Зазеркалье. По эту сторону зеркала

Наверное, с точки зрения поклонников «Токио отель», лидеры группы Билл и Том активно валяли дурака, развлекались в детских парках, устраивали шопинги и тату-сеансы, бухали и гуляли в клубах ночи напролет – так, по крайней мере, выглядела жизнь близнецов Каулитц со страниц придуманного продюсерами приложения БТК, в котором братья – в основном Том, размещали фото и видео о своем американском времяпровождении. Обманчивое впечатление создавалось специально, ведь за кадрами провокационных снимков скрывалась рутинная работа сутками напролет за записью и обработкой нового музыкального материала. Парней гнало и подстегивало, песен и тем уже хватало больше чем на один альбом, Билл и Том даже собирали нечто личное, возможно – для сольного проекта кого-то из них. А вдохновение не иссякало - порой Густав звонил из Германии посреди калифорнийской ночи и озвучивал свои обновленные партии прямо через скайп, или близнецы допекали заспанного и затраханного Георга, когда вдруг Биллу приходило яркое решение гитарных соло. Или Том доставал всю команду своим отчаянием из-за неподходящей рифмы или сбитого ритма. И тогда проблемы решались сообща. Парни снова ощущали себя сплоченной четверкой, как раньше, хотя и с привкусом горчинки – тогда, в самом начале, они не оглядывались на прошлое, у них было только будущее. Сейчас груз ответственности и славы не давал расслабиться, требовал держать планку на максимуме. Когда-то высказанное «мы навсегда останемся группой» уже разбивалось о понимание, что у каждого из парней существовал свой вариант будущей жизни, в которой нет места «Токио отель». Тем ярче и интереснее должен был получиться новый альбом – доказательством бесспорного музыкального таланта рок-квартета из Магдебурга. Зима пролетела незаметно, замаскированная ровным климатом американского побережья. А с наступлением весны увлеченных новым альбомом близнецов вытащил на историческую родину Питер Хоффман, обещая долгий разговор и деловую встречу, от которой парни не смогут отказаться. Билл и Том сообщили радостную новость о грядущей поездке маме, бабушке и Гордону, собрали сумки и улетели в раннюю германскую весну, с ее пронзительным свежим воздухом, запахом растаявшего снега и непривычным сырым холодом. Питер Хоффман благосклонно выслушал эмоциональный отчет близнецов и самовольно присоединившегося к друзьям Густава Шеффера о проделанной работе, похвалил за творческую активность, но на сроках запуска первых промо запутался, нахмурился и оповестил, что материал все-таки еще сыроват для группы их уровня, требует доработки профессионалами и пересмотра графика. А пока шла техническая работа, братья Каулитц должны поучаствовать в одном из популярных немецких телешоу. Том и Билл одновременно вскинулись и начали отнекиваться, но Питер Хоффман стукнул кулаком по столу и сурово пообещал выпороть наглецов за непослушание и дерзость, в назидание и в присутствии Шеффера. Густав покраснел и попятился к дверям. Близнецы переглянулись – Хоффман находился в той крайней стадии, когда сопротивление было опасно для жизни. - Я расскажу о кастинг-шоу «DSDS» и о мэтре Дитере Болене. Кстати, завтра у вас запланировала с ним ознакомительная встреча. А ты, Шеффер, можешь быть свободен. Густав искренне поблагодарил всех присутствующих, сочувственно пожал руки парням и осторожно прикрыл дверь. Лишь вечером Хоффман отпустил прослушавших лекцию о правильном поведении близнецов и строго-настрого приказал назавтра быть в идеальной форме и приподнятом настроении. Все дорогу до своей новой гамбургской квартиры братья подавленно молчали. - Это… - обозревая просторы большого полупустого холодильника, выговорил Билл. – Может, выпьем для храбрости? Сейчас-то еще не утро. По чуть-чуть. Том, сидевший на высоком барном стуле с трогательно поджатыми ногами, одобрительно кивнул. Они нажрались вусмерть. Первоначальное желание снять стресс вылилось в опустошение бутылки отличного шампанского, стремительный секс прямо на кухне, дикий хохот по поводу умения Хоффмана запугивать до усрачки и последовательное изничтожение всего запаса разнообразного алкоголя, который обнаружился в доме. Наутро они созерцали помятые физиономии в мутном отражении донельзя заляпанного чем-то подозрительным зеркала ванной комнаты и мучительно соображали, как исправить ситуацию. Головы трещали нещадно, от парней за версту разило перегаром, а до исторической встречи оставалось чуть больше часа. - Хоффман нас кастрирует, - мрачно пялясь на схожие похмельные рожи, выдал Том. – Может, глаза накрасить? Билл в приступе истерического смеха сполз по стене на пол. Холодный душ и косметика не особенно помогли. Пряча покрасневшие глаза за козырьками кепок и дыша в живописно намотанные шарфы, близнецы прибыли в офис поп-титана, расположенный на престижном «выше-пятнадцатого» этаже одного из небоскребов делового центра Гамбурга. Хоффман встретил своих звезд в роскошном холле, громко скрипнул зубами и начал стремительно багроветь, но высказать все, что положено, ему не давало присутствие постороннего народа и холеной секретарши самого херра Болена. Секретарша, похожая на элитную проститутку, скептически оценила близнецов и указала пальчиком на дубовую дверь. - Господин Болен вас ждет. Подталкивая друг друга, как в детстве, когда приходилось являться в кабинет директора реалшуле, братья просочились в пафосное обиталище поп-титана. Херр Болен являл миру свою филейную часть, обтянутую демократичными джинсами. Знаменитый продюсер что-то искал в нижних ящиках стеллажа, негромко матерясь под нос. Заслышав тихие шаги, выпрямился, повернулся и уставился на вошедших неожиданно яркими голубыми глазами. Хмыкнул, почесал подбородок и спросил хрипловатым фальцетом: - И кто из вас Дива? Братья переглянулись – на Диву ни один из них сегодня явно не тянул, но отступать было некуда. - Ну, я Дива. А что? – Билл похлопал накрашенными ресницами. Херр Болен еще раз внимательно окинул взглядом потрепанных близнецов и радостно засмеялся. Много позже, под шум карибских волн, Дитер Болен с присущим ему сарказмом и цинизмом рассказал своим молодым коллегам по шоу – Биллу и Тому Каулитцам - всю предысторию знакомства. Ничто не предвещало перемен, когда в офис Болена, без предварительных звонков и намеков, притащился старинный приятель и коллега по шоубизнесу Петер Хоффман. Два зубра немецкой музыкальной индустрии неплохо ладили, и дело было не в их исключительной порядочности или симпатии друг к другу, просто сферы влияния не пересекались: Дитер специализировался на поп-музыке и ориентировался на контингент от двадцати пяти и старше, Питер же плотно сидел на самой беспокойной аудитории – подростках, и их быстро меняющихся стилях и направлениях. Болен случайно был в курсе деятельности Петера, его юная дочь как раз фанатела по хоффмановским жутким мальчикам, похожим на кошмариков из японских анимэ. Дитер Болен небезосновательно полагал, что херр Хоффман также не в восторге от его звезд, но серьезный возраст и относительно равное положение позволяли ветеранам-продюсерам держать уважительный нейтралитет. - Чем обязан? – поинтересовался Болен, увидев, как Питер расположился в удобном кресле. Хоффман поправил очки, провел руками по лацканам безукоризненного пиджака. - Что с твоим шоу? – начал издалека. Дитер вздохнул, нудно и обстоятельно пустился в рассказ об утомительной работе с конкурсантами, членами жюри и съемочной группе своего проекта «DSDS», справедливо полагая, что Петера хватит ненадолго. Хоффман рассеянно кивал, слушал, хмурился, возил ногами в дорогих штиблетах по полу. - Значит, в этом сезоне все более-менее предсказуемо? – наконец, вклинился с вопросом. - У меня всегда все предсказуемо, - пожал плечами Дитер, еще не понимая, к чему разговор. - А следующий год - юбилейный… - постарался равнодушно заметить Петер. – Уже есть планы? Болен подобрался, профессионально почуяв, что коллега задал тот самый важный вопрос, ради которого и явился. - Что ты предлагаешь? Оказалось, Хоффман предлагал в жюри «DSDS» Диву - шикарную, остроумную, невероятную… Чем больше коллега расхваливал неведомого персонажа, тем острее Дитер чувствовал подвох. - Хоффман, не впаривай мне товар без этикетки, - охладил он пыл, когда Петер сделал паузу. – Имя, сестра, имя! Услышав от Хоффмана обреченное «Билл Каулитц», Болен поморщился. В памяти возник образ красивого разукрашенного мальчика, кумира гимназисток и студенток. Впрочем, это было… то ли год, то ли два назад. - Ты же знаешь, Пит, я не специализируюсь на подростках, - стараясь не задеть больное место Хоффмана и не выдать, что в курсе его предпочтений, осторожно заметил Дитер. – В жюри «DSDS» осталось место только для дамы. А женщин я приглашаю взрослых, умных, тактичных и музыкально значимых. Уж прости, твой Билл не подходит ни по одному пункту. - Как раз подходит! – вдруг просветлел Хоффман. – Ты плохо представляешь себе Билла Каулитца! При правильной постановке задачи он убедительно сыграет кого угодно, даже даму в возрасте! Дитер сложил руки на груди и молча смотрел на коллегу, который с воодушевлением сутенера расписывал достоинства талантливого парня. Болен был человеком, обладающим солидным жизненным опытом и чутьем, и теперь размышлял, в чем кроется грандиозный подвох. - Хватит, Питер. Я понял, что твоя Дива - птица высокого полета. Но для чего ты мне его подсовываешь? Готовишь почетную отставку или наоборот, хочешь привлечь внимание? Петер Хоффман сбавил обороты, слегка растеряв энтузиазм, и начал сетовать, какая наглая и плохо управляемая нынче пошла молодежь. Болен о проблемах Хоффмана был случайно наслышан, время от времени до него доходили истории, всегда примерно по одному сценарию: Питер брал шефство над несозревшим талантом, потом дарование подрастало, начинало ориентироваться в жизни и шоубизе, и со скандалами и претензиями вылетало из гнезда своего первого продюсера. Дитер считал, что обмен происходил равноценный, ведь Хоффману и его команде оставались проценты со взлетных успехов юных звезд. Болен и сам так работал, только с относительно взрослыми артистами, не испытывая при этом угрызений совести, да и у комиссий по правам несовершеннолетних не имелось к нему никаких вопросов. Нацедив целый воображаемый платок горьких слез, Хоффман выдал-таки, что испытывал с группой Билла Каулитца определенные трудности - парни вышли из нужного возраста и образов, но отпустить в свободное плавание не дала жадность. Записывать с ними новый материал Питер не решался, потому что готовил к старту другой проект. Каулитца стоило немедленно отвлечь и занять, а также предоставить достойную причину для отсрочки промо свежего альбома, во избежание конкуренции. Питер Хоффман был мастером уговаривать и за короткое время сумел заинтересовать маститого коллегу своим подопечным. Туманная личность Билла Каулитца заиграла цветными красками, и Дитер Болен дал слабину, согласившись на личную встречу с суперзвездой. Довольный Хоффман поднялся с пафосного кресла, огладил брюки, и прощаясь, заметил: - Как договорились, в следующем месяце я тебе их пригоню. - Кого «их»? – не понял Болен. - Билла с Томом, – как само собой очевидное, пояснил Хоффман. - С каким Томом? – напряженно вспоминая весь разговор, спросил Дитер. Никаких Томов коллега ранее не упоминал. Хоффман с досадой развел руками. - Том - близнец Билла, они существуют вместе, нераздельно, – объяснил, словно элементарные правила поведения неразумному ребенку. Дитер потряс головой. - На Тома уговора не было. - Они неразделимы, - повторил Хоффман. – А твое шоу только выиграет от новшеств. - Том тоже Дива? – осторожно поинтересовался Болен. Хоффман вздохнул. - Нет. Он не может себе позволить быть Дивой. Но он такой же офигенный. Через час в компьютере у Дитера Болена уже находился файл с досье, собранным холеной секретаршей, лишь казавшейся элитной проституткой, а на деле бывшей аналитиком академии бундесвера. Безэмоциональные факты биографии о близнецах Каулитц и группе «Токио Отель», многочисленные фотографии, интервью и видео-аудиоматериалы - ничего лишнего, Карен отлично знала, что выводы о людях херр Болен всегда делал сам, по первым личным впечатлениям. Впечатления удивили. Дитер почти сразу понял, что его поверхностные мысли о созданном продюсерами имидже Биллу Каулитцу оказались обманчивыми. Парень явно сделал себя сам, причем с юного возраста, и продолжал развиваться в оригинальном направлении. Болен не мог сказать, что пришел в восторг от подросткового творчества, но силу таланта оценил. Промелькнувшее среди недавних интервью лицо друга юности, с которым, помнится, еще в прошлом веке куролесили в Гамбурге, натолкнуло Дитера на хорошую идею послушать мнение профессионала со стороны. Вольфганг Йопп среагировал на имя Дивы, как Темный Лорд Волдеморт на стадо патронусов - встрепенулся, сощурился и злобно зашипел. В течение следующих пяти минут старый друг, путая немецкие, французские и итальянские ругательства, высказывался, какая мерзкая, эгоистичная и наглая сучка Билл Каулитц. Из чего Дитер сделал логичный вывод, что упомянутый всякими нехорошими словами парень Вольфгангу попросту не дал. И это было феноменально, поскольку отказать Йоппу мог только самоубийца. Болен, считавший себя человеком рисковым и независимым, сам бы сначала сто раз подумал, прежде чем конфликтовать с опасным и злопамятным дизайнером, имеющим реальную власть в своей сфере. Впрочем, теперь Дитеру стало понятно, что путь в большую европейскую моду Биллу Каулитцу заказан. К счастью, взбудораженный собственной обличительное речью, Вольфганг не поинтересовался, зачем Болену понадобилась информация о Каулитце, а Дитер, распрощавшись с другом, поймал себя на молодом любопытстве и предвкушении встречи. Встреча удалась на славу. Сначала спозаранку в офис примчался взволнованный, как отец невесты накануне венчания, Питер Хоффман, который непременно желал присутствовать при разговоре с протеже. Дитер насилу выпер его из кабинета, злясь на себя за переданное волнение. Близнецы явились вовремя, и явно с сильного перепоя. Опухшие, перемазанные косметикой, но гордые и готовые играть комедию. Болен моментально просек степень упоротости ситуации - Каулитцы настолько контрастировали с обещанным Хоффманом «Дивой и его таким же офигенным близнецом», что нельзя было придумать лучше. Болен хохотал, смотрел на серьезные лица парней и снова хохотал. Наконец, с трудом успокоился, сделал широкий жест к дивану. - Располагайтесь. Близнецы бочком и как-то синхронно сдвинулись вправо, и Дитера снова одолел приступ неконтролируемого смеха. Каулитцы пережили истерику поп-титана молча и с достоинством. Кое-как успокоившись, Болен начал расспрашивать молодых звезд о жизни, старательно играя роль доброго продюсера. Братья на провокации не велись, держались монолитом, одновременно кивали, отвечали односложно, дышали в сторону. Тогда Болен решил взять парней измором, пустившись в долгий рассказ о своих достижениях на музыкальном поп-олимпе. Каулитцы моментально изобразили вежливый интерес, удобнее угнездились на диване, располагаясь к длительному времяпровождению. Взгляд Дитера потеплел. Продюсер указал на витрину вдоль стены, где выстроились многочисленные награды, и начал обстоятельно пояснять, каким образом была получена каждая из них. - А еще у меня есть позолоченный кубок! – с крокодильей улыбкой вспомнил Дитер. – Только он у секретаря… она из него цветы поливает. Одну минуточку, покажу… Поп-титан включил селекторную связь, попросил Карен принесть предмет гордости. - Я сейчас блевану, - прошептал тем временем побледневший Том. – Сил нет слушать этого мудозвона… - Держись, бро, - Билл стиснул похолодевшую братскую ладонь, сам чувствуя себя едва ли лучше. Дверь распахнулась, в кабинет вместо девушки вступил Питер Хоффман, торжественно неся в руках блестящий кубок. Почему-то вид пафосной вазы повлиял на Тома крайне негативным образом. Мгновенно сообразив по изменившемуся лицу близнеца о неизбежном, Билл шустро выхватил у Питера кубок и подставил склонившемуся брату. Хоффман застыл. Дитер прикрыл ладонями глаза, его плечи мелко задрожали. Билл смотрел, как Тома тошнило в боленовскую реликвию и понимал, что сейчас их выкинут с позором не только с небоскреба, но из немецкой рок-поп-музыки. Навсегда. Без права переписки и реабилитации. - Вы что творите, гаденыши? - едва слышно прошипел Хоффман, когда Том с облегченным стоном откинулся на диван. Билл лишь гордо взмахнул ресницами. Отвечать было нечего. Тишину театральной паузы прервали тихие всхлипы. За своим бюро красного дерева рыдал от смеха Дитер Болен. - Питер… умоляю… выйди вон! – просипел поп-титан. – И кубок… забери обратно. Парни его оценили. По достоинству. Он снова завсхлипывал, утирая слезы. Питер беззвучно выпал в холл. Болен опять включил связь с секретаршей. - Карен. Холодной воды. Кофе. И пива. Он посмотрел на невозмутимо-отстраненные лица близнецов. - Давно так не смеялся. Игнорировать таланты не в моих правилах. Вы в жюри «DSDS», оба. Дальнейшее общение с легендой немецкой поп-музыки прошло относительно гладко и интересно. Намного больше братьев волновала реакция Питера Хоффмана, но тот пропал, и до вечера близнецов никто не тревожил. Лишь ближе к ночи айфон Билла ожил. Абонентом оказался Дэвид Йост. Продюсер осторожно поговорил о пасмурной погоде в Германии и перешел к сути: - Не знаю, какие разговоры были у Хоффмана с Боленом, но от себя скажу – вы очень многое можете вынести из проекта, и это кроме того, что посветите рожами на центральном канале в прайм-тайм. Дитера Болена не зря называют величайшим продюсером, каждый его совет по работе – на вес золота. Вы еще поблагодарите нас за участие в «DSDS». Если хотите что-то делать сами в музыкальном и режиссерском плане, то это прекрасная возможность пообщаться с невероятно опытными и успешными людьми. - Мы уже заценили личность Дитера Болена, - заметил Билл, дождавшись паузы в монологе старшего товарища. - Питер успел поделиться… - с сарказмом отозвался Дэвид. - Он сам начал, - вставил Том. – Не надо было нас так пугать накануне. - Ты бы помолчал… - почти ласково выговорил Йост, и даже по голосу было слышно, как он сдерживал рвущиеся в адрес Тома слова. Том деликатности продюсера внял и больше в разговор не лез. После боленовского пива он чувствовал себя физически вполне сносно, но морально все же оставался сконфуженным. В бурной жизни юных Каулитцев случалось много занимательных моментов, но в наградные вазы легендам мировой попсы Том еще не блевал. - Ты слишком много времени проводишь перед зеркалом. – Том обнял брата сзади за талию, положил голову ему на плечо, посмотрел в отражение. – Меня начинает это пугать. Билл дернулся, взлохматил буйные белокурые пряди, поставил их дыбом, потом зачесал назад. – Я думаю, с чего начать. Натали считает, что я должен оставаться блондином и романтиком, ведь это обычно не лечится. А мне хочется повыпендриваться… порвать шаблон и уже сложившееся впечатление. Позлить народ. Том усмехнулся – сам он, не задумываясь над смешными проблемами, вернул длинные дредлоки и был чрезвычайно доволен и обольстительно-сексуален. Привычными жестом наматывая плотно скрученную прядь на палец, Том заметил: - Ты, конечно, типа романтик… веришь в настоящую любовь и няшную феечку на розовом пони. Но иногда, когда у тебя, например, случается очередное прозрение, что феечка на пони оказалась грубым мужланом на озабоченном жеребце, ты можешь вести себя агрессивно - гульбанить, пить, курить и страдать оригинальными способами. - Ты прав, - Билл засмеялся. – Буду экспериментировать, а потом свалю все на стресс. - Поиграйся, - щедро поддержал и Дитер Болен, когда во время следующей по плану встречи они обсуждали вопросы имиджа. – С Томом все более-менее понятно, он составит с Матео тандем понимающих друг друга реальных парней, зависающих на ярких телках. У тебя задача сложнее. Мне необходим персонаж, вызывающий легкое раздражение у мужчин. И сочувствие, замешанное на эротическом интересе - у женщин. Или наоборот. - Каминг-аута не будет, - скрестил руки на груди Билл. - А тебе оно надо? – удивился Болен. – Ты разве гей? - Великий продюсер все знает… - едва слышно прошептал себе под нос Том. - А можно импровизировать? – поинтересовался Билл. – У меня бывают удачные внезапные решения. - Можно, - разрешил Дитер. – Только без порчи имущества. Билл и сам не отследил, когда начал изображать на съемках престарелую стерву, кокетничающую с Боленом. Наверное, Хелена Фишер виновата, мать ее. Билл совершенно напрасно насмотрелся видео о национальной поп-звезде перед первым этапом шоу. Болен обрадовался скандальному повороту, от души лапал сорвавшегося с намеченного образа Билла, делал сомнительные комплименты, трогал за цацки, возил пальцами по свежим татуировкам и заглядывал в рот, пытаясь рассмотреть пирсинг. А когда узнал, кого именно имел в виду Билл, манерничая в душной шубе, с торчащими дыбом патлами, то опять долго мстительно смеялся. - Надеюсь, Хелен об этом не догадается. Знаешь, Билль, она такая милая женщина… пока ее не обидят! Вскоре, для контраста с ролью повзрослевшей Дивы, Билл решил проявить и мужское начало. Тут же очень удачно попалась симпатичная девушка, весьма способная в вокальном плане и безобидная в плане ответных шагов. Искреннего интереса к себе Билл не ощутил - Лаура Кляйнас старательно улыбалась на камеры и сдержанно восхищалась бескорыстной помощью братьев Каулитц, тогда как любая бы на ее месте уже висла на их загорелых шеях в припадке благодарности. Билл щедро осыпал девушку знаками внимания и явно давал понять, что влюблен с первого взгляда. Том отвел близнеца в курилку в паузу между съемками. – Оливер по секрету сказал, что восхищается твоим мужеством и наглостью соперничать с титаном. Ты зря на Лауру запал. Девушки ее типа – это территория охоты Болена. – Я не знал, - пожал плечами Билл. - Оказывается, все в теме, что ему по вкусу такие тоненькие, кареглазые, с длинными темными волосами… воспитанные и немного наивные. - Как будто себя описываешь? – усмехнулся Билл. Том оскалился и кивнул. - Нам чертовски повезло, что Болен натурал. Билл выругался, ощущая себя случайным прохожим на чужом празднике жизни. Он как заранее предчувствовал подобные сложности. Близнецы решили не затягивать возможный конфликт и сразу после перерыва подошли к Дитеру. - Извини за француженку, - неловко высказался Билл. – Я не сообразил, что у тебя на нее виды. Болен добродушно усмехнулся и приобнял парней за плечи. - Что ни делается, все к лучшему. У меня жена молодая, повода для ревности не будет. Не очень-то мне Лаура понравилась. Внешне вроде ничего, но… будут с ней сложности. Так что ухаживай дальше, герой-любовник! Дитер хитро подмигнул и обратился к педагогу по вокалу, интересуясь перспективами уже отобранных кандидатов. А Билл заметил недовольный взгляд Тома. Мерзкий близнец отыгрался на следующий день, когда прямо перед камерами выдал, что Билл обожает девушек с большими сиськами… ну очень большими! Билл жеманился и отрицательно тряс головой, хотя, действительно, ничего против внушительных сисек не имел. Но зачем же так, на всеобщие пересуды? Смущение вышло весьма искренним. - Какого хрена? – по окончании съемок сердито спросил Билл крутящего на палец дреды брата. Том ухмыльнулся. - Очень уж ты на нас, пидорасов, похож. А у народа должно быть о тебе размытое впечатление. - Я тебе еще испорчу репутацию, – устало пригрозил Билл, наперед зная, что ничего подобного не сделает. Они уже решили, что выведут Тома из образа озабоченного хама и попытаются приблизить к занятому наконец серьезным делом талантливому молодому человеку. Из хорошего на острове Кюрасао были природа и ликер. Все остальное складывалось так себе – с океана постоянно налетал резкий ветер и дожди, работа с нервной молодежью напрягала, конкурсанты вели себя отвратительно – неорганизованно толпились на съемочных площадках, огрызались, готовились плохо и выступали в большинстве своем скверно. К тому же, дорвавшись до относительного лета и пальм, моментально разбились на парочки и быстро создали атмосферу накаляющихся страстей. Жюри тоже досталась часть эротического прессинга - парни и девчонки из тех, кто поумнее, взялись ухаживать за Каулитцами, Матео и самим мэтром, который, к удивлению близнецов, вызывал у молодежи искренний интерес. Билла постороннее внимание раздражало, держать надоевший образ за камерами не хотелось, но приходилось, чтобы не сбивать с толку непривычных к закулисью участников шоу. Ко всему прочему, Билл постоянно ощущал следящий недобрый взгляд – Лаура Кляйнас не простила выходки Дивы. Девушка изначально настраивалась впечатлить Дитера Болена, но теперь поп-титан презрительно кривился и критиковал, конкурсанты сторонились «каулитцевской протеже», элиенс в сетях предали француженку анафеме, да и сама Лаура понимала, что не задержится надолго на проекте и молча злилась, хотя во время съемок вела себя достойно. Билл был ей благодарен за сдержанность, но изменить уже ничего не мог. Впрочем, одним прекрасным вечером, для порядка пожурив и указав на ошибки импровизации, Дитер Болен избавил Билла от мадемуазель Кляйнас, создав парню прекрасный повод для мнимых страданий от неразделенной любви. С самим Боленом, вопреки опасениям, работать оказалось легко и просто – мэтр всея попсы одобрял яркий выпендреж Билла и осторожные профессиональные высказывания Тома. Важнейшей человеческой добродетелью Дитер считал собранность и ответственное отношение к своему делу, а близнецы Каулитц демонстрировали редкую работоспособность - появлялись на съемках вовремя, в нужном настроении и внешнем виде, поэтому очень скоро между братьями и Боленом установился дружеский статус кво. Не успели близнецы освоиться на острове, как им позвонил Хоффман с расспросами, как парням трудится в непривычном формате и компании. - Все отлично, - бодро отрапортовал Билл. – Погода прекрасная, с Дитером и Матео проблем нет, только к Тому слишком много интереса от конкурсанток. И от Мориса. Просто проходу не дают. Хоффман авторитетно пообещал решить вопрос в ближайшее время. Близнецы ему не поверили, но на следующий день на остров прибыла Рия, поразившая воображение окружающих неожиданно красными волосами. - Ты теперь Ариэль? – заинтересовался Билл, осторожно пропуская между пальцами шелковистые алые пряди. Том с опасением косился на похорошевшую девушку. Рия довольно повела плечами. - В этом сезоне модно. Мне нужно произвести сногсшибательное впечатление, чтобы к тебе, мой дорогой Томачо, больше не лезла всякая мелкая недостойная шушера! – с этими словами азиатка смачно поцеловала опешившего Тома и, демонстративно держась на близком расстоянии, позволила отвести в соседнее вип-бунгало. Рия, действительно, мастерски решила задачу. Имевшие виды на красавца-брюнета конкурсанты приуныли, оценив перспективы неравной борьбы с роскошной азиаткой. Том старался оказывать ей знаки внимания, от которых офигевал даже Билл. Дитер, наблюдая па-де-труа, прибывал в отличном настроении, делая ставки с преподавателями по вокалу, насколько хватит терпения Билла. Лишь Матео, не просекавший сложность игры, хохмил и распускал перья перед экзотически красивой молодой женщиной. Из приоткрытого окна веяло ночным бризом. Билл просматривал плейлист на следующий съемочный день, когда в комнату, не постучавшись, зашел Том, одетый лишь в бриджи, под которыми угадывалось отсутствие белья. Билл отложил очки и заинтересованно присмотрелся к брату. - Отправил Рию домой, - радостно сообщил Том и перетек на постель. Билл поднял бровь. - У Джины завтра день рождения, - ответил на невысказанный вопрос младший брат. – Я решил, что незачем держать Ри здесь в такой день. Тем более, что свою роль она уже сыграла. Билл одобрительно кивнул, а Том медленно стащил с себя шорты. - Я так трахаться хочу, даже яйца гудят, - доверительно сообщил, демонстрируя налитой член. – Этот остров - просто издевательство над людьми. По пути от отеля до нашей вип-зоны застал две пары в кустах. Не конкурс талантов, а бордель. Билл нервно засмеялся, тут же увлекаясь настроением брата. Хорошего секса у них не было относительно давно - сначала подготовка к съемкам и нервозность первых кастингов, потом переезд на остров, Лаура и Рия, необходимость соблюдать осторожность… И сейчас, при первом же откровенном намеке близнеца Билл сразу почувствовал, как стремительно напряглось и затвердело у него в паху. Том провокационно облизнулся, оставляя на губах влагу. Старший моментально представил, как приятно использовать в ближайшие минуты этот пошлый рот с привлекательным пирсингом на нижней губе, быстро стянул тонкие трусы, навалился на младшего брата, подтянулся, притираясь к напряженному и гладкому телу, и удобно расположился, упираясь коленями у подмышек Тома. Провел рукой по своему напряженному стволу, добиваясь идеальной эрекции. Член оказался прямо перед лицом чуть удивленного близнеца. - Открой ротик, - щурясь от ощущения вседозволенности, приказал Билл. Том скосился на потемневший орган. Билл ждал. Том вдруг улыбнулся, высунул язык, провел кончиком по дырочке уретры. Легкое касание вызвало щекочущую дрожь по позвоночнику и жалкий всхлип. Младший медлил, дразнил бездействием, молча смотрел, как из щелочки появилась вязкая капелька. - Томми… - простонал Билл. Том хитро взглянул из-под пушистых ресниц и решительно взял в рот напряженный член. Билл задержал дыхание и прикрыл глаза. Это было чертовски хорошо – горячий юркий язычок, упругое движение по члену, пошлые звуки. Вид отсасывающего брата чуть не вызвал у Билла моментальный оргазм, но в это время Том вдруг ощутимо и резко хлопнул близнеца по заднице. Билл удивился и отвлекся. Том выпустил изо рта влажно поблескивающий член, нарочно оставляя на головке побольше слюны. - Вставь мне, - попросил без церемоний и как будто спокойно, но тонкие ноздри часто вбирали воздух, на висках выступили бисеринки пота, а зрачки расширились – парень был запредельно возбужден. Билла словно окатило жаркой и сладострастной волной, он оглянулся, вспоминая, куда положил тюбик смазки и презервативы. - Не надо латекса, - переводя дыхание, выговорил Том и сжал руками ноги брата. – Спусти в меня. От едва слышных слов Биллу окончательно снесло крышу. Он съехал по брату вниз, подхватил послушные бедра, раскрывая, закидывая себе на плечи тонкие щиколотки. Осторожно толкнулся внутрь, ощущая скользкие узкие стенки. Том был настроен на секс, пришел уже приготовленный, и даже первые движения не причинили ему боли. Билл смог протиснуться до основания и сразу перейти на хороший темп. Близнец поверхностно дышал, вскидывал бедра навстречу, а потом стиснул свои ноги на шее Билла, вынуждая остановиться. - Томми? – старший мотнул потемневшими короткими прядями, пытаясь сфокусировать взгляд на лице близнеца. В паху все моментально занемело от неумолимого желания двигаться. - Хочу сесть сверху, – прошептал Том, распахивая глаза с мокрыми длинными ресницами. Билл тут же схватил брата под задницу и перевернул их на постели, не вынимая члена из сжавшейся дырки. Том широко раздвинул колени – Билл даже и не подозревал у брата такой балетной растяжки. Внутренние мышцы сразу как-то по-новому обхватили член, и старший нетерпеливо подкинул бедра и сидящего верхом близнеца. - Не так резво, лошадка… - хрипло рассмеялся Том. Приподнялся, присел на корточки, выпустил член из себя до головки, поерзал, чуть наклонился и медленно, словно приноравливаясь, насадился так глубоко, что прижался яйцами к выбритому паху брата. Билл протяжно застонал, так это оказалось запредельно хорошо. - Почти как надо, - выдохнул Том, опираясь на ладони, и нагнулся немного вперед, снова съезжая с члена. И тут же Билла поразило выражение полнейшего экстаза на лице брата – Том затрепетал ресницами, приоткрыл рот, хватая воздух. Но физических сил младшего хватило только чтобы удерживать нужную позу, не меняя угол. Билл обнял брата за талию, для опоры согнул ноги в коленях, с силой двинул бедрами, втиснулся в подставленное отверстие, ощущая, как член внутри задел выступающее уплотнение простаты, вытянул почти до уздечки, замирая от собственного удовольствия. И снова вскинул бедра, направляясь в жаркое тесное нутро. Том громко стонал, мотал мокрыми дредами и прикусывал припухшие губы. При каждом толчке из его плотно прижатого к животу напряженного члена выделялись капельки смазки, головка набухла и потемнела. Билл в очередной раз балдел от запредельной сексуальности брата, резко трахал его до собственных сведенных мышц, до судорог, до ослепительной вспышки, до ощущения теплых пряных брызг на своем животе и груди, до полного сладострастного изнеможения и освобождения. Том с трудом пошевелил руками и ногами. После сложной позы оба ощущали себя, словно выполняли затейливый акробатический этюд. - Я чуть в обморок не хлопнулся от кайфа, - поделился ощущениями счастливый Том. - Ебёшься, как зверь, - улыбаясь довольному брату, высказался Билл. – Я в шоке от того, какой ты в сексе. Совершенно дикий. Том хмыкнул, приняв высказывания близнеца за комплимент, провел рукой между липких и мокрых бедер. - Мне нравится, когда ты кончаешь внутрь. Так… правильно. - В душ, - скомандовал Билл. - Иначе потом будет все совсем неправильно болеть. Том фыркнул, ласкаясь к уставшему, но благодушно настроенному брату. Положил голову на его грудь, глубоко вдохнул запах влажной кожи. Билл умиротворенно перебирал пальцами мягкие дредлоки, медленно погружаясь в сон. Следующим утром, пока режиссер в очередной раз объяснял непонятливым участникам порядок выступлений, Матео обратился к близнецам: - Уж не знаю, кто это был и что делал, но вчера из вашего бунгало доносились такие стоны, что мне, случайно проходящему мимо, пришлось спешно дрочить! Дитер Болен с интересом посмотрел на зардевшегося Тома: - Вы ведь помните, что отношения с конкурсантами запрещены? Близнецы синхронно кивнули и изобразили полнейшее равнодушие к ситуации. Все-таки они сидели непозволительно близко друг к другу. Так близко, что Билл чувствовал ногой незаметные ерзания близнеца на стуле, а Том легко мог положить под столом руку брату на бедро, чем и занимался, пока измученные жарой и стрессом участники шоу надрывались перед камерами. Билл поджимал губы и критиковал всех подряд, даже самого Болена. Поп-титан, не ожидавший от парня взбрыка, размахивал руками и доказывал свою правоту. От гнева продюсера Каулитца спасла только наваливавшаяся на остров жара. Серьезно ругаться никому не хотелось. Едва объявили перерыв на сиесту, Том выскочил из-за фирменной трибуны и припустил к своему бунгало. Матео задумчиво посмотрел на удирающего вдоль линии прибоя парня: - Ничего себе Тома прижало, не растерял бы по дороге! - Пойду проконтролирую, - оповестил Билл и, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, неторопливо отправился следом. В домике Тома шумел душ. Снятая одежда растрепанным комом валялась на кровати. Билл скинул высокие сапоги и далее раздевался по ходу продвижения к ванной. - Ты как? – парень осторожно сунулся в наполненное теплым паром маленькое помещение. - Хуёво, - простонали из-за полупрозрачной ширмы. Без дальнейших расспросов Билл полез к брату. Том стоял под укрепленным над головой водопадом. Длинные тонкие дреды прилипли к спине. Том был возбужден, эротически изгибался и настойчиво наглаживал себя между ягодиц. Билл тут же прельстился зрелищем, обнял близнеца, ощутил жар его тела и почти моментальную реакцию своего организма. - Все внутри зудит и чешется, - простонал Том. – Невозможно терпеть! - Тебя еще вчера надо было намазать тем волшебным кремом, - тиская гладкую задницу, заявил Билл. Макияж и прическа были испорчены, но парень об этом уже не думал, начиная чувствовать лихорадочное нервное состояние Тома. - Меня надо выебать, – облизнул накусанные губы Том. - Угу… еще какие желания будут? – съязвил старший брат. Том поморгал мокрыми ресницами. - Только одно желание – ощущать внутри большой твердый член. И чтобы он двигался... глубоко и сильно. Для подтверждения серьезности намерений Том ухватил близнеца за вышеупомянутый окрепший орган, сноровисто провел от головки до основания, прижимая умелой ладонью проявившиеся венки на стволе, стиснул в горсти яйца. Билл сглотнул, без слов схватил наглеца за плечи, резко развернул к себе спиной. Младший послушно наклонился, опираясь руками в плиточную стену душа, расставляя длинные ноги и выгибая поясницу. Взятый в оборот Билл развел подставленные ягодицы в стороны. - Ты выглядишь… - потрясенно выдохнул, не находя слов. Покрасневшее и припухшее по краям после вчерашнего секса отверстие выглядело откровенно по-блядски, так развратно и непристойно, что член Билла напрягся до предела, а желание немедленно засадить в эту приглашающе раскрытую дырку вызвало приступ слюноотделения и головокружения. Билл надавил на вход напряженной головкой, пробуя первое движение. Том со стоном подался назад, настойчиво надеваясь на член до основания, замер и сжался внутри так, что Билла почти обожгло пульсирующим жаром воспаленного канала. Старший схватил брата за тощие бока, останавливая бешеный темп, в котором попытался двигаться Том. Близнец вырывался, ругался и насаживался, дрожал нервной спиной, тряс потяжелевшими дредами. - Быстрее! – просил, задыхаясь, стонал от болезненного удовольствия. Билл чувствовал эти багрово-алые всполохи извращенного наслаждения поверх своего собственного восторга от упругой тесноты и ритма, подчиненной позы Тома, его напряженных рук и ног. Срывался и ускорялся, вставлял так глубоко, до самых поджавшихся от перевозбуждения яиц, не думая, что будет потом, ведь сейчас было так кайфово и сильно - до звона в ушах и искр по всему телу. Том кончал, выгибая шею, подставляя лицо брызжущему сверху искусственному дождю, царапал короткими ногтями гладкие стены, дергался в последних спазмах оргазма, а потом медленно сполз на мокрый пол. Болезненная гримаса младшего брата вернула Билла в реальность. - Ты чокнутый, Том Каулитц, - прошипел он, вытаскивая близнеца из-под душа, а затем - из нагретой ванной в комнату. – Гребанный мазохист и придурок, - продолжал ругаться, раскладывая послушное тело на кровати. Том лишь тихо поскуливал, пока Билл щедро намазывал пострадавшую задницу обезболивающим препаратом. - Больше на провокации я не поведусь, - серьезно пообещал старший брат, надеясь на скорейшее заживление воспаленной слизистой. Том вздохнул и повернул мокрую голову. - Так обалденно было… Я кончил, даже не трогая член. - Поздравляю, - ехидно отозвался Билл, осторожно погладил близнеца по расслабленной пояснице с ямочками. – Только больше никакого хардкора. - А «шестьдесят девять» – это ведь не хардкор? – с такой надеждой в голосе спросил Том, что Билл не выдержал серьезной паузы и засмеялся, обнадеживая непутевого братишку. В последний день пребывания на острове Болен пригласил жюри в полном составе в свое роскошное бунгало для обсуждения рабочих вопросов. Близнецам было абсолютно все равно, кто из участников выйдет на лайф-шоу, конкурсанты казались им одинаково неинтересными. Матео немного пободался с Дитером за своих любимчиков – Лизу отстоял, Сару нет. Впрочем, по поводу Сары братья оказался солидарны с мэтром. Поп-титан, обрадованный сговорчивостью коллег, предложил всем фрэш с ликером и шнапс на выбор и организовал легкий ужин-перекус. Рабочая встреча быстро перетекла в дружеские посиделки. Разговор закономерно свернул на тему создания песен, ведь все присутствующие занимались этим профессионально и с удовольствием. Матео писал рэперские истории в пьяном и не только угаре, на трезвую голову ни музыка, ни тексты к нему не шли. Близнецам оказалось необходимым вдохновение и единство восприятия. Болен же создал за свою жизнь столько хитов, что музыка в стиле евро-поп в его голове звучала постоянным фоном. В отведенное для работы время знаменитый композитор просто садился за синтезатор и записывал очередной шлягер. Дитер был настроен настолько добродушно, что подался на провокации молодых коллег и поделился простым рецептом изготовления съедобного хита - пересел к пианоле, лишь на минуту задумался и наиграл одним пальцем незамысловатую, но свежую музыкальную фразу. - Например, это главный повторяющийся посыл, те строчки, которые люди запомнят и будут напевать на улицах, - пояснил поп-титан. – Кроме музыки, необходимы простые слова, лучше просьба, вроде «позвони мне, позвони»… Или «поверь мне, поверь»... - Неактуально! – фыркнул Том, уже попробовавший фрэш с ликером. – Вот «подрочи мне, подрочи» совсем другое дело. - Или «отсоси мне, отсоси», - поделился своими желаниями Билл. Болен вытаращился на расшалившихся близнецов, а Матео громко расхохотался: - Ох, молодежь! - Я бы не советовал подобные откровенности в песнях, - заметил маэстро, справившись с удивлением. - Хорошо, - послушно сбавил градус эротизма Том. – Вполне может быть «возбуди меня, возбуди!» Билл, тебе не было бы стыдно петь? - Ничуть! – нахально отозвался фронтмен и игриво подвигал бедрами, намекая на то самое действие, при этом напевая предложенный братом вариант. – А что дальше, Дитер? Просьбу мы озвучили. - После призыва должна следовать основная фраза, на которой и закручена вся песня, - вернулся к роли учителя Болен. - К примеру, если взять «позвони мне, позвони», то завершающая фраза может звучать… - он пошарил взглядом по комнате, – «но когда ты позвонишь, я отключу телефон»! - Печальная история, - покачал лысой головой Матео. - В нашем варианте лучше обещать, чем обламывать, - заметил Билл. - «Возбуди меня, и тогда я дам всем, кто захочет меня в ответ!» – предложил Том. - Они точно озабоченные, - развеселился Матео, подливая к ликеру шнапс. Билл пристроился рядом с Боленом, точно повторил на пианоле основную мелодию его импровизации. - Дарю, - взмахнул рукой поп-титан, имея в виду придуманную музыкальную фразу. – И постарайтесь, чтобы мое честное имя не упоминалось в связи с вашим порнографическим шедевром! Парни в два голоса торжественно обещали сохранить тайну, моментально сообразив, какую бурю негодования вызовет у поклонников группы, да и у Густава с Георгом, новость о состряпанном по советам Дитера Болена хите. Первый этап кастинг-шоу был отснят, и близнецы вернулись в Лос-Анджелес. Том увлеченно осваивал новую установку, имитирующую режиссерский пульт. Билл тусовался рядом, напевая что-то из недавно услышанного и смахивая пушистой метелкой пыль с ближайших предметов. Недавно братья сменили место жительства – из огромной и суперсовременной виллы с бассейном, тренажеркой, студией, кинотеатром и бог знает чем еще, переместились в другой район, единогласно и с первого взгляда выбрав небольшой дом со скатной крышей, прячущийся в зарослях почти дикого леса. Интерьер оказался под стать – множество старинной и просто старой мебели, классические формы, милые безделушки, книги в застекленных шкафах, словно помнящие не одно поколение большой и дружной семьи. Братья без слов пришли к общему грустному выводу, что как раз ощущения дома им не хватало в прежнем жилище, красивом и дорогом, но лишенном души. Том моментально расставил по полочкам и столикам награды, фотографии в рамках – свои, с родителями и Биллом - и особенно интересные подарки от поклонниц. Жизнь братьев органично вписалась в уже существующий стиль. Дом их принял, и они тут же почувствовали себя на месте, тепло и уютно. - Не понимаю… - бормотал Том, заглядывая в руководство по применению и снова обращаясь к пульту. Что-то там не желало производить нужные операции. Билл пожал плечами, провел метелкой по потускневшим книжным корешкам. Пришлось приспособить под музыкальные упражнения кабинет, другого свободного и относительно изолированного помещения в доме не оказалось. - Позвоню Йосту, - решил Том, на лету поймав только что сформировавшуюся у Билла мысль. Продюсер на звонок долго не отвечал, а когда отозвался, то промычал что-то невнятное и не по делу. Билл удивленно поднял бровь, а Том с неожиданной заботой спросил: - Дэвид, ты не заболел? Кажется, продюсер выдал скорее «да», чем «нет» и отключился. Близнецы переглянулись, явственно услышав нечто обреченное и рыдающее в голосе Дэвида. - Йост, конечно, продюсер и живучий гад по определению… - нейтрально начал Том. – Но как-то он нетипично ответил. Может, ему и правда плохо? - Или Георгу? – задумался Билл. Парни быстро двинули к выходу. Великолепная вилла Йоста белела из-за угрожающего высокого забора. На сигналы домофона никто не реагировал. - Дэвид, - решительно высказался Билл, когда с пятого раза в микрофоне что-то щелкнуло, как будто упало и отозвалось хриплым шепотом. – Если ты сейчас же не откроешь, то мы с Томом начнем петь «Монсун». Громко и долго. Через несколько минут ворота распахнулись, позволяя внедорожнику Каулитцев проехать на охраняемую территорию. Продюсер появился в дверях, одетый в линялую растянутую майку и длинные шорты. Вид у него был потрепанный и несчастный. - Неважно выглядишь, - сразу сообщил Билл. Дэвид обреченно махнул рукой и отступил в холл. Братья прошли в гостиную, осмотрелись – все в доме говорило о стихийной пьянке в одно рыло. - А где Йорки? – спросил Билл. - Во! – Дэвид многозначительно поднял указательный палец вверх. – Хороший вопрос. - Куда дел нашего красавца-басиста, гнида? – не подозревая, что топчется по больному месту, угрожающе возопил Том. Йост сел за стол, посмотрел мутными глазами на ополовиненную бутыль рома и неожиданно залился пьяными слезами. - Что с Георгом? – холодея при мысли о том, какое несчастье могло вызвать подобную реакцию психически устойчивого продюсера, повторил Билл. Том осторожно присел рядом и погладил мужчину по вздрагивающему плечу. - Не знаю. Кажется, он ушел, – Дэвид шмыгнул носом. – От меня ушел. Билл надул щеки, отвернулся, разглядывая стену. Том что-то ласково забормотал продюсеру в ухо, метнул сердитый взгляд на брата: - Принеси минералки из холодильника, раз утешить нормально не в состоянии. Билл сорвался с места. Оказавшись на большой кухне, от души проржался, вытащил две бутылки «Перье», прихватил бокалы, лимон и три упаковки чипсов - на всякий случай, и вернулся к брату и переживающему личную драму продюсеру. Том в гостиной уже выслушивал грустную историю от немного пришедшего в сознание Дэвида Йоста, серьезно кивал головой и разливал ром по стаканам. - Я все время боялся, что это случится, - словно в забытьи, изливал горе Дэвид. – Георг так молод, у него такая щедрая душа и цепкий ум. Его не интересует шоу-бизнес, и я для него не авторитет как продюсер. А сам по себе… какую я представляю ценность? – мужчина помотал модно выстриженными прядями. – Кого я обманываю?! Я увлекся, непозволительно и безрассудно. Надо было бежать, бежать… - От себя не убежишь, - заметил Билл, понимая, что ему тоже пора выпить. Погружаться в любовные перипетии друга детства и дорогого продюсера на трезвую голову он был не готов. Том слишком серьезно слушал старшего товарища, словно пропуская горькие слова через свой разум. Дэвид поднял взгляд на Билла. - Я не жалею. Но сейчас расставание кажется сплошной раной. Он закрыл дверь, будто отрезал меня от себя… А вдруг он больше не вернется? И он не узнает, что я мог любить его еще больше, еще сильней. Теперь он будет рассказывать вам, своим друзьям, о крахе наших отношений. Как мне жить, зная, что кто-то другой будет пробовать его тело… Том вдруг встрепенулся, потянулся к пустой коробке из-под пиццы, одновременно выуживая из кучи наваленных компакт-дисков маркер. Билл кивал, всячески демонстрируя сочувствие. Продюсеру надо было сначала выговориться, а до причины возникшего конфликта они потом докопаются. Том быстро строчил на цветном картоне, зачеркивал, чутко прислушивался к поэтичным переживаниям Йоста. Билл допивал вторую порцию рома. Через полчаса активного монолога Дэвид, наконец, заговорил о проблеме. Ссора случилась накануне из-за того, что, по мнению басиста, любовник чрезвычайно его опекал, относясь не как к равному партнеру, а словно к малолетней невесте. - Я намного старше, - оправдывался Йост. – Я понимаю, что иногда пытаюсь задавить авторитетом, но не могу отказаться от заботы, ведь у меня никогда не было семьи. - А у вас… в сексе ну это… равноправие? – отрываясь от своих каракуль, нарочно равнодушным тоном спросил Том. Дэвид удивленно взглянул в лицо подопечного. - Это имеет значение? Георг не настаивал на смене ролей. - Хм… - Том почесал небритую щеку. – Парень, даже пассив, хотя бы иногда должен быть сверху. Для элементарного самоутверждения. Если он, конечно, мужик. - Я об этом не думал, - растерянно выговорил Дэвид. – Георга вроде бы все устраивало. И кстати, я совсем не против. Том улыбнулся. - Вот о «не против» тебе нужно будет сказать Йорки … при первом же удобном случае. Билл внимательно посмотрел на брата, разливая остатки рома по стаканам, но от вопроса удержался. Неожиданно громко щелкнул замок. В гостиной появился Георг, сбросил с плеча спортивную сумку, заценил мизансцену, моментально вычленил главное и удивленно спросил: - А чего это вы тут напиваетесь на ночь глядя? - Йорки! – пьяно умилился Дэвид. – Вернулся. Нашелся. - А я никуда и не девался, - подозрительно осматривая компанию, заметил Георг. – В тренажерку сходил, как всегда по пятницам. И вот… в салон наведался. Он приосанился. Все трое уставились на парня. Дэвид удивленно охнул. - А кое-кто клялся, что никогда не расстанется со своими косами! – не веря собственным глазам, высказался Том. Георг провел рукой по густым коротким волосам – свежая стрижка была стильной, даже дерзкой, чрезвычайно удачно подчеркивала линию скул и гармонизировала лицо. - Мне после сегодняшнего разговора показалось, что пора меняться. Дейв зациклился на моем юном образе, а ведь я уже не мальчик. -Ты стал другим. Мужчиной. Красивым очень, – чувственно прикусывая губы, тихо выговорил Дэвид, рассматривая любовника. - Ой, Йорки… да в тебя теперь влюбиться можно, ты тааакой сексуальный! – сымитировал дешевый подкат Том. Йост тут же окончательно очнулся, расправил плечи, сверкнул льдистым взглядом: - А не пора ли вам домой? Время позднее, клубы скоро закроются, да и нам спать пора. Я сейчас своего водителя вызову, сами-то вы уже за руль не сядете! Радуясь, что продюсер так быстро пришел в нужное состояние, близнецы одновременно кивнули и начали прощаться, провожаемые поигрывающим рельефными бицепсами Георгом. Обновленный басист кидал на Дэвида такие выразительные взгляды, что братья сделали логичный общий вывод - парочку ждет нескучная ночь. По дороге домой Билл чувствовал плечом напряженного Тома. Оба молчали, но Билл ощущал, что они с братом думали об одном – о возможности внезапного разрыва уже сложившихся отношений. Как Дэвид, который сразу впал в отчаяние от хлопнувшей за Георгом двери, так и Билл ощутил холод в сердце от одной мысли, что его родной Том… может вдруг уйти. Том повернул голову, в дымчато-карих глазах плескалось отчаяние и страх. Едва водитель завел автомобиль в гараж и вежливо распрощался, как Том помчался в дом. Билл застал брата сидящим на полу, среди раскиданных листов блокнота для заметок. Младший брат спешно записывал и рифмовал, бормотал, как во сне, капал слезами на бумагу, словно быстро проживал другую жизнь, где развивался совсем другой, трагический вариант их отношений: - Ты мне так нужен, так нужен… Ты прекрасен. Только не уходи. Мы умирали от боли, мы умирали от счастья. И теперь все кончено. Ради будущего и прошлого… все кончено. Уходи. А я останусь навсегда – принадлежащим тебе. Мы потерялись в будущем и прошлом, и все кончено. Ты уходишь, а я остаюсь. Ни звуков, ни жизни, только мы. И это конец. Вернись. Вернись домой. Ты мне так нужен… Билл тихо вышел, оставляя близнеца наедине с болью и будущей песней. На струнах души уже оживала мелодия, но Билл знал, что она должна окрепнуть, завязнуть на слова и аккорды. Завтра она зазвучит криком, так что невозможно игнорировать и забыть, только играть, вправлять, накладывать на рваные рифмованные раны Тома… рождать вместе их песню, снова… так, как они теперь и существовали - вместе. Билл смывал с себя гель для душа, отгоняя мысли, от которых горчило на корне языка и сжималось сердце - от понимания такого безграничного врастания друг в друга, от нежности и отчаянного обожания – всего Тома, с недостатками и достоинствами, с прошлым и будущим. Билл направлял в лицо теплый дождь и улыбался, ощущая присутствие близнеца рядом, в соседней комнате. Впрочем, о причинах столь тщательного доведения себя до идеальной чистоты Билл также не раздумывал, отмахивался от выводов, сделанных из единственной фразы Тома. Младший зашел в ванную, когда Билл уже намотал на бедра длинное полотенце, не заморачиваясь с одеванием. Том был спокоен и весел, дернул братское полотенце за свисающий хвост, увернулся от ответного шлепка, небрежно перехватил смешной девчачьей резинкой длинные дреды на затылке повыше, чтобы не намочить водой. Забарахтался в рукавах, выпутываясь из рубашки. Билл улыбнулся, покинул теплое помещение, иначе беспомощные движения выразительных рук с изящной мускулатурой спровоцировали бы сексуальную атаку в душе, а старший брат предчувствовал, что у близнеца имелись другие идеи по этому поводу. Он не торопился - собрал с пола исписанные листки, нарочно не вчитываясь, сложил на столе, поставил сверху пустой стакан. Услышал тихие шаги и, не обернувшись, прямо в полотенце забрался на постель. - Ты сказал, что парень обязательно должен быть сверху для самоутверждения? Голый и влажный после душа Том упал рядом. - Это я Дэвиду так сказал, чтобы лучше дошло. Георг – мужик, у него есть член, которым он наверняка желает пользоваться по прямому назначению. Билл посмотрел в серьезные глаза близнеца. - Ты тоже. Том взгляд не отвел, лишь улыбнулся уголками губ. - Дело не в этом. Когда ты отдаешься мне, то я чувствую – ты мой, совсем, до конца, до самой сути. Принадлежишь мне окончательно. Доверяешь бесконечно. Это… блаженство, не физическое, а в глубине сознания. Я ведь знаю, что ты больше никому и никогда не подставишь задницу даже на подрочить. Билл кивнул. И тут же, противореча братскому утверждению, по-кошачьи перевернулся на живот, провокационно потянулся, приподнимая бедра. Том тут же неаккуратно потащил с него влажное полотенце. Билл казался нетипично тихим и покорным, слова Тома отозвались в душе, защекотали тонкими сладкими крылышками. Билл любил доминировать, но именно сегодня и сейчас растекся податливым воском под умелыми пальцами, выгнулся навстречу горячему гибкому языку, отмел сомнения и страхи. Только чистые ощущения - трепетные и приятные, стыдные и непривычные, словно острая экзотическая приправа. Брат ласкал его смело и развратно, уверенный в своей правоте. И Билл поверил. Слишком убедительны были теплые губы, так настойчиво прихватывающие нежную кожу, и кончик языка – дразнящий до сладкого желания сжаться… и тут же сдаться, пустить глубже. Билл понимал, что происходит, ровно до того момента, как его распаленного смелой игрой отверстия коснулись влажные братские пальцы, осторожно скользнули внутрь, нанося лубрикант на тесные стенки. Том толкнулся налитой головкой, плавно и медленно наполнил собой узкий канал. Это было не просто хорошо, а умопомрачительно, невозможно! Тело горело и вспыхивало, пульсировало бесконечным наслаждением по коже и невообразимо чувствительно – там, где с подвываниями, резко и сильно двигался Том. Билл совсем не мог контролировать себя, отдался потоку чистейшего восторга, и вскоре будто лопнул, как цветной мыльный пузырь, наполненный радужным экстазом. Постанывающий брат мокрой ящерицей скользнул по его спине, обессиленно распластался рядом, вытирая влажные виски о белую простынь. Билл вытянулся на кровати. Тело еще звенело и вибрировало от полученного удовольствия. - Что ты использовал? – встряхиваясь, приходя в себя, хрипло спросил такого же обалдевшего близнеца. Ничего подобного с ними раньше не случалось, и Билл быстро сообразил, что дело тут не во вспыхнувшей страсти. Том взял с тумбочки маленькую баночку, сделал виноватое лицо, протянув брату. - Это хм… лубрикант с добавками… Для усиления впечатлений… - промямлил, наблюдая, как помрачнел Билл. Старший старательно прочитал аннотацию на этикетке. Знакомых запрещенных препаратов в составе не обнаружилось, но эффект сильно смутил парня. - Где взял? Том поднял взгляд к потолку и на всякий случай отодвинулся от брата. - Кое-кто подарил. Надежный человек, дрянь бы не подсунул… - Кто? – Билл сжал губы в жесткую линию. Том не решился дальше испытывать терпение близнеца. - Джанни. Мы виделись на днях в Венис. - Джанни… - задумчиво повторил Билл, прикрывая глаза. То, что младший брат общался с Феллини, не стало новостью. Билл знал, что Том уже давно неравнодушен к красивому харизматичному итальянцу. Там, в другой реальности, Том даже находился на грани влюбленности, слегка интриговал, слегка страдал, поскольку взрослый и опытный Джанлука хорошо видел игры младшего Каулитца и не спешил начинать страстный роман. Билл со стороны изредка наблюдал за эротическими попытками близнеца, но Том вообще был тогда неуравновешен в своих лихорадочных поисках и стрессах. Да и Билл, честно говоря, почти не интересовался личной жизнью братика. - Ты часто с ним встречаешься? – сам Билл разговаривал с Джанни еще весной. Том слегка смутился, уселся, скрестив ноги. - Когда он приезжает в ЛА. У него здесь подруга и группа йоги. И он… совсем по-другому ко мне относится. - Дай-ка угадаю, - Билл поморщился. – В этом мире с ним легкомысленно заигрывал Билл? -Нет. Тот Билл вел себя умнее или просто не испытывал такого интереса. Джанни очень ровно и доброжелательно говорит о тебе и с удовольствием общается со мной. Мы друзья. Билл уловил печальную нотку в голосе, повернулся и сел напротив брата, отзеркалив его позу и не обращая внимание на дискомфорт и влагу в заднице. Все равно белье придется менять. - Том. Том привычно взялся за дредину, накрутил на палец. - Я знаю, что тебе нравится Джанни. Мне он самому нравится. Но он… - Билл пристально смотрел в краснеющее лицо близнеца и отчаянно не хотел говорить дальше. – Но он аристократ, понимаешь? Взрослый, безумно красивый, дьявольски талантливый. Не потому, что так случайно получилось, как с нами, а по праву рождения. Его предки воевали с Троей и решали судьбу гладиаторов в Колизее. Он - голубая кровь, и свободный не потому, что хочет что-то доказать себе, другим людям и Богу – а потому, что родился свободным. Вся его жизнь – искусство. Все, что он делает – музыку, фото, кино, рисунки – это творчество абсолютно свободной и гармоничной личности. Его любовь, если она настоящая, могла бы стать величайшим даром судьбы. Но он не любит тебя, Том. Мы для него оба… мелковаты. Том едва заметно кивал каждой фразе, безмолвно соглашаясь. Билл погладил загорелое гладкое плечо под рассыпанными темными дредлоками. - Полюбив такого человека без взаимности, ты только разобьешь себе сердце. Потому что «нелюбовь» от Джанни Феллини будет такая же талантливая, как и все остальное. Остановись. - Ты уже остановил меня, - через силу улыбнулся Том и, наконец, взглянул на близнеца. Карие глаза подозрительно блестели. – Я не успел влюбиться в него, когда по-настоящему увидел тебя. И пропал. Но понимаешь… Джанни волнует. Его голос, волосы… его тело. - О да, - не стал отрицать Билл. – Мне тоже надо почаще с ним встречаться, не отпускать тебя одного. И сам полюбуюсь, и за тобой послежу. На лице Тома вдруг появилось мечтательное выражение. - Как-нибудь мы спровоцируем этого шикарного итальянца. Он совсем не ханжа. Поделился со мной… интересными идеями, - парень кивнул на одиноко лежащую баночку. –Только Джанни не в курсе наших с тобой отношений. Пока. Билл показал брату кулак. Том лукаво сощурился, медленно провел ладонями от дредов по шее к соскам. Под его пальцами темные вершинки напряглись. - Феллини прекрасный фотохудожник и режиссер, мы можем пересечься в творческом плане. Если он будет что-то о нас знать, то создаст… шедевр. - А знаешь что? – Билл хитро прищурился и вместо ответа потянул теплого Тома к себе поближе. - Мне кажется, пора испытать его чудо-лубрикант на тебе! На темно-синем бархатистом небе сияла яркая луна. В первый день полнолуния Билл часто тревожно спал. Вот и сегодня он проснулся задолго до рассвета, сполз с кровати, пошел на тихий звук поставленного на твердую поверхность стекла. Голый Том на кухне жадно пил воду. Не глядя, протянул брату ополовиненную бутылку. Они окончательно проснулись, выкурили по сигарете. Билл предложил сварить кофе, но разум победил, и парни решили все-таки попробовать еще поспать. Возвращаясь вместе в комнату, близнецы остановились у зеркала в холле. Не сговариваясь, пристально всмотрелись в отражения. Том приблизил лицо к зеркальной поверхности, чуть не столкнувшись носом с двойником. - Это так странно, Билл, – не отрывая взгляда, сказал тихо и от сна хрипловато. – Еще полтора года назад я не представлял себя без макияжа, изысканных дизайнерских шмоток и украшений. Казалось, в них моя защита… Он отвернулся. Билл также пристально изучал свое отражение. - Как ты думаешь, Билл… зачем это было нужно? Ты ведь тоже размышляешь о причине? - Конечно, - в ночной тишине голос близнеца прозвучал неожиданно громко. – Мы зашли в тупик в той своей жизни. Я загулялся, наплевал на музыку и родных людей. Еще чуть-чуть – и я бы скатился в беспросветное гульбище с наркотой, бездумной еблей и пьянством. - Я тонул в других проблемах… - прошептал Том. – Я боялся… Жил в постоянном страхе. Понимал, что моя вокальная карьера закончилась, и не знал, что делать дальше. Цеплялся за имидж и звездную жизнь. Так хотел любви, но люди вокруг могли предложить только… бездумную еблю, как ты заметил… И я был просто в ужасе, что ты не любишь меня, не чувствуешь мое отчаяние, вообще будто не ощущаешь меня, что тебе все равно... Билл молча обнял брата за талию. Прижал к себе. - Мы многое смогли наконец увидеть. Том провел пальцами по запястьям близнеца. - Этот мир заставил нас переосмыслить самих себя. Я больше не боюсь. Могу отказаться от прежнего имиджа, начать что-то новое… И повзрослеть. Ты не представляешь, Билл, как я боялся будущего! С ужасом думал, что из молоденького мальчика превращусь во взрослого дядьку. Меня же никто не будет любить и восхищаться! Том легко засмеялся. Билл прикоснулся губами к тонкой бьющейся жилке на длинной шее. - Ты обалденный и любимый в любом возрасте, Томми. Том согласно наклонил голову. Промолчал. Билл в очередной раз удивился, как изменился тот, прежний Том. Да и сам Билл – где он, распутный мачо и эгоист, смело импровизирующий на сцене гитарист, который лишь в редкие моменты творчества действительно прислушивался к младшему брату? Билл встряхнул непокорными белокурыми прядями. Спокойствие в душе, предвкушение нового… и огромное чувство, не поддающееся определению – к своему близнецу. - Мы нашли себя в этой реальности, - тихо сказал Том и, озвучивая тут же возникшую у Билла в голове мысль, продолжил, - интересно, как справляются в нашем мире… другие мы?