На все воля Силы

Эти десять лет разлуки изменили некогда маленькую озорную Тойму до неузнаваемости. Татуинские пески поглотили заимствованный ею цвет волос - теперь они были темно-каштановыми, уложенными в причудливую прическу. Яркий, броский, местами вызывающий макияж плотной маской лежал на лице девушки, казалось, даже не пропуская эмоций. Черты лица стали острее, щеки болезненно впали. Даже бывший когда-то добрым и наивным взгляд серых глаз из глубины души отдавал холодком страха и безразличия. Лишь одно осталось предельно неизменным - ее теплая, чистая и неповторимо узнаваемая энергия. Как же Эни боялся забыть это ощущение спустя годы!.. Энакин разжал пальцы. Вместе с тем разум Тоймы освободился от цепких убаюкивающих пут Силы. Его губы тронула нежная, слегка дрогнувшая улыбка. И в следующий же миг она крепко стиснула друга детства в крепких радостных и, как показалось джедаю, спасительных для нее объятиях. Скайуокер осторожно положил голову ей на плечо, нежно поглаживая девушку по оголенной коротким черным платьем спине. Он с трудом подавил в себе желание стиснуть ее до хруста в спине, пустив в сердце ослепляющий страх, что стоит им разомкнуть этот круг взаимного волнительного трепетного тепла, как невидимая рука снова затянет ее в эту снующую толпу, затеряет ее в галактических лабиринтах пространства еще на десять лет. Однако Тойма первая чуть отстранилась от Эни, но лишь для того, чтобы встретиться с ним искрящимся неподдельным восторгом взглядом и, придерживая его за плечи, с широкой восторженной улыбкой прошептать: - Эни, это правда ты!.. Молодой, опьяненный радостью долгожданной встречи Скайуокер, забыв на мгновение совершенно обо всем, не мог осознавать, какую оплошность он допускает в настоящий момент. Из дурманящего забвения его вывело гудение светового меча, за которым незамедлительно последовал вскрик боли и отозвавшийся множеством голосов ужас толпы. Энакин, моментально вспомнив, что первоначально привело его сюда, обернулся на звук, обхватив Тойму за плечи, словно ей грозила опасность. Тем временем Оби-Ван, решительно разобравшийся с уже двойным покушением, в том числе и на его жизнь, подхватил наемницу под единственную оставшуюся руку и повел к выходу. Эни, оставив Тойму, поспешил к своему учителю, который уже успел смерить его укоризненным взглядом. Девушка, пару секунд робко потоптавшись на месте, последовала за джедаями, поморщившись от ужаса, когда увидела отсеченную, еще агонизирующую руку. На улице было уже прохладно, и девушка, выйдя вслед за другом и его спутником, чуть поежилась. Платье было слишком коротким, чтобы укрыть ее, и по телу побежали мурашки. Не решаясь приблизиться к джедаям, уложившим раненую наемницу на асфальт и склонившимся над ней, девушка обняла себя за плечи, стоя поодаль, но отчетливо слыша весь разговор: - Вы знаете, кого вы пытались убить? - спросил рыжеволосый мужчина с бородой, которого Тойма на первый взгляд ошибочно приняла за сменившего прическу Квай-Гона, не столько в силу внешнего сходства, которого на деле, конечно же, не было, сколько в силу того, что он был единственным джедаем, с кем Тойме доводилось встретиться, и подсознательно она хотела увидеть рядом с другом детства еще одно знакомое лицо. - Сенатора с Набу, - сдавленным голосом, через боль, ответила женщина. - А кто заказчик? - задал старший джедай следующий вопрос. Тойма заметила пламя нетерпения во взгляде Энакина; казалось, что его раздражала каждая секунда неведения, в отличие от непоколебимо спокойного - напарника? - имени которого девушка не знала. - Это работа... - Скайуокер, с трудом сдерживая завоевывающий его гнев, решил опередить Оби-Вана и перехватить инициативу в свои руки: - Кто заказчик? Скажи нам, - Кеноби поднял строгий взгляд на своего строптивого ученика. Не нужно было быть джедаем, чтобы ощутить накал эмоций, бушующий внутри молодого воина, отсвечивая искрами злости в глазах, и плохо скрываемый спокойным тоном в голосе. Но если Тойма увидела это просто невооруженным взглядом, то Оби-Ван, почувствовав мощный негативный импульс в Силе, исходящий от Энакина, постарался его погасить. В ответ на это Энакин, будто нарочно, гневно воскликнул, резко переменившись в лице: - А ну говори! - Тойме показалось, что, не будь эта наемница в шлеме, то он схватил бы ее за волосы и ударил головой об асфальт. Женщина, судя по всему, почувствовала его ментальный напор и, заглядывая ему в глаза, начала говорить: - Это был наемник по имени Дж... - и в эту же секунду в шею женщины со свистом впился короткий шип. Наемницу мигом схватила судорога, и она болезненно закатила глаза. Джедаи, как по команде, повернулись в надежде увидеть стрелявшего, и лишь Тойма могла видеть, как ее лицо становится серым и начинает меняться: на щеках стали проступать глубокие рытвины, похожие на шрамы, а глаза начали менять разрез и увеличиваться. Услышав шум двигателя, она перевела взгляд, поняв, что стремительно уносящийся ввысь на реактивном ранце наемник в броне и мандалорском шлеме, и есть тот самый меткий стрелок. Когда все трое вновь посмотрели на его напарницу, они с трудом смогли узнать ее. Энакин был прав: она была оборотнем, и сейчас она уже полностью восстановила свой клоудитский облик. - Вы скоро сами с ним... - слабым нечеловеческим голосом произнесла охотница за головами, прежде чем испустить дух. Оби-Ван отпустил ее голову на асфальт и осторожно извлек смертельный снаряд из шеи убитой. Поднеся его ближе к глазам, Кеноби повертел его, внимательно всматриваясь, после чего вынес в общем-то очевидный вердикт: - Стрела с ядом... - "Наемник по имени Дж..." - задумчиво повторил Энакин. - Кто бы это мог быть?.. - Извините, что вмешиваюсь, но, может, это был Джанго Фетт? - раздался несмелый женский голос. Джедаи, будто испугавшись, резко подняли головы, устремив взгляд на обнявшую себя за плечи Тойму. Девушка сделала маленький шаг вперед, негромко цокнув каблуком по асфальту, и встретила на себе непонимающе-скептический взгляд старшего джедая, который, повернувшись к Энакину, с подозрением спросил: - Это еще кто? Скайуокер заметно смутился: - А, Учитель... - события последних нескольких минут полностью обескуражили молодого воина. Его мысли с непомерной ловкостью перескакивали с Тоймы на задание, ловко заметая друг за другом следы. Вот и сейчас этот нервирующий допрос просто напрочь вытеснил собой присутствие девушки, как из головы, так и из его ощущения Силы. Казалось, что сейчас ему стоило колоссальных трудов заставить эти две вещи ментально соседствовать друг с другом. - Это Тойма Хейс, моя подруга детства с Татуина. Тойма, - Энакин, шумно выдохнув, указал рукой на своего спутника, - это мой учитель - магистр Оби-Ван Кеноби. - Весьма рада знакомству, магистр Кеноби, - произнесла девушка, склонив голову в учтивом жесте. Оби-Ван, коротко ответив тем же, пристально уставился Тойме в глаза и спросил: - Так откуда вы знаете, кто это был? - Я видела его здесь пару раз. Того, кто улетел, - Тойма кивнула головой в сторону, откуда минуту назад взмыл ввысь наемник на реактивном ранце и продолжила: - Я работаю в этом заведении, - Эти слова заставили Оби-Вана недоверчиво нахмуриться. Девушка, не заметив этого (или сделав вид, что не заметила), продолжила: - Знаете, мы работаем здесь, ходим, словно тени, нас никто не берет в расчет... В общем, я случайно подслушала пару разговоров. В воздухе повисло немое недоверие. Кеноби вопросительно переглянулся со своим учеником. Энакин, уловив в Силе его скептическое настроение, решил немного успокоить Тойму, которую уже начали выдавать волнение и страх: - Что же ты слышала, Тойма? - как можно более мягким голосом спросил он. - Я... Я слышала, что у него есть к-какая-то особая миссия... - запинаясь, ответила девушка. От леденяще подозрительного взгляда Оби-Вана ей стало совсем не по себе, и она качнулась, то ли от усталости, то ли от порыва ветра, едва устояв на высоких каблуках. Энакин поспешил взять ее за руку. Это давно знакомое, такое родное и не забытое со временем прикосновение принесло в ее сердце бриз умиротворения, словно ее накрыли теплым одеялом после промозглого ветреного вечера, и уже ничего, даже излучаемая старшим джедаем чуть ли не осязаемая аура серьезности, не могло бы поколебить этого сиюминутного спокойствия. - В системе Камино, кажется, - уже более уверенно закончила она, мысленно благодаря старого друга за такую своевременную поддержку и искренне рассчитывая, что Кеноби, наконец, отстанет от нее. Однако он, спрятав извлеченную стрелу в карман и спрятав руки муфтой в рукава своего платья, произнес: - Вы готовы повторить эти слова в Совете Джедаев? Энакин, не отпуская руки Тоймы, непонимающе взглянул на учителя. "Вы хотите отвести ее к Совету? Но зачем?" - вступил он в ментальный диалог. Оби-Ван не успел ответить ему в Силе, поскольку Тойма, окончательно взяв себя в руки, с полной серьезностью посмотрела в глаза допрашивающего ее джедая и коротко ответила: - Да. - Тогда я должен незамедлительно доставить вас туда, мисс Хейс, - сказал Кеноби, наблюдая легкую тень возмущения, проскользнувшую в Силе и отразившуюся на лице Тоймы: - Но у меня работа! - скрестила девушка руки на груди. - Дело не терпит отлагательств, - терпеливо продолжал Оби-Ван. Тойма, едва закатив глаза, шумно выдохнула и покачала головой: - Ладно, я сейчас попробую отпроситься у Олстака, - ответила она. - Только, раз дело такое важное, не могли бы вы для начала доставить меня домой? Мне не очень бы хотелось предстать перед Советом Джедаев в таком виде. Кеноби чуть склонил голову в знак согласия, и Тойма спешно скрылась за входом в заведение. Энакин повернулся к учителю, намереваясь задать тот же самый вопрос вслух, но тот опередил его: - Энакин, здесь что-то не так. Мы с тобой на задании, и тут нам попадается человек, который знает именно то, что нам нужно. Откуда столько сведений у обычной официантки? - Учитель, Вы подозреваете ее в шпионаже? - нервно усмехнулся Скайуокер. - Это же моя подруга детства! - Энакин, я прошу тебя, отбрось свои эмоции и включи рассудок, - на лбу Оби-Вана пролегла складка, и из-под нахмуренных бровей на юного джедая устремился суровый взгляд наставника. - Ты не видел ее десять лет. И ты станешь ручаться за нее? Ты же понятия не имеешь, по какому пути она пошла за это время. А может, ее специально подсунули нам, чтобы втереться в твое доверие и заманить нас в какую-нибудь ловушку? - Но ведь Сила выдала бы нам ее ложь, - Энакин настаивал на своем. Сила действительно не подсказывала ему ничего такого, из-за чего стоит беспокоиться, но Оби-Вана, который по чувствительности порой уступал своему избранному падавану, очень уловимо колебало сомнение. - У меня не совсем ясные ощущения насчет нее, - констатировал Кеноби. - Поэтому я и хочу просить помощи у Совета, более мудрого, чем я. Кроме того, если она действительно та, за кого себя выдает, то все равно ей опасно оставаться без присмотра. Она слишком много знает, и кто-то может ее выдать. Тогда ей несдобровать. Молодого воина озарило. Если минуту назад он, пробиваясь под трещавшую по швам маску ее кратковременной решительности и обнаруживая там уже не столько страх, сколько щекочущую нервы растерянность, готов был всяческими способами уберечь ее от взаимодействия с Советом, то теперь, осознав, какая опасность может грозить Тойме в ближайшее время, чуть ли не собирался брать ее под личную опеку. Он просто не мог и не хотел себе позволить бездарно профукать такой бесценный дар великой Силы в ее, пусть таком усталом и изменившемся, но все-таки ее лице. Как-никак, она все же была той самой тонкой ниточкой, которая вела к барханистому клубку его детства, остальные нити которого либо отмерли за ненадобностью, либо были надежно запаяны новой жизнью, новыми устоями, новыми людьми. А молодой воин, с такой тяжестью уже было смирившийся с этой утратой, улизнувшей от его суда во временную петлю, едва завидев отливающую золотыми песчинками ниточку воспоминаний, блеснувшую в бесконечности Силы, поспешил ухватиться за нее, за остаток его прошлой, местами даже счастливой жизни, и больше всего он сейчас боялся ослабить эту хватку и снова утерять ее из поля своего многогранного джедайского зрения. Однако вслух он не произнес ни слова и, спрятав руки в тканях рукавов на манер того, как ранее сделал Кеноби, уставился на вход, выжидая уже заново знакомую фигуру в черном платье. Тойма не заставила себя долго ждать. Через несколько минут она снова вышла на улицу, укрывшись длинным черным плащом, и, бросив короткую учтивую улыбку, сказала: - Ну что, мне удалось уйти сегодня пораньше. Теперь домой? - Оби-Ван молча указал на желтый спидер, оставленный на другой стороне улицы, и троица дружно направилась к нему. - И как мы в нем поместимся? - разочарованно спросила Тойма, едва заметив, что мест в спидере всего два. - Придется тесниться, - безучастно ответил Оби-Ван, запрыгивая на место пилота. - Я поведу, - сообщил он Энакину тоном, не терпящим возражения, чему молодой падаван был даже рад. Не очень ему хотелось устраивать Тойму на коленях у подозревающего ее учителя, а других вариантов уместиться втроем в крошечном спидере просто не было. Энакин ловко заскочил в соседнее кресло, обхватив Тойму за талию и подняв к себе. Девушка скромно уселась на коленях Скайуокера, одернув полу плаща пониже, и зарделась. - Куда ехать? - Оби-Ван повернул голову к виновнице неожиданных проволóчек, встретившись с ней взглядом. Тойма натянула улыбку смущения и благодарности: - Ой, тут совсем недалеко, не переживайте. Я до работы вообще пешком хожу, - любезно прочирикала она. - Сейчас нам туда, - девушка указала рукой направление, с спидер плавно тронулся с места. - Не страшно тебе одной-то по улицам ходить? - заботливо поинтересовался Энакин. Тойма одарила его ласковым взглядом и небрежно отмахнулась: - Ой, да тут и правда недалеко. А так нет, не страшно. Бывали вещи и пострашнее нижних уровней Корусанта. "Как много воды утекло" - удивился про себя Эни. А ведь действительно опасения Оби-Вана были не беспочвенными - кто знает, что стало с ней за эти десять, долгих, кажущихся бесконечными, но пролетевших со сверхсветовой скоростью десять лет?.. "Теперь она другая. И я ничего не знаю о ней такой". Но светлая девочка из рабского детства умиротворяла юного джедая своим присутствием. Доверие к ней черпалось из неиссякаемых источников. С этими мыслями пронеслась и кратчайшая поездка до дома Тоймы. "Ее нового дома", - подумал Энакин. - "А ее ли вообще?" Они остановились у многоэтажного, не совсем нового, но вполне благообразного здания. Энакин аккуратно спустил Тойму на землю и выпрыгнул следом. - Вы идете со мной или подождете здесь? - спросила девушка, переводя взгляд с одного мужчины на другого. - Я останусь здесь, - ответил Оби-Ван. - Постарайтесь не задерживаться, мисс Хейс. - Я сделаю все возможное, магистр Кеноби, - склонилась Тойма в неглубоком книксене, вежливо улыбнувшись, и направилась ко входной двери. Энакин, встретив одобрение во взгляде учителя, последовал за девушкой.

***

Дверь в комнату 305 на третьем этаже плавно отъехала в сторону. Едва переступив порог, Тойма с шумом сбросила с себя казавшиеся под конец рабочего дня свинцовыми туфли на высоком каблуке и, прислонившись к стене, чуть съехала по ней, издав стон усталости. Энакин вошел следом, Силой закрывая за собой дверь. С пару секунд она стояла спиной к нему, приводя мысли в порядок, после чего повернулась и, с нежностью впившись взором в его сапфировые глаза, резко прижалась к другу, сильнее вжимая его в себя и слыша учащающийся стук его сердца. Эни, не ожидая такого порыва чувств, обнял ее в ответ, замечая, что без каблуков она была столь невысока для него, что он возвышался над ней могучим исполином, нежно покровительствующим милой девушке. Чуть крепче прижав Тойму одной рукой к себе, словно боясь уронить, второй рукой он осторожно достал шпильку, удерживающую на себе тяжесть ее замысловатой прически. Темные волосы послушным каскадом опали на плечи и спину. Освободив девушку от ее причудливой короны, Энакин с трепетом провел рукой по ее голове, лаская пальцами послушные пряди. Этот томительный, тянущийся момент, отдаваясь сладким благоговением в самом сердце, пленял и дурманил юного джедая. Даже если бы он захотел, он не нашел бы в себе сил прекратить это будоражащее кровь объятие. - Хоть минуту порадоваться встрече с тобой без этого сверлящего взгляда, - нарушила Тойма заветную тишину. Энакин одарил ее вопросительным взглядом, едва вскинув брови вверх. - Я имею в виду твоего учителя. От него прямо веет недоверием. - О, это да, - усмехнулся юноша. - Его смутило то, что ты слишком вовремя появилась. Я тоже очень рад видеть тебя, Тойма, - он перешел на шепот. - Я часто вспоминал о тебе... - Не чаще, чем я о тебе! - в глазах Тоймы мелькнула искринка радости, и она с улыбкой разомкнула объятия. "Как ей это удается?" - пронеслось в голове у Энакина. - Ты проходи, - легко коснувшись пальцами его руки, она провела его вглубь комнаты. - Садись вот, - указала она на старенькое кресло. - А мне нужно привести себя в порядок, - Тойма подошла к зеркалу и вгляделась в него, прикидывая в уме, как именно ей нужно преобразиться для Совета. Через несколько мгновений девушка перевела взгляд на приготовившегося к терпеливому ожиданию в довольно-таки уютном кресле падавана и, покачав головой, восторженно произнесла: - Ох, Эни, я правда не верю, что это ты. Я так рада за тебя, так рада, если бы ты только знал, как! Так хочется сесть с тобой где-нибудь и болтать обо всем на свете, как раньше! - мечтательно воскликнула она. - И чтобы не торопиться никуда только... - Уверен, у нас еще будет на это время, - ободряюще сказал Энакин. Тойма лишь поспешно кивнула и, захватив из шкафчика полотенце и какие-то вещи, удалилась в ванную, щелкнув за собой замком. Скайуокер тем временем с любопытством обвел взглядом пристанище девушки. Маленькая, даже местами тесноватая, скромно, но не нищенски обставленная комнатушка словно жала ему в плечах. Однако на такой маленькой площади кухня и жилая комната умещались вполне эргономично. Не задрипанная лачуга, но и не особняк Хейсов на Татуине, в котором маленькому Энакину доводилось быть частым гостем. "Что же заставило ее убежать от хорошей жизни на Татуине?" - задумался он, вспомнив, что Хейсы жили очень даже хорошо, и маленькая Тойма никогда ни в чем не нуждалась. - "Хотя, от хорошей жизни не бегут, это всем понятно". Эни испытал острую потребность схватить ее за руку, как в детстве, и отправиться с ней подальше от сует и огней Корусанта, огромного сферического города, из которого путь лежал только наверх, в холодную небесную пустошь. Улететь на планету, где их никто не станет искать, и, уединившись где-нибудь там, где только небесные светила будут свидетелями их счастья, разговаривать обо всем на свете. О радостях и горестях, трудностях и приключениях, которые повстречались на их жизненном пути за это удивительно долгое время. О том, что так волнует сердца молодых друзей. О том, о чем даже родная мать не может знать. Энакин ненавидел Татуин. Презирал его всем сердцем, каждой фиброй своей души, каждым мидихлорианом в его крови. Он ненавидел бескрайние золотистые барханы, местами расступающиеся для миниатюрных плеяд маленьких городков; ненавидел палящий зной, языки горячего воздуха, лижущие руки и опаляющие лицо; ненавидел хаттов - противных гигантских слизняков, держащих нити каждого городка в своих скользких лапах, словно кукловоды, и учинивших на планете абсолютную анархию, в которой чумным роем царили преступность, рабство и нищета. Энакин не раз представлял, как он, держа в руках меч спасения беззащитных и правосудия над преступниками, уничтожает весь клан хаттов, освобождает рабов, а затем, эвакуируя их и хороших свободных людей на более пригодную для жизни планету, уничтожает это песчаное исчадие зла со всеми оставшимися на нем отбросами общества. Как же жаль, что Галактика не знает такого мощного оружия, способного обратить в космическую пыль целые планеты!.. Энакин ненавидел Татуин. Но, по иронии судьбы, два самых дорогих ему человека из той, прошлой жизни, жизни, полной лишений и невзгод, которые благодаря этим светлым людям, казавшимся ему средоточием вселенского блага, были преодолимы, были татуинцами. И молодой джедай, часто думая о них, не мог решить, какая же жизнь принесла ему бóльшие лишения: жизнь человека, с младенчества обреченного нести рабское бремя на забытой Республикой и Силой планете, но имеющего в жизни двух людей, которые не видели на нем такого заметного для остальных ярлыка невольника, чье присутствие грело душу и придавало сил жить дальше, изо дня в день мужественно смотреть в лицо трудностям, или жизнь свободного, благородного воина, защитника Галактики, оторванного от тех близких, кто приносил ему огромную радость. Да, джедай не может и не должен иметь привязанностей, это твердили мальчику с самого первого дня его приобщения к Ордену, но много раз он сомневался, стоит ли оно того. Да, он Избранный, да, его удел - это стать могучим воином, да, Оби-Ван хоть и старался быть строгим, но не чаял души в своем способном, но порой таком строптивом ученике, но неведение о судьбах Шми и Тоймы сводили его с ума. Иногда они являлись ему в туманных видениях, которые он не мог истолковать правильно: импульс Силы был слишком слабым. Это даже, можно сказать, было хорошим знаком, говоря о том, что угрозы их жизням, которая прощупывалась в Силе даже, кажется, из других галактик, нет. Но теперь в его руках был искусно выточенный ключик ко многим тревожащим Энакина вопросам. Он не думал: он знал, что один из тех двух ценнейших людей, который сейчас шумит струями воды в ванной, обязательно выведет его ко второму. Шум в ванной прекратился. Энакин навострился, отгоняя подкатившее лавиной к сердцу волнение. Оно предательски накрывало все больше и больше, его напряжение отскакивало от стен, стук его сердца был слышен даже на верхних уровнях. По разуму прокатился безумный страх, что все это - не более, чем видение, которому вскоре суждено раствориться в свете нового дня. Все это время ему сопутствовала Тойма-образ, Тойма-фантом, все та же, что и в тот день, когда он видел ее в последний раз, и, стараясь не забыть ощущение ее в Силе, он успел потерять осознание, что она - в первую очередь человек, из плоти и крови, осязаемый, как миллионы других, что она может существовать вне пределов его разума, ходить по земле, дышать, двигаться. И та возня, которая раздавалась сейчас из ванной, шла вразрез с тем, чем Энакин привык жить и мыслить после того, как попал в Орден. И даже когда дверь ванной открылась и оттуда вышла сама Тойма, так похожая на саму себя без этой яркой косметики, в длинном бежевом платье с рисунком цветов с неизвестной Скайуокеру планеты и широким красным поясом, поначалу он решил, что его глаза обманывают его, и обратился к совершенной, не знающей ошибок и промахов Силе, и теплотой знакомой с детства энергии она подсказала, что все это - правда. - Я хотела спросить, - заговорила Тойма, подходя к зеркалу, - а Джанго Фетт... То есть, эта женщина, за которой вы гнались... Что такого они сделали? - девушка взяла с полки вытащенную Энакином из прически шпильку и принялась укладывать каштановые волосы, не забыв игриво поворчать: - Всю прическу мне испортил, теперь все по новой делать!.. Энакин широко улыбнулся от напускной сварливости своей юной подруги, но вмиг сделался серьезным и ответил: - Если все, что ты говоришь - правда, то Джанго Фетт заказал убийство Падме Амидалы. Тойма взглядом метнула молнию распаляющегося гнева в джедая: - В смысле, если все, что я говорю - правда? Ты мне тоже не веришь? - резким уверенным движением она вогнала шпильку в прическу и теперь требовала от Энакина незамедлительного ответа. - Я не это имел в виду, - оправдался Скайуокер. - Ведь мы же пока не можем точно знать, он ли это был. Ты же тоже могла что-то неправильно услышать, неправильно понять... Это все еще нужно проверить. Тойму удовлетворил такой ответ. Заметно потеплев, она достала из ящика серьги и снова уставилась в зеркало, надевая их. - Только я одного не пойму: зачем наемникам убивать какую-то служанку? - В смысле, служанку? - искренне растерялся Энакин. - Ну Падме - это же та служанка, кто прилетела тогда с Квай-Гоном, верно? Я ее помню, - Тойма на секунду встретилась взглядом с парнем и вновь вернулась к прежнему занятию. - Зачем наемникам убивать служанку? - Ах, ты об этом... - приложил ладонь ко лбу в знак мгновенного озарения Энакин. - Понимаешь, там все не так просто... В общем, Падме оказалась самой королевой Набу. На троне был ее двойник, а сама прикидывалась служанкой. Тойма, вскинув брови вверх, повернулась к Скайуокеру: - Ты серьезно? - сорвавшимся от изумления голосом спросила она. - Абсолютно. Теперь она представляет интересы планеты Набу в Республиканском Сенате. Тойма приложила ладонь ко рту и покачала головой: - Сила великая, сколько воды-то утекло!.. Поверить не могу! Падме - королева! И сенатор! А я-то запомнила ее как служанку, ищущую приключений на свою светлую головку на нашей планете, - в голосе звучало восхищение, граничащее с растерянностью и даже разочарованностью. - Да, многое изменилось, - согласился молодой джедай. Тойма, закончив со сборами, еще раз придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале и, подойдя к уже поднявшемуся с кресла Энакину, вопросительно подняла брови: - Ну что, пойдем? А то твой учитель совсем возненавидит меня за мою нерасторопность, - искра печали сверкнула во взгляде юного Скайуокера, и девушка сразу поняла причину: - У нас еще будет время на все. Ты сам же мне говорил, - улыбнулась она, взъерошив рукой его короткие волосы, для чего ей пришлось встать на носочки, чтобы достать до макушки. Энакин скромно рассмеялся и, смущенно отведя взгляд, сказал: - Да, ты права... Пойдем. Не будем заставлять Учителя долго ждать. - Мне кажется, я и так уже слишком долго провозилась, - ответила Тойма, и они оба рассмеялись в голос.