На все воля Силы

***

11 лет назад Пески Татуина непрерывно пускались в свой витиеватый концентрический пляс. Большинство живущих здесь ненавидели эту опаляемую двумя солнцами бесплодную пустошь. Пожалуй, немногими довольными ее обитателями были хатты, контрабандисты и прочие криминальные элементы, спешившие скрыться от всевидящего ока республиканского правосудия. Остальные лишь проклинали сухие колючие ветры, засуху и местных пройдох, с которыми то и дело доводилось сталкиваться. Впрочем, восьмилетнему Энакину Скайуокеру было совсем некогда ненавидеть ни планету, ни климат, ни населяющий ее народ, хотя в его в прямом смысле слова рабском положении у него были на это все основания. Он старался по максимуму совмещать приятное с полезным - осознав свою тягу ко всему механическому, Эни охотно копался в запчастях и деталях, которыми торговал Уотто, ненужное забирал себе и мог проводить часы за конструированием какой-нибудь адской машины, чем вызывал очередной приступ тревоги у матери. Хотя порой ему наскучивала монотонная работа вроде уборки полок и сортировки деталей - зачем сортировать их, если он и без этого прекрасно знает, где что лежит? - но он не унывал, понимая, что чем раньше он закончит работу, тем скорее сможет вернуться к любимому занятию. Да и сам Уотто, к слову, был далеко не самым плохим рабовладельцем на Татуине. Многим, кто разделял участь Энакина и Шми, приходилось еще более несладко. В тот самый день Эни, как обычно закинув свой гремящий на все лады рюкзак на плечи, относительно бодрым шагом направлялся на работу, в лавку Уотто. В узких закоулках Мос-Эспа блуждал случайно занесенный с дюн песок, то и дело норовящий при сильном порыве ветра выцарапать глаза. Однако это не мешало ребятишкам с соседней улицы играть в войну, отстреливаясь из-за углов найденными неподалеку от города старыми железками, изображая выстрелы из бластеров, которые они видели только пару раз на поясе какого-нибудь местного мерзавца. Эни с долей зависти посмотрел им вслед - везет же этим свободным ребятам, которым с утра никуда не надо идти!.. Он был бы и рад присоединиться к ним, но Уотто крайне не терпел опоздания - был огромный риск остаться в лавке до поздней ночи. Да и свободные дети, скорее всего, так и так не стали бы играть с маленьким рабом. Впрочем, забегая вперед, стоит отметить, что Энакин все равно опоздал бы в тот день, правда, по совсем другой причине. Неожиданно к Эни подбежала маленькая заплаканная девочка с длинными волосами цвета просторов Дюнного моря и, схватив его за рукав, прерывающимся голоском спросила: - Я... я потеряла свою... тетрадь. Ты не видел ее? Эни в растерянности помотал головой, как тут девчонка показала ему свой маленький рюкзачок с небрежно распоротым дном: - Кто-то порезал его... В эту секунду юный Скайуокер уже не сомневался: это были происки здешних малолетних хулиганов. Он нахмурился и, решительно взяв девочку за руку, серьезно скомандовал: - Пойдем разберемся. Обидчики не заставили долго себя искать. Двое мальчишек постарше Энакина - человек и родианец - уютно расположились на одной из невысоких крыш в соседнем квартале и, перебивая друг друга недобрым заливистым хохотом, театрально зачитывали друг другу строки на явно придуманном ими языке, водя пальцем по страницам заключенной в расписной переплет толстой тетради. Девочка вдруг остановилась и, всхлипнув, ткнула пальцем на потерянную вещь и воскликнула: - Вот она! Эни сбросил рюкзак и, подойдя ближе к дому, твердо произнес: - Это не ваше. Отдайте немедленно. - Смотрите-ка, раб вступается за девчонку! - отпустил язвительную реплику мальчишка и вскочил на ноги, захлопнув тетрадь и спрятав ее под мышкой. Родианец лишь отозвался скрипучим смехом. - И что ты нам сделаешь? В руке Скайуокера появился увесистый ржавый болт: - Не думаю, что ты хочешь получить этим в лоб, Альмо. Иначе как ты покажешься дома своей мамочке? В глазах Альмо блеснул страх. От былой дерзости не осталось и следа. То неведомое нечто, которое всюду сопровождало маленького раба, особенно в минуты его решительности, каким-то странным образом воздействовало на его неприятелей, заставляя их отступать и подчиняться. Это влияние не обошло стороной и маленького задиру-родианца, который, повернувшись к Альмо, со слабым акцентом сказал: - Отдай это ему. Ты же знаешь, он никогда не промахивается. Альмо, брезгливо поморщившись, бросил тетрадь на землю. Девочка со всех ног пустилась к ней, спеша отряхнуть ее от противных лап хулиганов и тонкого слоя песчаной пыли. Эни, победно улыбнувшись, зажал болт в кулаке, спрятал его в карман и закинул на плечи свой рюкзак, вновь отозвавшийся разноголосым лязгом. - Тебе это не сойдет с рук, Скайуокер! - смелости Альмо хватило лишь на то, чтобы бросить слабую угрозу в спину уходящему пареньку и защищенной им девочке, с презрением выплюнув его фамилию.

***

- Так ты раб? - робко спросила девочка, когда они вернулись на ту улицу, где и встретились. - В первую очередь я человек! - с серьезным лицом отрезал юный Скайуокер. - И у меня есть имя. - Прости, - девочка вспыхнула, еще сильнее прижав тетрадь к груди. - Так как тебя зовут? Скайуокер? - Энакин Скайуокер, - поправил он. - А я Тойма Хейс, - Тойма улыбнулась, заглянув спутнику в глаза. Эни заметно подобрел и, улыбнувшись в ответ, ответил: - Никогда раньше тебя здесь не видел. - А я живу не здесь, - отозвалась Тойма. - Я просто гуляла тут. - Девочкам лучше здесь не гулять, тут много таких плохих ребят. Тебя проводить до дома? - Энакин уже мысленно отвесил себе пинка, представив, что сделает с ним Уотто за его опоздание. Но бросать маленькую девчонку, притом явно не из бедной семьи, судя по диковинной вещице, из-за которой и началось все это, в этом квартале было просто опасно. - Пойдем! - девочка мигом ускорила шаг. Мальчик поправил лямки рюкзака на плечах и, вздохнув, отправился вслед за новой знакомой.

***

Долго сохранять молчание им не удалось: - Что это такое? - первым нарушил тишину Эни, указав на заветный предмет, который Тойма бережно прижала к себе, боясь снова потерять. - Это тетрадь, - ответила Тойма. - Она нужна, чтобы что-то записывать. - она протянула ее Скайуокеру. - Хочешь посмотреть? - А зачем она нужна? Есть же датапады, - растерянно спросил Энакин, принимая тетрадь из рук девочки, словно священный реликт. Ее твердый переплет был расписан разноцветными узорами, искусно тронутыми посеребренными вкраплениями. Мальчик осторожно раскрыл ее. Большинство белоснежных страниц были еще пока чистыми; остальные покрывала явно нанесенная детской рукой письменность, как известная юному рабу, так и странные символы, которые он видел первый раз в жизни. - Это бумага. Раньше люди писали на ней, - сказала Тойма. - Это подарок от папы с Корусанта. - Твой папа живет на Корусанте? - при упоминании планеты-столицы глаза мальчика загорелись. - Нет, он иногда ездит туда по делам. - Он ни разу не брал тебя с собой? - Нет, - разочарованно вздохнула девочка. - Но он сказал, что обязательно возьмет, как только я подрасту. - Я тоже хотел бы побывать на Корусанте, - сказал Эни, возвращая тетрадь хозяйке. Он вспомнил случайно подслушанный в лавке разговор о Храме Джедаев, расположенном в столице. Вот бы и ему стать джедаем, охранять мир и покой в Галактике... И освободить себя и маму. И всех рабов на Татуине. - Сколько тебе лет? - вдруг спросила Тойма. - Мне восемь, - гордо ответил Энакин. После того, как он сумел вступиться за маленькую Тойму, его переполняло искреннее довольство собой. Он поступил как настоящий джедай - защитник справедливости и мира. - А тебе? - Мне шесть, - девочка была чуть ниже юного Скайуокера, но местами не уступала ему по смелости. - И ты пришла в такую даль одна? - удивленно вскинул брови Энакин. Тойма заулыбалась и оживленно закивала. - Смело! - одобрительно возгласил мальчик. И моментом сник, вспомнив о предстоящей трепке от Уотто. До самого конца пути ни один из них не проронил ни слова. Когда в поле зрения показалось невысокое, но большое по площади здание, увенчанное куполом, Тойма, обрадовавшись, показала пальцем вдаль: - Вон мой дом! Энакин остановился и спросил: - Дойдешь тут сама? А то я и так сильно опоздал. - Хорошо, спасибо! - широко улыбнулась Тойма. - Увидимся! - Больше не теряй свои вещи, - поучительно сказал Эни, помахав озорной девчонке рукой на прощание.

***

Энакину повезло: Уотто был слишком подавлен, чтобы устраивать разнос опоздавшему мальчишке. Он догадался: тойдарианец снова проиграл очередное крупное пари. - Я же говорил тебе, что ты проиграешь, - насмешливо заметил Скайуокер. - Да черт возьми, как ты это делаешь? Как тебе удается всегда все угадывать? - Эни едва скривил губы и пожал плечами, в то время как Уотто сокрушался, сам не зная, от чего больше: от того, что проиграл или от того, что снова, не послушав мальчишку, остался ни с чем. - Однажды я соберу свой гоночный кар, - мечтательно произнес мальчик. - И тогда я снова буду участвовать в гонках и обязательно их выиграю! Уотто хохотнул: - Для начала разберись со своей работой, гонщик! Хватит тебе уже лясы точить! - Вот увидишь, - Энакин, заговорщицки улыбнувшись, скрылся в глубинах склада.

***

Хотя многие и ненавидели Татуин, глупо было бы отрицать, что даже на этой заметенной песком и забытой всеми планете есть на что посмотреть и чем восхититься. Одной из таких вещей был закат. Его стоило любить хотя бы за то, что он несет за собой облегчение от жестокого дневного зноя, но в нем было еще кое-что прекрасное. Ослепительное небесное танго двух светил восхищало как приезжих, так и местных. Окрашивая небосвод в сочные насыщенные цвета, звезды, по настроению меняющие цвет с ослепительно-белого на алый на прощание, торжественно покидали свой ежедневный пост. Эни любил закаты: с их приближением, как правило, заканчивались его рабочие дни. Когда Уотто отпускал его вовремя, он шел домой не спеша - один, если Шми брала работу на дом, или же с ней, взявшись за руки и молча мечтая о светлом будущем, которое, как им обоим казалось, обязательно настанет, стоит только еще немного затянуть пояса. Но, если Шми временами то полностью отчаивалась, то снова начинала теплить уголек надежды в своем сердце, в юном Скайуокере энтузиазма было хоть отбавляй. Ведь в первую очередь он был ребенком, а не рабом. В тот день Энакин возвращался домой один. Его мать, взявшись за чистку очередной партии дроидов, осталась дома, поэтому он, выйдя из лавки, устало потянулся и, зачарованно наблюдая за закатом двух солнц, то и дело подмигивающих ему между домами, неспешным шагом отправился домой, мыслями унесясь в свои фантазии, в которых он был храбрым и сильным джедаем, стражем мира во всей Галактике, и непременно со световым мечом. Он никогда не видел его своими глазами, но точно знал (уже не помня, из чьих разговоров), что световой меч - это непременный атрибут настоящего джедая. Иногда он увлекался настолько, что сжимал в руке какую-нибудь железку, воображая, что это рукоять его несокрушимого оружия, и, издавая непонятные звуки - откуда ему было знать, какие звуки раздаются при бое на световых мечах? - рубил созданных в своих фантазиях врагов, обязательно злейших, на тысячу кусочков. Грезы мигом рассеялись серебристым пеплом от уже знакомого мальчику голоса: - Эни! Скайуокер удивленно обернулся. В паре метров от него стояла Тойма, радостно махая рукой: - Привет, Эни! - Привет, Тойма! - мимолетное разочарование разбитых мечтаний разом сменила искренняя детская радость. После тяжелого рабочего дня он был несказанно удивлен, ведь он не рассчитывал увидеть эту девчонку снова. - Ты как нашла меня? - Я просто шла за тобой, - наивно ответила Тойма. - Ты здесь работаешь? - Ты не боишься ходить по городу одна? Ведь ты же еще совсем маленькая! - сменил тему Энакин. - Папа говорит, что мне нечего бояться, пока он на Татуине. Так ты работаешь здесь? - Да, - нехотя ответил Эни. И снова поспешил уйти от темы: - Как дела, Тойма? - Хорошо! - засияла своей местами беззубой улыбкой Тойма. - Я хотела предложить тебе сходить посмотреть на закат! Я знаю одно место, там так красиво! Это совсем рядом с моим домом! Пойдем скорей, пока солнца не сели! Буквально секунда ушла у Эни на то, чтобы обдумать это предложение, и вот уже они, взявшись за руки, оживленно неслись по медленно остывающим улицам Мос-Эспа. Рюкзак Скайуокера звенел и подпрыгивал, ударяя хозяина по спине при каждом шаге, но мальчику было уже все равно: от усталости не осталось и следа. Они бежали, не переводя духа, до этого заветного места. Им оказалось высокое, явно необитаемое строение, медленно терявшее свой особенный облик с жаром двойной звезды и течением времени. - Оно заброшено, - подтвердила Тойма. - Мы можем забраться на самую крышу! Идем же, скорей! Открывшийся двум счастливым детям вид действительно стоил того. С одной стороны, как на ладони, простирался однотонный, но многоуровневый и многоформенный Мос-Эспа; с другой сыпучей скатертью стелилась бескрайняя пустыня: где-то совсем рядом начиналось Дюнное море. Прямо над ним два брата-близнеца, Тату 1 и Тату 2 снова устроили небесные гонки. Видимо, им было невдомек, что каждый день их исход будет совершенно одинаковым. - Правда, красиво? - Тойма привела в чувство раскрывшего рот от восхищения Энакина. Ему еще ни разу не доводилось любоваться бескрайними панорамами. Энакин мечтательно представил, что эта заброшенная башня - его звездолет, а он, наслаждаясь видом города, медленно заводит свое воздушное судно на посадку. Да, эти ощущения, пожалуй, стоят сотни гонок на подах!.. - Когда-нибудь я стану пилотом, - ответил Эни. - И я увижу еще тысячи планет с большой высоты! - Возьмешь меня с собой? - спросила Тойма. И Эни, заглянув в серые любопытные глаза девчонки, широко улыбнулся и бодро закивал.

***

Их дружба не знала деления на рабов и свободных. Обычно дети разных классов группировались между собой, как правило, недолюбливая или даже презирая сверстников "по ту сторону баррикады", но этим двоим не было никакого дела до происхождения друг друга. Все чаще в свободное время они то бегали на ту заброшенную башню, зачарованно разглядывая город, словно он принадлежал им, то просто слонялись по более-менее спокойным улочкам Мос-Эспа, то играли в космических пилотов и джедаев, то пережидали временами закутывающие город в свой шершавый бархат песчаные бури друг у друга в гостях. Шми Скайуокер отнеслась к их дружбе более чем благосклонно. Ра'анск и Орония Хейс же поначалу относились к другу маленькой Тоймы с некоторой настороженностью, но юнец Эни со временем все же покорил их своим детским обаянием и особой смышленостью. - А что ты пишешь в своей этой тетради? - спросил Энакин, когда они, в очередной раз забравшись на крышу того заброшенного здания, сидели, поджав ноги, и болтали обо всем на свете. - Моя мама учит меня другим языкам. Я хочу стать послом, - отозвалась Тойма. Эни, к огорчению Тоймы, лишь усмехнулся: - Пф, а если все понимают основной галактический, зачем учить остальные языки? - Ты же и сам говоришь на хаттском, - насупилась девочка. - Мама говорит, что лучше всего общаться с расой на их родном языке. Иногда я пишу стихи, - Тойма спешно пролистала страницы, исписанные ровными, явно стихотворными столбиками. - Мне очень нравится тви'лекский. - Языков слишком много, все все равно не выучишь, - махнул рукой Энакин. - А переводить можно и дроида заставить. - Где его найти, такого дроида? - со вселенским удивлением поинтересовалась Тойма. Эни, воодушевившись, вскочил на ноги и уперев руки в бока, с важным видом ответил: - Да я и сам такого сделать могу! Девочка заливисто рассмеялась, полностью обескуражив расхрабрившегося Скайуокера. С растерянным видом мальчишка вскинул брови и едва ли не обиженно спросил: - Ты мне не веришь? Тойма, перестав хохотать, но все еще одаривая друга широкой улыбкой, сказала: - Не верю! Маленький мальчик не может сам сделать дроида! - А сделаю! Вот увидишь! - показательно нахмурился Эни. - А ты догони меня сначала! - Тойма хлопнула мальчика по плечу и понеслась вниз по лестнице, откуда она крикнула вслед: - Ты водишь! Энакин, моментом оказавшись вовлеченным в игру, забыл все свои обиды и понесся вслед за подругой, перепрыгнув половину лестничного пролета, но все равно глотая удушливую татуинскую пыль, которую подняла мелкая егоза.

***

Соседские мальчишки-рабы иногда посмеивались над своим товарищем Энакином, водившим дружбу с маленькой девчонкой с другого конца города. Завидев их вместе, они принимались свистеть и улюлюкать им вслед что-то вроде "Тили-тили-тесто, жених и невеста!", чем вгоняли обоих в краску. Однако Эни был парень не промах и мог смело постоять как за себя, как и за маленькую Тойму. Впрочем, все эти дразнилки носили довольно безобидный характер. К тому же по всему их кварталу ходила молва о том, что Энакин не пострашился дать отпор свободному мальчишке Альмо Кхарриму, которому было добрых одиннадцать лет, за что снискал большой почет среди своих сверстников. Тем временем в свободное от работы и прогулок с Тоймой время юный Скайуокер потихоньку собирал из солянки разных запчастей свой новый гоночный кар. Жажда скорости и острых ощущений хоть и были больной мозолью для матери мальчика Шми, но было что-то, что не давало ей запретить сыну связываться с его опасными забавами. Быть может, она испытывала чувство вины перед Эни за то, что фактически обрекла его идти по своим стопам раба и не хотела лишать его тех немногих радостей, которые ему посчастливилось обрести на этой забытой богом планете. А, может, ее материнское сердце предчувствовало, что это однажды станет его ключом к свободной жизни. И как бы ни хотелось Шми оставить сына - поистине волшебный дар высшей Силы - подле себя, она точно решила для себя: если Энакину выпадет шанс стать свободным в одиночку или даже покинуть эту планету, она скрепя сердце отпустит его. Он не обязан тянуть ее невольническое бремя, считала она. Такой ребенок, как Эни, достоин гораздо большего. - Я хочу стать джедаем, - сегодня тайком от родителей они вышли за пределы города, гуляя по мягкому, гонимому ветрами и бурями песку и восхищаясь своей смелостью. - А кто такие джедаи? - спросила Тойма, заправляя выбившуюся из длинной, перевязанной красной шелковой лентой косы светлую прядь за ухо. - Это стражи мира и покоя во всей Галактике, - гордо ответил Энакин. Мечты о великом и благородном переполняли его до краев, и никакой Уотто со своим валом работы и задиры вроде Альмо не смогли бы отнять их у него. - А почему они тогда до сих пор не прилетели сюда и не освободили рабов? - вдруг раздался не по-детски возмущенный голос девочки. Одно упоминание о таких, как он, заставило Энакина помрачнеть. Мальчик поник и крепко - настолько, насколько позволяли ему его малые годы - задумался. В самом деле, почему? Неужто джедаям, да и всей Галактике, не было дела до рабства и беззакония, процветавшего на Татуине? - Может быть, они просто не слышали о нас... - задумчиво произнес юный Скайуокер, зарываясь мыслями-буравчиками все глубже. Его радостное настроение было сметено и унесено с попутным ветром, затерянное меж песчинок, кочующих по просторам Дюнного моря. Вместо этого пришла решительность, свойственная Эни в минуты его серьезности: - Когда я стану джедаем, я обязательно вернусь и освобожу маму! Освобожу всех рабов на Татуине! Тойма, не найдясь, что ответить, громко вздохнула. Спустя несколько минут она все же подала голос: - А если ты станешь джедаем, ты улетишь с Татуина? Эни, посмотрев на девочку, кивнул: - Да. Я слышал, что джедаев обучают на Корусанте. - То есть, мы с тобой больше никогда не увидимся? Энакин робко улыбнулся Тойме, но вскоре поспешил придать своему лицу как можно более серьезное выражение, после чего изрек: - Я вырасту и женюсь на тебе. Тойма смущенно хихикнула и вспыхнула до корней волос. Эни решительно взял ее ладошку в свою, устремив на нее свой пристальный взор небесно-голубых глаз: - Вот увидишь.

***

Ра'анска Хейса знал весь Мос-Эспа. Он держал самое крупное в городе заведение, фактически покровительствуя воцарившейся там атмосфере заговорщичества и далеко не всегда честных дел. Такая негласная известность являлась своего рода гарантом безопасности его непоседливой дочери Тоймы. Именно поэтому шестилетняя девочка могла свободно разгуливать по улицам города без опаски. Впрочем, с ее тягой к приключениям, особенно после знакомства с Энакином, отсутствие защиты ее ни в коем случае не остановило бы. Но все же она была послушным ребенком и, когда отец временно покидал планету, она смиренно сидела дома, терпеливо ожидая его возвращения. Поразительную усидчивость Тойма проявляла также во время учебы. Каким счастьем было для Тоймы возвращение отца на Татуин до начала гонок! Эни хвастался ей своим собственноручно собранным каром, специально не показывая его до гонок, а девочка в свою очередь пообещала прийти поболеть за друга. Молва о гонках на подах ходила не самая добрая - как-никак, это было рискованным занятием - но Энакин заверил Тойму и небеспочвенно тревожащуюся мать, что с ним точно ничего не случится. У них были основания верить мальчику. Его чутье практически никогда его не подводило. Юный Скайуокер чувствовал в себе что-то особенное. Нет, это был не внутренний голос, велящий ему поступать именно так и никак иначе - скорей, его частенько посещали видения, как правило, во сне. Поначалу мальчик не придавал им значения, но когда сбылся один из его снов, а за ним второй, и третий, и все больше и больше, Энакин осознал, что в этом нет никакой случайности, что его сны так или иначе в один прекрасный момент вплетаются в паутину действительности. Правда, иногда ему снились вещи, которые он не мог никак объяснить. Например, пару раз он просыпался в поту, не в силах выносить окутавший его жар. Перед глазами все плыло, смешавшиеся голоса и крики - непонятно, его ли собственные или же чьи-то еще - стояли непроницаемым звоном в ушах, но одно он помнил отчетливо: невыносимый жар огненного пекла и отчаянное желание сбросить его с себя. Но не получалось. Эни мог чувствовать энергию любого знакомого ему существа: она словно густо текла сквозь его пальцы, оставляя какие-то, у каждого свои, не похожие на остальных, ощущения. Ему не обязательно было видеть кого-либо - достаточно было лишь уловить поблизости его присутствие. Тойма была на вершине удивления, когда однажды Энакин ни с того ни с сего прямо посреди улицы велел ей спрятать свою тетрадь подальше, а через минуту они встретились лицом к лицу с противным Альмо Кхарримом и его прихвостнем-родианцем, ехидно усмехнувшимся при их виде и схватив явно уступающего ему по росту Скайуокера за грудки. За что, однако, незамедлительно получил заранее зажатой в руке железкой по голове. Кхаррим тут же отпустил мальчика, шипя и потирая больное место; трусоватый родианец предпочел и вовсе не связываться с драчливым рабом. - Почему ты сказал мне тогда спрятать свою тетрадь? - спрашивала потом Тойма. - Я почувствовал их присутствие поблизости, - ответил Эни, - и решил, что тебе лучше быть готовой. - Но как?.. - на этот вопрос юному Скайуокеру будет суждено узнать ответ уже совсем скоро. Но пока он просто коротко пожал плечами, улыбнувшись своей любопытной подруге. Тот день был особенным для Энакина. День гонок совпадал с его днем рождения. И, хоть он немного пасовал перед непобедимым местным чемпионом Себульбой, настрой у него был боевой. Особенно подбадривало мальчика присутствие рядом двух самых важных для него людей. И даже на самой гонке, когда он не мог видеть их, сосредоточившись лишь на простираемой перед ним песчаной глади гоночной трассы, он ощущал их: теплую, но утяжеленную жизненными невзгодами и тревогой энергию матери и добрую, ослепительно чистую - почти прозрачную - маленькую Тойму. Мальчишки из его квартала тоже пришли поддержать своего бесстрашного товарища - по крайней мере, те, кто не был в тот день обременен ворохом работы. Увы, Эни в тот день так и не доехал до финиша - мало того, что тускены подстрелили один из его двигателей, так и какой-то лихой гонщик - однозначно с другой планеты - столкнул его с трассы прямо на скалы. Мальчик не сумел полностью увести свой кар от них - поврежденный двигатель, зацепив твердый камень, превратился в груду металлолома, отчего кар резко рвануло в сторону, и оторвался второй двигатель. Сам Эни остался невредим, не считая пары ссадин от жесткого приземления в своей капсуле, запылившейся до черноты мордашки и испорченного настроения. Он сам не знал, что омрачило его больше - то, что он не победил или же то, что кар не подлежит восстановлению. С опущенной головой он вернулся пешком к старту, где крайне взволнованная Шми заключила его в свои объятия, призывая не отчаиваться по такому, как ей казалось, нестоящему поводу. Омраченный Энакин собирался уже было отправиться домой вместе с мамой, как вдруг с нему подбежала Тойма, пряча что-то за спиной: - Эни, не расстраивайся! - веселым голосом защебетала она. - Ты обязательно выиграешь эти гонки, я в тебя верю! А пока держи, - из-за спины показался блестящий на солнце пакет. - С днем рождения тебя! Энакин поспешил открыть его... И в следующее же мгновение он поднял на Тойму горящие от восторга глаза, издав возглас восторженного изумления. Он никогда прежде не видел таких сладостей, да еще в таком количестве!.. Лишь сладкий, заставляющий истечь слюной запах подсказал мальчику, что в пакете лежат именно сладости - до того диковинными они выглядели. Шми и мальчишки, завидев столь стремительно изменившееся лицо Эни, заразились от него своим радостным настроением и светло улыбнулись. - Это папа привез тебе с Корусанта, - отозвалась Тойма. - Спасибо, спасибо, спасибо! - мальчик осторожно поставил пакет на землю и, в один шаг преодолев расстояние между ним и Тоймой, крепко обнял ее, оторвав от земли и быстро закружив. Однако усталость после гонок и головокружение быстро дали о себе знать, и Энакин рухнул на землю, невольно потащив за собой девочку. Этот момент долгожданной тогда беззаботности, когда они, забыв обо всем, валялись в пыли под скорее ласковые, чем строгие замечания Шми и улюлюканье веселящихся мальчишек, Скайуокер будет вспоминать еще долгие-долгие годы...

***

На улице свирепствовала буря, и дети поспешили укрыться от нее в доме Хейсов. Орония с улыбкой встретила дочь и ставшего уже частым гостем Энакина, предложив им пообедать. Ребята согласились не раздумывая, а после обеда умчались в комнату девочки, закрыв за собой дверь. Несколькими минутами позже мальчик, лежа на полу, увлеченно водил карандашом по тетрадному листу в корявенькой попытке изобразить гонки. Тойма, к недоумению Эни, щедро вырвала лист бумаги и протянула ему, спросив: "Хочешь порисовать?" Юный Скайуокер с трепетом принял этот диковинный дар и, неумело взяв в руки карандаш, зачарованно принялся выводить на нем сплетение линий, постепенно складывавшееся в детский, неумелый, но вполне узнаваемый застывший во времени сюжет. - Эни, а где твой папа? - свалившийся как подбитый корабль на пески Татуина вопрос Тоймы вырвал его из воссоздаваемого им черно-белого образа. Девочка пыталась нарисовать свою семью и, начав рисовать отца, невольно вспомнила о не знавшем отцовской поддержки и заботы Эни. - Мама сказала, что он умер еще до того, как я родился, - пожав плечами, ответил мальчик. - Говорила, что он тоже был...рабом. - если бы кто-нибудь знал, как он ненавидел это слово!.. - И что я похож на него. - А как его звали? - Энакин. Мама сказала, что назвала меня в честь него, - Эни поднял голову, посмотрев на сидящую по-турецки Тойму. Девочка смутилась под взглядом его нежно-голубых глаз. - То есть твой папа тоже был Эни Скайуокером? - восхищенно подняла брови Тойма. Мальчик скривил губы в немой улыбке и снова вернулся за рисование. Спустя какое-то время маленькая светловолосая болтушка с ноткой обожания в голосе добавила: - У тебя очень красивая фамилия. - Да, мне тоже нравится, - закивал Эни, вновь оторвав голову от своего труда. - Я сразу представляю, как ты гуляешь по небу со световым мечом в руке, - плод детской фантазии Тоймы позабавил обоих. - Когда я стану пилотом, - Энакин, усевшись на полу, мечтательно поднял глаза в потолок. - я побываю в небе тысяч планет! Тогда я точно буду Скайуокером! - Нет, тогда ты уже будешь Скайфлаером! - звонко рассмеявшись, воскликнула Тойма. Мальчик последовал ее примеру, ощущая тепло ее присутствия и делясь с ней флюидами своей радости.

***

Эни обладал очень стойкой памятью. Многое с легкостью запоминалось ему до мельчайших деталей, особенно разговоры. Любое, даже случайно или в шутку оброненное слово мальчик мотал на ус. Именно это однажды помогло ему в одночасье определиться с подарком на день рождения для Тоймы, обеспечив парня работой на долгие месяцы. Предвкушение ее реакции на такой подарок придавало Энакину особенный энтузиазм. Оно определенно стоило того. На нетерпеливые расспросы маленькой непоседы - будущей именинницы мальчик лишь загадочно улыбался. Сказал только, что подарок настолько необычный, что Тойме придется прийти за ним к нему домой. Заинтригованная по самые уши девочка, не раздумывая ни секунды, согласилась. И вот он - долгожданный день! Детский восторг, приправленный сладким предвкушением, напрочь отбил у девочки аппетит с утра, и она, спешно одевшись, направилась на другой конец города, в рабский квартал Мос-Эспа, предусмотрительно оставив тетрадь, которую она обычно всюду таскала с собой, дома. Тойма не успела подойти к двери, как Эни, почувствовав присутствие девочки, торопливо открыл ее, не дожидаясь стука гостьи. Довольно улыбнувшись при виде сияющего лица Тоймы, парень провел ее внутрь. Прежде чем девочка успела что-либо сообразить, теплые, огрубевшие от работы ладошки закрыли ей глаза. - Это сюрприз, - едва слышно сказал Эни ей на ухо. - Пойдем, я проведу тебя. Выставив вперед руки, Тойма подчинилась. Все это напоминало ей какую-то забавную игру с приятным поощрением в конце. Пару раз споткнувшись, она уже хотела было отнять руки Энакина от своего лица и дойти до нужного места, полагаясь на собственное зрение, как тут Скайуокер велел ей остановиться, но глаза пока что не открывать. Отвернувшись для пущей надежности, девочка замерла с закрытыми глазами, слыша глухой топот ног, за которым последовал звук шуршания ткани. - Ну, поворачивайся! - с придыханием воскликнул Эни. Тойма повернулась...и от удивления потеряла дар речи. Перед ней на кровати лежал дроид, ростом чуть ниже человеческого. Он был пока не доделан, о чем говорил его внешний вид со всеми виднеющимися проводами и деталями, но, похоже, он исправно функционировал. Эни щелкнул какой-то переключатель на его голове, и тот, сверкнув лампочками в глазах, зашевелился. - Я, правда, не успел доделать его, - словно оправдываясь, начал Энакин. - Я хотел успеть к твоему дню рождения, но я еще занимался своим каром, - он крайне не любил говорить о работе на Уотто при Тойме. - Это мне?.. - с чистой обескураженностью в голосе спросила девочка, когда дроид, усевшись, вдруг подал голос: - Что произошло? - Все хорошо, - мальчик бросил дроиду короткую улыбку. - Познакомься: это мой друг Тойма Хейс. Я сделал тебя для нее. - Госпожа Тойма, - девочке было крайне непривычно слышать такое обращение к себе, пусть даже и от дроида, - очень приятно. А я - C-3PO, связной между людьми и киборгами. Чем могу быть полезен? - А зачем мне связной? - Тойма перевела непонимающий взгляд на создателя этого чуда техники. Прежде чем она успела бы сделать ложный вывод о бесполезности этого подарка, Энакин объяснил: - Этот дроид владеет шестью миллионами языков. - Прошу прощения, создатель, но я владею шестью миллионами форм коммуникаций, - подал голос Трипио. - Это понятие гораздо шире, чем поня... - Шесть миллионов?! - срывающимся голоском переспросила Тойма. - Ты говорила, что я не смогу сделать дроида-переводчика, - хитро подмигнув девочке, с довольным видом ответил Эни. - Теперь что скажешь? - Я тебе не верю! - выпалила Тойма и, обратившись к дроиду, спросила на тви'лекском: - Вы говорите по-тви'лекски? - Госпожа Тойма, я свободно владею шестью миллионами форм коммуникации, - на том же языке незамедлительно ответило творение рук юного гения. - В том числе формами коммуникации всех разумных видов обитаемых и изведанных планет Галактики. - О боже, Эни! - Тойма восторженно подпрыгнула на месте, захлопав в ладоши. - Ты просто чудо! - она порывисто обвила мальчика руками, и, разомкнув объятия через секунду, взъерошила его волосы. Энакин ответил счастливой детской улыбкой, искрящейся в его сапфировых глазах. Как же он любил такие моменты подлинного беззаботного блаженства, когда никто и ничто не напоминало ему о его положении!.. - А он сможет научить меня языкам? - спросила Тойма, положив руки мальчику на плечи. - Конечно, может! - притворно фыркнув, ответил Эни. - Я специально снабдил его программой обучения. - Это самый лучший подарок в моей жизни! - взвизгнула Тойма, волчком кружась на месте. Она даже и не заметила, как в комнату вошла Шми и вот уже с минуту стояла и наблюдала за парочкой маленьких озорников, улыбаясь от умиления. Ей очень не хотелось нарушать эту праздничную детскую идиллию, но скрепя сердце она обратила внимание детей на себя: - Я смотрю, ты все-таки не дотерпел доделать его, прежде чем подарить, - ласковым голосом изрекла она. Тойма остановилась и замолчала. Эни натянул виноватую улыбку в знак ответа. - С днем рождения, Тойма! - обратилась она к виновнице торжества. - Вижу, тебя впечатлил подарок Эни. - Спасибо, тетя Шми! Этот подарок - просто класс! - девочка была готова делиться своим счастьем с каждым. Впрочем, в тот день она еще не раз восторгнется своим бесценным подарком от не менее бесценного друга. Шми с улыбкой провела рукой по волосам девочки и сказала сыну: - Эни, нам пора. Ты же не хочешь, чтобы Уотто оставил нас на работе до поздней ночи? Услышав это, Тойма изменилась в лице: - Но я думала, Эни сегодня побудет со мной... - в ее взгляде затаилась грусть, на что Шми смогла лишь вздохнуть и обреченно развести руками. Омрачился и юный Скайуокер. Опустив голову, он нехотя поплелся в свою комнату за рюкзаком, по пути выключив дроида. На застывший в глазах Тоймы немой вопрос Эни пояснил: - Я немного не успел доделать его. Я отдам его тебе, как только закончу, хорошо? Это совсем недолго, обещаю. - Хорошо, - кивнула Тойма и повернулась к Шми: - Можно я пойду до работы с вами? - Конечно, дорогая.

***

В лавке Энакина поджидал сюрприз. Зайдя внутрь, он встретился взглядом с Ра'анском Хейсом, до этого о чем-то оживленного беседовавшим с Уотто. Завидев Эни, мужчина оживился: - О, здравствуй, Энакин. Мы тут как раз говорим о тебе. - А что такое? - спросил мальчик, изо всех сил пытаясь скрыть таящийся за этим вопросом страх. - У Тоймы сегодня день рождения, а она очень хотела провести его с тобой, - ответил Ра'анск. - Я договорился с Уотто, чтобы ты сегодня поехал с нами. Не поверив своим ушам, мальчик перевел глаза на Уотто. Тойдарианец, шумно хлопая крыльями, махнул рукой: - Да, сегодня можешь гулять, мальчишка, - скрипучим голосом отозвался он. - Но твоя мать останется здесь, даже не думай! Эни с сожалением посмотрел на мать. Шми с любовью улыбнулась в ответ и сказала: - Иди, Эни. Повеселись как следует. В знак благодарности Энакин крепко обнял ее, вложив в этот жест всю любовь, сострадание и неспособность помочь. Порой Шми искренне удивлялась тому, насколько сильны его прекрасные чувства, волны которых нежно укутывали женщину, придавая желание жить. И никакое рабство и никакие неприятели не смогут забить и уничтожить все то воистину высокое и светлое, чем лучился мальчик в минуты своей радости. Нехотя разжав объятия, Эни устремился к выходу вслед за Тоймой и ее отцом, помахав матери рукой на прощание.

***

Татуин был, пожалуй, одной из скучнейших планет Галактики. Даже богачи вроде хаттов временами поддавались едкой хандре, не зная, чем себя развлечь. Это было не то место, где можно было с легкостью обеспечить себе новые впечатления. Если, конечно, вы не прибыли с Центральных миров и виды бескрайних дюнных далей, омываемых густыми сыпучими ветрами, вам совсем в новинку. Тем не менее, Ра'анск Хейс нашел способ сделать семилетие своей обожаемой дочери Тоймы особенным. В семейном кругу, прихватив с собой лучшего друга девочки Энакина, они отправились в столицу Татуина - Бестин. Не сказать, что там было несказанно интересно, но чета Хейсов решила, что детям будет интересно побывать где-то еще, кроме поднадоевшего Мос-Эспа. Добрых два часа они гуляли по столице, которая, хоть и не блистала архитектурным разнообразием, все же завоевала внимание маленьких сорванцов. Настолько, что они даже не сразу осознали, насколько проголодались. Они были бы рады любому съестному, но родители Тоймы отвели детей в лучшее заведение Бестина, отличавшееся самым разнообразным меню для людей. Восторгу именинницы и ее друга, прежде даже не слыхавшего названий местных деликатесов, не было предела. Задорно подмигивая друг другу, они с огромной скоростью сметали со столов полюбившиеся с первого раза блюда. - Так, ребята, у нас есть для вас еще один сюрприз, - сказал Ра'анск, едва только они закончили. - Нам нужно вернуться в Мос-Эспа. - Тойма издала возглас разочарования, на что отец сразу уверил ее: - Вам обязательно понравится. Если хотите, мы можем взять что-нибудь полакомиться отсюда с собой. - Дети оживленно замотали головами в знак отказа: им казалось, что они наелись на неделю вперед. Однако Ра'анск, зная, как быстро голод одолевает энергичных и непоседливых ребят, все же взял кое-что с собой. Тойма обиженно поджала губки, искренне не желая возвращаться домой, но, увидев, что они поехали не в сторону дома, она любопытно вытянулась: - Папа, куда мы едем? - Увидишь, - улыбнулась Орония, ласково потрепав девочку по волосам. Энакин издал сдавленное "Ого!", увидев издалека огромные площадки, на многих из которых стояли громадины-звездолеты. Он быстро смекнул, что они прибыли в космопорт и нетерпеливо заерзал на месте, догадываясь, зачем они здесь. Вид огромных галактических железных птиц заставлял его трепетать и уносил его в мир мальчишеских фантазий и грез, где он уже не сходил с ума в мечтах о звездных странствиях, а наслаждался видом открытого космоса за штурвалом своего собственного звездолета. Скайуокеру часто снились космические баталии, в которых он, умело уворачиваясь от вражеских выстрелов, уничтожал истребители один за другим, несясь все дальше и дальше в бесконечное пространство. Он так часто грезил об этом, зачастую вслух, что Ра'анск придумал, как он сможет порадовать его и Тойму в ее день рождения. Более безобидно и мирно, правда, но тем не менее это была лучшая идея для ребят, не видавших ничего, кроме усеянных скрипящим на зубах песком улиц Мос-Эспа. Оставив спидер на подъезде к космопорту, Хейсы и Скайуокер зашли на его территорию. Увидев пламя азарта в глазах детей, Ра'анск наклонился к ним и наигранно скомандовал: - Следуйте на площадку номер тридцать пять. - Есть! - Энакин подпрыгнул на месте, громко выпалив ответ и, схватив Тойму за руку, помчался на поиски нужной площадки. "Как же мало надо ребенку для счастья", - задумался Ра'анск, глядя вслед скрывшемуся за поворотом маленькому рабу. Глава семьи Хейсов не мог не восхититься неиссякаемому запасу жизнерадостности, смышлености и бесстрашия в претерпевающем невольнические лишения мальчишке. Все это празднование было в равной степени для них обоих. Ему хотелось, чтобы Эни хотя бы на день забыл, каково это - пропадать с утра до вечера на работе под началом ворчливого Уотто. И это было малым, по мнению Ра'анска, что он мог сделать для него. Площадка номер тридцать пять располагалась недалеко от входа, так что Ра'анск и Орония дошли до нее неспешным шагом за пару минут, умилившись при виде ребят, завороженно изучающих сравнительно небольшой, но гладко вычищенный, слепящий двойным отблеском солнц-близнецов звездолет. На полированном боку аккуратными небольшими позолоченными буквами значилось "Axel". Увидев старших, Эни и Тойма обернулись, оба с одним и тем же немым вопросом в глазах. Ра'анск, развеивая их сомнения, отчетливо произнес: - Да, ребята, это не шутка, - подойдя к звездолету, он нажал какую-то скрытую кнопку, и трап стал медленно опускаться. - Добро пожаловать на борт, мои юные путешественники. - Мы полетим в космос? - воодушевленно спросил Эни. - Правда? Орония, ласково улыбаясь, молча кивнула. Энакин запрыгал на месте от восторга, невнятно что-то восклицая. - Мы полетим на Корусант? - подала голос именинница. - Увы, нет, - развел руками Ра'анск, замечая легкую разочарованность на лице дочери. - Мы хотели взять вас на другую планету, но мы просто не успеем это все за один день, а на соседние от Татуина планеты лучше не соваться вообще. Сегодня мы покажем вам, как выглядит Татуин из космоса. В другой раз обязательно слетаем куда-нибудь поинтереснее. Может быть, даже на Корусант. - Поймав многозначительный взгляд Скайуокера, он добавил: - Мы договоримся с Уотто, если что. - И гостеприимно указал рукой на трап: - А сейчас прошу на борт. А дальше началось сплошное впечатление: шум двигателей, мерцание и гудение панельных приборов, щелканье выключателей и непередаваемое волнение. Эни удостоили чести занять кресло второго пилота, и под распоряжения Ра'анска и счастливые возгласы Тоймы он активно включился в процесс, с энтузиазмом дергая нужные рычаги и нажимая кнопки. Мальчик отметил, что управление было схожим с его собственным подом, и он довольно быстро осваивал новые, непривычные функции. - Мос-Эспа, "Аксель" запрашивает разрешения на взлет с площадки номер тридцать пять, - отчеканил Ра'анск в комлинк, подмигнув второму пилоту. Эни, сделав серьезное лицо, сильнее вцепился в штурвал. - "Аксель", взлет разрешаю, - спустя несколько секунд послышалось из передатчика. Сердце Эни заколотилось с бешеной скоростью, когда "Аксель", наконец, оторвался от земли и, заняв ровное положение в небе, плавно начал набирать высоту. Город уверенно сжимался до размеров обычного муравейника на берегу Дюнного моря, а затем и вовсе слился с однотонной поверхностью планеты. Казалось, что солнца засветили в десяток раз ярче, словно освещая первый космический путь двух маленьких друзей. Горизонт становился все более и более круглым, пока в итоге не исчез совсем. Планета медленно превращалась в переливающийся всеми тонами оранжевого яркий шар. - Говорят, что пески Татуина так сильно отражают солнечный свет, что его принимают за еще одну звезду, - рассказал Ра'анск. Энакин фыркнул: - Да куда нам еще одна? - Ух тыыыыы!!! - протянула Тойма, всматриваясь в космическую панораму, простирающуюся вокруг них. Сам Энакин тоже не знал, куда ему смотреть: пилотская привычка смотреть перед собой граничила с неподдельным любопытством от вида родной планеты, песчаным гигантом повисшей в пространстве. Отсюда уже невозможно было различить сгустки хаотично разбросанных городов. "Круг почета" вокруг Татуина занял около часа. За это время дети не уставали восхищаться видами всепоглощающего черного космоса, усеянного мириадами песчинок-звезд, и родной планеты, такой однотонной, но от этого не менее притягательной. Эни представил, что где-то там, посреди вечных песков, осталась его крошечная мама, крошечный Уотто, его крошечная лавка и такой же крошечный Альмо Кхаррим, который, хоть и был свободным, но точно еще не нюхал космическую пыль и дюрасталь звездолета. Эта мысль заставила Эни победно ухмыльнуться. Все-таки быть рабом и быть несчастным - это разные вещи...

***

Спустя неделю Эни, как и обещал, доделал дроида, облачив его в неполированный серебристый корпус. Доделав его, мальчик обреченно вздохнул - все же дроид так и не принял неотразимо презентабельный вид - но на другое у него просто не было ни средств, ни материала. Все же лучше, чем ничего. - Он собран из самых долговечных и уникальных деталей, - хвастался затем создатель Трипио Тойме. - Поэтому он знает так много языков. - Эни, ты лучший! - девочка в порыве нежности стиснула друга в своих хрупких объятиях, не обращая внимания на нотации дроида по поводу разницы понятия языка и формы коммуникации. Скайуокер с болью в сердце видел, как матери даже с его помощью тяжело совмещать работу у Уотто с домашними делами и пообещал себе сделать маме такого же дроида, как и для Тоймы, за исключением сложных лингвистических функций. Он был уверен, что дроид прекрасно справится с домашними делами, облегчив тяжкое рабское бремя Шми. Но - не успел. Спустя месяц после дня рождения Тоймы на Татуин приземлился корабль с королевой Набу, ее прислугой и двумя воинами-джедаями на борту. Великая Сила свела мудрого джедая Квай-Гона, служанку королевы Падме и неуклюжего гунгана с юным Скайуокером, как оказалось позже, не случайно. Победив в гонках Бунта Ив, мальчик обрел долгожданную свободу и получил шанс осуществить самую заветную свою мечту - стать джедаем. Тойма, размазывая руками слезы по лицу, крепко обняла Энакина на прощание, смущаясь своей печали на глазах у Шми и необычных гостей, посмевших отбирать у нее друга. Мальчик вложил ей в руку искусно высеченную из дерева безделушку с узорами, точь-в-точь как на ее тетради. - Я сделал это для тебя на память, - сказал Эни, грустно улыбнувшись Тойме. В ответ девочка протянула сложенный вчетверо тетрадный листок, отводя застланный слезами взгляд. - Моя есть сильно расстраиваться за вас, - Джа-Джа в знак сочувствия положил руку Тойме на плечо. Девочка ощутила, как тревога и печаль стремительно отпускают ее, так, что плакать больше не хотелось. Однако она все же поспешила задать другу важнейший вопрос: - Мы когда-нибудь еще увидимся? - молвила она, умоляюще заглядывая в голубизну глаз мальчика. - Я думаю, да, - кивнул мальчик, переведя взгляд на Шми. - Я вернусь за тобой, мама, - Энакин крепко обхватил шею матери, делясь с ней напоследок своим сыновьим теплом. Нехотя разжав руки, он поправил лямки рюкзака и пошел следом за своими новыми знакомыми, то и дело оборачиваясь и махая рукой двум самым дорогим во всей Галактике людям.