Зазеркалье. По эту сторону зеркала

Предрождественскую Германию внезапно завалило снегом. Дэвид Йост самолично довез подопечных до небольшого дома на окраине Магдебурга, торжественно сдал из рук в руки фрау Симоне Каулитц и фрау Маргерит Каулитц, быстро обменялся музыкальными новостями с герром Гордоном Трюмпером и отбыл в законный отпуск. Женщины отпустили продюсера с миром, спеша воспользоваться моментом встречи, от которой даже невозмутимых братьев пробило на сентиментальность. Старый дом бабушки Маргерит был точно таким, как помнили его Билл и Том. Все осталось на своих местах – и темные деревянные полы, и лестница на второй этаж, и красиво оформленные картинки на ботаническую тему на стенах. И запах был прежним – сухого дерева, вкусной еды, едва ощутимо - ароматических палочек, которые бабуля жгла в спальне. Хвойный терпкий аромат прислоненной к входной двери живой ели, шлейф корицы и ванили из кухни, чего-то жареного и печеного добавляли праздника знакомым ощущениям – приближался сочельник. Не сговариваясь, близнецы поволокли тяжелые сумки на второй этаж, по знакомому с детства коридорчику в угловую комнату с красивым винтажным окном в эркере. Это было их убежище, маленькое, уютное, где находились только две кровати и стол, где летом в распахнутые окна нахально лезли ветки с темными вишнями. Переспелые ягоды падали на разбросанные по письменному столу листы со свежими рифмами, добавляя кровавой романтики первым музыкальным опытам мальчишек. Диски, журналы и потрепанные плюшевые мишки все так же размещались на одной полке, вперемешку. Повзрослевшие братья уселись на свои кровати, осмотрелись, вдруг заметив словно сократившееся пространство вокруг. - Это мы совсем выросли, - печально заметил Том. Билл машинально пошарил под подушкой, вытащил помятый журнал с грудастой брюнеткой на обложке. - Наверное, в данной реальности это твоя постель, – усмехнулся он. Близнецы быстро переоделись в одинаковые майки и домашние штаны и с топотом спустились в гостиную – помогать и общаться. Бабушка, мама и Гордон были привычными и абсолютно родными, Билл и Том моментально почувствовали знакомые волны любви и приязни. Разница ощущалась в мелочах: мама мимоходом касалась рук и плеч Билла, бабушка гладила по волосам, обращаясь с просьбами что-то подать или принести на кухню. Парень оказался не готов к родственным ласкам и едва сдерживался, чтобы не отскакивать от тянущихся рук. Не то, чтобы ему было неприятно, но раньше «нежности с мамочкой» считались привилегией Тома. Младшего близнеца с детства тискали и умилялись, старший же рос суровым мужчиной и гордился своей отстраненностью. Теперь Тома задействовали по-другому - прогулять по заснеженному непогодой двору собак, перетащить с Гордоном стол, принести сухих дров из коридора – бабушка по старинке и для «духа Рождества» решила затопить камин в гостиной. Билл порывался помочь, но Том едва заметно качал головой, без видимых усилий справлялся с нагрузкой. Братья очень не хотели произвести на близких людей странное впечатление. Несмотря на актерский талант и достаточный опыт, лицедейство давалось с трудом - парни не привыкли притворяться дома. Билл видел, как брат непроизвольно поджимал нижнюю губу и чувствовал, что Тому не хватало обычной маминой ласки, внимания бабушки, суеты на кухне. - В нижнем ящике комода, - тихо подсказал Том, когда Билла отправили в бабушкину комнату за нарядной скатертью. Старший благодарно улыбнулся: - Ты же хитрый, Томше, подлезь маме под руку, как в детстве, а удобный момент я тебе устрою, - и подмигнул. Том вспомнил и засмеялся. Когда Симона в очередной раз протянула ладонь, чтобы потрепать сына по коротким черным волосам, Билл будто невзначай отстранился к вдруг ставшей необходимой пепельнице, а под ласковой рукой оказалась переплетенная косичками макушка. Женщина провела пальцами по затейливым проборам. Том не отстранился, изображая взрослого мужчину, напротив – смешно сморщил аккуратный нос и прижался к маме. - Ты у меня, оказывается, тоже ласкуша, – удивилась Симона, аккуратно гладя тугие косички. Том довольно сощурился. Билл не выдержал идиллии и, хихикая, подставил голову под другую мамину ладонь. Бабушка, выйдя в гостиную из кухни, застала удивительную картину всеобщей гармонии и от умиления чуть не выронила стопку фамильных тарелок из тончайшего фарфора. Одетый в цветастую рубаху Гордон состругивал ствол ели, подстраивая под размер старинной кованой крестовины. В комнате пахло свежей теплой смолкой и хвоей. Билл удерживал дерево под нижние ветви, презрительно отказавшись от рукавиц, которые специально принесла мама. - У тебя же маникюр! – снова удивилась Симона. – Испортишь руки смолой. Билл поднес ладонь к носу, мечтательно вдохнул. - Зато как пахнет… Том проследил взглядом за жестом брата и облизнулся. - Держи ровней! – строго заметил ему Гордон, пристраивая ель в крестовину. – Нет, не входит… - Может, померить сначала? – предложил Билл. Отчим внимательно посмотрел на юношу. - Это не наш метод. Только на глазок и без всякой примерки! Том радостно закивал брейдами, соображая, что Гордон уже отметил грядущее Рождество с друганами-музыкантами. - У тебя фенька новенькая? – поинтересовался Билл, заметив на шее у мужчины, под рубахой, нечто красочное, зубастое, лоскутно-кожаное. - Эээ, дорогой товарищ, это – индейский амулет. Друг привез из Мексики. Свободной от елки рукой Гордон вытащил из выреза рубахи кого-то оскаленного и косматого на кожаном шнурке. - Это кто? Дракон что ли? – разглядывая неведомую зверушку, предположил Том. - Да нет… как его… - отчим напрягся, - Кетцен… фу ты дьявол… Кетцаклен… котлен…* - Не ломай язык, - посоветовал Билл. - Короче, национальный ацтекский пернатый змей! – сдался Гордон. – Олицетворение сил природы! Сувенир, разумеется. Упаси Боже настоящую мексиканскую штучку на себя нацепить! - А мы когда там были… – начал Том, покосившись на брата, - слышали, что парень один амулет сломал… - Реальный индейский? – живо заинтересовался отчим. Том отстраненно пожал плечами. - А фиг его знает, не разбирались же. Выглядел вроде старым. Но парень вдруг оказался как не в своем мире – все словно на месте, а не так. И люди знакомые его воспринимают, как будто он совсем другую жизнь жил. Тот чувак так и не понял, то ли он с ума внезапно сошел, то ли реальность резко изменилась. Гордон потер лоб. - Парень еще легко отделался. Мог бы и вовсе застрять между мирами. Значит, что-то совпало в обеих реальностях или просто невероятно повезло. Ацтеки и прочие инки были большими мастерами по путешествиям в пространстве и времени, как бы фантастично это не звучало. Я ведь неспроста предупреждал, когда вы туда отправились, чтобы ни к чему, что выглядит даже приблизительно старым и индейским не прикасались! - Хотите глинтвейна? – вовремя появилась из кухни мама. - Хотим! - хором отозвались близнецы. Им срочно требовалось отвлечься. Пока Гордон помогал супруге с дымящимся напитком, Билл и Том обменялись многозначительными взглядами. - Ты веришь? – одними губами спросил Том, показывая глазами на яркий амулет. Билл усмехнулся. - Я бы не придавал словам Гордона большого значения. Учение дона Хуана** не пошло ему на пользу. Том засмеялся, вспоминая загруженного отчима с толстенной книжкой в вырвиглазной обложке, привлек к себе внимание родственников и первым получил большую кружку горячего вина со специями. К вечеру высокую елку торжественно установили в углу гостиной и украсили старинными игрушками семьи Каулитц и хэндмейдными поделками Симоны. Разноцветная гирлянда в виде уличных фонариков была той же, из детства. Над празднично сервированным столом плыли восхитительные запахи. Фрау Маргерит Каулитц слыла отменной кулинаркой и презирала новомодную тенденцию питаться вне дома. Сладкая терпкость горячего глинтвейна оттеняла ароматы традиционной запеченной утки с яблоками, картофельного и сырного салатов, жареных каштанов и приготовленных специально для внуков фаршированной рыбы и сливового пирога по фирменному рецепту. Не отказывая себе в удовольствии, Билл и Том включились в праздник, быстро наелись, одномоментно откинулись на спинки стульев и блаженно замерли. Гордон перебирал струны гитары, мурлыча под нос первую строку известной каждому немцу песенки. - Oh Tannenbaum, оh Tannenbaum, wie treu sind deine Blaetter… Том вдруг весело тряхнул брейдами, высоко и чисто повторил музыкальную фразу: - Oh Tannenbaum, оh Tannenbaum, wie treu sind deine Blaetter… Неожиданно для себя Билл вплел свой более низкий и сложный голос в вокал близнеца: - Du gruenst nicht nur zur Sommerzeit, Nein auch im Winter wenn es schneit… - Oh Tannenbaum wie treu sind deine Blaetter, - закончили все хором. Фрау Симона и фрау Маргерит наблюдали за спонтанным представлением, широко раскрыв глаза. Гордон без паузы начал вступление к "Stille Nacht". Не смотря друг на друга, но ощущая себя одним организмом, близнецы дуэтом безукоризненно пропели всю рождественскую балладу, интуитивно раскладывая строки на два голоса. В камине потрескивали дрова. Мама и бабушка утирали слезы. Внезапно Билл получил почти чувственное наслаждение от вокального соединения с братом. По телу заструилась приятная нега, в голове еще звучали их голоса, сплетенные в небывалой гармонии. Тонкие горячие пальцы стиснули ладонь, и Билл догадался, что Том ощущал то же самое - карие глаза близнеца были наполнены карамельно-медовым удовольствием. Сладкая дрожь иголками просыпалась вдоль позвоночника. - Только сейчас я понял, почему так много народу сходит по вам с ума, - усмехнулся Гордон и потянулся за второй порцией утки. Разговоры стихли далеко за полночь. Праздничный ужин съели, собаки дремали у камина, в котором тускло светились не прогоревшие угли. Гордон прикорнул в углу дивана, сморенный обильной трапезой. Мама и бабушка сонно обсуждали какие-то женские новости. Близнецы тихо выбрались из-за стола. - Мы спать пойдем, - сообщил Билл маме. Симона расцеловала сыновей в щеки. - Счастливого Рождества, мои дорогие мальчики. Темный дом наполнился привычным спокойствием. Биллу казалось, что шум воды из душа звучал, как водопад Виктория, а от скрипа старого пола под осторожными шагами вот-вот проснутся собаки, и бабушка прибежит узнать, кто так оглушительно топает над головой. Билл плотно прикрыл дверь, повернул старую защелку и внезапно оказался в объятиях близнеца. Том ухватил брата за майку, ткнулся губами в щеку, потом добрался до рта, жарко шепнул: - С Рождеством. Билл только выдохнул – близнец опередил его с поцелуем, мечта о котором почему-то будоражила воображение еще с праздничного ужина. Не под омелой, а в темноте спальни, как продолжение песни на двоих. Ново, непонятно, неправильно и одновременно так правильно и идеально, что Биллу хотелось смеяться от счастья, когда Том ласкал его губы мягкими и неожиданно нежными губами. Сколько прошло времени – Билл потерял счет мгновениям, так было сладко и упоительно. Просто поцелуй – ничего особенного, движение губ по губам, смешанное дыхание, лишь быстрая прелюдия к чему-то большему… Но Билл не мог оторваться от близнеца, на секунду отстранялся, чтобы взглянуть в сияющие глаза, запечатлеть в памяти ускользающий миг и вновь припасть к родным, припухшим, с теплой подковкой-пирсингом... Никогда раньше Билл не переживал такого сумасшедшего чувства обожания младшего брата. - Я от тебя пьяный, - едва слышно сообщил Том. Билл предостерегающе приложил пальцы к братским губам – стены в доме были тонкими, а сон мамы и бабушки чрезвычайно чутким. Том невидимо улыбнулся в темноте, влажно облизал тонкие пальцы. Билл еле сдержал стон – от действий близнеца кровь прилила совсем не к тем местам. Трикотаж белья мучительно натянулся в паху. Том быстро избавился от майки и спортивных брюк. Мотнул головой, откидывая длинные косички за спину, демонстративно погладил себя по заметно оттопыренным эрекцией трусам. - Хочешь сказать, что так возбудился от одного поцелуя? – недоверчиво спросил Билл. - Много ли мне надо, неопытному? – с придыханием отозвался Том. - Неопытному… - мучительно вспоминая эротическое шоу блистательного Томаса Каулитца–укротителя-анальных-шариков, повторил Билл. Том нахально запустил одну руку в свои трусы, очевидно сжимая там напряженный член, другой же сноровисто залез в боксеры к старшему брату. У Билла перехватило дыхание от наглости и возбуждающей волны, когда чужая влажная ладонь умело прошлась по твердому стволу. Он тут же ухватил Тома за бедра, сжимая пальцы – желание потискать младшего брата накатывало на Билла уже несколько дней, однако реализовать все никак не предоставлялось возможности. По здравому размышлению, и сейчас время было совершенно неподходящим – комната запиралась на хлипкий замок, и родственники могли запросто заглянуть, проверяя сон мальчишек. Тома, очевидно, эта проблема совсем не волновала – потеребив братский член и добившись каменной эрекции, он вытащил шуструю ладонь, обеими руками приспустил боксеры. Билл машинально повторил движение близнеца, стащив с его бедер трусы. Возбуждение оказалось резким и сумасшедшим, словно в слюне Тома находился редкий афродизиак, передавшийся в поцелуе старшему близнецу. Биллу вдруг стало наплевать на конспирацию, лишь бы слышать прерывистое дыхание, осязать волнующий запах сексуального желания, ощущать ладонью теплую кожу. Закатывая глаза, Том резко и быстро двигал рукой по вертикально стоящему члену брата, будто боясь, что наваждение вот-вот отпустит, и Билл оттолкнет, запретит, ударит. Билл чувствовал его наслаждение, восторг и страх, ведь это был первый раз, когда младший близнец так ласкал старшего. Словно повинуясь некоему закону гармонии, Билл протянул ладонь, касаясь горячего напряженного органа брата. Том тихо всхлипнул, толкнулся бедрами. Они моментально синхронизировали движения, будто в искусно поставленном танце удовольствия. Том точно также невесомо и сладко поглаживал близнеца по бедру, как Билл, в том же темпе, откликаясь на малейшие изменения ритма. Они молча смотрели друг на друга – в чуть удивленные, с налетом неведомого ранее наслаждения лица, в почерневшие глаза и дрожащие нацелованные губы. И одновременно испытали оргазм, когда тела словно прошила электрическая искра, от макушки по позвоночникам, сплавила воедино, перемешивая белую сперму. Том, стараясь не закричать, вцепился зубами в плечо старшего брата. Билл широко раскрыл глаза, морщась и закусывая губы – орать было нельзя, а впиваться зубами или ногтями в молча стонущего Тома он себе не позволил. Восторг оказался длительным и неожиданным – Билл не мог припомнить, переживал ли ранее что-либо подобное, так сильно и - вместе. - Мои желания под Рождество всегда сбываются… - прошептал Том, размазывая по плоскому животу липкие кляксы семени. У Билла хватило сил лишь на то, чтобы удовлетворенно чмокнуть близнеца в губы и доползти до постели. Серьезные размышления о происходящем между ними безобразии снова откладывались на неопределенное время. Сразу после бурного празднования Нового 2011 года близнецы вернулись в Лос-Анджелес. В первый же день Том радостно унесся на домашнюю тренировку в оборудованный специально для этого спортзал, а Билл меланхолично завис на пустой кухне. Стерильно пустой. Вариантов представлялось несколько – дождаться, пока Том потягает железо, проголодается, и тогда вытащить его до ближайшего кафе; выехать за продуктами самому или сделать заказ по интернету. Парень задумчиво посмотрел через стеклянные двери на окружающий оазис и бассейн, неторопливо решая задачу. Калифорнийское теплое солнце настраивало на сиесту. Билл почти пришел к варианту тупо позвонить Йосту и попросить заказать еду, как случалось уже не раз, но тут заметил новую фигуру. Фигура была женской и двигалась от охраняемого входа, огибая бассейн, прямиком к дому. Билл по-джентельменски распахнул перед незнакомкой двери, справедливо полагая, что бдительная охрана не пропустила бы неопознанную барышню. Парень сначала по-мужски, а потом профессионально оценил девушку – немного старше его, среднего роста, стройная и смуглая, экзотически яркая от смешения кровей, то ли латиноамериканской, то ли азиатской, но красота была явно доработана искусным пластическим хирургом – слишком пухлые губы и аккуратный носик, да и грудь великовата для тонкого силуэта. Билл тут же сообразил, что, по-видимому, это и есть подставная пассия Тома, как её… - Привет, Рия, - вспомнил он и улыбнулся. Девушка подняла красиво очерченные брови. - Привет, Билл. Не думала, что ты запомнил мое имя. А… где Том? - В тренажерке, - мстительно отозвался Билл. – Пытается соответствовать образу мачо. Ты всегда появляешься без приглашения? - Я отправила Тому смску, - проигнорировала подкол Рия. – Он написал, что будет ждать. Угостишь даму коктейлем? - А у нас ничего нет! – весело развел руками Билл. – Только что приехали, пустая кухня. Рия нахмурилась, прошла мимо парня в ту часть столовой, где располагалась рабочая зона, по-хозяйски сунулась в холодильник, в навесные шкафчики, задумчиво почесала подбородок. - Посижу у бассейна, - решила она, налила в бокал для мартини воды, бросила соломинку. – И заодно поговорю кое с кем! Билл хотел было психануть от бесцеремонности, но незваная гостья вдруг обернулась на пороге. - Билл, расслабься. Ну пиар же, я должна посветиться у вашего дома на случай непредвиденных папарацци. Рия прошествовала на выход, держа бокал с чистой водой так, словно там был по меньшей мере любимый напиток Джеймса Бонда. Билл не удержался от искушения и подслушал, кому и по какому поводу звонила удобно расположившаяся в шезлонге фальшивая девушка брата. Оказалось, Рия устроила громкий разнос некой Джулии за то, что обнаружила у братьев Каулитц пустой холодильник, и обещала вычесть из жалования штраф за плохое исполнение обязанностей. - Кто такая Джулия? – надвинув на нос темные очки, а на голову – томовскую кепку, поинтересовался Билл, высунувшись из дверей. Рия томно отпила из бокала глоток «коктейля». - Ваша экономка. Курица. Уже не первый косяк замечаю. Убирается плохо, за продуктами не следит. Вы можете и не замечать, а она пользуется. Надо попросить Питера, чтобы уволил нафиг. Так и будешь голодным сидеть или закажешь? - Подождем Тома и сходим куда-нибудь поближе. Рия фыркнула. - Поближе одни гей-бары. Вам туда нельзя пока. И все равно надо дома еду какую-нибудь иметь. - Сейчас по инету посмотрю, - согласился Билл. От разговоров о питании предательски заурчало в пустом желудке. - Я бы свозила тебя в магазин, тут совсем недалеко классный супермаркет, только у них доставки нет. А я сегодня не на машине. - В чем вопрос? – удивился Билл. – Я на машине. Подожди здесь, я быстро оденусь. Томше еще час точно будет заниматься. Загоревшийся идеей Билл быстро скрылся в доме и не видел изумленного взгляда, которым проводила его Рия. Парень моментально натянул на себя чистую майку и толстовку, решил, что домашние джинсы сойдут, добежал до зала, прислушался – из-за неплотно закрытых дверей доносились характерный шум работающих спортивных снарядов и незабвенный вокал Фредди Меркьюри. Билл вздохнул и не решился зайти – когда брат слушал «Queen», отвлекать его категорически запрещалось. У бассейна Рия общалась с собачьей стаей, которая сбежалась к гостье, как к старой подруге. Девица ласково гладила всех по мордам, дружелюбно разговаривала и спихивала особенно нахальных с колен. Билл еще раз окинул взглядом новую знакомую – типичная «голливуд-герл» в рабочее время, при хорошем макияже и отличной прическе, имитирующей естественные волны густых волос, в простой одежде – топе, короткой куртке и узких джинсах, но однако, в босоножках на высоких каблучках. Да и прикид, как моментально понял Билл, хоть и выглядел незаметным, вполне себе от серьезных брендов. Парень поморщился – Рия выглядела слишком читаемым приложением к знаменитости, после рэперского стиля и большой пафосной машины. - Не нравлюсь? – проницательно спросила Рия, заметив гримаску Билла. В голосе явно прозвучало понимание. - Нравишься, - неожиданно для себя отозвался Билл. – Отлично выглядишь, прекрасно держишься. Профессионал. Рия грациозно поднялась с шезлонга, оставив пустой бокал на плитке. Потрепала самого приставучего пса по загривку и улыбнулась собеседнику. - От тебя особенно приятно слышать. Билл вывел из гаража очередной показатель удавшейся жизни - огромный белый «ренджровер». Совсем недавно парень считал его сбывшейся мечтой и называл «деткой», но сегодня внезапно подумал, что стоило бы приобрести нормальную машину, в которой удобно передвигаться по нешироким дорогам и парковаться в ограниченном пространстве. - Ни разу не видела тебя за рулем, - заметила Рия, усаживаясь на пассажирское место рядом. – Том говорил, что у тебя и прав нет. - Том мелкий врунишка, – усмехнулся Билл, но быстро вспомнил, как здесь все наоборот и добавил. – Права уже есть. Возможно, раньше я не любил водить, но сейчас у нас такая машина, что грех не воспользоваться! Куда ехать? С удивительной для женщины четкостью Рия быстро обозначила конечный пункт. Биллу даже не пришлось обращаться к навигатору, так ясно и логично девушка рассказала, как добраться до недалекого супермаркета, не отвлекаясь на ненужные детали, не размахивая руками и ориентируясь только на знаки, заметные водителю. Билл молча поразился этому открытию и повернул ключ зажигания. Ренджровер почти бесшумно выехал за ворота, провожаемый серьезными взглядами охранников. - Самое красивое в твоем брате – это руки, когда он управляет автомобилем, - внезапно серьезно сказала Рия. Билл кивнул, сосредоточенно смотря на дорогу - он был полностью согласен с замечанием. Тонкие сильные руки близнеца невероятно сексуально смотрелись бы на широком руле большого авто. Если бы Том водил машину… Но после давней незначительной аварии, в которую близнецы попали вместе, младший брат панически боялся управления любым транспортным средством. Билл тогда лишь посмеялся, когда их шикарный авто съехал в кювет на окраине Магдебурга, подрезанный наглым незнакомцем. Том же с тех пор ни разу не сел за руль. До супермаркета они доехали без отвлекающих разговоров. Впрочем, тишина не казалась гнетущей – Билл сосредоточился на ориентации в еще не очень знакомом городе, Рия просто смотрела в окно. В холле большого магазина парень заозирался, пытаясь понять по вывескам над отделами, где что находится. Рия, прищурившись, внимательно наблюдала за попутчиком. - Надо было составить список продуктов, - пробормотал Билл. Как любой мужчина, попав в незнакомое место с огромным количеством товаров, он растерялся. - Пошли, - улыбнулась Рия. – Твоя задача – не потеряться с тележкой. Девушка привычно направилась вдоль стеллажей, останавливаясь и спрашивая Билла, известны ли ему те или иные продукты и производители, попутно набирая какие-то бутылочки, флакончики и коробочки. Через полчаса путешествия по супермаркету тележка наполнилась почти доверху, причем сам Билл схватил только несколько упаковок сухого собачьего корма, пакет сырных шариков и пару бутылок алкоголя. Он дико устал и запутался в пространстве. Рия, как ни в чем не бывало, бодро цокала каблучками рядом, вспоминая по ходу движения о покупке еще каких-то мелочей для каулитцевского хозяйства, вроде зубных щеток и туалетной бумаги. Билл молча соглашался, испытывая нарастающее раздражение против всего мира. - А Том говорил, что ты можешь шляться по магазинам часами, - заметила Рия, обозрев нагруженную тележку. - Я предупредил, что он наглый врун, - огрызнулся Билл. Ему было нестерпимо жарко, хотелось пить и пИсать. – В следующий раз пусть с тобой едет. - Да он такой же невыносимый, как ты! – засмеялась девушка. – Мы вообще сегодня быстро управились и по минимуму набрали! - Если задержимся еще на несколько минут, то я обоссусь, - пообещал Билл. Рия негламурно захохотала и направилась к терминалам касс. Вскоре все проблемы решились сами собой. В супермаркете предусматривался туалет, а потом Билл выпил бутылку минералки, слопал порцию сырных шариков из пакета, повеселел и с шуточками загрузил в багажник ренджровера объемные пакеты. - Теперь можно пригласить тебя на коктейль, - заявил он, направляя внедорожник к дому. - Ну спасибо, - Рия закурила, предварительно заручившись кивком парня. – Это моя работа – разумеется, не ходить по магазинам, а показываться с вами на людях. Лучше, конечно, с Томом. Но ты тоже хорошо. Если нас кто-нибудь засек, то будут милые, почти семейные фоточки. - Я не заметил папсов, - осторожно сказал Билл. - И я не заметила. Но мало ли, вдруг кто-то очень ловкий подсуетился. Или выкупят съемки с видеокамер магазина, тогда у нас будет повод накатить на администрацию супермаркета… - И как ты, такая умная, к Хоффману попала? – не без издевки поинтересовался Билл. - А куда еще? У меня контракт с прежним «мачо» закончился, - Рия непафосно выкинула окурок за окно. – Питера я давно знаю, а вы с Томом симпатичные, хоть и проблемные. - Почему проблемные? – Билл решил бороться за свою и братскую брутальность до конца. Рия усмехнулась. - Потому, что по мнению вашего активного большинства, я старая, страшная, стервозная, глупая и продажная. Издержки профессии. На это Билл решил не отвечать. Посреди освещенной заходящим солнцем столовой стоял Том и пил из бутылки минералку, запрокинув голову с длинными влажными брейдами. Вода щедро лилась мимо рта по напряженной шее и ключицам, по блестевшему от пота телу с выделяющимися от недавней нагрузки мышцами, сбегала под резинку плотных спортивных шортиков. Билл непроизвольно сглотнул – брат выглядел вопиюще сексуально. Рия подняла бровь. - Шикарно смотришься, Том. Том фыркнул, проливая оставшуюся минералку на грудь. - Привет, - широко улыбнулся, смеживая длинные ресницы, обращаясь больше к брату, чем к девушке. – Я еще в душе не был, зашел попить после тренировки. А вы откуда? - Из магазина, - старательно отводя взгляд от невыносимо красивого близнеца, отозвался Билл. Как раз в этот момент в помещение зашел охранник с многочисленными пакетами. Том оставил на столе пустую бутылку. - Ты случайно не помнишь, кто такой «Панда»? – спросил он Билла громким шепотом, пока охранник под руководством Рии осторожно выгружал покупки на большой стол. – Прислал мне два часа назад смску и обещал притащиться в гости… Вот смотри – «Хорошо, что вы уже дома. Если ничем не заняты, то приду через полчаса». Том протянул брату свой айфон. - Наверное, это я - Панда… - отстраненно высказалась Рия, отвернулась от близнецов, вытаскивая цветные упаковки из супермаркетовских сумок. Охранник покинул столовую, громко хлопнул дверью. - Я в душ, - быстро заявил Том, и, как частенько случалось, исчез, оставляя старшего брата разбираться с неловкой ситуацией. - Ты… не похожа на панду, - ощущая наливающиеся красным уши, пробормотал Билл. Рия молча шуршала пакетами. - И вообще, - с вдохновением начал врать Билл. – Панды – это наша с Томом слабость. Мы в детстве ходили в зоопарк, и там такая одна клёвая была… пушистенькая. С глазками черненькими… Мы ее морковкой кормили, яблоками всякими… - Спасибо, Билл, - Рия ловко заправила кофемашину и только тогда повернулась к парню. Ее лицо выражало безмятежное спокойствие, хотя нелестное сравнение наверняка обидело девушку. – Ты славный. У меня о тебе было раньше совсем другое мнение. Билл молча бросил в бокалы льда, плеснул мартини. Нашел среди покупок пачку сигарет и закурил. Рия тоже удивила парня. По множеству причин она не должна была ему нравиться, но простота общения и контраст между тщательно созданным имиджем и истинным характером заставили воспринимать девушку… почти как коллегу. Азиатка сноровисто, за считанные минуты сварила спагетти, взболтала в шейкере сырный соус, крупно нарезала какой-то экзотический салат с мидиями и ананасом. - У тебя скрытые таланты, – наблюдая, как Рия беспощадно разделывалась с непростым фруктом, заметил Билл. На кухне остро запахло вкусностями. - В нашей семье пять сестер младше меня. Брат-погодка. Старшие сестры давно замужем. Я с раннего детства на хозяйстве, поневоле приучишься готовить и убираться, - Рия отработанными движениями сполоснула использованную посуду, пробежалась красивыми пальцами с безупречным маникюром по кнопкам микроволновки и кофемашины. – Наверное, поэтому и рванула в индустрию красоты, подальше от домашних дел. Тогда казалось, что в шоубизе сплошные удовольствия и большие деньги ни за что. Билл меланхолично выдохнул дым – у него самого имелось мнение по этому поводу, нисколько не противоречащее словам девушки. На аромат еды в столовую примчался Том, уже одетый в чистую футболку и шорты-бермуды. - Прости, Ри, - покаялся он и сделал смущенное лицо. – Глупая была шутка. Тогда по пьяни весело казалось. - По пьяни всё веселым кажется, – усмехнулась Рия и поболтала в бокале кусками льда. - А ты наглец, братик. Сам насрал и в кусты, - заявил Билл сразу по уходу гостьи, протягивая Тому айфон, в котором уже исправил «Панда» на «Рия». - Я и подумать не мог, что тот Том обозвал «Пандой» свою подругу, пусть даже поддельную! Я-то эту Рию второй раз в жизни вижу! – всплеснул руками Том. – Видимо, не очень она ему нравилась. - Лично у меня претензий нет, - высказался Билл. – Адекватная, иллюзий по нашему поводу, кажется, не имеет. И никакого эротического интереса ни ко мне, ни к тебе, ты заметил? - Мы для нее молодые слишком, – предположил Том, сложив пухлые губы «уточкой». – А может, азиатки предпочитают блондинов... или африканцев… - Или у нее уже есть парень, - задумчиво добавил старший брат. – Уверен, что в таком случае она тщательно скрывает это от работодателей. Том пришел под утро, когда на горизонте просветлело небо, а Билл наконец устал от увлекательнейшей видеоигры и собрался лечь спать. Близнец явился в полутемную спальню, завернутый в белую простыню, как юный патриций. - Тебе чего не спится? - зевая, спросил Билл, вытягивая бесконечные ноги под одеялом. Том присел на краешек постели. - В этом доме привидение, – глухо сообщил он. – Мне каждую ночь слышатся шорохи и шаги. И даже что-то белое вроде показалось. - Это твое отражение в каком-нибудь далеком зеркале промелькнуло, - отозвался Билл. – Ты бы не ходил по ночам в таком виде, а то и я чуть не испугался. Том тихо засмеялся, распутал простынь и, совершенно голый, залез под одеяло к близнецу. - На фига нам такой огромный дом на двоих? - спросил, явно отвлекая старшего брата от факта вопиющего присутствия. Старший, действительно, отвлекся от пробирающейся к нему обнаженной натуры: - Ты же сам захотел виллу с бассейном, фитнесс-клубом, баром и студией! Желал устраивать вечеринки и оргии каждую ночь, после походов по клубам - искать настоящую любовь, опытным путем, кажется. - Если бы тебе не нравилась эта идея, то отговорил бы, – заметил Том. – Ты тоже планировал с голливудскими телками тусовать. Кто обещал залить бассейн "пинаколадой" и организовать там женские бои без правил?! Билл намеревался высказать, что «никто не мешает воплотить все идеи в жизнь», но в этот момент к нему прижалось теплое тело близнеца. Том беззастенчиво залез на старшего брата, растягиваясь во всю свою длину поверх распластанного Билла. Они совпали совершенно – плечи к плечам, соски к соскам, бедра к бедрам. - Давно так сделать мечтал, - провокационно заявил Том, начиная неторопливо елозить по близнецу напряженным пахом. Билл не успел ничего ответить, потому что вконец обнаглевший младший вдруг широко и влажно лизнул его щеку, прихватил зубами нижнюю губу, легко потянул, подцепил кончиком языка за колечко пирсинга. Билл начал злиться - от своей растерянности и очевидного нарастающего желания, от того, что близнец - не девушка, и с ним невозможно представить давно известный сценарий «секса по-быстрому». А тело среагировало моментально - потвердевшими сосками, напрягшимся прессом и томлением в тесных трусах. Движения Тома раздражали именно из-за кажущейся игривости, с которой младший относился к новой забаве. Билл бесцеремонно схватил брата, останавливая его сексуальные подергивания. Под руки закономерно попались тощие бедра, и ладони сами начали изучать теплое тело. Бедра заметно отличались от женских неуловимым впечатлением силы и жилистости, Билл небрежно провел руками дальше, к подтянутой заднице. Том крепко прижался к брату упругим членом, часто задышал. Билл сноровисто захватил в ладони гладкие половинки, стиснул, вынуждая близнеца раздвинуть ноги. Младший послушно расставил бедра, почти сел на колени по обе стороны от братских ног, но изменение только усугубило положение – Том получил свободу действий и начал сладострастно двигаться членом по органу близнеца. Наличие тонкого белья на старшем совершенно не мешало Тому наслаждаться быстрой реакцией братского тела на его упражнения – член Билла тут же затвердел и приносил невыносимое удовольствие при стимуляции. Билл только прикрывал глаза, подаваясь пахом в ритм знакомым движениям. Том всем весом давил на вертикальную эрекцию, слишком хорошо, что даже больно, эротично постанывал, вызывая у Билла нервные вибрации по спине. Кончили они неожиданно – сначала Том, тонко вскрикнув, затем Билл, не выдержавший вида близнеца в экстазе. Старшему брату пришлось скинуть с себя нахально развалившуюся разомлевшую тушку. Том, кажется, собирался так и заснуть на близнеце. Разговаривать не хотелось. Пьяная истома охватила тело. Билл отстраненно стянул с себя мокрые трусы, вытер ими остатки спермы и закинул куда-то за кровать. Брат пытался что-то сонно говорить, но вскоре затих, задышал размеренно, а Билл смотрел в белый потолок и пытался сообразить, когда отношения с Томом вдруг стали такими близкими и с какого периода времени они начали испытывать острую необходимость друг в друге. В детстве Том воспринимался только братом, более слабым и вредным, родным, нужным, привычным, не более. С взрослением и изменением вкусов они сблизились творчески, но разошлись духовно. У Тома началась своя гламурная жизнь, увлечения и эмоции, дающие мощный толчок для написания пронзительных текстов. Билл считал, что он сам работал больше и ответственнее, а жизнь близнеца казалась сплошным праздником радужной бабочки. Билл не расспрашивал брата о его проблемах – рабочие моменты всегда решались вместе с группой, а в разговорах на интимные темы Том огрызался, стервозничал, и старший лишь косвенно догадывался о сути вещей. Странным образом изменившееся пространство сразу повлияло на внутренний мир братьев. Оказавшись на месте фронтмена, Билл понял, как поверхностно судил о таланте Тома-вокалиста и его магическом умении манипулировать залами. Другая реальность словно толкнула их друг к другу. Том внезапно повзрослел, стал не младшим и слабым, а – равным, быстро вспомнил уроки в музыкальной школе, заиграл на гитаре, освоился, перенял манеры старшего брата. Билл же в своем стремлении соответствовать ипостаси этого мира многое взял из арсенала Тома. Близнецы будто перетекли в форму друг друга, начали понимать, принимать, прислушиваться. Посмотрели на свои отражения новыми взглядами. Билл еще не знал, почему Тома вдруг так эротически шибануло в его сторону. Возможно, коллективное мнение окружающих, которые были убеждены в их страсти, или само устройство данной реальности, где между близнецами существовала интимная связь, но факт оставался очевидным – теперь Билл желал Тома также, как Том желал старшего брата. Билл повернул голову. В дымке наступающего рассвета лицо близнеца казалось идеальным – длинные ресницы, аккуратный профиль, четкая линия скул, потемнение над верхней выразительной губой и черные косички из-под белой банданы. Том мягко улыбался во сне. Билл заставил бесшумный механизм наглухо закрыть окна плотными портьерами, легко коснулся чуть изогнутых губ и блаженно зажмурился. Ему было хорошо и спокойно. Через несколько дней на вилле появился гость. Когда проснувшиеся далеко за полдень братья выпустили собак порезвиться по обширной территории, перед ними возник загорелый и довольный жизнью Георг Листинг. - Неожиданно! – восхитился Билл, пожимая руку другу. – Решил сюрприз сделать? - Где твои вещи? – поинтересовался Том и оглянулся на неподвижных охранников. - А я уже неделю как в ЛА прилетел, - небрежно пожал плечами Георг. – У Дэвида остановился. Братья красноречиво переглянулись и хитро заулыбались. - Не надо такие рожи делать! – театрально нахмурился Георг. – Я же ничего не говорю по вашему поводу! - Мы еще и повода не дали, - засмеялся Билл. – Надеюсь, Дэвид произвел на тебя неизгладимое впечатление? - Вы прекрасная пара, - веселился Том. – Уговорил-таки наш продюсер сурового басиста. Недолго музыка играла… Георг с негодованием затряс шикарной гривой, но близнецы не дали ему обидеться, обняли с двух сторон за плечи и поволокли в дом – отмечать алкоголем свежее событие. Когда под утро Дэвид Йост осторожно сунулся за своим протеже, парни были дьявольски пьяны, хохотали невпопад и громко обсуждали такие похабные темы, что продюсер поспешил удалиться незамеченным. Неожиданно пустующая вилла обрела статус гостеприимного дома. Почти каждый день приезжали Георг и Дэвид, басист надолго зависал с Томом в домашней студии, разучивая с ним сольные партии для гитары и баса, а продюсер ненавязчиво следил за подопечными. Парни быстро нашли удовольствие в занятиях на тренажерах. Билл поначалу фыркал и снисходительно язвил от вида раскрасневшихся и потных после спортзала брата и друга, но однажды зашел по время процесса, оценил снаряжение и свои силы и внезапно тоже втянулся. Размеренные упражнения и оптимальная нагрузка успокаивали, а мышечная боль после давала ощущение успешно выполненной работы. Дэвид Йост не особенно одобрял увлечение коллектива «качалкой», видимо опасаясь, что кумиры девочек превратятся в мускулистых бугаев, но это было лучше, чем пьянки и гулянки по клубам, в которых парни пару раз поучаствовали, а потом сутки болели и выслушивали длинные монологи продюсера, лично и по мобильной связи. Том и Билл постепенно собрали небольшую компанию – в доме регулярно тусили некий Широ, давний знакомый Дэвида, у которого на лице было прописано участие в шоубизе, и его жена – блондинка со стервозным характером, но отличный дизайнер. Увалень Алекс, дизайнер как раз по мнению близнецов плохонький, но на редкость покладистый и уравновешенный, с подругой, веселой и шумной гречанкой. Иногда приезжала Рия, и тогда вся компания организованно отправлялась в город, попадала в объективы камер, и на следующий день близнецы любовались своими перекошенными в попытках отвернуться физиономиями по всем околомузыкальным новостным каналам. Билл регулярно занимался вокалом с рекомендованным продюсерской группой педагогом Шимоном. После тщательного обследования у специалиста Биллу увеличили нагрузку на связки – парень задался целью петь на летних запланированных мероприятиях живьем и потому добивался звучания, максимально приближенного к привычному голосу фронтмена «Токио отель». Вскоре Билл заметил, как с началом постоянных физических и эротических упражнений окреп и осмелел младший близнец. Том приходил в соседнюю спальню почти каждую ночь, словно темнота служила достаточным поводом для тайных удовольствий. Днем - братья, ночью – любовники, переживающие еще только ласки и откровенные прикосновения, в предвкушении настоящего секса. Наедине с собой Билл путался в размышлениях, но когда Том залезал на него - возбужденный, с жадными руками и губами, то не мог думать ни о чем, кроме данной реальности. А в реальности голый Том прижимался своим твердым членом, оседлав в излюбленной позе, сверху. Сегодня он принес уже знакомый с Японии яркий бутылёк с лубрикантом, щедро налил гель с запахом свежих яблок себе на пах, размашисто размазал по члену и яйцам и демонстративно направил скользкие пальцы дальше. Билл перехватил влажные ладони брата, сам касаясь сомкнутого отверстия между раздвинутых ягодиц. Он уже знал, какая чувствительная дырочка у младшего, самые поверхностные ласки вызывали у Тома непроизвольные стоны, бесстыжие взгляды и желание дальнейших игр. На игры Билл был согласен - отношения плавно перешли в острую эротическую фазу. Том медленно скользил по его бедрам, приподнимая поясницу, пристраивал член близнеца к заднице так, чтобы он двигался вдоль ложбинки. Билл с удовольствием оглаживал упругие половинки и довольно жмурился от ощущения братской шаловливой руки на своем возбужденном органе. Несколько раз мимоходом член упирался в узкую дырочку, Билл непроизвольно толкался, пытаясь проникнуть, но проскальзывал и, сцепив зубы, пытался охладить пылающий разум, усмирить рвущееся на подвиги тело. Том был дико возбужден и по обыкновению, не отдавал отчета в действиях. Поддразнивая, налил на ладонь еще лубриканта, смазывая напряженные члены, словно профессиональный порноактер красиво изогнулся в пояснице и сильно подался бедрами назад, как раз в тот момент, когда орган близнеца коснулся его входа. По лубриканту головка плавно втиснулась внутрь. Близнецы одновременно вскрикнули, Билл – от неожиданности, Том – от боли и предельного натяжения. Старший пошевелился в своем стремлении вытащить член наружу, пока не натворил бед, но Том вдруг выдохнул: - Да… - и насадился глубже. Билл едва удержал брата за бедра, чтобы тот не травмировался по глупости. И едва удержал себя, чтобы тут же не вогнать отвердевший орган по самые яйца. Билл уже переживал сексуальные приключения и имел неопытных девушек, но ему ни разу не сносило крышу от удовольствия. Том выглядел именно как «девушка без опыта», в застывшей напряженной позе и удивленно распахнутыми глазами, сжимающийся на члене, моментально сосредоточившийся на ощущениях внутри. Билл боялся, что брат стиснет его еще сильнее, но все же смог двинуться в обратном направлении и вытянуть член до головки. - Да… – прерывисто простонал Том, вдруг отмирая и нетерпеливо дергая бедрами. Глупо было следовать пожеланиям несведущего любовника, но Биллу чертовски хотелось двигаться, инстинкты требовали подчинить, утвердить свое право, овладеть добычей. Он крепко удержал Тома за бедра, зафиксировал его в позе над собой, толкался осторожно, но с каждым разом все глубже и сильнее, пока не загнал член по самое основание в очень узкое, горячее, обхватывающее во всех сторон... Том приподнялся на коленях, упираясь ладонями в плечи близнеца. Том шумно дышал, облизывая губы, смотрел перед собой на стену, будто отключив зрение. Том явно находился в глубоком неадеквате. Билл видел его лицо словно в тумане – все самое главное происходило ниже, где твердый орган ритмично погружался в тугую дырку, а ладони сильно растягивали ягодицы, помогая движению. Билл не контролировал ситуацию, так неожиданно и быстро все произошло – как в наведенном волшебном сне, так стучало сердце и перехватывало дыхание, так было сладко и сильно. Он непроизвольно ускорялся, не слышал стонов, срывающихся с губ близнеца, и слёз из уголков глаз. Близко, совсем-совсем внутри, соединившись, как инь и янь, наконец-то. Замкнулась система, совпали проводки и нервы, и обновленная обжигающая кровь помчалась по возникшему большому кругу. Впервые - ощущения на двоих, сразу обвалом эмоций и впечатлений, боли и удовольствия, так живо и по-настоящему, под кожу, в каждую клеточку. Билл зарычал, сильно сжал напряженные бедра брата, преодолевая последнее сопротивление мышц, сам выгибаясь навстречу, в цветной вспышке острого наслаждения. Он истекал спермой внутрь близнеца, забыв обо всем на свете, обнимая, почти плача от удовольствия. Почувствовал на своих губах влажные соленые губы и имя, не произнесенное вслух, а словно растекшееся слезами. Том с трудом подтянул ногу и свалился рядом. Быстро пережив эйфорию, Билл сообразил, как изначально был неправ, подавшись на провокации младшего брата – поза "наездника" категорически не подходила для первого раза, Тому наверняка было больно и неудобно удерживаться на полусогнутых коленях. К тому же, Билл кончил прямо внутрь, впервые забыл о презервативе. Такого потрясающего, сумасшедшего секса у него еще не случалось, только вот Том вряд ли получил от дебюта бурю восторга. Билл ласково провел пальцами по влажной щеке. Том повернул голову, улыбнулся. - Щиплет, - пожаловался хрипло и провел ладонью между ног. Старший моментально почувствовал себя виноватым, приподнялся на постели, протянул руку: - Тебе сейчас нужен душ. И мне тоже. Я помогу. Он не смог выразить словами эмоции, поэтому слишком заботливо потянул брата с кровати, нежно поглаживая, обнимая. - Ох… - Том с трудом встал на ноги. - Моя… - Задница? - подсказал Билл. - Не… – фыркнул Том. – Ориентация в пространстве… Ноги совсем не держат! Билл засмеялся, притиснул к себе близнеца крепко-крепко. Том сам ухватился за брата. - Надо больше тренироваться, а то мышцы сводит! – выдал он глубокомысленно и тут же, поняв двусмысленность высказывания, захихикал вслед за Биллом. Несомненным плюсом нового дома была обширная ванная комната, в ней легко разместилась бы целая пляжная вечеринка. Сейчас Билл отрегулировал температуру воды в джакузи, переместил близнеца в белоснежную ванну. Том подставился под льющийся сверху теплый водопад. Темные косички, распущенные из хвоста, моментально намокли, прилипли к плечам и груди. Билл бережно провел руками по длинной спине, снова визуально наслаждаясь изысканностью линий тонкого тела и улыбаясь – любование идентичным близнецом казалось сродни нарциссизму. Ладони скользнули по выразительной заднице с красными отметинами от пальцев - Билл даже не заметил, как крепко сжимал нежную кожу во время их первой настоящей близости. Между ягодиц было липко. Том повернул голову и молча наблюдал за действиями брата, переносил вес тела с одной ноги на другую, слегка подрагивая губами. Билл осторожно раздвинул половинки попы, направил ручеек из душа между, смывая собственную сперму по близнецовым модельным ногам. Том подался назад, уперся руками в отделанную византийским мрамором стену, откинул голову, ловя губами капельки воды. Черные брейды достали почти до пояса. Исключительно для того, чтобы младший перестал выпендриваться в своей умопомрачительной сексуальности, Билл провел пальцами по распухшей дырочке, надавил, расширяя, выпуская оставшееся семя. Он и не догадывался, что близнец настолько по-кошачьи гибок – Том невнятно мяукнул, расставил ноги пошире и выпятил попу, словно приглашая Билла продолжить свои действия. - О нет… – против своих намерений, старший близнец неглубоко погрузил тонкие пальцы в покрасневшее отверстие, погладил горячие стенки, обвел подушечками небольшое уплотнение внутри. Том застонал, сжался на пальцах, напрягся всем телом. Билл впервые сталкивался с реакцией мужского организма на стимуляцию простаты. Умоляя не останавливаться, Том бурно кончил в следующую же минуту, хлеща по своей спине и Биллу длинными мокрыми брейдами. - Бля… - отдышавшись, Том повернулся к близнецу обалдевшим лицом и высказал вслух то, о чем уже успел подумать Билл. – Что ни говори, а это намного круче дрочки! Старший брат хмыкнул, понимая, что кажется, счастливо избежал страданий по утраченной невинности. * Кетцалько́атль - пернатый змей, одно из значимых божеств пантеона аборигенов Латинской Америки ** «Учение дона Хуана: Путь знания индейцев—яки» — первая работа Карлоса Кастанеды, опубликованная в 1968 году