И все очень плохо, а Саске выставил себя глупцом из-за простой обиды. Мысль о Наруто заставляет Саске поднять голову и осмотреться. Стены хижины едва видимы во тьме — очаг, вырытый в земле, не горит. Саске еще никогда не видел таких огромных хижин — множество деревянных подпорок, толстых и прочных, уходят вперед и в бока. Он понимает, что привязан за руки и ноги к одной из таких, и Курама освобождает его. Саске поворачивает голову вправо и смутно различает фигуру Наруто, висящего на соседней подпорке, так же обнаженного, опустившего голову на грудь. Саске беспокоится, но Наруто едва заметно шевелится, и Саске немного расслабляется. — Поторопись, — шепчет Саске Кураме, который все еще грызет ремни на его ногах — в любой момент могут войти, а они не способны защитить себя и даже не знают, с кем имеют дело. Справа же доносится шорох, полог сдвигается в сторону, впуская немного света от костров. Саске притворяется бессознательным, повесив голову, и косится из-за руки, Курама беззвучно исчезает, а в хижину входит человек — Саске так кажется, потому что с человеком что-то не то. Наруто поднимает голову. Человек не обращает внимания на Саске, подходит к Наруто, коротко бьет его в бок, лающе смеется. Наруто приглушенно стонет, но не говорит ничего. Человек же издает странные звуки, резкие, отрывистые и неприятные, и хватает Наруто за лицо, вдавливая пальцы в щеки. Полог снова поднимается, впуская еще свет, Саске присматривается и покрывается холодной испариной страха. У человека сильное мускулистое тело, покрытое черной глиной, руки и ноги бугрятся мышцами, но страшен он не этим — вместо человеческого лица вытянутая зубастая пасть, покрытая коричневой шерстью, и желтые блестящие глаза. Истории, которыми пугали детей в их племени — люди с песьими головами — оказались настоящими. И если все, что Саске слышал о них, правда, то им повезет, если их просто съедят. Так вот где они обитают. Глушь показала свое истинное лицо. От входа доносится окрик. Песьеголовый еще раз бьет Наруто в бок, потом ладонью по лицу и уходит. Между его ног сзади и спереди прикрыто светлыми шкурами, а за шнурком, удерживающим их, Саске замечает свой нож с блестящим лезвием. Когда опустившийся полог скрывает их от света и шума снаружи, Наруто поворачивает голову, и Саске видит, что его рот заткнут чем-то. Округлившиеся глаза выделяются на бледном лице, Наруто тихо мычит, кивая головой и извиваясь всем телом. Саске снова чувствует мокрый нос Курамы, через мгновение его ноги свободны, а лис бежит к Наруто. Все, что смог, лис сделал, остальное за Саске. Он на миг прикрывает глаза, собираясь с духом, часто дышит открытым ртом, нагоняет в себя силу, рывком переворачивается лицом к подпорке, чуть не разбив нос, и, невзирая на боль в теле и в голове, упирается ладонями и стопами в дерево. Он медленно переставляет ноги, как учил Одноглазый Какаши, и поднимает себя наверх. Пока Наруто учился в детинце — был лучшим в лазании по деревьям. Когда шаман забрал его к себе — лучшим стал Саске, но Наруто победить не смог. Сейчас Наруто не может сделать это, поэтому Саске должен освободиться сам и освободить его. Так страшно и жутко Саске еще никогда не было, он прислушивается к каждому шороху, опасаясь, что песьеголовый вернется и застанет его за попыткой освободиться. Страх придает силы и упорство, заставляет снова и снова поднимать себя, когда ноги соскальзывают, а нос пару раз утыкается в дерево. Все же Саске умудряется подтянуть себя достаточно, чтобы достать зубами до ремней, стягивающих руки. Запястья кровоточат, Саске чувствует солоноватый привкус во рту, когда зубами ослабляет узлы. Он старается не отвлекаться, но все равно не готов, когда руки выскальзывают из ремней, и Саске падает спиной на землю. Несколько мгновений он лежит, хватая ртом выбитый из тела воздух, потом поднимается, чувствуя себя совершенно разбитым, больным и уставшим, и, покачиваясь на ослабевших ногах, идет вытаскивать Наруто. — Прости, — хрипло шепчет Наруто в ухо, когда Саске первым делом после снятия его с подпорки вытаскивает кляп. Саске не понимает, почему Наруто просит прощения, но все равно. Они смогли освободиться и должны торопиться. Наруто тяжело виснет на нем, перекинув руки через плечи. Саске и сам едва стоит, но у Наруто на боку огромные синяки, и дышит он надсадно и с хрипами. Так что Саске терпеливо ждет, пока тот сможет стоять, придерживая его за талию и вслушиваясь в тяжелый стук сердца. Курама делает круг между их ног и скрывается в темноте. Наруто отлипает от Саске и тянет его за лисом. Сразу становится холоднее, Саске вспоминает, что гол, но это не так уж и важно. — Это люди, Саске, — все еще с хрипотцой шепчет Наруто, — я видел их лица — они человеческие. А собачьи головы просто шапки, как у меня лисья, только сделаны из целой головы, — он останавливается, смотрит в глаза, в левом уголке губ запеклась кровь. — Они люди, они уязвимы. Саске не понимает, о чем Наруто говорит: они так слабы, не могут дать отпор песьеголовым, будь те хоть детьми, нужно незаметно уйти, скрыться, передохнуть. — Мы в их становище и ничего не знаем: ни сколько их, ни как они вооружены, ни что умеют. Давай уйдем, понаблюдаем два-три дня, если ты так хочешь, — предлагает Саске, и сам не веря, что они смогут. Слишком много ужасного рассказывали про песьеголовых. Никто не уходил от них живыми. Лицо Наруто ожесточается, а глаза становятся похожи на Реку зимой. — Нельзя. Ты поймешь, когда увидишь. Возле дальней стены, к которой они пришли за лисом, Саске видит сваленные в кучу разнообразные вещи. Здесь есть и одежда, и оружие, и побрякушки, а из ее недр со стоном радости Наруто вытаскивает за шерсть свои хвосты и тут же ими опоясывается, ласково гладит их, а потом ищет штаны и безрукавку. Свою одежду Саске находит быстрее, и первым дело ищет клык — ему необходимо вернуть уверенность в своих силах и удачу. Но клыка нет, и Саске с трудом давит легкую панику, но неприятное чувство поселяется внутри, словно у Саске отобрали руки или ноги. Наруто отыскивает оторвавшиеся то крысиные черепушки, то перья, то косточки и когти, которыми были обвешаны его вещи, и складывает их в отдельную кучу, но нет ни забавных ярких перьев, которые так шли Наруто, ни разноцветных бусин. Наруто не спешит прятать наготу за шкурами, но Саске уже знает — только хвосты имеют значение, только они дают Наруто веру и силу. Давно Наруто стеснялся своего тела, но после Одинокой Горы перестал. Саске находит свой лук и колчан, но из оружия больше ничего нет. Он рад и этому — не хотелось бы остаться совсем с пустыми руками. Еще ему попадается бурдюк и поясная сумка Наруто. Тот с тихим вскриком хватает ее, заглядывает внутрь, лицо его морщится от обиды. — Ничего нет, все забрали, — Наруто смотрит на него с укором, словно Саске виноват, — все запасы, все травы. Все. Песьеголовые поняли, что Наруто шаман, потому рот заткнули и били. Лицо стягивает маской злобы и ненависти. Наруто роется в куче, раскидывает предметы. — Мой бубен, где бубен, — бормочет он. — Бубна нет. — Наруто, надо идти, — Саске трогает его за локоть и прислушивается. В любой момент кто-то может зайти и увидеть, что пленники сбежали. — Давай вернемся позже, когда наберемся сил и найдем оружие. — Нет, — Наруто выпрямляется, упрямо стискивает челюсть и решительно хватает Саске за плечо. — Если бы это был Итачи, ты бы ушел? Оставил его? — Саске напрягается. — Бубен это брат и сестра, мать и отец шамана. Бубен — это сам шаман, его дух, его сила, сама суть. Без бубна шаман мертв. Ты можешь идти, если хочешь, я пойду искать его. Саске не раздумывает ни мгновения. Они много прошли вместе, даже на «ты» перешли снова, и это естественно и хорошо. Они теперь как одно целое и не могут разделиться. Саске не оставит Наруто. Тем более, он обязан за то, что не верил. Но сражаться без подготовки смертельно. Саске вздыхает и кивает. — Хорошо. Но сначала давай уйдем отсюда. Наруто сгребает свои побрякушки в сумку, хватает одежду и подходит к стене, в которой лис прогрыз дыру, достаточную, чтобы пролезть человеку. Саске снова замечает, что стены сшиты из странной кожи, знакомой, но он не может узнать. Он выскальзывает за Наруто в дыру и попадает в ночь. Хижина стоит с самого края, позади них горят костры, слышны голоса, смех, музыка барабанов и чьи-то крики. Пока Наруто торопливо одевается, Саске осторожно выглядывает из-за хижины. Свет множества огней ослепляет, но когда глаза привыкают, Саске видит круглую площадку и еще с боков две хижины поменьше, чем та, из которой они выбрались. Перед каждой горит небольшой костер, а в центре — высокий и жаркий. За костром есть что-то еще, но Саске не может рассмотреть. Зато он видит песьеголовых, и внутри все сжимается от напряжения и чувства опасности. Двое лежат у огня справа, еще четверо то ли ссорятся, то ли просто говорят слишком громко — Саске надеется, что резкие звуки, похожие на лай умирающего пса, речь. Один стучит в большой бубен, похожий на тот, что есть и в конохе, музыка без ритма, злая и дикая. Кожа вымазана черной глиной, с выведенными поверх светлыми линиями, и на всех шапки из голов собак — черных, рыжых и серых. Теперь, когда Наруто сказал, Саске видит под ними человеческие лица: с широкими плоскими носами; толстыми, будто вывернутыми, губами и странными глазами желтого цвета. У песьеголовых непривычно длинные руки и ноги, и все они высоки и сильны. Слева, почти скрытого огнем, Саске замечает еще одного, и этот отличается. Собачья морда на его голове белая, сам он толст и неповоротлив: жирные ляжки, рыхлый живот с тремя складками и висящие, как у женщины, маленькие груди. Линии есть только на руках, от плеч до запястий, и вокруг сосков. Чресла его прикрыты длинной мягкой травой, окрашенной в черные, красные и желтые цвета. Его шея обмотана ожерельем из мелких косточек. Песьеголовый жует кусок мяса, по руке с коротких толстых пальцев течет жир, и Саске понимает, что давно и сильно голоден. Но голод сменяется тошнотой, отвращение стягивает кожу на затылке и волоски поднимаются по всему телу, когда он видит, что пьет тот из человеческого черепа. И все становится ясным, как прозрачная вода из подземного ключа. Шкуры, из которых сшиты стены хижины — человеческая кожа. Саске поворачивает голову, и теперь, когда знает, на что смотреть, видит на поверхности короткие волоски и кое-где светлые полоски шрамов. А трава на поясе песьеголового — волосы: и как можно было спутать? Потому и цвет разный. Они не просто пожирают людей: они шьют одежды, делают нужные предметы, украшают себя ими, как воины и охотники украшают себя добычей. Саске тошнит еще сильнее, он даже зажимает рот ладонью, чего с ним не было с его первой освежеванной добычи. Саске не чувствует больше боли и усталости — так ненавистно ему сейчас это людоедское племя. Наруто снова прав: это люди, они уязвимы, и их можно убить. Их нужно убить. Нельзя уйти просто так. И пусть он отсюда отправится к духам, но и несколько песьеголовых пойдут с ним. Рука сама тянется к стрелам. Наруто неожиданно и крепко стискивает его плечо и показывает пальцем на жирного песьеголового. Тот отложил еду и теперь держит в руках бубен Наруто, своими толстыми испачканными пальцами. Саске слышит, как скрипят зубы Наруто, и негромкий рык-полустон из его горла. Наруто тянет его влево, туда, где бубен. Саске крадется за ним по темной стороне хижины, обходит ее, путается в кустах, Наруто шикает и присаживается на корточки рядом — теперь толстый песьеговоловый прямо перед ними. Саске смотрит на лоснящуюся спину и мечтает всадить в нее нож. Которого у него нет. Он вспоминает людоеда, что заходил в хижину, и высматривает его среди прочих. Он хочет вернуть свое оружие не меньше, чем Наруто — бубен. Этот нож так же важен для Саске. Песьеголовый находится возле большого костра, даже среди своих соплеменников он огромен и страшен. Он вытаскивает нож, который Саске провожает глазами, и шагает во тьму за костром. Толстый откладывает бубен и привстает, смотрит туда же. Отсюда можно разглядеть, что делается с той стороны, Саске придвигается ближе, вытягивает шею, прищуривается и... Пронзительный крик оглушает Саске. Нечеловеческая боль в этом крике, и Саске, увидевший все, покрывается холодным потом ужаса, а волоски поднимаются по всему телу. Наруто впивается ногтями в его руку и бледнеет. Нож Саске, который он берег и чистил каждую луну, натирал до блеска и заботливо заворачивал в травы и шкуры, погружается в плоть растянутого между двух столбов человека. Саске видит мясо на костях и жилы, которые дергаются, когда безжалостная рука сдирает кожу с тела. Саске убивал много животных, снимал их шкуры, ел их мясо, но никогда это не было развлечением — только нуждой. А сейчас он видит, как люди делают это с точно такими же людьми. Крик обрывается резко. Песьеголовый смеется — этот звук Саске уже слышал, когда тот бил Наруто, — ладонью водит по освежеванной груди, кровь брызжет на лицо, он облизывает пальцы и улыбается. Зубы его становятся красными, отчего Саске начинает тошнить еще сильнее. Остальные подбадривают одобрительными звуками. Мужчина обвисает на ремнях, когда песьеголовый снова окрашивает пальцы кровью, чтобы нанести на свое лицо, шею и грудь знаки. Наруто так напряжен, что, кажется, будто его пальцы вросли в плоть Саске, а по щекам текут слезы, которые Наруто не замечает. Саске легко хлопает его по плечу, Наруто поворачивает голову, но глаза широко раскрыты и пусты, а кожа бледна, как у мертвеца — Саске видел уже такое перед тем, как попасть к людоедам. Песьеголовый отсекает причиндалы своей жертвы — тот даже не стонет и, скорее всего, ничего уже не чувствует — прикладывает к своим бедрам и крутит ими, причиндалы болтаются из стороны в сторону, остальные смеются громко и заливисто. Наруто начинает трясти, а Саске еще никогда и никого не ненавидел так сильно. Он жаждет смерти каждого, кого видит, и особенно — осквернившего его нож. Но крики очистили разум, Саске понимает, что даже вместе с Наруто они не справятся, и в худшем случае окажутся на месте того мужчины. Сейчас они должны вернуть бубен и отступить. У Саске только лук, на близком расстоянии он бесполезен, так что лучше выбрать позицию сверху, а стрел хватит. Он сможет заострить ветки наконечником, сделать легкие копья, а еще пращу — даже Наруто умеет пользоваться ей. Они должны вернуться к невысокой скале рядом с водоемом, где собирались ночевать, оттуда будет хороший обзор. Обдумывая свою защиту, Саске отвлекается от происходящего. Песьеголовый срезает пласты мяса с боков и бедер мужчины, но это почти проходит мимо разума Саске, пока Наруто рядом не начинает дрожать, как в лихорадке, и закатывать глаза, так что Саске даже приходится сильно встряхнуть его за плечи. Курама появляется из тьмы, словно ночной злобный дух, отбирающий разум. Шерсть его вздыблена, пасть широко распахнута, жуткий вой вырывается из нее, а глаза пылают, будто огненные реки нижнего мира. Курама двигается так быстро, что Саске не сразу его узнает и даже успевает испугаться. Пугаются и песьеголовые, крутят головами, хватаются за копья, громко и угрожающе кричат, из хижины выскакивают еще двое — десять, отмечает Саске и надеется, что больше людоеды ни откуда не появятся. С криками, похожими на человеческие, Курама носится между костров, внося панику и сумятицу. Наруто, только что бывший не в себе, кидается вперед и хватает свой бубен. Толстый, что жался к бревну, на котором сидел, замечает Наруто, визгливо вскрикивает и цепляется за его руки. Наруто вырывается, пинает ногой по голени и с яростным оскалом освобождается. Саске поспевает на три вдоха позже, он, не раздумывая, обхватывает песьеголового сзади за шею, сжимает в захвате, пока тот не начинает хрипеть и бить его по руке. Саске чувствует, как хрящи под рукой сминаются, как мышцы дергаются в конвульсиях, и что-то темное и страшное поднимается изнутри, заполняет разум, туманя его, делая чужим. Саске смотрит в расширенные зрачки Наруто и не может заставить себя отпустить, пока песьеголовый не начинает дергать ногами, а горло его не перестает двигаться, пытаясь сделать вдох, и ногти последний раз царапают кожу, а руки обвисают. Наруто шумно втягивает воздух, широко раздувая ноздри, и касается локтя Саске. — Все, Саске, она больше никому не причинит боли. Саске разжимает руки. Тело грузно валится к его ногам, собачья шапка катится в сторону, густые кудрявые волосы рассыпаются вокруг головы, бедренная повязка сдвигается, и Саске понимает, что это и правда женщина. Еще Саске понимает, что тело ее вовсе не намазано черной глиной — таков цвет кожи. — Она шаманка, она прятала соплеменников от духов и других шаманов. Поэтому я не чувствовал их, пока они не оказались рядом. Она сильная. Но ее сила больше не помогает. Наруто смотрит на людоедку, ноздри трепещут, губы плотно сжаты — он в гневе и разочаровании на себя. Саске не считает ее сильной, иначе бы смог он задушить ее так просто? Скулеж заставляет его оторваться от поверженной шаманки и посмотреть на остальных песьеголовых. Один из них смог поймать Кураму за хвост, но тот изворачивается и кусает его за руку до крови. Обычной красной крови. Не бессмертные чудовища, как рассказывали старшие, а всего лишь жестокие бессердечные люди, уязвимые, смертные. Они причиняют боль другим, но и им можно тоже причинить боль. Саске больше не боится, он знает, что справится, победит всех, и коноха, которая идет по их с Наруто следам, будет в безопасности. Высвободившийся Курама сбегает во тьму. Песьеголовые с победными криками потрясают копьями. Наруто и Саске остаются незамеченными в тени хижины. Наруто снова трогает Саске за руку, показывая, что пора уйти. Они делают несколько шагов, но Наруто останавливается, оборачивается, вглядывается в огни и суету. — Он еще жив. Саске не нужны другие слова, он достает стрелу, накладывает на тетиву, прицеливается и мягко отпускает. Стрела входит в сердце изувеченного мужчины, больше он не будет мучиться. Костер в центре ярко вспыхивает под гневные и изумленные выкрики песьеголовых, искры рассыпаются вокруг. Наруто смотрит на них, кивает и ныряет в кусты. Саске спешит за ним. Совсем скоро песьеголовые найдут мертвую шаманку и догадаются проверить пленников. И увидят, что они сбежали, кинутся в погоню. Самим пленникам в этот момент лучше быть как можно ближе к скалам, где можно найти убежище. Редкий лес, который они проходили до того, в темноте кажется бесконечным и непроходимым. Саске огибает деревья, держа направление на скалу только чутьем. Наруто он тоже скорее чувствует рядом, чем видит или слышит. И вскрик рядом и глухой звук удара становится неожиданностью. Саске крутится на месте, пытаясь понять, где дерутся, но тени такие густые, что он только путается. Очередной вскрик Наруто заставляет Саске застыть без движения. Он закрывает глаза, медленно выдыхает, усмиряя стук сердца, и прислушивается своим охотничьим слухом. Он почему-то забыл, что все его навыки и опыт действуют и с людьми. Осторожные шаги слышатся за правым плечом, тогда как тихие стоны Наруто — совсем в другой стороне. Саске резко разворачивается, отклоняется и почти избегает удара. Но все равно катится по земле под громкий торжествующий вой. Свет луны пробивается сквозь ветви деревьев, на миг освещает уродливую фигуру, возвышающуюся над Саске, и оставляет блик в слепых глаза собачьей головы. Песьеголовый пинает его в бок, кажется, ему темнота нипочем. Саске сдавлено хыкает, сгибается пополам, готовясь к следующему удару. Но ему не страшно. Лицо кривится от ненависти, Саске рычит от бешенства и ярости, и это заставляет его собраться, сосредоточиться на противнике. Он принимает еще один удар древком копья в тот же бок, тянется к колчану, который больно тычется в спину. Все, что у него есть из оружия, это он сам и стрелы — лук где-то потерялся, да и толку от него все равно нет. Под очередной пинок Саске достает стрелу, громко кричит, сбивая врага с толку, и когда тот отвлекается, втыкает стрелу в ступню возле его плеча. Песьеголовый воет раненым волком и скачет на одной ноге, пытаясь достать из другой стрелу. Саске скалится, встает и готовит еще одну. Рука его не дрогнет. Он не думает, разум сам подсказывает ему, что нужно делать. Песьеголовый отламывает древко, выпрямляется, замечает Саске и издает злой, угрожающий, призывающий собратьев вой. Людоед страшный, огромный, сильный, но страх умер в Саске. Наруто врезается в песьеголового сбоку, они падают, катятся, Саске слышит хрипы и стоны, и не медлит. Поднимает камень, об который только что запнулся, в два прыжка оказывается рядом, срывает с песьеголового шапку, бьет его по лысой голове. Песьеголовый на миг оседает — этого хватает, чтобы Наруто выполз из-под него и откатился в сторону. Саске зажимает тяжелый подбородок, задирает — и вонзает наконечник стрелы в шею, рядом с гортанью. Теплое льется на руку. Песьеголовый хрипит, сдавливает пальцами его запястье, но Саске через силу проталкивает стрелу дальше, сжимая зубы с каждым новым хрустом и звуком рвущейся плоти. Песьеголовый валится вперед. Саске едва успевает отпустить его, чтобы не упасть вместе. Он так напряжен, что пальцы не распрямляются, тело не шевелится, а сведенная челюсть болит. Руки Саске в крови, подсыхающей и остывающей. Он смотрит и думает, что никогда не сможет забыть это. Саске охотник, он часто пачкается в крови, но это совсем другое ощущение. Он только что убил другого человека, и до этого — женщину. И Саске не может сказать, что ему не нравится. Краем глаза он замечает движение. Наруто встает с земли и смотрит. Его глаза — темные провалы на белом, словно в маске из глины, лице. Но страха нет. Хорошо. Саске бы не вынес, если бы Наруто боялся его из-за этого. — Идем, — Наруто протягивает руку, без содрогания берет его испачканную ладонь и тянет за собой. — Нужно уйти отсюда. Саске делает два шага и вспоминает, возвращается обратно, забирает нож песьеголового, пусть это и совсем обычный костяной клинок, а после ползает на коленях, пока не находит лук. Теперь он чувствует себя увереннее. В голове пусто, и нет переживаний, сейчас главное — выжить, и Саске сделает для этого все. Деревья заканчиваются. И ночь будто остается в них — над полем, раскинувшемся впереди, поднимается солнце, прогоняет прохладу и туман. Это плохо, туман мог спрятать их, но теперь Саске и Наруто открыты любому взору. Саске трогает плечо Наруто и бежит влево, там, он помнит, стоят огромные камни, за которыми можно укрыться. Пока еле слышные, вой и самый настоящий лай подстегивают в спину, Саске оборачивается только один раз, чтобы убедиться, что Наруто следует за ним. Тот бежит на расстоянии вытянутой руки, и Саске больше не беспокоится. Они прячутся за валунами вовремя. Песьеголовый как раз выходит на поле, но не успевает заметить их. Они сидят тише полевых мышек, надеясь, что тот пройдет мимо, но песьеголовый останавливается рядом с их убежищем, крутит своей уродливой головой и делает два шага в их сторону. Саске сжимает лук в ладони, по лицу стекает пот, застилает глаза. Слишком близко, успеет ли он встать, наложить стрелу на тетиву и выстрелить до того, как песьеголовый позовет своих собратьев или кинет в него свое огромное копье? Наруто удобнее перехватывает отобранный у шаманки костяной нож и чуть пригибается, готовый к схватке. Но Саске останавливает его движением ладони — песьеголовый отворачивается от них, заметив в стороне шевеление высокой травы. Саске тоже замечает. А еще он видит белый кончик хвоста и позволяет себе чуть улыбнуться — Курама жив и снова помогает им. Песьеголовый бросает копье в качающуюся траву и бежит туда. Саске показывает, что можно уходить. Они пробираются за камнями до самой скалы, больше ни на кого не наткнувшись, забираются на площадку, на которой ночевали, и Саске чувствует облегчение. Наруто падает на колени, складывает сухие ветки, что собирал по пути для костра. — Нельзя огонь, — шипит Саске, — заметят. — Уже все равно, — Наруто трясет головой, — а мне нужна помощь духов. Одни мы не справимся с ними. — Если поможешь, вместе мы сможем скинуть эти камни на песьеголовых. Саске показывает на глыбы, разбросанные по площадке. Они слишком велики для одного, но вдвоем есть возможность сдвинуть их. Наруто смотрит слишком серьезно, так что Саске подбирается и напрягается. — Саске сказал, что Наруто ничтожный шаман, что ничего не умеет и не знает. Что коноха будет страдать с ним. Может, это и так. Но не сегодня и не в зубах людоедов. Наруто отдаст всю свою кровь и силу, чтобы коноха безопасно прошла по этим землям. Если нужно, Наруто и сам станет духом, чтобы руки Саске были сильнее, ноги быстрее, сердце неустрашимо, а воля нерушима. Слово шамана. Саске поджимает губы и оборачивается. Сверху видно, как песьеголовые бегут к скалам — их заметили. Саске не нравится замысел Наруто, но он согласен, что пока они слабы. Песьеголовых восемь, а их двое. Пусть Наруто плохо учился, но что-то же осталось в его голове? Даже такой ненадежный шанс на победу им сейчас нужен. Пока Наруто возится с костром, Саске присаживается и оттирает руки землей. Получается плохо, красное словно въелось в кожу, в трещинки и складки. Саске вздыхает. Какой смысл, если руки его скоро снова испачкаются? Он оглядывает низину перед собой. Тропинка между камней, по которой они сюда забрались, спускается прямо к воде у подножия скалы, и чтобы попасть на нее, нужно зайти со стороны отвесной стены. Саске уже ободрал там колени прошлым днем, и этим тоже. Когда песьеголовые начнут подниматься, Саске встретит их на вершине. Жаль, стрелы всего две осталось — отсюда хороший простор для стрельбы. Туман рассеивается окончательно, и песьеголовые, бегущие внизу, оказываются, как на ладони. Но и Саске с Наруто тоже. Песьеголовые кричат и воют, заметив их, и бегут еще быстрее. Саске оборачивается. Наруто раздул небольшой костер и восседает с бубном в руках, словно никуда не спешит, словно не с духами говорить собрался, а дождь наговаривать. Саске стискивает зубы и выдыхает носом. Наруто нужно время. Саске постарается ему это время дать. Он подходит к краю скалы и готовится. Первый удар бубна застает Саске врасплох. Он слышал этот звук только под сводами пещеры — глухой и тягучий. А сейчас вокруг все звенит, и пение бубна поднимается в самое небо. Второй удар накладывается на первый. Саске трясется вместе с воздухом вокруг него, все сильнее и сильнее с каждыми следующими ударами, складывающимися в быструю, никогда не слышимую им музыку. Волосы на голове и по всему телу поднимаются, когда к пению бубна присоединяется голос Наруто — низкий, грудной, перекатывающийся. Наруто то хрипит и жужжит, то гудит, свистит и каркает. Его голос, вплетенный в ритм ударов, становится то тише, то громче и громче, у Саске уже закладывает уши, он теряется в этом пении, бурлит, звенит и дрожит вместе с ним. Сила льется вместе с этим голосом, закручивается вокруг, проникает, как воздух, с каждым вдохом. Саске покачивает из стороны в сторону, он чувствует себя огромным, могущественным, таким сильным, что может сломать небо. Сила вырывается, ее так много, что Саске не может удержать ее. Хочется гнуть деревья и разбивать камни. Саске кричит от невыносимости этой силы и толкает валун в треть его роста, и тот легко поддается, словно комочек шерсти. Саске обхватывает его, поднимает над головой и с победным возгласом кидает. Потом второй и третий. Камни увлекают за собой другие, и они катятся вниз увеличивающейся лавиной. Песьеголовые пытаются отпрыгнуть в сторону, но их накрывает камнями, и двое остаются лежать неподвижно. Саске встает на колени и выкладывает перед собой две стрелы. Как только оставшиеся, успевшие укрыться, песьеголовые появятся в поле зрения — Саске поразит их, сейчас он способен разглядеть дятла на дереве в далеком лесу. С резким хыком Наруто замолкает, и от тишины начинает звенеть в голове. Но больше ничего не происходит, совсем. Саске оборачивается. У Наруто отсутствующее выражение лица и полузакатившиеся глаза. Он неуклюже встает, вытягивает левую руку над костром, приставляет нож к локтю и, погрузив лезвие в плоть, ведет до самого запястья. В груди встает ком, и Саске едва сдерживает порыв подбежать и забрать нож. Если Наруто это делает, значит, так нужно. Саске слышит, с каким звуком расходится кожа под лезвием, и содрогается. Какую еще силу Наруто хочет дать ему? Саске хочет ее, так много, сколько сможет взять. Порез вспухает кровью, которая не проливается, а, густея на глазах, стекает к запястью, и оттуда тягуче капает в костер. Огонь вспыхивает, взметывается, огибает руку, подлизывает рану, отчего та сразу покрывается струпьями. Песьеголовые внизу испуганно орут и выскакивают из своего убежища, чем Саске сразу пользуется, почти не думая. Он выпускает свои стрелы подряд, так быстро, что они обе попадают в цели одновременно — еще двое песьеголовых остаются неподвижно лежать на земле. Только после этого Саске осматривается, чтобы понять, что напугало их врагов. В центре водоема клубится туман, белый, густой, непроглядный. Он быстро растекается по поверхности воды и поднимается вверх, становясь еще более плотным, выпуская струйки, похожие на щупальца подводной каракатицы. Дойдя до берегов, туман задерживается в рогозе, словно путаясь в нем, и по земле расползается тонкими ручейками, и даже немного оседает. Наруто снова начинает петь, только теперь это похоже на удары о стену скалы, гулкие и протяжные. А потом поднимает над костром правую руку и резким взмахом ножа рассекает кожу и мясо, кровь так же стекает к запястью и оттуда непрерывно льется в огонь. Пламя вновь вспыхивает, обхватывая руку Наруто со всех сторон, искры похожи на растревоженное змеиное гнездо — зигзагами и спиралями взметываются выше головы Наруто и рассыпаются вокруг. Воздух вокруг Наруто заметно дрожит, хвосты дергаются, и шерсть на них становится дыбом. Саске даже видит, как между волосками скачут маленькие белые молнии, и невидимая сила поднимает хвосты, то расправляет тетеревиным оперением, то закручивает их между собой, то укрывает Наруто рыжей накидкой, делая его похожим на самого настоящего, огромного и двуногого, лиса. Эта же сила давит Саске на грудь, даже заставляет его отодвинуться и отвернуться. Саске боится, что может не выдержать ее. Туман катится назад, к воде, и тут же стремительно расползается по округе, как река по весне, заполоняя прибрежную полосу, луга, пряча травы, ударяется о скалу и волной идет дальше. Через три торопливых вздоха поле, по которому Саске и Наруто бежали, скрыто до самого леса, и Саске ничего не может рассмотреть в густой пелене даже своими новыми глазами. И как Саске должен найти в этом тумане оставшихся песьеголовых, Наруто не скажет? Наруто снова сидит, слегка покачиваясь из стороны в сторону, и теперь из горла его льется однотонное мычание, а глаза закрыты. Пламя больше не взмывает выше головы, а ведет себя, как самый обычный костер, но хвосты все еще сплетаются за спиной Наруто. Саске не решается потревожить его и вздыхает — нельзя дать песьеголовым уйти и рассказать, что случилось. Их может быть великое множество, больше, чем конохи, и если все они такие жестокие, то умереть могут все. Саске не любит своих соплеменников, но никому из них не желает отправиться к духам таким путем и раньше времени. Да и сила в нем все еще велика. Саске представляет себе Солнце, которое доставало до неба макушкой, и каждый шаг его был на половину земли. Именно так он себя сейчас и чувствует, и знает, что если ничего не сделает, Наруто зря потратит свою кровь. Он снова вздыхает и начинает спускаться вниз. Глупый, глупый Наруто, зачем этот туман? Не видно ничего на расстоянии собственной руки. Саске надеется, что если столкнется в тумане с песьегловым, то окажется быстрее. Тихий смешок раздается справа возле уха, Саске резко оборачивается, но не видит никого. Может, показалось. Смешок слышится снова с другой стороны, еще ближе, словно прямо в ухе, в голове. — Знаешь, Саске, почему у лисицы такой длинный хвост? — голос Наруто не может слышаться так, будто тот стоит за спиной, но Саске слышит, и будто ладони опускаются на плечи, чуть сдавливают пальцами. Саске успокаивается от этой незримой поддержки. — Чтобы маленькие лисятки не потерялись в огромном лесу. Они хватаются зубами за кончик хвоста матери и ходят так, пока не запомнят все тропы на своей земле. И ты, как новорожденный лисенок, держись за хвост, Саске. Что-то царапает его бедра. Лис с синими, почти человеческими глазами, стоит, опираясь на его ноги передними лапами, и внимательно смотрит. Когда он понимает, что Саске заметил его, опускается на землю, поворачивается и, махнув по очереди всеми девятью хвостами, исчезает в тумане. Концы хвостов черные, так что Саске хорошо их видит. Да и сам лис ярко-рыжий и высокий, в холке выше колена, так что Саске не опасается его потерять. Ладони подталкивают в спину. Саске больше не удивляется и не переживает — сейчас не место и не время: побоится он потом, и в одиночестве. Но лис все равно вызывает оторопь — как он выбрался из сна Саске? Да и остальное... Эти руки, едва ощутимое дыхание, касающееся шеи, и шепот в голове, уверяющий, что он справится — Саске чувствует себя всемогущим. Лис останавливается так неожиданно, что Саске почти налетает на него. Хвосты взмывают вверх, лис угрожающе рычит и резко прыгает вперед. Саске теряет его из виду, но скоро слышит крик боли и громкое рычание и, вытянув руку с ножом перед собой, идет на звук. Песьеголовый лежит на земле, пытается отползти и убрать ногу из пасти терзающего его страшного зверя, словно только что выбравшегося из нижнего мира. Саске не дает себе момента сомневаться или раздумывать — он падает на колени и, высоко над головой подняв двумя руками нож, с силой вонзает в сердце людоеда. Тот не издает ни единого звука, застывает с раскрытым ртом и расширенными глазами. Лис облизывает окровавленную морду, смотрит на Саске искоса, чуть наклонив голову вбок и вниз, потом цепляет мокрым носом под руку и приглашает идти дальше. Остальные наверняка тоже слышали крики и ходят где-то рядом, так что Саске почти крадется. И оказывается прав в этом. Лис снова тихо угрожающе рычит, и Саске кидает нож в ту сторону, а лис прыгает следом. Снова крик, но песьеголовый всего лишь ранен — нож торчит в левом плече. Саске не дает ему нож вытащить, кидается вперед, сбивает с ног. От новой силы песьеголовый отлетает далеко и падает на камни. Лис скачет вокруг, припадая на передние лапы, тявкает зло и бьет себя хвостами по бокам и спине. Песьеголовый в ужасе косится на него и, кажется, не может больше сопротивляться. Саске опускается на одно колено, бьет песьеголового два раза кулаком по лицу, лишая сознания, и одним движением ломает шею. Он вытаскивает нож, выдыхает и прислушивается. Еще двое бродят где-то в тумане. Саске нравится эта почти звериная мощь и жажда крови, бешенство застилает глаза красным. Он как дикий вепрь, как яростный тигр, как стремительный ястреб, как ловкая рысь и неутомимый медведь одновременно. Он готов разорвать каждого врага голыми руками и чувствует в себе силы для этого. Удар в спину заставляет его закричать, Саске кубарем катится по земле, теряется в тумане и не может понять, что случилось, и откуда напали на него. Туман будто становится еще гуще, Саске чувствует его на своей коже, почти на ощупь пробирается к рычанию, вою и скулежу. Он подходит достаточно близко, чтобы рассмотреть — песьеголовый тот самый, что издевался над пленным мужчиной. Уродливый, огромный, внушающий ужас — таким он казался Саске тогда, но не сейчас. Песьеголовый держит лиса за два хвоста, а другой рукой пытается добраться до шеи. Лис вырывается, огрызается, громко рычит, показывает зубы и щелкает челюстью, но никак не может освободиться. Песьеголовый словно заклинатель, не пускает его. Саске бросается вперед, врезается в громадное тело, бьет в спину кулаком. Но на песьеголового это не действует, он отпускает лиса, который тут же исчезает в тумане, и поворачивается к Саске, стискивает до боли его плечи руками и ревет в лицо. Саске кричит в ответ не менее страшно. Когда песьеголовый замолкает, Саске бьет в живот, вкладывая всю свою новую силу, но тот даже не дергается. Песьеголовый сжимает его голову ладонями, давит так, что глаза почти вылезают из глазниц. Саске хрипит, вцепляется в запястья песьеголового и тянет, пытается убрать руки — пальцы словно погружаются в плоть, Саске чувствует мышцы и кости. Песьеголовый кричит от боли и отпускает Саске. Лис с синими глазами дерет его бедро зубами и когтями, но Саске почти не слышит вой, крики, стоны и рычание. В ушах звенит и темнеет в глазах. Лис взвизгивает, отпускает песьеголового и трясет большими ушами, а потом крутится на месте. Его хвосты, один за одним, рассеиваются, как облако под порывом ветра. Лис бросается бежать и растворяется прямо в прыжке. Саске оседает на землю без сил, он больше не может пошевелить ни руками, ни ногами, словно вытащили все жилы. Он чувствует себя одиноким, несчастным, опустошенным. Тоска разъедает ослабевшее тело. Будто кожу снимают, вырывают куски мяса, сердце и внутренности — так больно от тоски, пожирающей его. Саске всхлипывает, и слезы катятся из глаз. Песьеголовый нависает над ним со страшным оскалом желтых зубов, словно собрался жрать живьем, поднимает за безрукавку, бьет по лицу: голова дергается до хруста в шее, и Саске пропускает еще один удар. Песьеголовый издает хриплые лающие звуки, снова бьет по лицу, потом в бок и солнечное сплетение. Саске валится на землю и остается лежать. Он так измучен, голоден и ранен, Саске не хочет сопротивляться. Зачем, если никто не ждет его, он один даже среди соплеменников, никому не нужен. Туман редеет. Саске видит небо над собой и солнце все четче. Наруто. Что-то случилось с Наруто, иначе почему его дух-хранитель ушел, а туман исчез. Саске вспоминает: людоедов оставалось четверо. Двоих он убил, с третьим сражается, а четвертый, наверное, добрался до Наруто. И тот если не мертв еще, то скоро умрет. Даже Наруто, единственный, кто разговаривал с ним просто так, пусть это и были всего лишь глупые ссоры, умирает. Перед глазами встает мужчина с содранной кожей. Саске не хочет, чтобы Наруто съели. Саске не хочет, чтобы съели его. Саске не хочет, чтобы съели кого-то еще. Он переворачивается на живот и ползет из последних сил, кажется, будто куски плоти оставляют на земле за ним кровавый след. Саске не знает, куда и зачем ползет, что он должен делать, но главное — делать хоть что-то. Песьеголовый рычит и пинает его в живот. Саске катится по земле, каждый удар болезненный и лишает сил. Но Саске не может сдаться. Он — сын Льва. Он — дух и воля Льва, последний из семьи. И он не умрет на вертеле паршивого людоеда. Саске видит потерянный им нож. Он снова чувствует в себе силы, встает на карачки и ползет к нему. Песьеголовый появляется рядом, снова пинает, Саске снова катится, и даже стоны больше не вырываются из его горла, только хрипы. Он распластывается на земле, вытягивает руку, не достает совсем чуть-чуть, когда его толкают в бок и переворачивают. Песьеголовый снова нависает над ним, и клинок Саске в огромной ладони. Наверное, Саске все же съедят. И Наруто — тоже. Курама появляется из ниоткуда. Молча, с оскаленной мордой, он прыгает на спину песьеголового и кусает его шею и плечи. Песьеголовый кричит, машет руками и падает на колени, но не может сбросить лиса с себя, вцепившегося в него цепкой хваткой, роняет клинок на землю, но далеко, слишком далеко. Саске обреченно смотрит на него, и не пытается достать. Земля беззвучно дрожит. Дрожь передается Саске, он распахивает глаза и рот, силы так много, что Саске кричит от дикого восторга и азарта, от безумия своего всесилия, от ярости и мощи, от ненависти к тем, кто убил Наруто. Превозмогая боль, он рывком поднимается на ноги, хватает песьеголового за плечо и одним ударом вырывает глотку. Тот даже не успевает ничего понять. Горячая кровь выплескивается на руки и грудь Саске, и он снова кричит, оповещая округу, что он победитель. Курама подвывает ему и длинными прыжками бежит вперед к скале. Саске подбирает свой нож, потрясает им в воздухе, грозя неизвестно кому, и бежит следом. Курама отстает на подъеме. А Саске почти не помнит, как забирается наверх, все, о чем он думает — это мертв ли уже Наруто или Саске успеет уберечь его? В своем шаманском трансе Наруто совсем беззащитен, успеет ли он хоть разглядеть, кто его убил? Саске приходит в себя уже на площадке, когда видит окровавленное тело с собачьей шапкой. Невозможно понять, что случилось — вся плоть изорвана и исцарапана, словно ее драли стая волков. Саске не чувствует ничего, даже брезгливости. Наруто стоит на коленях возле костра. Штаны, мех безрукавки, кожа, лицо и даже волосы — в крови, кровь капает с пальцев опущенных рук и собирается в блестящие лужицы. Наруто смотрит на него блеклыми глазами и улыбается дрожащими губами. — Наруто, — Саске бежит к нему опускается на колени, протягивает руки. И боится прикоснуться. Он не знает, ранен ли Наруто, и какие эти раны. Возможно, Наруто уже умирает. Саске не помнит, что сам едва дышит. — Наруто жив. Наруто хорошо. Духи защитили Наруто. Голос Наруто еле слышен, бледная тень его прежнего голоса. Саске оглядывается на мертвого песьеголового. Может, это была не стая волков, а стая лис? Наруто заваливается вперед, Саске едва успевает его подхватить, падает сам от слабости в конечностях, осторожно укладывает Наруто на камень и склоняется к лицу. — Наруто. Наруто, — тихо зовет он, но Наруто не отзывается, и глаза не открываются. Саске прижимается ухом к его груди. Сердце Наруто бьется так медленно, что Саске не сразу слышит его. Потом он долго лежит, обессиливший, слушая эти тихие стуки, и чувствует покой и умиротворение. Наконец, Саске садится и поднимает голову. Солнце только начало свой путь по небу, еще даже не вошло в полную силу своего жара, а кажется, что прошло много, много лун с тех пор, как Саске очнулся в хижине людоедов и думал, что им грозит смерть. Но они живы. И даже победили песьеголовых, этих чудовищ. Саске есть, чем гордиться. Но он будет думать об этом потом, сейчас слишком истощен и измучен. И нужно позаботиться о Наруто. Саске неловкими движениями снимает безрукавку, раскладывает и перекатывает на нее Наруто. Потом берется за края и тащит в пещеру, в которой они собирались ночевать предыдущей ночью. Иначе Саске не может, силы его на исходе. Курама крутится рядом, кое-как добравшийся до них, повизгивает и тычется носом в Наруто. Саске даже не может отогнать, чтобы не мешал. Он дотаскивает Наруто до дальней стены, опускается на колени и тяжело вздыхает. Он чувствует себя немощным стариком, тело дрожит от усталости и болит от ран, в голове шумит. Саске закрывает глаза и падает рядом.