Тайная жизнь

Облик девушки постепенно погружался во тьму, единственный источник света, факел в стене, предательски потухал. Стена, к которой прижималась госпожа, надеясь обрести хоть какую-то опору, больно охлаждала пылавшую кожу. Но на это, девушка не обращала ни какого внимания, она все смотрела в темноту пытаясь разглядеть силуэт давно ушедшего мужчины. Воспоминания о его изучающем взгляде и сильной руке, которой он посмел до ней дотронуться с горечью всплывали в ее сознании. «Почему, ну, почему я не дала ему отпор, я ведь даже не попыталась как-то спастись от этого. Какая я после этого султанша, если не испытываю ни стыда, ни горечи по этому поводу, по идеи я должна чувствовать себя оскорбленной, а ощущаю лишь дикую злость, почему, ну, почему я не дала ему отпор!!! » Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. Михримах пришла в себя, и вспомнив где она находиться, начала быстро надевать платье на свое худенькое тело. Одеваться самой, без помощи служанок и не имея перед собой зеркало, было задачей не из легких, но султанша в последнее время так приноровилась, что дискомфорта как в первые дни уже не испытывала, даже не смотря на то обстоятельство, что сегодня ее руки дрожали и не слушались, Михримах справилась быстро. И через некоторое время, султанша уже была не вверху, увидев, что в ее покоях нет никого, госпожа пару раз облегченно вздохнула, и присела на диванчик, стоявший у окна. Только дыхание пришло в норму, и тело девушки перестала бить холодная дрожь, дверь в ее покои плавно открылась и с грацией пантеры зашла Хасеки. В спешки поднявшись с диванчика, султанша почтительно склонила голову, и не поднимала ее, пока Хюррем султан не заговорила. — Здравствуй, дочка. — тепло поприветствовала юною дочь Хасеки и подойдя к ней взяла личико девушки в руки. — Ты часом не заболела? — встревоженно спросила Хюррем. — Нет, что вы матушка, я чувствую себя прекрасно. — криво улыбнувшись произнесла Михримах. — Уверена, ты вся бледная? — поинтересовалась Хасеки и изучающе оглядела дочку. — Уверена, присядем? Молча кивнув Хюррем султан, присела на диванчик, так же поступила и Михримах. От чуткого взгляда матери не ускользнуло ни измятое платье, ни большое пятно на подоле атласной юбки дочери. Но что-то решив про себя, женщина по этому поводу не чего не сказала. — Повелитель решил устроить семейный ужин сегодня вечером, вот пришла сообщить тебе это. Надеюсь, что ты успеешь привести себя в порядок к этому времени, а то такой взъерошенной как ты сейчас, нельзя появляться перед государем. — насмешливо проговорила Хюррем. — У повелителя появилась любовница? — Михримах не собиралась задавать этот вопрос матери, но при упоминании отца не сдержалась, к тому же это было неплохим предлогом закончить разговор о ней самой. — С чего ты это взяла? — спросила Хасеки, сразу же ощетинившись. — Слышала разговор наложниц, они го… — Наложницы вечно что-то болтают, — перебила дочь Хюррем. — в противном случае меня бы здесь не было. — А кто будет на ужине? — поняв, что задела больную тему для матери, Михримах поспешила сгладить свою оплошность. — Я, ты и шехзаде. — довольно проговорила султанша. — А как же сестры падишаха, их не будет? — Нет, Хатидже нездоровится, и Шах султан с Гульфрем решили остаться с ней. Глупые женщины, ничему их жизнь не учит. — с улыбкой изрекла Хасеки. — Но вернемся к наложницам, по гарему пошли слухи, что Бали бей к тебе не равнодушен, а ты не равнодушна к нему, это правда? — задала вопрос Хюррем султан и изучающе посмотрела на Михримах, надеясь понять причину такого рассеянного состояния девочки. — Я нечего к нему не испытываю, а если бы было наоборот, гарем об этом бы никогда не узнал. — спокойно ответила Михримах, и впервые за весь разговор голос ее был тверд, а глаза смотрели уверенно. — Если ты будешь перебирать всех претендентов на твою руку и сердце, я никогда не выдам тебя замуж, благо ты научилась скрывать свой истинный характер, не показывай его до замужества, а то все женихи разбегуться. — с усмешкой произнесла Хасеки. — Я совсем не хочу замуж, что мне там делать. Я ведь буду принадлежать одному мужчине, а мне так нравиться, так нравиться… Хюррем не дала договорить дочери, быстро догадавшись, куда она ведет, женщина понимающе улыбнулась и заговорила: — Кошмар, кого я вырастила, разве так себя ведут султанши, разве можно такое произносить вслух? — спокойно выговорила мать, по-настоящему не считая, что дочь говорит что-то ужасное. А на счет Бали бея, вот и хорошо, что ты не чего к нему не чувствуешь, потому что мне кажется, что он не безразличен Эсмахан. Ты про этого нечего не знаешь. — Я с ней не общаюсь. — честно ответила госпожа. — А жаль, она мола бы нам пригодиться, наладь с ней контакт, поняла? — до этого мягкие черты лица Хасеки ожесточились. — Я попытаюсь. — склонив голову прошептала Михримах. — Что? — недоуменно переспросила Хюррем. — Я налажу контакт с Эсмахан, не волнуйтесь Валиде. — уже твердо произнесла принцесса. — Хорошо. Я завтра собираюсь отправиться в город, у меня там есть кое-какие дела, а также я хочу увидеться с Габриэлой, она наконец-то вернулась в Стамбул, хочешь со мной? — поинтересовалась женщина, и при утвердительном кивке головы дочери, лицо Хюррем султан озарила улыбка. — Я пойду, увидимся за ужином, с тобой точно все хорошо? — Да, не волнуйтесь, увидимся за ужином. *** Ужин проходил в теплой семейной обстановке. Повелитель был в прекрасном расположении духа, поэтому все веселились и о чем-то мило переговаривались. За беседой Михримах не следила, погрузившись в себя, она совершенно потеряла контакт с реальностью. Ей все не давал покой образ неизвестного господина и его безудержный смех, она до сих пор не могла понять, кто это был, и как он оказался в том подземелье. Из раздумий ее вывел разговор повелителя с Мехмедом, они говорили о каком-то бее, который прибыл из Диярбакыра, города на юго-востоке Османской империи, и судя по всему падишах намерен ввести его в совет дивана. — Рустем бей, очень умелый, он превосходно показал себя в Диярбакыре, тебе стоит поучиться у него Мехмед… Глаза Михримах хаотично забегали по покоям, воспаленное сознание отказывалась поверить в услышанное. «Рустем бей, прибывший из города на юге-востоке нашей империи, войдет в совет дивана… может это был он… даже подумать страшно, а если он расскажет всем о увиденном, я влипла… нет же, нет, он меня не знает, я ведь назвала не настоявшее имя, главное ненароком на него не натолкнуться, вот тогда я точно влипну. А если он все же войдет в совет дивана, рано или поздно он откроет мою тайну, если только мне не удастся ему помешать» На мгновенье ее мозг словно застыл, а затем заработал с лихорадочной быстротой.