Валиде Хюррем Султан

11 декабря. 1566 год. Утро. Покои Валиде Султан. Сюмбюль прошёл в комнату на цыпочках и подошёл к кровати, на которой мирно спала Хюррем. "Мне будет так её не хватать", - подумал евнух, но постарался отогнать от себя дурные мысли. "Госпожа", - сказал он вполголоса и легонько потряс Валиде за плечо. Она открыла глаза и увидела перед собой Сюмбюля с улыбкой на лице. - Что такое? - Спросила Хюррем. - Что-то случилось? - Простите меня, Госпожа моя, что вырвал Вас из мира снов, но вчера поздно вечером, когда Вы спали кое-что произошло. - Не тяни, говори скорее. - Нурбану Султан отошла в мир иной. В её лекарство кто-то вылил быстродействующий яд, сжигающий кожу при малейшем попадании на неё. - О, Аллах! Но кто мог это сделать? - Во всём обвинили лекаршу, варившую это лекарство, но я уверен, что это не она. Эта женщина была преданна Нурбану. - Позови сюда немедленно Михримах и Селимийе! - Хюррем начала понимать, что произошло. - И скажи служанкам, пусть подготовят моё траурное одеяние и серебряную корону с чёрными ониксами. - Слушаюсь. - Сюмбюль поклонился и пошёл исполнять приказ. Общая комната гарема. Девушки перешёптывались между собой о событиях, произошедших ночью. - Мне кажется, Валиде Султан причастна к этому, они всегда не ладили. - Так жалко Нурбану Султан, она была снисходительна к нам. - Здесь не обошлось без Михримах Султан, однажды я слышала, как они ссорятся. - А может Селимийе? - Она же беременна, я думаю, она побоялась бы так рисковать собой и ребёнком. Рабыни не заметили, как к ним сзади подошла Селимийе. Они продолжали выдвигать разные версии случившегося, в основном обвиняя Валиде и Михримах. - Что это вы тут обсуждаете? Услышав голос Госпожи, девушки тут же встали и поклонились. - Ничего, Госпожа. - Запомните! Никто в этом дворце, а вы тем более, не смеет обвинять в грязных делах семью Султана Селима Хана и меня тоже. У Нурбану было много недругов среди служанок и рабынь. А те, кто это не зарубят себе на носу, получат по тридцать ударов фалокой. - Селимийе была очень недовольна, что ничтожные рабыни смеют обвинять Валиде и Михримах. Тем более, высказав всё это, она снимала с себя все подозрения. Девушки виновато опустили глаза и замолчали. К Селимийе подошёл евнух и сообщил, что её ждёт Хюррем Султан. Покои Валиде Султан. Хюррем сидела на тахте, ожидая прихода Селимийе. Михримах, одетая в траурный наряд, уже сидела подле неё. Двери открылись и девушка прошла в комнату. Поклонившись обеим Госпожам, она подошла к Валиде и села рядом с ней на большую подушку. Хюррем жестом показала всем слугам выйти. Когда рабы покинули покои, Валиде начала разговор. - Сегодня ночью не стало Нурбану. Для нас это благая весть. Однако, меня терзают смутные сомнения насчёт вас обеих. Признавайтесь, чьих рук это дело. - Мы тут ни при чём, матушка. Хюррем усмехнулась. - Михримах, неужели ты думаешь, что я поверю в это? Признавайтесь, какие грязные дела вы проворачиваете за моей спиной? - Валиде, а что будет, если мы расскажем правду? - Спросила Селимийе. - Естественно, выдавать я вас не буду, но мне важно знать правду, какой бы она не была. - Да, матушка, это я подговорила Селимийе вылить яд в лекарство Нурбану. - Созналась Михримах. - Но я не хотела Вам этого рассказывать, боялась, что Вы помешаете мне. - Михримах, ты хоть понимаешь, как вы рисковали? Дай Аллах, что расследование не приведёт к вам. Вы были обязаны мне рассказать всё сразу, я в этом дворце с самой своей юности, и уж я точно знаю, как это надо было делать безо всяких подозрений на вас. Я больше, чем уверенна, что сейчас начнут ходить слухи о том, что это сделала я. Как всем известно, я была не в ладах с Нурбану. А если эти слухи дойдут до Селима? Надо как-то замять эту историю. - Валиде, простите нас. - Виновато прошептала Селимийе. - Твоя задача теперь - убедить Селима в своей невиновности, будь рядом с ним, не давай ему пить, ведь при малейшем стрессе он срывается. - Я сделаю всё возможное, Госпожа. Хюррем еле заметно улыбнулась. - Скоро принесут шербет и сладости, - сказала она, - надо же как-то отметить избавление от этой змеи. Селимийе и Михримах рассмеялись. Комната Нурбану. Газанфер сидел на кровати своей Госпожи, держа в руках её любимую корону. Слёзы текли по его щекам. Евнух вспоминал те дни, когда Нурбану была жива, как она смеялась, как радовалась победам. А теперь её нет, она оставила этот мир за считанные минуты. Вскоре пришла Айсун. - Газанфер, Госпожу уже омыли, скоро будут похороны. - Ах, Айсун Хатун, что теперь будет? Нашу Нурбану убили. Отравили злодеи. - Ты плачешь, Газанфер? Успокойся, думаю, Госпожа не хотела бы, чтобы ты так себя изводил. - Прошептала Айсун. - Что нам сказать её детям? Шехзаде Мураду? Госпожам? Как им смотреть в глаза? Ведь это мы не уберегли её. - Мы должны отомстить за неё. - Сказал Газанфер. - Она была так добра с нами, мы обязаны заставить страдать её убийц. - Ту лекаршу уже казнили. - Ты же понимаешь, о чём я. Здесь явно не обошлось без этой гадины Селимийе, это она убила Нурбану Султан. - Мы не можем ничего утверждать. Будь благоразумен, прошу тебя. Это могла сделать какая-нибудь рабыня, сама или по наставлению Валиде. - Они будут прощены? - Евнух был разочарован. - Их накажет Всевышний. Совесть - их палач, она не будет давать покоя тем, кто так жестоко расправился с нашей Госпожой. Совесть изведёт этих подлецов. - Надо идти готовиться к погребению. - Закончил диалог Газанфер и, оставив корону на кровати, вышел из комнаты, оставив Айсун одну в комнате покойной. С тех пор прошёл месяц. Вся Османская Империя скорбела по Нурбану Султан. Шехзаде Мурад хотел приехать на похороны, однако, дороги всё ещё были в ужасном состоянии, и он остался тосковать в Манисе. Девушки в гареме не особенно грустили по Госпоже, хоть она и была с ними мила и приветлива. Селим никого не пускал к себе, он даже забросил государственные дела, свалив все проблемы на Великого визиря. Валиде, Михримах и Селимийе радовались очередной победе. Сюмбюль, видевший, как с каждым днём увядает его Госпожа, грустил, но старался не показывать этого, скрывать свои чувства под маской безразличия. Дочери Нурбану сидели по своим комнатам и никуда не выходили. Во всём дворце была атмосфера печали и напряжения.