Разрывая круговорот сожалений

      — Дьявол... Тайга, какая муха тебя укусила?       Кагами пытливо промолчал, продолжив двигаться резкими толчками: глубоко и жадно, но в то же время с неимоверной садистской оттяжкой — словно решив провести сегодняшний раунд секса в какой-то изысканной пытке для обоих. Он намеренно медленно выходил почти до конца, оставляя внутри только головку, и тут же рывком вбивался обратно, заставляя прогибающееся под собою тело метаться по постели, сминая простыни, и изнывать в жажде большего: чтобы «ещё», сильнее, резче, быстрее, больше — как угодно, но только не так, как сейчас. Ведь этого мучительно-размеренного ритма было невыносимо мало, а кровь, давно вскипевшая от возбуждения, болезненной лавой разливалась в низу живота.       — Блядство, ну трахни уже по-человечески, не тяни.       — Скоро... всё будет... — с долей иронии прохрипел Кагами, делая очередной толчок. И, оставаясь внутри так, чтобы давить головкой на простату, припал к напряжённой спине, ведя кончиком языка вдоль позвоночника и собирая скатившиеся в ложбинку между лопаток капли пота. Сейчас Тайга просто поражался собственной выдержке. Хотя, скорее, ему не давал расслабиться ещё тот бардак из хоровода мыслей.       Каких-то несколько месяцев назад он и не догадывался, что его летний отдых сможет запустить такую необратимую цепочку событий, от которой в голове ещё долго будет всё кувырком. Даже сейчас, несмотря на наличие постоянного качественного секса и надёжного партнёра рядом, его мир словно кружил в непонятном круговороте, порой совершенно выбивая из колеи. Конечно, Кагами знал, кто именно был виновником его внутреннего дисбаланса, но это осознание только ещё больше выбешивало. Ведь он как никогда делал всё возможное, чтобы прийти к стабильности в своей обыденности, внутреннему спокойствию. Именно поэтому и решился на отношения с Сэмом, когда вернулся в Штаты.       «К этому всё шло и так будет правильно», — думал Тайга, с уверенностью отдаваясь во власть течения судьбы. Но почему, когда по логике вещей всё должно, наконец, налаживаться, всегда возникает какое-то «но»?       — Тайга, чтоб тебя... Невозможно... — Сэм нетерпимо качнул бёдрами, устав ждать от него дальнейших действий, и Кагами встряхнул головой.       Сейчас бесконечный поток мыслей назойливо не отпускал его даже во время их близости. Тайга сразу же отстранился, меняя позу и позволяя Сэму лечь на спину так, чтобы улавливать каждую эмоцию желания, возникающую на его лице, когда снова и снова станет втрахивать в матрас. Это невероятное зрелище — видеть, как мощное, спортивное тело плавится от твоих ласк, словно воск, послушно прогибается, подаваясь навстречу толчкам. Буквально захлёбывается вспышками наслаждения, когда его начинают брать с силой и по-животному жёстко. Это медленно, но действенно всё же отвлекало, словно обволакивая каким-то дурманом вожделения, а потом и вовсе сносило сознание напрочь, срывая последние тормоза.       Кагами сам себе поражался, каким фантастическим манёвром ему удалось такого ярого актива, как Сэм, сподвигнуть практически всё время быть в роли принимающего. Хотя, скорее, секрет этой уступчивости крылся не в даре убеждения Тайги, а в отношении к нему — стремлении понять и принять, быть опорой и поддержкой. И ведь Кагами тоже старался, чтобы доверие и комфорт превалировали в их отношениях. Но как доверительно можно объяснить своему бойфренду, что каждый раз, оказываясь с ним в постели снизу, в какой-то момент захлёстывал полный ступор из-за возникающего в голове совершенно другого лица. Аомине словно стал его проклятьем, оставившим где-то глубоко в подкорке клеймо под названием: «не отпущу».       «Пройдёт... — озлобленно уговаривал себя Кагами. — Это грёбаное помешательство не может длиться вечно».       Гоня ненужные мысли прочь, Тайга, наконец, ускорился, двигаясь теперь грубыми, короткими рывками и постепенно наращивая темп. Начиная буквально вдалбливаться в тугую, влажную плоть, как заведённый — позволив, наконец, сознанию поплыть, а самоконтролю лететь к чертям. Просто отпустил внутреннего зверя, чтобы всё вокруг стало неважным, а мир сузился до разгорячённого тела, льнущего к нему, и жалящего наслаждения, разливающегося по жилам.       Так гораздо легче прогнать хандру и выдворить, наконец, из головы ту причину, по которой уже как пару часов, не давая покоя, болезненно щемило в груди. Хотя Тайга думал, что давно смог искоренить подобные эмоции по отношению к одному засранцу...       Сэм, словно задыхаясь, начал прижиматься сильнее, оставляя чётко отличимые следы от пальцев на плечах. Его мелко трясло, выдавая приближающийся оргазм. А от пошлых звуков секса и без того взбудораженные нервы становились ещё чувствительнее, заставляя задыхаться в подступающем пике и самому. Как же Тайга любил такие моменты. Незабываемо. Он знал, что им обоим так нравится: из сладкой томности к ядерному взрыву перед глазами и полному умопомрачению, чтобы после секса были не только пустые яйца, но и голова. Когда к чертям ещё летят и все заморочки и напряги, хотя бы на период посторгазменного отходняка.       Кагами протиснул руку между их телами, сжимая в ладони чужой член, начиная надрачивать и не переставая размашисто толкаться. Они оба были уже на грани, но, в каком бы исступлении Тайга ни находился, его каждый раз отпускало только лишь тогда, когда доводил Сэма до оргазма первым. Словно отрабатывая прощение за какой-то проступок. Только после этого он позволял себе полностью раскрепоститься и дать возможность телу, наконец, сбросить накопившееся ядом напряжение.       — Ну же, давай, не сдерживайся, — выдохнул Кагами прямо в ухо. Он уже давно заметил, что его голос в такие моменты срабатывал, как дополнительная доза стимуляций.       Сэм сдавленно вскрикнул и, конвульсивно содрогнувшись, начал обильно кончать, пачкая густой спермой чужой кулак и их животы.       — Вот так ,— и Кагами практически сразу тоже накрыло: остро и горячо, словно оглушительным выстрелом прямо в нервную систему.       Они провалялись почти весь день. Это был один из тех редких выходных, когда можно было трахаться сутки напролёт и ни черта не делать. Да даже и трахаться-то особого желания не было, зверские предпраздничные тренировки выжимали последние соки, и хотелось просто насладиться уютом совместного времяпрепровождения. Хотя под вечер от безделья с непривычки уже ломило все конечности. Сэм, правда, несколько раз поднимался, чтобы принести поесть, и пару раз выходил, чтобы отвадить друзей соседа по комнате, который свалил на уикенд и, наверное, опять отключил телефон. А Кагами так и не вставал, всё продолжая витать в своих мыслях.       — Тайга!       — А... — Кагами перевёл растерянный взгляд с экрана телевизора на Сэма. Судя по выражению лица, тот окликивал уже не первый раз. Похоже, он проснулся несколько минут назад, а Тайга даже не заметил.       — С тобой всё в порядке? Ты сам не свой в последнее время.       — Да вроде в норме, — словно пойманный с поличным, Кагами виновато заёрзал. — Наверное, мягко говоря, не совсем простой год даёт о себе знать... Какая-то моральная усталость накопилась.       О том, что всё на самом деле далеко не в порядке, обсуждать с Сэмом он просто не смог бы. И почему во времена их обычной дружбы всё было гораздо легче? Как Тайга недавно понял — его жизнь вообще складывалась просто охренительно до тех пор, пока они не побывали в Японии, пока он не переспал с Аомине, пока, чёрт возьми, Аомине, как и обещал, не прилетел в Штаты... И разрушил к херам всю оборонительную предубеждённость Кагами в том, что фантастическое поступление Дайки лишь уловка, развод во имя удовлетворения эго этого говнюка.       Тайга даже сам не заметил, как снова и внезапно в его жизни стало слишком много Аомине — словно раньше, но совсем по другому: Дайки не косячил, не хамил, не был циничной сволочью (почти). Плюс показывал невероятную результативность во всём, за что с усердием брался. И Кагами до одури выводило, что засранец не упускал малейшей возможности напомнить, какой он охуенный. А ещё Тайга злился на Аомине за то, что тот вёл себя словно они закадычные друзья; закипал, когда он демонстративно цеплял Сэма, и из-за его показного дружелюбия с остальным. Да даже из-за того, что вопреки логике общаться с ним стало безумно легко... В какой-то момент начало казаться, что Дайки можно было обвинить ещё и во всех нестыковках своей жизни, а он стерпит и, лишь усмехнувшись в ответ, предложит сыграть один на один или сходить на ту самую вечеринку, на которую зазывали парни из братства, чтоб развеяться.       А потом всё резко изменилось — как изначально Кагами и хотел, Аомине, наконец, отстал. Вот только от этого иррационально стало лишь хуже. Неужели Дайки снова настолько сумел приучить его к своему вниманию?       — Знаешь, я, наверное, пойду, глотну свежего воздуха, — выпутываясь из объятий Сэма, Тайга всё же встал с кровати и начал суетливо собираться. — Надо проветриться.       — Окей, только купи чего-нибудь пожевать на обратном пути, — как ни в чём не бывало бросил Сэм.       Хотя Кагами чувствовал это — тревогу за него, которую всеми фибрами тот источал. Чувствовал, но продолжал играть в молчанку, которая длилась уже несколько недель. Сколько так будет продолжаться, он не знал, и не знал, как вести себя, если Сэм всё же не выдержит — начнёт давить, вынуждая рассказать, что его гложет или, ещё хуже, выводить на доверительный разговор из серии: «Скажи, что я не так сделал, и я постараюсь... бла-бла-бла». Тем самым забирая последнее, кроме баскетбола, чем он ещё мог наслаждаться — отношения без разбирательств, нервоза и терзающих допросов, когда не доводили ревностью и не выматывали душу, а просто дарили тепло и поддержку.       — Да, — окликнул Сэм вдогонку. — И не задерживайся сильно, завтра с утра тренировка.       — Я помню, скоро буду.       С чего вдруг его понесло в то крыло, где жил Дайки — Тайга и сам не знал. Какого дьявола он практически сразу на него наткнулся? Ха, наверное, их злосчастная чуйка друг на друга сработала. И почему, блядь, это случилось именно тогда, когда тот лизался с черлидершей из группы поддержки? Да уж, размер её сисек, за которые Аомине так жадно хватался, был как раз в его вкусе.       Кагами словно током передёрнуло, а сердце ухнуло так, что чуть не проломило грудную клетку. Прям как в том кошмаре, когда его победный данк заблокировали в последнее мгновенье, и итоговый матч сезона был безнадёжно слит из-за такой нерасторопности. Вот только проснуться в холодном поту и с долей облегчения от осознания, что всё это лишь игра подсознания, не получалось. Прогулка на свежем воздухе окончилась, не успев начаться. Его просто с молниеносной скоростью вернуло обратно в комнату Сэма.       — Тигр, ну ты даёшь, а вечер вроде как и не сулил, — отдышавшись, прохрипел Сэм и тут же закашлялся от подступившей мокроты к горлу.       — Тебе... что-то не понравилось? — только где-то минуту спустя, закончив стирать сперму с их животов, отозвался Тайга.       — Хочешь поговорить об этом? — и Сэм всё же начал клонить разговор к волнующей его теме.       — Как знаешь, — Кагами неопределённо пожал плечом. Сколько, в конце концов, можно бегать от разговоров.       — Мне нравится с тобой в постели, даже слишком, но... ещё мне нравится, когда у тебя глаза горят, и я готов на многое для этого, а в последнее время, к сожалению, всё чаще вижу обратное.       — Сэм, я...       — Надеюсь, ты как-нибудь скажешь, что уже несколько недель не даёт тебе покоя. Думаю, станет легче.       А если точнее, то где-то месяц. Месяц прошёл с того момента, как Аомине перестал его донимать и начал жить своей жизнью. Нет, он всё так же был открыт к общению, но выбирал для этого такую нейтральную форму, которая вызывала лишь отвращение. Уж лучше бы снова стал вести себя как мудак, это хоть понятней было. А ведь раньше, когда всё внимание уделялось лишь ему, Кагами даже и не замечал, что Дайки вовсю успел обзавестись знакомствами, да и поклонницами тоже. И почему именно теперь, когда его «отпустили», это настолько не оставляло в покое?       — Я же говорил — это усталость, — нарушил затянувшуюся паузу Тайга, видя, что Сэм настойчиво ждал ответа, не став, как обычно, забалтывать неловкую заминку. — Просто подожди немного, скоро всё нормализуется.       — Поживём — увидим, — успокаивающе заключил тот. Вот только его неоднозначной тон, наоборот, словно пыльным матрасом прибил.

***

      На Часах было уже давно за полночь, а у Кагами сна ни в едином глазу. Нормально улечься никак не получалось, а чёртовы мысли всё роились, не переставая.       Месяц. Долбанный месяц назад Дайки узнал, что их отношения с Сэмом в Японии были лишь фарсом... Каким образом это до него долетело — тайна, покрытая мраком, ведь сам Сэм торжественно обещал молчать, а он слов на ветер никогда не бросал. Но по-настоящему заставляла беспокоиться ещё и форма, в которой Аомине всё это преподнесли.       — «Сначала прилети, а там разберёмся», — говоришь... — выплюнул ядом вместе с ударом Дайки. — А ещё меня конченым ублюдком считал.       Тайга до сих пор помнил, как потом три дня не переставая, ныла его скула после их бурного диалога, да и гематома на лбу, которым он чуть не проломил шкафчик в раздевалке, тоже не слабо так беспокоила.       — Да я просто не верил, что ты всерьёз говорил насчёт своего переезда.       — А потом три месяца смотрел, как я тут жопу рву и делал из меня ёбаного слюнявого идиота на побегушках. Весело было забавляться над всем этим на пару с дружком!? Да лучше бы сразу на хер послал.       — С чего вдруг ты взял, что мы...       — Вот только не делай из меня и сейчас идиота.       Кагами сразу понял, что те вещи, в которых обвинял его Аомине, были гораздо серьёзней, чем простая досада, и замять их обычным: «я думал это лишь уловка» — или: «я просто боялся снова начать тебе доверять» — не выйдет... Собственно, это было последнее появление со стороны Дайки агрессии в его адрес, да и вообще каких-либо эмоций. И, несмотря на то, что Тайга хотел именно этого, он не думал, что столь решительный настрой Аомине в его отношении в одно мгновенье может улетучиться, а ещё не подозревал, настолько это морально подкосит, уязвит самолюбие... хотя чьё именно самолюбие здесь было уязвлено, ещё спорный вопрос.       — Если таким образом решил отомстить, то ты просто мастерски справился...       Последние слова Дайки до сих пор отдавались болючим уколом в голове. До Кагами только недавно дошло, что из-за своих страхов и паранойи он в итоге сам начал вести себя как эгоистичный мудак. Ещё там, в Японии, он, сам того не осознавая, заведомо впустую обнадёжил Аомине. Они ведь тогда сутки провели вместе, не вылезая из постели, и на свой рейс Тайга так и не попал. А когда перед отлётом на следующий день Дайки попытался затронуть тему ближайшего будущего, он резко оборвал, до последнего не веря, что это не театр одного актёра для одного единственного зрителя.       — Сначала тащи в Штаты свою задницу, а там разберёмся, — отрезал он.       И даже когда Аомине действительно прилетел, Кагами настойчиво продолжил убеждать себя, что с ним всё равно пришлось бы быть в постоянном страхе ожидания, когда, вдоволь наигравшись в отношения, тот начнёт искать свежих эмоций в другом месте. Да и не до сердечных мытарств было, когда баскетбол забирал всё без остатка, и любые ненужные переживания могли здорово сказаться на его показателях. Именно во избежание очередных эмоциональных потрясений Кагами с головой и окунулся в отношения с Сэмом. Вот только независимо от того, с Дайки он или нет, скверное моральное состояние всё равно настигло.