Какие знакомые все лица.

Глава 3.       - И какие есть предложения? – я поднял Руевит повыше над землёй и вывел на главный экран примерную модель рельефа планеты.       Энакин упёрся глазами в картинку и начал тщательно осматривать показываемые просторы. Наконец, обработавший всю информацию компьютер увеличил чёткость изображения и отметил точку, где мы нашли перехватчик Кеноби, автоматически довернув модель на нужное расстояние. У меня на корабле нет продвинутых систем планетарного сканирования, так что собрать дополнительную информацию о тепловой, энергетической и радиоактивности никак не удастся.       - Мне кажется, что нам надо на запад, к этому – Энакин указал пальцем на примерную область, - плато.       Поскольку никаких других предложений не поступило, я, пытаясь держаться на приемлемой высоте для ухода от возможной наземной артиллерии, полетел на запад. Первые дымы и странные, явно рукотворные, конструкции мы увидели через пятнадцать минут полёта. Проверить на наличие жизни подземные жилища я не мог, конспирируясь под слабенького одарённого, но визуальная картинка служила не худшим подтверждением этого факта.       Над пустыней возвышались большие полусферы недостроенных кораблей- ядер, укутанные паутиной железных ферм. Шпили ульев, будто вылепленные из рыжей глины, как кривые иглы возвышались над всей равниной. Датчики компьютера только с такого расстояния зафиксировали в них активное движение – видимо это были джеонозианцы. Оказывается, водить корабль без активного использования Силы довольно неудобно, или это я просто привык ко всему хорошему?       Вся суть моей конспирации держалась на надежде, что у возможных противников нет точных данных о моей силе в Силе… ну и каламбур. Нет, полностью отключиться от Силы я не могу, поскольку даже моё физическое тело состоит в большей степени из её Живой составляющей. Но вот ограничить в мощности проходящий через меня поток – возможно, хоть и с трудом. Практику увеличения мощности потока я уже худо-бедно, но освоил, так что и обратное попробовать можно.       Так и не вылетев с песчаной равнины на уровень выбранного плато, мы опустились к одной из первых шахт вентиляции. Наполненная концентрированным паром труба свободно вместила мой корабль, даже не поцарапав его обшивки. Дна как такового у трубы не оказалось – только толстая решётка, перекрывающая проход на более глубокий технический уровень. Ячеистая конструкция выдержала вес моего корабля, даже не скрипнув – во всяком случае, я этого не услышал.       На стенке трубы был огороженный низким ограждением выступ – видимо для персонала этой вентиляции. Именно с него мы и хотели попасть в подземные пещеры сепаратистского комплекса. Я запусти на бортовом компьютере в фоновом режиме программу приёма строго определённого сигнала и вручную закрыл каюты.       Выходить на решётку пришлось осторожно. Дроиды, посмотрев на пропасть между решёткой из железных брусьев, смирно остались на корабле. На выбранную платформу забраться оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд. Энакину пришлось при помощи джедайской акробатики забираться на неё и затаскивать меня и Падме.       Недолго повозившись с техникой здешних аборигенов, мы смогли-таки открыть железную створку двери, предотвратив её вырезание при помощи джедайского меча. Падме после этого сообщила нам, что собирается сначала поговорить с пленителями Кеноби, а значит реализацию родного нам «джедайского метода» придётся отложить на некоторое время.       Мы дружно покивали головой, прекрасно осознавая, что в случае непосредственной опасности для наших жизней об её дипломатическом статусе даже речи не пойдёт. Представший перед нами коридор не блистал архитектурными изысками – простой тоннель в песчаной почве, укреплённый арочными подпорами из серого камня. Пол был застлан казённого вида дорожкой из мелкоячеистой решётки.       Освещение было откровенно скудным, вместо ламп – редкие дырки на поверхность через каждые семь-восемь метров, из которых изредка сыпался песок. Вот интересно, какую гениальную систему фабрик и цехов построили сепаратисты, что бы вездесущая на Джеонозисе пыль не мешала тонкому делу создания армии из дроидов? Плутать в неизвестности по не очень широким техническим коридорам нам долго не пришлось. За поворотом, который ничем не отличался от других поворотов, мы встретили обитателя здешних катакомб.       - Я сенатор… - Амидала не успела договорить фразу, поскольку была снесена в сторону Энакином, успевшим не только увести девушку с линии огня, но и активировать световой меч.       Зелёный шарик плазмы пролетел мимо моих друзей и, влепившись в стену за их спинами, оставил после себя внушающую подпалину. Местный рабочий, похожий на мутировавшего гуманоидо-подобного насекомого со сложенными за спиной стрекозиными крыльями, уже готов был снова выстрелить из своего монструозного бластера, но джедай сбил его с ног Силовым толчком. Я, не заметив новых врагов, подбежал к опрокинутому противнику и, отпихнув ногой оружие в сторону от ещё шевелящегося существа, без жалости наступил сапогом на его тощую хитиновую шейку.       Коричнево-зелёные руки было дёрнулись вверх, но быстро опали. Языка этих существ я не знал, так что ценности обезвреженный противник не представлял. А уж оставлять за спиной врага – последнее дело в нашей ситуации. Падме, наконец правильно оценившая расклад, не возмутилась нашим действиям и благоразумно пристроилась за спиной своего защитника. Дальше мы двигались в таком порядке – Энакин, Падме и я, замыкающим. Доходя до очередного поворота, Энакин выглядывал за угол и проводил в новый коридор за собой сенатора, а я контролировал тылы, следу за ними только тогда, когда они достигали нового поворота.       Сначала не имевший побочных проходов коридор по мере нашего продвижения приобретал кучу ответвлений. Пока нам везло с чувствами правильного и безопасного направления, но чем дальше мы продвигались, тем больше сгущалась атмосфера неправильности происходящего. Паранойя так и вопила, что всем на базе уже известно о нашем тут присутствии, а не поймали вторженцев только до поры до времени.       На очередном повороте Энакин задержался дольше всего, будто разрываясь между двумя направлениями. Оба коридора, на мой не подкреплённый Силой взгляд, казались зловещими и опасными, но вот джедай решился и медленно двинулся по правому проходу. Дойти до середины ему уже не дали – из-за поворота нам на встречу вышла целая толпа родичей ранее убитого насекомого. И это ещё не самое плохое.       Из второго ответвления, в которое не решился идти Скайуокер, тоже начала выходить аналогичная толпа. От противного жужжащее-шелестящего звука в коридоре у меня зазвенело в ушах.       - Они с двух сторон. – уже отвернувшийся от опасности и побежавший ко мне Энакин не стал заворачивать на встречу другим противниками, а пробежал мимо меня в коридор, из которого мы пришли.       Подталкиваемая в спину Амидала успела быстрее всех добежать до первой развилки и в нерешительности остановилась. Я бежал за друзьями, кидая иногда на преследователе взгляды через плечо. Удивительно, но они будто не торопились. Сначала я это списал на нашу большую скорость, но, даже когда мы замешкались с выбором пути отступления, насекомые не слишком сильно нас нагнали.       Энакин выбирал путь секунд пять, а когда выбрал, я почувствовал себя нехорошо. Вот случается такое, когда предчувствие надвигающихся неприятностей скручивает что-то в желудке, а ничего поделать ты уже не можешь. Вот и я, топая сапогами по сетчатому настилу коридора, испытывал подобные ощущения. А вот Энакин наоборот странно приободрился и больше не останавливался на развилках, точно выбирая дорогу.       По-настоящему от погони мы устать не успели – завернув за очередной поворот, мы увидели приличных размеров зал фабрики дроидов. Не сильно тормозя, наша компания влетела в помещение и тут же оказалась в плотном кольце насекомых, которые до этого весели в воздухе. Нет, мы конечно попытались бы прорубиться через это пушечное мясо, но из распахнувшихся дверей в зал уже хлынули боевые дроиды класса D-60.       Завершающим штрихом драматичной картины нашего пленения стал мандалорец, спустившийся к нам с верхних балок зала при помощи джетпака, и наведший бластер на слишком выбившуюся вперёд Амидалу.       - Ни с места, джедай.       Нам ничего не оставалось, как подчиниться. Падме с ненавистью и презрением осмотрела наших пленителей. Насекомым и охотнику за головами это было до лампочки, а дроидам уж и подавно. У Энакина отобрали активированный меч, а мой хлыст, скрытый плащом, даже не заметили. На руки нам одели тяжёлые кандалы. Никогда не примерял подобные браслеты до этого момента, и ответственно заявляю – неудобно.       - Увести их.       Конвоировать нас охотник за головами видимо не нанимался, так что пришлось довольствоваться сомнительным по приятности обществом боевых дроидов. Сразу на арену нас не повели, выделив для начала три тюремные камеры с четвёртой стеной в виде прочной решётки под напряжением. При этом меня посадили напротив Энакина, а Падме со мной по соседству, через стенку.       Переглядываясь с другом, я пытался анализировать последние минуты нашего марафона. После встречи с толпой насекомых Энакин перестал тщательно обдумывать путь, полагаясь на самые поверхностные импульсы Силового предвидения. Но тёмные джедаи всегда славились своими продвинутыми техниками обмана разума.       А если Дуку и правда настолько хорош, что объединил сепаратистов, то ему подобное воздействие - как два пальца об асфальт. Странно, но нас, по сути, так и не обыскали. Зря я не прихватил дролловский виброклинок – помнится, у дроидек был неплохой личный генератор силового поля. От сокрушений на тему плохой подготовки к грандиозному событию, меня отвлекли шаги по тюремному коридору.       Оказывается, нас решил навестить сам граф со товарищи. Высокий, чуть ниже двух метров, облачённый в дорогую, но не вычурную одежу – он внушал уважение. Не было в нём слащавой лицемерности или неконтролируемой ярости ситхов – расчёт и вера в свою правоту. По уже подзабытым фильмам он мне запомнился мало - толи не прописали его историю, толи вообще не было её.       Так что знакомился я с графом Дуку заново. Величайшая потеря Ордена джедаев, аристократ, падший форсюзер, так и не ставший ситхом. Его тёмно-карие глаза не имели и доли золотого отблеска, присущего тёмным владыкам. Может я встретил похожего на себя оператора Живой Силы?       Спутниками графа были смутно знакомый представитель Торговой Федерации и пожилой джеонозец с кривым трезубцем в лапках.       - Рад наконец встретить знаменитого Избранного. – граф подобрал правой рукой полу плаща и коротко кивнул Энакину. – Своеволен, силён, нетерпелив, порывист… неугоден Совету. Такой потенциал и всё ещё в падаванах. Ты оказался сильнее Оби-Вана и даже смог сопротивляться обману разума. Если бы только Квай-Гон учил тебя… - на лице павшего во тьму мелькнула тень скорби.       Слова графа не были лживы, всё логично. Но только что с правильности слов, если произносящий их – твой враг.       - Сенатор, - аристократ повернулся к моей соседке, скрытой от меня каменной стеной, - ваш визит оказался для меня большой неожиданностью. Я слышал ваши выступления в Сенате. Среди всей толпы республиканских воров и убийц вы одна чиста перед людскими законами.       По лицу Энакина я понял, что не такого противника он ожидал встретить. Политик и идеалист, но не хладнокровный убийца.       - Киран Хорн, - а вот это очень интересно, - дезертир с Кореллии, воспитанник Зелёных джедаев, контрабандист. Племянник прославленного мастера-джедая Фират Хорна даже не получил от Храма достойного наставника. Где ты пропадал после бегства и зачем вернулся? – я покрутил кольцо Нигилуса, собираясь с мыслями после такого сильного удара. – Что ты ищешь? Или… уже нашёл?       Я, приложив немыслимое усилие для обделённого Силой тела, отвёл глаза, прерывая зрительный контакт с тёмным джедаем. Силён, очень силён. Неприятное ощущение, когда вся ситуация, так сказать, не под контролем. Самообладание в большей части пришлось черпать из памяти зверя с Хейпса – ему на подобные «чекистские» заходы было абсолютно плевать. Оскалившись, я противопоставил собственное прячущееся в сознании безумие контролю и кропотливому расчёту Дуку.       - Дикое животное. – граф отвёл взгляд, полный презрения и злорадной жалости.       - Дуку, где мой учитель?! – это Энакин вышел из замешательства. – По какому праву ты держишь нас тут, как преступников.       - О, - удивлён так, будто осмысленной реплики от Скайуокера не ожидал, - Оби-Ван Кеноби и правда гостит у меня, хоть я его и не звал. Как в прочем и вас я тоже не приглашал. А насчёт прав… у меня есть права не меньше чем у джедаев. Только вот я не подчинён продажному и коррумпированному Сенату. По вашим лицам вижу, что информация о грехах Республики несколько приелась и не воспринимается серьёзно молодым поколением.       Голос графа немного исказился, будто разговор затронул тему, о которой он долго думал или которая его в своё время сильно потрясла.       - Проплаченные статьи, фиктивные оппозиции, замалчивание проблем и виртуозная пропаганда от лучших специалистов информационной войны. Великая Республика постарела и готова вот-вот умереть. Как часто появляется и не высмеивается достоверная информация о протестах граждан, которые существуют в ужасных и антисанитарных условиях? А как же тысячи и тысячи писем в Сенат с униженными мольбами о помощи, о защите от вероломства местных властей? Джедаи просто перестали слышать людскую боль, ослепли и подчинились преступникам. Но я не болен болезнью Ордена, как и не был болен мой ученик, в смерти которого непосредственно виноват Совет.       - А в чём виноваты лично мы, раз заслужили такой холодный приём? – звонкий голос Падме пугающим эхом заметался в просторе тюремного коридора.       - Вы, так уж получилось, совершенно случайно оказались первыми жертвами давно зарождавшегося конфликта. Местные жители не жалую чужаков, особенно джедаев. Если бы не неуёмное любопытство и глупый героизм, то вас бы не коснулось подобное несчастье. А сейчас, даже я не в силах остановить меч праведного правосудия, что навис над вами.       - Правосудие? О чём вы говорите? Мы только защищались и шли на помощь к другу! – Амидала, позабыв обо всём, неосмотрительно схватила руками прутья решётки. Даже я, отгородившийся от Силы, почувствовал её боль.       - Падме! – Энакин вскочил и был почти готов повторить ошибку подруги, но ему помешал толчок Силы от Дуку.       - Могу сказать, Избранный, что ты не настолько безнадёжен, как все остальные джедаи. Ты ещё способен ощущать чужую боль. Не надо меня винить во всём произошедшем – я не делал ничего сверхъестественного. – Дуку развёл пустыми руками и, не дождавшись новых вопросов, развернулся на выход.       - Что нас ждёт? – я решил уточнить.       - Арена Петранаки, вот место смерти для шпионов и убийц. – ответил уже неймодианец из Торговой Федерации, злорадно потирая зелёные когтистые руки.       О, хоть что-то знакомое. Значит, арена всё же будет. По тишине в соседней камере я не мог понять, что делает Амидала, но раз Энакин успокоился, то значит всё нормально. Страдать от ожидания я не хотел, так что попытался поудобней устроится на песчаном полу и поспать. Конечно, у стороннего наблюдателя в этот момент возник бы логичный вопрос – почему никто из нас, оставшись без наблюдения, не пытался бежать.       Если сложить все факты нашего положения, то вопрос легко решится. Во-первых, кандалы на моих руках были с сюрпризом, который я сначала даже не заметил – они довольно активно впитывали Силу. Для простого человека с нормальным количеством мидихлорианов воздействие этих кандалов ограничится небольшим недомоганием, а вот для форсюзера… Это как отрезать у птицы одно крыло – летать и даже ровно передвигаться по земле ей будет попросту невозможно.       Так и для оператора Силы принудительное отрезание от потока энергии, проявится небольшим упадком физических и умственных способностей. Для меня подобное положение вещей не катастрофично – Сила сама справится с делом поддержания телесной оболочки, просто подчиняясь моей воле. Ещё я не буду бежать, поскольку уверен, что даже без вооружённой охраны в непосредственной близости от нас, мы надёжно ограждены от любых путей побега.       Я следил за нашим передвижением – тюрьма была всего лишь подземным мешком, придатком к главному коридору, по которому мы шли. Никаких путей наружу, кроме как по коридору не было, а уж его тщательно охраняли пресловутые D-60. Да и не хотел я бежать – не надо ломать головой пятую стену ради призрачного удовольствия ощутить себя божком судьбы этого мира.       Сон, только он может восполнить потерю времени на сидение в тюрьме. Снилась мне золотая дымка и Дарт Нигилус почему-то с синим световым мечом. Он мне что-то втирал про титулы ситхов Старой Республики, которые могли вывести тёмных адептов на новый уровень развития, но с которыми что-то опять не заладилось. Сам Нигилус, оказывается, имел титул «Владыка Голода» - что логично, учитывая особенность его техник.       Что же случилось? Мой невольный ночной собеседник долго ходил вдоль да около, а потом признался - предательство. Каждый ситх подвержен большому соблазну предать, а бывая преданным кем-то – отмстить предателю. Он и его друг предали свою учительницу, а потом она воспитала оружие против них – сильную джедайку-изгнанницу.       Ещё немного поболтав за жизнь, Нигилус весь будто подобрался и высказался в том смысле, что я не имею права менять предсказанное будущее. Я его не понял. Он задвинул тему о том, что предсказанное будущее связывается как собственной Силой предсказателя, так и Космической Силой. Если халатно, походя разрубить эту связь, то можно схлопотать большой и пышный букет неприятностей. Да и вообще лучше в судьбу не лезть.       - Что именно ты хочешь, что бы я учёл? – я почувствовал, что время спокойного сна заканчивается и поторопил ситха.       - Просто запомни и обдумай одно великое пророчество.       «Они умрут смертью, которая будет длиться миллион лет, пока всё, что останется от их кодекса и истории, в конце концов, будет каркас брони, в котором находится человек, легко убитый Джедаем.»       - Но ведь…       ***       - Вставай! – меня ткнули чем-то острым и наэлектризованным в плечо, разом онемевшее.       Проморгавшись, я увидел, что в моей камере поднята решётка и из коридора в меня нацелились острые пики троицы джеонозийцев. Приказ отдал сурового, военного вида протокольный дроид. Отходя от сна, я медленно поднялся, растирая пострадавшее плечо здоровой рукой. Выходить на арену без двух рабочих рук не хотелось совершенно.       Моих друзей уже подготовили к движению и заключили под конвой. Выйдя в коридор, я тоже присоединился к ним, и нас повели из тюрьмы. Разговаривать со спутниками не хотелось – горло пересохло и будто забилось мелкой пылью. Хотелось пить, есть и свалить подальше от сюда. Так что, чтобы отвлечься от невыполнимых желаний, я начал припоминать сон.       Перебрав все реплики Нигилуса, я уже почти добрался до нужной, но был жестко выведен из задумчивости конвоиром. Подбадривая пикой, он пытался завести меня в гравитационную колесницу на гужевой тяге. Первой всё-таки на транспорт влезла Амидала, галантно подпихнутая Энакином. После этого колесница опустилась ниже и стала доступна моему шагу.       - Не бойся. – Скайуокер сжал в ладонях тонкие запястья Падме. – Я что-нибудь придумаю, обязательно.       - Энакин… я… - мне осталось только закатить глаза, - я люблю тебя.       О, лицо Скайуокера, который начал осознавать сказанное, но ещё не верит всему происходящему. Зрелище, представшее разом заголосившему и зажужжавшему амфитеатру после нашего выезда на колеснице, было примечательным. Джедай, улыбающийся как последний блаженный и пытающийся обнять сенатора скованными руками. Контрабандист в пропылённом плаще и с растрёпанной рыжей шевелюрой прилагается по условиям незапланированной акции.       - Энакин, умерь радость, а то достопочтенные господа – я широким жестом двух рук обвёл не честное собрание насекомых, - решат, что ты это им так рад.       Скайуокер присмирел, но в глазах парня больше не было и малейшего намёка на безысходность и загнанность в угол. Влюблённого немного охладил вид прикованного к колонне учителя, но это даже и к лучшему. В это момент я ощутил совершенно новые впечатления – моего восприятия не хватало на всю картинку происходящего. Ох уж эти кандалы и маскировка.       Огромный, поражающий своими размерами амфитеатр окружил песчаный стадион. Со своего места внизу, я даже не мог увидеть небо за границами последних рядов на трибуне. После полумрака и тени подземелья яркое солнце Джеонозиса раздражающе припекало затылок. В еле колышущемся и обжигающем лёгкие воздухе стоял непрерывный гул от крыльев нескольких тысяч джеонозианцев. Эти существа перелетали с места на место, непрерывно болтали на своём непонятном языке и будто не обращали на нас особого внимания.       Всё жутко отвлекало, не давая сосредоточиться и додумать одну важную мысль. Хотелось плеваться и топать ногами, но банально сосредоточиться на одном я не мог. Я прикрыл глаза и начал дышать, медленно спуская завесу контроля и снося потоком Силы все барьеры. Грань восприятия скакнула с пяти метров до пятидесяти за сто ударов сердца. Не знаю как описать состояние…       Вы когда-нибудь ездили по разбитой в хлам старинной армейской бетонке посреди леса? Представьте – едите вы по этой колее с дырами будто от мин и тут выкатываетесь на ровный асфальт трассы. Машина едет плавно и ровно, а вот все части вашего тела ещё судорожно потряхивает и сотрясает, конечно же фантомно. Вот так случилось и со мной. Не ощущая больше сковывающей ущербности, я с удовольствием глотал ставший таким желанным горячий воздух.       Открыв глаза, я увидел приближающиеся каменные столбы, испещрённые необычными знаками и даже фразами на неизвестном языке. Не ошибусь, если скажу, что их основание – первый каменный цилиндр – было изрядно окрашено высохшей и въевшейся кровью. Песок тоже наверно был сбрызнут красненьким, но его до нашего появления на арене изрядно разметало ветром.       А, нет, не весь – я заметил большое коричневое пятно под пыльным слоем в паре метров от второго столба. Замечательное местечко. Наша колесница остановилась, и нас попросили выйти на приготовленную сцену – укололи пикой. Я непечатно послал наших конвоиров, используя выражения исключительно из лексикона техников с Кореллии, избегая слов из всеобщего галактического языка. Ненавижу, когда меня торопят или принуждают к действию – ощущаю себя безвольной скотиной, ощущаю себя своим прошлым воплощением.       - Киран, мне жаль, что мы тебя втянули во всё это. – Энакин понуро шагнул к первому от Кеноби столбу.       - Да, забудь. – и, припомнив присказку из прошлого мира, добавил. - Мне по контракту за риск доплачивают.       Столб с Скайуокером остался за спиной, а я продолжал улыбаться. Хоть и предполагаю в мозгу хороший конец этой заварушки, но детская открытость и искренность людей перед ликом костлявой дамы с косой умиляет. Наш сенатор встала к столбу молча, гордо вскинув голову и поливая публику презрением. Вот что значит политик и представитель целого сектора Галактики.       Я конечно в такой ситуации тоже истерить не стал бы, но моя честь и достоинство держатся на небогатом послезнании и отклике Силы. Храбрецом я себя не считаю – так, безумец, возомнивший себя бессмертным и достойным упоминания в Галактической истории. Выбирая между стороной безвольного наблюдения и активного действия, я отдаю предпочтение последнему.       Да, я как раз тот человек, что за минуту до отправки поезда выходит на пирон, что бы купить мороженное. Сам ненавижу своё необоснованное сумасбродство, но поделать ничего не могу. Вот и мой столб с свисающей и чуть позвякивающей толстой цепью. Камень колонны, к которому я прислонился спиной был горячим – это я почувствовал за считанные десять секунд.       Под недовольное щёлканье и клекотание моего конвоира, я поднял скованные руки вверх и смирно дождался, когда их прикрепят к цепи. Крепление было схоже по конструкции с браслетом кандалов и было большим звеном прикреплено к цепи. Видно проведение подобной казни на этой планете уже давно вышло на поток и обзавелось обязательной и качественной атрибутикой. Сколько же людей и нелюдей до нас окрасило своей кровью песок этой арены?       - Спасибо. – я повернул голову к внезапно заговорившей Падме. – Спасибо за всё. За то, что поддерживал нас всегда и во всём, что умел терпеть, слушать и давать не самые плохие советы. При тебе Энакин перестал казаться таким потерянным и чуждым реальности, как во время моей первой встречи с ним на Корусанте. Я не знаю, выживем ли мы, но просто… - ей, очевидно, не хватало слов.       Вот каково ей объясняться в последние спокойные мгновения жизни с человеком, о прошлом которого известно очень мало, но который за время путешествия стал другом? Да, я мог и не вмешиваться в жизнь этой парочки, но тогда я предал бы мальчишку, который верил в справедливость и настоящую дружбу, но был зверски искорёжен и перемолот реальностью.       Предал бы одинокого, мечтательного и способного на самую беззаветную преданность парня, так и нашедшего себе дело по душе. Предал бы вечно познающего мир решительного ситха, а так же дикого зверя, что в компании спутников стал оттаивать от холода гор Хейпса. Предательство никогда не станет тяжёлым грузом на моих плечах – таково моё решение.       - Если выживем, я обещаю, что забуду твои слова, Падме. – я искренне улыбнулся подруге.       Дальнейшему нашему общению помешал грянувший из невидимых динамиков звук. Сначала непонятные и режущие слух звуки внезапно сложились в довольно слаженный, будто математически выверенный марш. В гимне сепаратистов мне почудилась тяжёлая поступь супердроидов, лязг метала, батарейный залп крейсерских пушек и взрывы ионных гранат.       На ранее не замеченный мною балкон, находящийся слева от ряда колонн, под торжественный марш вышли высокопоставленные гости и распорядители зрелища. Толпа на амфитеатре зашумела, приветствуя новоприбывших. Но даже эти звуки не могли перекрыть по громкости разносящийся в расплавленном воздухе Джеонозиса, до ужаса механический и пугающий, марш Конфедерации Независимых Систем, впервые открыто заявляющей о своей силе.