Автомат тому, кто пригласит моего сына на свидание!

Вот сейчас, поглаживая уснувшего Гришу по волосам, я вспоминаю о том, как мы встретились.

***

Сидим, значит, на паре. Препод нам рассказывает о надвигающейся студенческой чуме — сессии, а мы лишь устало расползаемся по задним партам вместе с ребятами. И тут он нам такой говорит: — Тот, кто пригласит на свидание моего сына, получит зачёт автоматом! Ну, я подумал, что он шутит, и решил подыграть. Короче, вызвался я. — Молодец, Александр, что решился. Зачёт тебе автоматом обеспечен, а сын мой подойдёт ко второй паре. — Так это не шутка?

***

Вот с этого все и началось…

***

Выйдя из аудитории, я устало привалился к стенке своей многострадальной головушкой. Вот на что оно мне, скажите, а?! Вот кто меня за язык тянул? Автомат — это, конечно, хорошо, историю права я всегда недолюбливал, и это ещё мягко сказано. Я, конечно, не гомофоб, но сам я натурал, у меня даже девушка была, в начальной школе… А потом как-то не до этого было, на меня всегда родаки наседали с учёбой, а я прогибался под них, ведь люблю безумно. А девушки-то меня звали, приглашали и пацаны на тусы всякие, я ведь не промах, да только бокс, плюс школа, плюс репетитор, плюс курсы, которые забирали все моё свободное время, для того, чтобы поступить на бюджет в институт. Так что да, опыта у меня немного и судить особо не по чему, но все же, что это за несправедливость? Почему у препода не какая-нибудь симпатичная дочурка с третьим размером? Устало выдохнув, я потёр лицо руками, и вяло поплёлся в аудиторию по криминалистике. У нас, кстати, вся семья юрфак окончили. Отец мой — криминалист в верхушках, а мама — обычный юрист, но мы не жалуемся. Живём дружно, мама недавно завела котёнка Мао, та ещё заноза в причинном месте, все обои подрала и мой новенький рюкзак — обидно. Зайдя внутрь, я огляделся и, никого нового и неизвестного мне не заметив, спокойно уселся на четвёртый ряд, вытаскивая конспекты и канцелярию. Пара шла своим чередом: уже привычные десять минут запугиваний от профессора, двадцать минут с конспектами, ответы на уроке и все бы ничего, но прямо посреди пары в кабинет ввалился какой-то парнишка. Высокий, худенький, с белыми, скорее всего обесцвеченными волосами и непозволительно голубыми глазищами, я бы так и залип на них, но он начал что-то тараторить в извинение своими нежно-розовыми губами и, выслушав недовольный монолог учителя, проследовал к третьему ряду, поправляя сползающую с худого плеча майку с широченными прорезями вместо рукавов. Усевшись прямо напротив меня, он вытащил толстенный альбом для рисования и, поправив многочисленный пирсинг в аккуратном ушке, принялся что-то писать. Я уже начал забывать о нем, вновь принявшись слушать учителя, но он, мигом обернувшись ко мне, всунул мне в руку записку, снова отвернулся, вытаскивая из кармана узких светлых джинс с прорезями везде, где только можно и нельзя, чупа-чупс, и начал с упоением его сосать, рисуя что-то в своем альбоме. Глянув на записку, я осторожно развернул её и принялся читать. «Я Гриша — сын препода по истории права. Ты Саша?» и смайлик в конце. Улыбнувшись, сам не понимаю чему, я написал лаконичное «да» и кинул парню записку. Ну ладно хоть, не ботан. Он вздрогнул, увидев приземлившуюся бумажку и передёрнув худыми плечами, развернул её, читая. Он быстро что-то настрочил и, сделав вид, будто потягивается, оголив при этом поясницу, вновь кинул мне записку. «Куда пойдём? И на что подловил мой отец?» и три кривоватые скобочки в конце. Вот так, периодически заглядываясь на стройное и слишком оголённое тело, я отвечал на задаваемые вопросы, и не заметил, как закончилась пара. Попросив у друга конспекты, я глянул на Гришу, который стоял у выхода из аудитории. Сглотнув, я уверенной походкой направился к сыну препода. Я немного нервничаю, сам не понимаю из-за чего, я вроде симпатичный, высокий, накаченный — бокс сделал свое дело, волосы подстрижены коротким недоёжиком, каштановые, глаза серо-голубые и нос прямой, в общем, я вполне себе нормальный, без лишних деталей. И вот сейчас я вспомнил о том, что у меня недельная щетина, ну да, замотался совсем, ничего не успеваю, даже побриться. Проведя рукой по подбородку, я подошёл к Грише. Мы бы, наверно, так и стояли, глядя друг на друга, но я дёрнул головой в сторону выхода и мы синхронно выдохнули. На улице пекло солнце, что необычно для мая. Пройдя к одной из лавочек рядом с кортом, прилегающим к универу, стоящему напротив, мы уселись рядом, не зная с чего начать разговор. Поняв, что мне слишком жарко, я стянул пиджак, как и Гриша, оставаясь в одной белой майке и джинсах. А мы похожи, немного. Усмехнувшись своим мыслям, я словил вопросительный взгляд парня. — Да так, задумался просто… —, а голос какой хриплый, будто я курю. Прокашлявшись, я продолжил. — У меня ещё одна пара в четыре, ты свободен? — Да, я экстерном сдал все сессии, на эту пару пришёл ради тебя, хотя, скорее наоборот. Ну… — Есть хочешь? — да уж, мастер односложных предложений, блин. — Кофе? — мы синхронно посмотрели на «Старбакс» на другой стороне улицы и, тихо посмеиваясь, зашли в кофейню. Пока Гриша с упоением трескал маффины, запивая все так называемым «Мокка Фрапучино», я ограничился стандартным крепким чёрным кофе… И кексиком, ну не удержался. — Мне девятнадцать, а тебе? — вдруг задал вопрос Гриша, а я сейчас прибывал в таком состоянии созерцания прекрасного, что не сразу и сообразил, что мне задали вопрос. Парень пощёлкал тонкими пальцами перед моим лицом, и вот тогда-то я сообразил, что надо бы ответить. — Двадцать два, я из-за армии поступил на год позже. — Гриша в удивлении приоткрыл рот, издавая тихое «о». — Сейчас на втором курсе, юрфак, а ты? — Я так-то на архитектурном факультете, но папаня дал мне свободный вход в кабинеты его знакомых, для общего развития, так сказать. — А тот альбом? — парень закопошился в рюкзаке, извлекая из него тот самый альбом, взглядом спрашивая, о нем ли я говорю, на что я согласно кивнул. — Это скетчбук, для начала, а так я в нем черкаюсь, — Гриша открыл одну из страниц, показывая невероятно на меня похожий рисунок. — А вот в этом, — он извлёк альбом формата А3. — Я рисую работы для учёбы, — парень снова открыл рандомную страничку, показывая мне рисунок здания в венецианском стиле. — Красиво, — о Боже, я, как всегда, так многословен! — Ты всегда так многословен? — Гриша, по-доброму улыбнувшись, изобразил кавычки на последнем слове, а я задумался, не читает ли он мысли. — Можно сказать и так, — я напряжённо потёр заднюю часть шеи, задерживая руку в согнутом состоянии. — Нет, правда, очень красиво. Особенно тот рисунок… — Скетч, — услужливо поправил мне парень. — Тот скетч с изображением меня, очень похоже, — я театрально похлопал в ладоши, отпивая ещё кофе. — Спасибо, всю пару рисовал, — парень, белозубо улыбнувшись, вырвал страничку с изображением меня, подсунул её мне, буквально под нос. — Ты серьёзно? — Вполне. — Спа… — Спасибо на хлеб не намажешь, — Гриша ткнул тонким пальчиком себе в щеку, явно чего-то ожидая. Поцелуя? Вот и понёсся голубой вагон моей не гетеросексуальной личности, причём неприлично быстро набирая скорость. Подавшись чуть вперёд, я, неудобно перегнувшись через стол, поцеловал Гришу в уголок губ, быстро, немного нежно, как-то даже… Целомудренно? Просидев внутри ещё с полчаса и, в итоге, договорившись о встрече этим вечером, я, заработав поцелуй в щеку, шёл на последнюю пару, уже даже немного окрылённым, почти даже и не думающим о том, что Гриша — парень. А какая собственно разница? Да никакой. Придя домой после пар, я быстро сменил пиджак на кожанку и кроссовки на армейские сапоги по голень — удобно. Захватив ключи от мотоцикла — подарок родителей, я, взяв ключи от квартиры, кошелёк и телефон, пошёл к гаражу. Свой мотоцикл я люблю самой чистой любовью, все время вожу его на осмотры, закупаю новые, более совершенные детали, иногда часами копошась в гараже, покупаю самый дорогой бензин, который неплохо так бьёт мне по кошельку, но я не жалуюсь. Дойдя до подземной стоянки с сектором закрытых гаражей, я быстро выкатил мотоцикл на улицу. Усевшись на кожаное сидение, я надел кожаные перчатки без пальцев и шлем. Обдуваемый холодным ветром со всех сторон, я мысленно порадовался тому, что додумался надеть кожанку. Подъезжая к дому Гриши, я снова немного занервничал. Это так… Странно? Прождав минут пятнадцать, я уже собирался звонить парню, но дверь подъезда, сначала заскрипев, почти ударилась о кирпичную стенку, затем, все с тем же нелицеприятным скрипом и с тихим металлическим шумом, пристроилась на место, являя мне Гришу. И вот где они такие берутся? Такие… Идеальные. В этих белых джинсах с дырками, все в той же майке с огромными прорезями вместо рукавов, с белыми волосами, так красиво сейчас уложенными, и в белых же кроссовках с неоновыми шнурками; Гриша выглядел, несомненно, классно, но есть одно «но», он без куртки. — Привет! — парень радостно повис на мне, обдавая запахом жжёного сахара и мятной жвачки, с отдушиной сигаретного дыма, потираясь щекой о мою щетину. — Ты куришь? — Перенервничал, — уложив ладони на предплечья Гриши, я аккуратно огладил мягкую кожу, чувствуя небольшие, но все же мышцы. — Марш за курткой, — парень непонятливо захлопал длиннющими ресницами, смотря на меня своими невозможно голубыми глазами, — Я на мотоцикле, жарко тебе не будет, поверь, — парень кивнул и вновь скрылся за дверью, возвращаясь уже в белой кожанке. — У тебя вся одежда белая? Гриша неопределённо передёрнул плечами, садясь позади меня и послушно надевая шлем. Ехать пришлось недолго, минут десять. Местом встречи Гриша выбрал спальный райончик города, в котором было много парков и два больших моста над рекой. — Суши? — Можно, — мой взгляд наткнулся на ресторан японской кухни, кивнув, я подогнал байк к нему, оставляя выбор Грише. — Что заказал? — зайдя в ресторан, я уселся напротив Гриши, оглядывая помещение. Как по мне, ничего примечательного, японская классика, но парню нравится. — Сет «Санкаку канкей»*, лапшу фунчоза с грибами шиитаке и кисло-сладким соусом, и зелёный чай. — Отлично. Дождавшись заказа за непринуждённой болтовней об учёбе, я глянул на палочки, вспоминая, когда я в последний раз ими пользовался, не вспомнил. Смотря на Гришу уже во всю уплетающего суши, я, глотнув чаю, предпринял попытку взять палочки, не вышло. — Ты не умеешь пользоваться палочками? — Гриша скосил взгляд на мои руки, я кивнул, немного нервно ероша волосы. — Не помню как, давно не ел суши, — так и не договорив, я посмотрел на палочки с кусочком рыбы и риса, приставленные к моим губам, затем на Гришу. — Давай, давай, я руки держать устал, — послушно открыв рот, я зажевал полученные суши, слизывая рисинку, прилипшую к губам. — Вот, смотри…эту палочку нужно держать как ручку, ну или карандаш, а эту вот так… — кивнув, я повторил движение, получилось не особо хорошо, а к моим губам, тем временем, была поднесена лапша, смутно напоминающая мне сопли, с кусочком гриба. Удержав, наконец, суши с помощью палочек, я щедро скормил их Грише, глядя на широкую белозубую улыбку оного. Скармливая ему очередной ролл или как там это все называется, я заприметил на языке Гриши металлический шарик. — Пирсинг? — парень глянул на меня неразборчиво, тут же краснея, закрывая рот, кивая. —Мило. Гриша сердито фыркнул что-то себе под нос, суя мне ролл с обилием, так называемого васаби, я же, не ожидая подлянки, съел предложенное, как вы поняли — зря. Погуляв затем по набережной, пообнимавшись на лавочках и выпив баночку энергетика, мы с Гришей уселись на бетонную дорожку, возвышающуюся над водой. Солнце уже зашло, а мы так и сидели, вглядываясь в вечернее небо. Моя рука на его плече, его руки у меня под курткой, на талии — тепло вот так в обнимку. Тихо выдохнув в белокурые волосы, я мягко приподнял лицо Гриши за подбородок, смотря глаза в глаза, чувствуя тёплое дыхание на своих губах, а в следующую секунду целуя. Медленно и нежно, растягивая это мгновение, смотря в прикрытые с подрагивающими ресницами глаза, наслаждаясь тихим хриплым выдохом и видом влажных, чуть приоткрытых губ. — Класс… — Гриша тянется за новым поцелуем, в этот раз целуя влажно, с языком, я же, чувствуя холодный шарик, тихо усмехаюсь прямо в его губы, засасывая оный, лукаво щурясь, ловя возмущённый полустон. — Пошли, отвезу тебя домой, — я встаю, отряхивая джинсы, помогаю подняться Грише. Мелкий проказник всю дорогу царапает ноготками мой пресс, забираясь руками под майку, жарко выдыхая мне прямо в ухо, призывно тёрся бёдрами о мои ноги, шепча всякие глупости. И я сворачиваю, еду уже к себе, к чёрту все…

***

Тихо потеребив Гришу за худое плечо, я глянул на настенные часы, рановато. Тихо перебравшись через тёплую тушку парня, я выскользнул в коридор, притворив дверь. Нужно быстро достать подарок и сделать кофе… Закончив приготовления, я выключил воду в ванной, любуясь розоватой пеной, лепестками роз, свечами и кофе на подносе. С тихим вздохом достав маленькую коробочку из кармана, я незаметно пристроил её рядом с большой кружкой кофе и отправил Грише СМСку. Услышав писк из спальни и тихую возню, вперемешку с ругательствами, я не без удовольствия расслышал восхищенный вздох парня, и тихое шлёпанье босых ног по паркету. Гриша тихо проскользнул в ванную, осматриваясь, с наслаждением вдыхая запах жжёного сахара и мяты, который он так любил. Тихо подойдя к парню, я обогнул его, обнимая сзади, подталкивая к пенной ванне. — С годовщиной, - подав ему руку, я помог Грише усесться в ванну, устанавливая поднос на её бортиках. Гриша с удовольствием сделал глоток кофе, смакуя привкус корицы, а затем перевёл заинтересованный взгляд на белую бархатистую коробочку. — Подарок, - я кивнул на коробочку, и Гриша несмело взял её в руки, оглядывая со всех сторон, не спеша открывать. Положив ладонь поверх его, я легонько нажал на кнопочку, открывая коробочку и вслушиваясь в очередной восхищенный вздох. Гриша выудил из бархатного нутра коробочки красивый серебряный браслет с кожаными вставками и россыпью полупрозрачных драгоценных камушков. Я вновь кивнул на коробочку, и Гриша, чуть отодвинув ткань, увидел красивое прозрачное колечко с изображением ворон - его любимых птиц, и летящих от них перьев. Парень заворожённо провёл кончиками пальцев по кромке кольца, откладывая браслет и надевая подарок. Он несколько секунд разглядывал колечко, сидящее на его безымянном пальце как влитое. Тихонько выдохнув, Гриша порывисто обнял меня, и я, чуть было, не свалившись в ванну, чудом устоял. Он шептал мне всякие нежности, не останавливаясь, коротко целуя меня в губы. — Я люблю тебя, - он так и замер, я никогда не говорил Грише, что люблю его, с нашей первой встречи ни разу. — Я тоже, божечки, Саша!!! - повиснув на мне и восторженно что-то шепча мне на ухо, Гриша таки повалил меня в ванну, пальчиком убирая пену с моего носа, снова отрывисто целуя. Как же я счастлив, что вызвался тогда!