Зазеркалье. По эту сторону зеркала

- Скоро мы вступим на территорию потенциального врага, а потому должны вести себя осторожно и осмотрительно, - начал торжественную речь Дэвид Йост, подозрительно косясь на большой чемодан, из которого вываливались цветные шмотки. - Видимо, получил пиздюлей от Хоффмана, - тихо заметил Билл на удивленный взгляд Тома, который явно недоумевал, с чего бы старший товарищ вдруг устроил инструктаж перед отправлением в Россию. Они там уже были, и не раз, да и в международных отношениях вроде не наблюдалось напряжения. Однако Йоста пробило на урок политинформации и он, пользуясь подчиненным положением парней, долго впаривал в юные головы важность грядущего выступления. Билл смотрел в потолок и терзал кончиком языка недавно продетое в нижнюю губу колечко. Прокол почти зажил, когда Том во время утреннего поцелуя неосторожно зацепил его своей подковкой. Теперь подсохшая ранка неимоверно чесалась и занимала все внимание. - Билл! – рявкнул Дэвид. Парень перевел взгляд на продюсера. Оказывается, Йост уже перешел на личности и подробно объяснял Тому, как можно самому справиться со взрослой щетиной, чтобы выглядела ухоженной. - Не понял, - включился Билл. – Нам же главный только недавно устроил скандал за усы?! - Это он тебе устроил, - отозвался Дэвид. – А Тому как раз наоборот, теперь рекомендуется показать народу, как он возмужал. - А я? – нахмурился старший близнец. - А ты у нас гламурная киса, так что соответствуй, – усмехнулся продюсер. Том украдкой показал брату язык. Билл издал утробное урчание, словно желающий драки кот по весне. - Будет вам киса, - мстительно сказал парень закрывшейся за Дэвидом двери и повернулся к концертному чемодану. Уже накануне вылета в Германию выяснилось, что бессменный тур-менеджер на сей раз группу сопровождать не будет, херра Йоста не вовремя скрутил приступ аппендицита. Георг намертво прилип к телефону, поминутно справляясь о драгоценном здоровье Дэвида, Билл и Том пытались наладить коммуникацию с тур-менеджером по имени Дунья, дамой немолодой, но симпатичной и, на первый взгляд, по-женски уступчивой. Однако Дунья незаметно организовала парней так, что перелет сначала до Берлина, а затем до Москвы случился без стрессов, разборок и спешки, с заранее обговоренным планом перемещений. Все страшное началось в столице России, прямо в здании международного аэропорта, где на огороженные перекрытия навалилась визжащая ультразвуком толпа, еле сдерживаемая людьми в форме. Не то, чтобы парни сильно отвыкли от подобного выражения любви, но никак не ожидали от северной страны во-первых, таких темпераментных людей, а во-вторых – такой жаркой погоды. На улице плавился асфальт. Солнце раскалило мегаполис до шокирующей отметки в сорок градусов по Цельсию. Билл стянул с головы меховой капюшон серой брендовой кофтенки и вслух пожалел, что не послушался совета умной женщины Наташи и остался в сапогах, да и камуфляжные штаны могли быть не такими плотными. Том парился в двух рубашках, осторожно почесывая едва заметные после долгих издевательств над природой усы. Георг испытывал дискомфорт лишь от длинных густых волос, которые грели шею и плечи. Один Густав наслаждался теплом – парень по привычке облачился в шорты и тонкую футболку и меланхолично курил в приоткрытое окно. Столица России намертво стояла в пробках. Салон минивэна нагрелся, кондиционеры быстро сдались, парни злились и потели. Дунья и гример Натали Франц обмахивались самодельно сложенными из журналов веерами. Билл наскоро вытер лицо – сил терпеть макияж уже не оставалось. Том таращился на бесконечную очередь чадящих вонючими газами машин, нервно дергал ногами. Георг подробно рассказывал удачно прооперированному за океаном Дэвиду о перелете, о бурной встрече российскими фанатами, о природе и погоде, умалчивая о самом главном – они безбожно опаздывали. Дунья старательно сохраняла невозмутимое лицо, повторяла вслух планы на ближайшее время – заселиться в Ритц, посетить мит-энд-грит с выигравшими в каком-то конкурсе элиенс, раздать автографы, успеть на пресс-конференцию уже в помещении спорткомплекса, где организовывалось основное мероприятие, попасть на саундчек... Выбивались из графика они уже больше, чем на час, а просветов на дымном горизонте не намечалось. В отдалении слышался шум бурлящей толпы, когда водитель, по просьбе Натали Франц, остановил машину. Гример шустро подсела к Биллу, наскоро поправила макияж. - Очки на носы, - скомандовала всей команде. – Основную красоту будем наводить в помещении. Парни выпали из минивэна около пафосного отеля, в жару и толпу, снова улыбались, раздавали автографы и отдергивали руки от самых жаждущих. Толпа волновалась, визжала, падала в обмороки, размахивала самодельными плакатами с криво выведенными сердечками и подозрительными фразами на английском и немецком. В спешке Билл едва обратил внимание на роскошное убранство местного «Ритца». Профессиональная этика требовала максимально скомпенсировать ужасное опоздание. Пока Дунья разбиралась с регистрацией, Натали увела парней в помещение около конференц-зала. - От нас воняет, как от табуна молодых жеребцов, - слегка очнувшись в прохладной комнате, заявил Билл и принюхался. Георг пожал плечами – переодеваться и намываться было некогда. Натали сноровисто распахнула саквояж, протерла лица парней освежающим тоником, поколдовала с пудрой и тональником, быстро поправила Биллу смоки-айс, раздала бутылки минеральной воды и белые полотенца. - Ничего страшного, - проговорила нараспев. - Оботритесь влажными полотенцами, вам станет легче, а девчонки после нескольких часов на жаре тоже не снегурочки. Парни с благодарностями вняли совету – Натали Франц обладала поистине удивительной способностью находить оптимальный выход из любых стрессовых ситуаций. После нехитрой процедуры Билл почувствовал себя намного уверенней. Теперь он был готов отрабатывать сумасшедший гонорар. - А зря… - вдруг тихо сказал брату на ухо Том, спихивая в пластиковый пакет полотенце. – Ты обалденно пахнешь – мужчиной и чем-то фруктовым… грушей что ли… Так бы всего и облизал… Кровь бросилась в голову, но Билл лишь сердито посмотрел на широко ухмыляющегося близнеца. Времени на рассуждения о приличиях катастрофически не хватало. По заранее оговоренному с начальником охраны плану, дождавшихся встречи с кумирами поклонников запускали небольшими группками, во избежание инцидентов. Началось все оптимистично – музыканты искренне улыбались в ответ на счастье в глазах, девушки дисциплинированно подавали плакаты для автографов и говорили только хорошее. Том мимоходом поинтересовался у изучавшего русский язык Густава, как будет звучать приветствие, и блистал произношением. Потом парни выстроились для фотосессии на фоне чудного темного шкафа. Билл привычно встал около Тома, взглянул в прищуренные глаза. - Я тебя хочу, - вдруг отчетливо выдал близнец. – Прямо здесь и сейчас. - Вы охуели совсем? – радостно улыбаясь публике, спросил подошедший Георг. - Избавь меня от этого маньяка, у него похоже от жары сперма в мозг ударила, - очаровательно оскалился Билл. Георг послушно втиснулся между близнецами, что вызвало тревожное шушуканье среди девушек. В очередной партии фанатов неожиданно оказалось несколько парней, причем один – весьма удачный косплей. Билл понял это по одобрительному оценивающему взгляду Тома, которым он окинул высокого и старательно накрашенного молодого человека с ног до головы. Усилием воли Билл подавил вспышку раздражения и почти искренне посочувствовал парню, вынужденному разгуливать по жаре в макияже, шапке и не особенно удобной одежде. А вскоре фронтмен обратил внимание на телохранителя Маркуса, который что-то обсуждал с местным менеджером и недовольно морщился. Мило попрощавшись с фанатами, парни подошли к дискутирующим мужчинам. - Одна девушка из следующей группы потерялась. В отель зашла со всеми, а сейчас ее нет, - не дожидаясь вопроса, объяснил охранник. Билл развернулся к Тому, схватил за руку. Лицо близнеца моментально посерело под темным калифорнийским загаром, над губой выступили мелкие капельки пота. В прошлом году при подобных обстоятельствах на Тома напала чокнутая элиен, отбившаяся от основной группы массовки. Том совсем не ожидал посторонних в туалете телестудии и не успел среагировать, девица сшибла парня с ног и чуть не задушила, остервенело потянув на себя многочисленные цепочки на шее. - Мит закончен, - противным, не терпящим возражений голосом высказался Билл. – Мы уезжаем на саундчек. Спорить с ним никто не стал. - Пожрать бы… - с тоской провожая взглядом здание Макдональдса, выговорил Густав. Они почти подъехали к спорткомплексу. - Перед пресс-конференцией предусмотрен фуршет, - обнадежила Дунья, заглянула в расписание мероприятий. Билл не спросил, что русские имели в виду под словом «фуршет», занятый состоянием близнеца, который сначала медленно выходил из коматоза, а потом начал похотливо поглаживать братские ноги и блядски облизываться. Оказалось, фуршет подразумевал минеральную воду, сок двух видов и несколько тарелок со странно порубленными фруктами. - А где водка? – громко спросил Густав и тут же расположил к себе окружающих. Билл посмотрел на стол, вздохнул и предложил совместить легкий перекус с пресс-конференцией. Они и так заставили людей долго ждать. В относительно небольшое помещение набилось слишком много народа со съемочным оборудованием. Очень скоро стало невыносимо душно, не спасали даже распахнутые настежь окна. Билл обмахивался листком с напечатанными на цветном принтере его именем и фамилией и ощущал себя участником театра абсурда. Рядом Том смачно лопал виноград, причмокивая и обсасывая пальцы. Густав посмеивался чему-то своему, а может, угорал над ситуацией в целом. Люди из молодежных журналов, с радио и телепрограмм долго и красочно вопрошали что-то в микрофоны. Испуганная блондинка медленно переводила на английский оказывающиеся банальными вопросы о творчестве и личной жизни. Билл улыбался, торопливо озвучивал выученные давным-давно ответы, желая хоть как-то нагнать упущенное время. Переводчица вдумчиво отправлялась в обратный путь, пространно изъясняясь на незнакомом языке. У Билла появились подозрения, что девушка что-то дополнительно сочиняла от себя лично, и только свободная поза усевшейся у окна Натали Франц, которая понимала оба языка, немного успокаивала парня. Действо плавно близилось к завершению, когда наевшийся винограда Том вдруг взялся отвечать на вопрос о жизни в Калифорнии, упомянув спа-салоны и ночные клубы, в которые он часто ходит с другом Георгом. - Друг Георг по общей легенде в Германии живет, - обаятельно улыбаясь журналистам, заметил басист в то время, как Билл просил девушку умолчать о Георге при переводе. Перепуганная блондинка кое-как закончила фразу, и Дунья облегченно объявила пресс-конференцию законченной - в помещение уже несколько раз обеспокоенно заглядывал русский менеджер с муз-тв, ждущий артистов на саундчек. На огромной сцене «Олимпийского» Билл быстро задал рабочий темп, проверяя звук и отлаженность аппаратуры, лично для себя измеряя пространство шагами. Том поначалу пытался носиться за близнецом, но вскоре включился в процесс. К тому же, на репетиции присутствовали посторонние, да и Георг активно перетягивал внимание на себя. Изредка на горизонте появлялись звезды местной эстрады, вызывая у парней искреннее удивление. Особенно порадовал шумный высокий дядька в черных кудрях и бакенбардах, уважительно названный Наташей Франц «королем российской поп-сцены». Кажется, гримерша едва удержалась от желания взять у него автограф. Впрочем, «король» был настроен благодушно - с интересом посмотрел на мучающих гитары Тома и Георга, окинул неожиданно цепким взглядом Билла, усмехнулся, приглашающим жестом развел руки. Билл оскалился в ответ. По дороге в «Ритц» команду известили, что пропавшая фанатка найдена. Тревога оказалась ложной, девушка просто задержалась у зеркала, стремясь предстать перед кумирами во всей красе, отстала от основной группы и заблудилась в многочисленных коридорах. Фанатку строго допросили и отпустили, донельзя расстроенную и напуганную. - Не скажу никому ни слова и не дам ни одного автографа, пока меня не накормят, – объявил мгновенно повеселевший Том и сложил руки на груди, демонстрируя серьезность намерений. Притомившаяся от длинного жаркого дня Дунья обещала парням полноценный обед в ресторане шикарного отеля. До выхода на красную дорожку престижной премии оставалось чуть больше трех часов. Ресторан «Ритца» оправдал ожидания. Наевшийся деликатесов Том Каулитц весело перемигивался с Георгом, стрелял глазками в заинтересовавшихся его персоной девушек, кокетливо покусывал белыми зубами пирсинг в губе… и в то же время настойчиво поглаживал ногой под столом тонкую голень сидящего рядом близнеца. Билл мрачно пил сок и размышлял, как бы унять пыл брата до выступления. Времени на брачные игры совсем не оставалось. - Почему у нас с Томом сьют на двоих? – мрачно поинтересовался Билл, когда вся компания загрузилась в пафосный лифт. Натали и Дунья переглянулись. - Вы всегда берете такой номер, когда останавливаетесь в «Ритце», - пояснила Дунья. Том фыркнул. - Неудивительно, что про нас болтают глупости, - постарался сделать серьезное лицо Билл. – Сьют с одной двуспальной кроватью говорит сам за себя. - Я могу поспать на диване, если тебя смущает мое присутствие в постели, дорогой брат, – низким голосом выдал близнец, многозначительно сдвигая брови. Густав и Георг захохотали - игривое настроение Тома в сочетании с обедом явно помогло им прийти в хорошее расположение духа. Не отдавая себе отчета, Билл первым вломился в шикарный номер и трусливо сбежал от озабоченного братца в роскошную ванную комнату, всю в мраморе и позолоте. Том неистово заколотился в дверь и что-то заорал. Билл не слушал, запустив на всю мощь душ. Яростно намыливался, остервенело смывая липкую жару июня, старался не думать о Томе. Впрочем, когда Билл наконец изволил отомкнуть засов и явиться в номер, облаченный лишь в полотенце на бедрах, близнец с отчужденной гримасой молча прошел мимо в нагретую ванную. В комнате хозяйничала гример Натали, сноровисто раскладывала перед большим зеркалом баночки и кисточки. Молодая женщина повернулась на тихие шаги, окинула Билла с ног до головы профессиональным взглядом, в котором не было ни капли сексуального интереса. - Садись, красавчик, – показала на удобный стул. – «Начнем отделку щенка под капитана».* - Ух ты ж! – восхитился сначала вышедший из душа Том, а потом и привалившие в номер близнецов Георг и Густав. Блистательный Билл Каулитц небрежно провел пальцами по предплечьям, поднимая узкие рукава летнего пиджака. Сегодня фронтмен вырядился в черное; пиджак, рубашка, обтягивающие брюки с кожаными вставками от середины бедра поражали изысканным вкусом. Натали звонко щелкнула крышкой баночки, довольная видом звезды. - Ты как будто в тех высоких сапогах, что нескромные девушки носят! – заметил Густав, поправляя очки. Билл аккуратно поместился в кресло, закинул ногу на ногу и картинно вытащил сигарету из пачки. - Хоффман требовал гламурную кису, - четко описал свой образ фронтмен и махнул охраннику. Полуголый Том уселся на место брата перед зеркалом, привлекая к работе над собой гримершу. Охранник Маркус подволок к креслу большую картонную коробку, в которой уместились прошедшие тщательную проверку подарки от элиенс – плюшевые игрушки, письма и поделки. Билл кивнул Натали, молча подтверждая раннюю договоренность – гримерша отдавала всех медведей, зайчат и прочих неопознанных игрушечных зверюшек в детские фонды. Выбрасывать подаренные с любовью сувениры ни у кого не поднималась рука. Прихлебывая витаминный зеленый чай с имбирем, Билл бегло просматривал вскрытые охраной письма. Любовные признания, благодарности за то, что своей музыкой помогли в трудную минуту, откровенно эротические тексты… даже порно-рассказ, видимо призванный шокировать адресата. Билл усмехнулся – самым неприятным лично для него оказалось подсунутое несколько лет назад безобидное на вид послание, из которого посыпалась ядовитая дрянь, моментально разъевшая чувствительную кожу пальцев. Билл несколько недель провел в бинтах, а охрана получила строжайший приказ проверять всю фанатскую корреспонденцию. Напротив остановился Георг с нацеленной камерой айфона. Билл поднял голову от заинтересовавшего вопиющей наивностью письма с приложенным рисунком - криво нарисованной физиономией непонятно кого. - Дэвид переживает за твой внешний вид, – виновато прокомментировал басист выходку. Билл состроил недовольную гримасу и показал телефону, а заодно и продюсеру, отогнутый средний палец. - Напиши Йосту, что мы сильно озабочены его самочувствием и не подведем! – воодушевленно присоединился к красочному жесту Том из-под руки Натали. Проход по дорожке славы Билл не помнил. Было жарко и шумно, от улыбки болели челюсти, от неудобной обуви с высокими каблуками саднили ноги. Парни давали автографы, фотографировались поодиночке и вместе, отвечали на все те же вопросы. Том радостно ухмылялся в ответ на случайные взгляды Билла, словно замыслил веселую каверзу. За двадцать минут до предполагаемого выхода на сцену фронтмен выгнал всех из предоставленной гримерной. Шумно обсуждая местных звезд эстрады, парни вывалились в холл, ничуть не обидевшись на друга – Билл и раньше частенько медитировал в одиночестве. Закрыв дверь, Билл заметался по комнате, пытаясь привести себя в стабильное состояние – сегодня он впервые выходил на сцену со своим голосом, наотрез отказавшись от фонограммы. Сейчас ему уже не казалось оптимальным это мужественное решение, но отступать было некуда. - Слишком напряжен, - вдруг услышал он сквозь собственные мысли и вздрогнул. Загорелые плечи внезапно покрылись гусиной кожей. Напротив стоял Том, пристально оглядывая брата блестящим взглядом. - Ты надо мной издеваешься. Просто нереально охуенен, – выговорил близнец и облизнулся. Билл попятился. Сзади оказалась прислоненная к стене сложенная конструкция, напоминающая лестницу, и парню пришлось опереться на нее спиной. Теплые руки брата неожиданно сильно сжали голые предплечья и тут же отпустили. - Невыносимо красив, - скользя темным взглядом по тщательно накрашенному лицу, по длинной шее в звенящих цепочках, по торсу, обтянутому черной майкой, вниз к знакомым леопардовым стретчам, медленно и будоражаще выговорил Том. И также медленно опустился на колени. Билл не успел сказать явно спятившему брату ни слова, когда цепкие руки дернули за ремень, вжикнули молнией, потянули вниз штаны хищной расцветки. Том восхищенно выдохнул: - Что ты…? - Бразильский шугаринг, - слегка пришел в себя Билл, припоминая мучительный сеанс эпиляции, не принесший ни капельки обещанного младшим братом мазохистского удовольствия, только боль. Много боли. Впрочем вожделение, с которым Том уставился на гладкий пах близнеца, того стоило. Младший вдруг всхлипнул, обнял обнаженные бедра и, пристально смотря в глаза брата, мокро провел языком прямо по яйцам, минуя все предварительные подходы. Чувствительная тонкая кожа моментально натянулась, Билл коротко вскрикнул, ощущая резкую болезненную реакцию собственного организма на блядскую выходку близнеца. Том с одобрением перевел взгляд на вставший перед глазами член, вдумчиво заскользил языком от мошонки по стволу, будто давая время прочувствовать и понять, что происходит. Влажная дорожка произвела потрясающий эффект, Билл сцепил челюсти, чтобы хоть немного отвлечься от острого желания засадить без всяких приготовлений, но тут Том остановился на головке, с пошлым чмоком всосал ее, выпустил изо рта, нахально облизнулся, секунду помедлил, словно размышляя о дальнейших действиях, и неожиданно смело погрузил член в рот, туго обхватывая ствол пухлыми губами. Билл застонал и непроизвольно схватил близнеца за горло. Том распахнул глаза, сглотнул, создав умопомрачительный спазм в горячей глотке, глубоко вдохнул носом. Билл ошарашено наблюдал, как брат медленно выпустил изо рта напряженный орган, провел расслабленными губами по всей длине к основанию, ощутимо прочерчивая колечком пирсинга по тонкой чувствительной коже, а потом увлеченно, громко и похабно причмокивая, забрал в рот яйца, подхватывал и легко сжимал губами, при этом невинно моргая пушистыми накрашенными ресницами. Билл оторопел от необыкновенных ощущений и похотливого вида братишки, решившегося на подобную проделку в такой неподобающей обстановке. Том выглядел до такой степени развратно, что Билл едва заметно сжал пальцы на сильной длинной шее, мечтая снова погрузиться в тесную глотку. Близнец послушно округлил губы. Постанывая сквозь зубы, Билл направил член прямиком в ждущий рот. Том на удивление спокойно впустил его почти на всю длину, сначала расслабил горло, а потом начал мелко сглатывать, ритмично сжимая головку, легко переминая пальцами поджавшуюся мошонку. Билл толкался уже совсем неосознанно, держал брата за шею, сам судорожно глотая и облизывая сухие губы, давно лишенные эффектного блеска. Забыв обо всем, сходя с ума от покорности, поджидая сладкий тайфун оргазма, вот-вот, прямо в горячий рот, наполнить собой, своим вкусом и восторгом. Том сдавленно застонал вслед за Биллом, сильно сжал свой член через широкие брюки, медленно выпустил изо рта влажный опадающий орган. - Кайф... – прошептал Билл, наблюдая за капельками спермы, которые красиво стекали из уголка выразительных губ. Они одновременно услышали тихий возглас. Натали Франц остолбенело стояла в темном проеме, не вовремя распахнув незапертую дверь. В ее руке шипела бутылка минеральной воды. Тщательно сохраняя невозмутимую мину, Том поднялся с колен, небрежно отряхнул брюки, вразвалочку приблизился к гримеру и вытащил из маленькой ладони бутылку. Громко сделал несколько глотков, перевел дыхание. - Чудесная минералка. Очень освежает. С этим феноменальным заявлением гитарист покинул гримерку, оставив брата разбираться с удивленной Наташей. Натали Франц, впрочем, больше волновала сохранность макияжа фронтмена, чем его моральный облик. Укоризненно покачав головой, девушка прошлась широкой пушистой кистью по идеальному лицу и строго наказала Биллу ни с кем больше до выступления активно не общаться. Сам перформанс Билл почти не запомнил. Выбитый из привычного графика бесстыжей выходкой брата, парень едва зацепил момент, когда спел в микрофон первую фразу-приветствие на огромный ревущий стадион, который ждал и слушал только его. Восторг взорвался в жилах, Билла понесло волной обожания и дикого вожделения, лишь жгучие взгляды близнеца останавливали от странных поступков – хотелось снять одежду, кинуться со сцены в зал, превратиться в леопарда… Билл поймал себя на подготовке к исполнению затяжного прыжка и приказал приходить в себя, пока не поздно. Том увлеченно топал ногами, мотал косами и концами длинного шарфа-арафатки, который пришлось спешно намотать перед самым выходом – синяки на шее от цепких пальцев Билла начали проявляться сразу. Близнецы сбежали в свой номер, игнорируя предложения потусить в местных навороченных клубах. Организаторы от принимающей стороны удивленно посмотрели вслед, друзья понимающе переглянулись. Не сговариваясь, братья вместе залезли в душ, ласкаясь, разогреваясь под струями приятно-теплой воды. Голые и влажные вывалились в темную комнату, где пахло летней ночью, а люди под окнами орали признания в любви. Упали на свежую постель, и Билл потребовал повторения вечернего действа в гримерке. Том сощурился, пошло облизнулся: - Если ты будешь делать то же самое. - Ты обнаглел, младший, - машинально выдал Билл, но от слов брата в паху тут же налилось напряжение, так вдруг захотелось – вместе и одновременно. Том сладко потянулся, расправляя плечи. - Где ты набрался этих премудростей? – недоумевая, как близнец смог так глубоко впустить в горло довольно крупный член, поинтересовался Билл. - В сети нашел мастер-класс, - улыбнулся в темноте Том. – Научу. Почему-то Биллу совсем не захотелось оспаривать превосходство младшего брата, который в это время, словно в подтверждение своих слов, подсел поближе, умело и чрезвычайно эротично, едва касаясь губами, на грани восприятия, спустился от груди до паха, кончиком языка поддел кожицу крайней плоти, оголяя головку быстро твердеющего члена. Так просто, без долгих объяснений, с видимым предвкушением удовольствия. Билл заметил, как Том скользнул правой рукой к своему паху и сжал напрягающийся член, будто невзначай продемонстрировал собственную реакцию. Старший обнял близнеца за бедра, решительно развернул, уложил на бок так, чтобы оказаться лицом перед пахом – совершенно так же, как Том. В голове вспыхнул классический рисунок инь-ян. Сравнение оказалось сродни откровению, когда Билл взял в рот напряженный орган близнеца и ощутил всеми рецепторами его вкус и запах. Тело затрясло от неведомого экстаза, словно формула абсолютного единения нашла отражение в двух замкнутых друг на друге идентичных душах, как только тела по-новому сомкнулись в кольцо. Билл не различал своих личных ощущений – своего тела и своих действий, подчиняясь неопределимому желанию дать и взять, повторить с точностью все движения близнеца, не понимая неудобств или стеснения, чувствуя лишь ослепительный поток живительной энергии, несущийся через них и в них. Бесконечно, по кругу. Они лежали молча, обалдевшие и очарованные, переполненные собственным удивительным открытием, головами на животах друг у друга, стараясь сохранить то дивное ощущение абсолютного объединения, открывшегося так внезапно, не требующего слов, накрывшего, закрутившего, оправдавшего все и сразу. Мягко грело закатное калифорнийское солнце. Близнецы валялись в шезлонгах перед бассейном, пили мохито, лениво переговаривались. С коктейльными трубочками во рту выходило шепеляво, но братьям это не мешало. Билл попутно общался в сети со стилистом, раздумывая о предстоящем проходе на празднике давнего спонсора «Nivea». Необходимость выглядеть «в образе» злила Билла, парень невольно раздражался, проговаривая проблему вслух: - Мы словно оказались жертвами стереотипов, возникших из нашей же борьбы за свободу. Тогда я хотел так выглядеть и вести себя, и добился признания моих действий. Теперь от меня требуют определенного образа, не разрешают резко взрослеть – а вдруг элиенс не примут? Продюсеров пугает мое поведение, даже Хоффман ругается. - Устрой Хоффману истерику, – лениво посоветовал Том, вытягивая ноги. Билл с удивлением посмотрел в безмятежное лицо близнеца. Том приоткрыл один глаз. - А что? Как раз типичное поведение для «Билла-Дивы». Никто не удивится. Но поверь моему личному опыту, истерика от парня – это самое неприятное для нервов окружающих, так что продюсеры скорее всего пойдут на поводу, лишь бы Дива не скандалил. - Так ты… - до Билла внезапно дошло, в чем признался брат. Он еще помнил те громкие шикарные скандалы, которые закатывал «Дива-Том» в их прошлой реальности. Том улыбнулся. - Мы с тобой слишком похожи, Бильке. Я не истеричка, мне просто очень нравится выводить народ из себя. Удачный выход, правда? Билл оценил совет близнеца несколько дней спустя, когда, тщательно накрашенный, затянутый в узкие бело-полосатые брючки и пафосную шелковую рубашку, наведался в американский офис продюсерской группы. Стены кабинета Питера Хоффмана давненько не слышали такого выступления, с яркими переходами из криков к визгам и наоборот. Хоффман быстро достиг предынфарктного состояния, а довольная «Дива» выпорхнула из офиса, ослепительно скалясь подозрительно кучковавшемуся на этаже народу. Разрешение выглядеть и творить все, что вздумается, далось Биллу Каулитцу слишком просто. Сам Билл считал, что он желал совсем немного – свободы от навязанного образа, который подходил выросшему парню, как младенческие подгузники – дошкольнику. Присутствие на юбилейном празднике у «Nivea» далось фронтмену известной группы с трудом. Гример Натали, приехавшая специально из Европы, хмурилась и пыталась убедить звезду не менять прежний look так резко. Билл сопротивлялся, яростно отстаивал каждый волосок своей щетины, словно в них таилась волшебная сила. Это потом, среди толпы, поймав отражение в многочисленных зеркалах, Билл с запоздалой досадой понял, о чем говорила Наташа – яркий макияж в сочетании с небритостью делал из парня обыкновенного фрика, лишенного индивидуальности. Том, выглядевший как раз стильно и гармонично, топтался рядом, прислонялся плечом, молча поддерживал, вызывающе щурился в камеры через черные очки. Билл вскоре последовал примеру брата, напялил на нос солнечные фильтры, скрывая красиво прорисованные смоки-айс. Так они и попали в новостные ленты. Продюсер вызвал их на разговор буквально через несколько минут после появления сюжета в сети. Еще слабый после внезапного оперативного вмешательства Дэвид Йост выглядел искренне расстроенным и подавленным. Мужчина предпочел общение по скайпу личному визиту, и братья невольно усмотрели бы в этом подвох, если б не примостившийся рядом с болящим Георг. Басист с серьезным видом постоянно совал старшему другу стакан с каким-то зельем и поправлял подушки за спиной. Выглядело это неожиданно мило, но смешно. Однако Дэвид Йост не был намерен шутить. - На прошлой неделе ты, Билл, под видом райской птицы устроил в офисе громкий переполох. Питер решил, что ты наконец наигрался в мужика и придешь на юбилей к косметологам, разодетый в шелка и узоры. А что мы получили на выходе? Невнятного калифорнийского парня, да еще чертовски похожего на своего брата… - Неудивительно, - пожал плечами Билл. Дэвид предпочел не услышать реплику подопечного. - Руководство озабочено твоими поисками нового имиджа. «Токио отель» необходим яркий фронтмен, скандальный и провокационный. Настроения фанатов после выхода альбома нестабильны, а ты еще раскачиваешь нас всех несвоевременными терзаниями. Том незаметно толкнул брата ногой и шевельнул бровью – молча посоветовал не спорить. Билл нервно побарабанил пальцами по столу и покладисто обещал: - В Японии я буду соответствовать. В стране Восходящего Солнца парни привычно приняли сумасшедшую дозу славы и восторга, которая мощным цунами понесла их от шоу к шоу, по интервью, фотосессиям и встречам. Напряженный график заставлял существовать перед камерами сутки напролет, выглядеть, радоваться успеху и самим себе – идеальным. Билл гламурился, жеманился, но в сочетании со злым блеском глаз и все более хищным выражением лица, образ получался противоречивым, хотя и чрезвычайно привлекательным для японцев, обожающих странные сочетания в одной личности. - Еще чуть-чуть и придется устраивать Диве прощальную гастроль, – заметил Георг в маленькую паузу между съемками, когда парни рассредоточились по большому помещению, стараясь держаться подальше друг от друга – хоть на несколько минут отдохнуть от постоянного присутствия вместе. Билл оказался рядом с бас-гитаристом случайно – оставил свою зажигалку в студии, а Георг поманил огоньком. - Я тоже имею право вырасти, - осторожно отозвался Билл. Йорки прищурился на дымок тлеющей сигареты. - Даже если бы я не вытряс кое-что из Густава – а Густав бы не рассказал, не будь он так пьян, то все равно понял, рано или поздно, что с вами двумя все не так, как раньше. Ты не тот Билл, которого я знаю с детства. Тот был нежный и ранимый, поэт и романтик. Он очень любил Тома, очень боялся, что тайна выплывет в народ, страшно ревновал и страдал. А ты сильный, циничный, готовый защищать и нападать. Том от тебя без ума, готов на все. А на что готов ты ради него? - На все, – серьезно повторил Билл и заметил медленно проявляющуюся искреннюю улыбку на хитроватом лице Георга. Они молча курили, смотрели в окно на знаменитый мегаполис. - Как ты относишься к нашему с Томом… - попытался неловко задать важный вопрос Билл и остановился, не зная, как обозначить то, что происходило между ним и близнецом - связь, секс? Он давно уже понял, что просто секс не имел никакого отношения к тому щемящему чувству, наполнению, единению… - Том тоже не смог обозначить это словами, - усмехнулся Георг. – Но сказал, что без вашего «коннекта» не чувствует себя полноценным. Я не имею право осуждать, сам не образец нравственности. Но как друг я всегда с вами. Георг отошел, отвечая что-то незнакомому технику, а Билл молча улыбался от осознания теплых слов друга-музыканта и очередного подтверждения принадлежности ему Тома. На волне охватившей нежности к близнецу Билл слишком откровенно отпел положенные песни на презентации новой модели «Ауди» в Токио, не обращая внимания на подколы сотоварищей по поводу его очередного наряда, который фронтмен для себя называл «накидка джедая», хотя парни дружно склонялись к устаревшей выкройке из маминых журналов «Бурда моден». Том сжимал губы, старательно перебирал струны, следил за аккордами. Билл смотрел на родное лицо, вкладывая душу в каждую строчку. Мимолетный взгляд, брошенный из-под длинных ресниц, подтвердил старшему брату – он понят. А за день до выступления на премии MTV близнецы подрались. По строгому разбору, серьезного повода не было - парни прикалывались друг над другом, пока осматривали пространство для деятельности и репетировали спецэффекты. Том с Георгом договаривались на соло, даже не потрудившись взять инструменты. Со стороны «игра в воздухе» выглядела так забавно, что Билл не удержался от передразнивания. - Ты сам в шубе посреди лета будешь выглядеть как йети! – парировал младший брат. Билл не понял, почему он вдруг взвился от безобидной фразы, нахамил близнецу и едва удержался от того, чтобы привесить Тому прямо на сцене. Блестящий взгляд и ехидные замечания младшего в ответ также были далеки от перемирия. Желание навалять брату едва не сорвало репетицию и не дало повода для ненужных выводов у присутствующих посторонних. Потасовка началась еще в лифте, когда Том больно наступил Биллу на ногу. Старший в долгу не остался, задел по лодыжке, заставив Тома вскрикнуть и толкнуть брата плечом. Личный охранник придержал парней за шкирки, как шкодливых котят. Густав с Георгом старались не смеяться, серьезно рассматривали панораму города из пафосного лифта, опасно скользящего по фасаду небоскреба. Маркус точным движением забросил драчунов в номер – Билл даже не понял чей – отечески погрозил пальцем. Едва хлопнула дверь, Билл резко боднул младшего начесанной головой в грудь. Том попятился, но не упал, вовремя отстранился и ушел от следующего выпада. Сопротивление окончательно вывело старшего из себя, Билл моментально ощутил азарт драки и желание показать, кто в доме хозяин. Раньше бывало, что парни устраивали потасовки, и победителем всегда выходил Билл - более крепкий, с поставленным ударом и лучшей координацией в пространстве. Том быстро понимал, что силы неравны, нехотя сдавался, кривился и давил на жалость немногочисленными легкими синяками. На этот раз драка затянулась. Том с молчаливым удовлетворением принял приглашение на поединок. Обмениваясь тумаками, Билл отмечал упрямое выражение лица близнеца, азартный блеск глаз и резкие линии скул. Старший совсем не принял во внимание, что за недолгое время Том подкачался в тренажерном зале и теперь по силе едва ли уступал брату. И совершенно не желал сдаваться, отвечая весомыми ударами на удар, отступая лишь для создания ложного впечатления. Билл едва успел отшатнуться от летящего кулака и получил смазанную оплеуху. В голове загудело, ярость вспыхнула под ребрами, помогла собраться, сосредоточься, обострила слух, отточила движения. Билл быстро загнал не успевшего переключиться Тома сначала вглубь номера, потом в спальню. На пути встретилась кровать, младший не заметил ее сзади, упал на спину, перевернулся, чтобы вскочить, но Билл ловко прыгнул сверху, не слыша вскрика брата, получившего острыми коленками в бок. Том больно бил пятками, пытался скинуть жилистое тело. Билл не понял, когда холодная ярость боя сменилась пьяным возбуждением и стремлением подчинить совсем в другой области. Парень сдавил длинную шею, другой рукой рывком сдирая с брата свободные штаны вместе с трусами. Том дернул бедрами и чуть не свалил близнеца на кровать. Билл сжал его ноги своими коленками, будто укрощая норовистого жеребца, сгреб косички, потянул на себя. Том застонал, откидывая голову. Билл увидел сверкающие карие глаза, сбитые в кровь губы, на секунду замешкался, любуясь красотой момента. Ловкий Том воспользовался паузой, ударил локтем поддых и чуть было не вырвался на свободу. Помешали те же штаны, запутавшиеся на щиколотках. Сквозь пелену ярости Билл увидел свою ладонь, звонко наотмашь бьющую близнеца по лицу. Длинная нитка слюны достигла потемневшего члена, прижатого к окаменевшему от возбуждения прессу. Билл навалился сверху на влажную от драки спину, глубоко вдохнул запах пота, прижал плечами плечи, сильно толкнулся бедрами. Остервенело втиснул твердый член в сжимающегося брата. Резкая боль – Том вцепился зубами в ладонь, удерживающую его запястье. «Что же я делаю?!» - вдруг вспыхнуло маревом в перевернутом сознании. Билл внезапно вернул себя в реальность - мокрого, с саднящим синяками телом и донельзя напряженным пахом. Рваные движения, так тесно и узко. Горячее тело под ним. Капли пота на висках. Длинная шея с выразительной жилкой. Том мычал в ладонь, с силой прикусывая чужие пальцы. В ужасе Билл попытался прервать преступное действо, сбился с ритма, приподнялся на руках, давая Тому свободу. Потянул член из тугого захвата. Том потянулся следом, становясь на колени. Билл с удивлением уставился в лицо близнеца – с распухшими окровавленными губами и содранной скулой, с полузакрытыми глазами, озаренное отстраненным экстазом. Старший подхватил брата под живот и ощутил твердый, мокрый от выделяемой смазки член. Каким-то непостижимым образом Том кайфовал от ситуации. - Извращенец! – прошипел Билл, добавляя слюны на свой орган. От смены позы двигаться стало легче, Том расслабил мышцы, дернулся бедрами навстречу. Билл почти ласково погладил длинную спину, останавливаясь на пояснице. От осознания почти случившегося насилия кружилась голова и нехорошо подташнивало, но Том страстно выгибался, тяжело дышал, капал с члена вязкими каплями, сам ускорял темп, вынуждал близнеца толкаться глубже и быстрее. Билл внутренне содрогался от ядерной смеси, ощущение неправильности своего поведения замешивалось на сумасводящем возбуждении от явного мазохистского удовольствия Тома. Физически же это выглядело настолько пошло, грязно, с потом и кровавыми следами, что Билл актерски чувствовал себя исполняющим некую тарантиновскую роль. Том уже напрягал руки и бедра, сжимался, часто выдыхал в преддверии скорой разрядки. Старший брат умело заскользил ладонью по его набухшему члену, а Том сильно обхватил внутренними мышцами двигающийся глубоко орган, застонал, мотая черными брейдами. Удовольствие промчалось по нервам, поторопило, заставило догнать, вскрикнуть в сладком финале. Билл едва успел выдернуть член, испачкать семенем насквозь влажную, еще недавно белую футболку Тома. Через пятнадцать минут, после наскоро принятого совместного душа, Том повалился на развороченную постель. Билл притащил из холодильника целый пакет ледяных кубиков и первым делом приложил замотанный в льняную салфетку морозный компресс к покрасневшему отверстию брата. Том ойкнул, но позволил ухаживать за собой. Склонив голову с длинными косичками, наблюдал за близнецом. - Лицо в норме, - заметил с одобрением. – Скула немножко синяя, но это Натали тональником поправит. Билл иронично осмотрел себя и брата – красавцы, ничего не скажешь. Синяки и ссадины по всему телу, особенно на ребрах, на руках и бедрах. И как раз накануне выступления! Том прижал ледяную крошку к ранке на губе. Кровь остановилась быстро, щека же наливалась багровым. - До завтра пройдет, - высказался старший брат, лишь бы не молчать. Том посмотрел с иронией. - Ты получил ответ на свой вопрос? Билл надавил ледяным свертком Тому между ягодиц. Младший зашикал и засмеялся: - Ты ведь не просто так спровоцировал драку. Ты хотел подраться. - А ты? – Биллу было необходимо услышать искренний ответ. - И я. Устроить потасовку, чтобы понять - мы еще братья или уже только любовники… - Подраться, как раньше, чтобы все стало просто и понятно, - пробормотал Билл. – Кому набили морду, тот проиграл. Все-таки мы еще братья… - Ты очень доходчиво доказал мне, что не только брат, - Том лукаво поморщился. – Я так сильно тебя ощущал… Невозможно было не подчиниться. Билл приложил мокрые холодные ладони к своим горячим щекам. Он искренне собрался оправдываться, ведь по трезвому соображению, сегодняшний секс оказался сродни насилию. Но Том вдруг встряхнул брейдами и серьезно посмотрел в глаза близнеца. - Ты заметил, Бильке, что я стал сильным? Раньше как-то не приходило в голову по-настоящему тебе противостоять. А сегодня я дрался с удовольствием, и только случайность помогла тебе справиться. Как ты думаешь, что бы сделал я, оказавшись сверху? Потеплевшая капля сорвалась с подбородка, упала на ключицу. Билл ощутил ее след на коже, медленно переваривая фразу младшего брата. Том довольно улыбнулся, лизнул близнеца в шею, погладил тонкими пальцами покрасневшие и опухшие следы зубов на изящной кисти Билла. - Придется завтра перчатки надевать, – шаловливо склонив голову на плечо, умильным тоном заявил Том и перевел взгляд на багровую царапину на боку, – и шубку. Билл закрыл глаза, решив проигнорировать странное высказывание близнеца о приобретенной силе. Он подумает об этом позже. И… пожалуй, надо будет ненавязчиво ограничить занятия Тома на тренажерах. *Цитата из романа А.Грина «Алые паруса»