И аз воздам...

      — Ты с ума сошел? Нет, я просто хочу понять, Малина, что это было?       — Крик души! Жданчик, а чего ты хотел? Мою невесту оскорбляют, а я сиди, помалкивай? Андрюха, я правда не понимаю сам, что это было. Оно вылетело из меня раньше, чем я успел подумать.       — Ромка! Ты вообще понимаешь, что натворил?       — А что я натворил, Андрюха, вступился за Катю? Так вообще-то это должен был сделать ты, а не я. Но ты, почему-то промолчал. Вот мне и пришлось встрять. А почему ты промолчал, Андрюшенька?       — А то ты не знаешь, что у меня позднее зажигание. Я только рот открыл, а ты уже со всем справился. Зачем, Ромка? Почему ты не дал мне возможности ответить Кире? Что вообще происходит между тобой и Катей?       — Честно? Не знаю! Я ее боюсь, временами ненавижу, готов придушить, а временами… временами мне хочется защитить ее от всего мира. Я не знаю как это объяснить самому себе, а ты хочешь, чтобы я дал этому определение?       — Ты что, влюбился? — Андрей пошел пятнами.       — Нет, Андрюха. Катя, как женщина, совершенно меня не интересует. Когда у нее все в шоколаде и она издевается надо мной, я убить ее готов, но стоит кому-то только посмотреть в ее сторону косо, и я готов убить уже не ее, а косоглазого, даже если это ты. Андрей, я сейчас понял, я, действительно, люблю Катю. Очень люблю, — сказал и отпрыгнул от Жданова, понимая, что сейчас начнется. — Дай договорить, не махай руками. Я за это время и в самом деле полюбил Катю. И началась моя к ней любовь не в час «Х», когда она нас разоблачила, а гораздо раньше, еще тогда, когда она нас спасала, когда я придумывал весь этот план и толкал вас друг к другу. Андрей, я сейчас все-все понял. Ты сам не замечал, но уже не мог без нее жить, а она тебя любила с первой секунды. Вот я и бросил вас в объятья друг друга. Я это делал неосознанно, на подкорке. И знаешь почему я все это делал?       Жданов пока ничего не мог понять из сказанного, хотя проблеск понимания уже мерцал. — Ну, и почему? Говори, Ромео, я не стану «махать руками».       — Потому, что я очень… блин, ненавижу высокие слова… Я очень люблю Катю, она мне как младшая сестренка, которую придушить хочется, когда она путается под ногами, но за которую глотку перегрызешь кому угодно, хоть и родителям. У меня никогда не было младшей сестренки. Впрочем и старшего брата тоже. У меня вообще никого нет. Только вы двое. Когда все начиналось… ну, когда Катька пришла к нам, мы вдруг стали заговорщиками, семьей… Жданов, пошел ты нахер, я за всю жизнь ни перед кем так душу не выворачивал, как ты меня вывернул сейчас. А ты, кретин, со своей нелепой ревностью…       Казалось, что Ромка сейчас разревется. Но это же Малина, юбочник, бабочник, балагур, ему проще предстать перед миром отъявленным негодяем, чем дать заподозрить у себя наличие большого и доброго сердца, поэтому и закончил свой душевный стриптиз Ромео цинично, пошло и зло.       — Не нужно меня подозревать в инцесте, хватит того, что я своего старшего брата, толкнул в объятия к младшей своей сестре.       — Дебил, ты «Ромашка», — захохотал Жданов.

***

      После перерыва к заседающим присоединился Роберт Генрихович, юрист по экономическим вопросам. Именно он консультировал Павла Олеговича, именно он беседовал с банкирами, и именно он сделал однозначный вывод — или Пушкарева становится президентом, или компанию ждет крах.       Однако, присутствие на совете постороннего лица, не помешало Сашке с Кирой выплеснуть очередную порцию яда.       — Я не согласен с назначением Пушкаревой на пост президента. Я вполне мог бы справиться с этой задачей сам.       — Ни один банк не станет с вами работать. Я беседовал с банкирами. Они доверяют только Катерине Валерьевне и Андрею Павловичу. Больше ни с кем иметь дело не хотят. И это не один банк, это все банки! Если вы, Александр Юрьевич, становитесь президентом, о реструктуризации долга можно забыть. Не говоря уж о том, что с вашим назначением должна быть согласна госпожа Пушкарева, ибо именно ей, на данный момент принадлежит компания «Зималетто».       — Может нам стоит разойтись по домам? Пусть эта аферистка будет директором! — Сашка всплеснул руками.       — А мы у нее в заложниках, — подхватила Кира.       — Я протестую, — спокойно, но очень грозно сказал Павел Олегович. — В аферу Катю втянул Андрей, и не надо вываливать в грязи честного человека.       — Да вы что? А то, что она полгода кормила совет директоров фальшивыми отчетами, это тоже от большой честности? Сашка правильно сказал — аферистка. Аферистка и карьеристка!       — Кирочка, деточка, — паточно-елейным тоном, мягко и вкрадчиво начал говорить Андрей, — что-то я не слышал, чтобы ты меня называла аферистом. А ведь тебе хорошо известно, что я заставлял Катеньку фабриковать эти фальшивые отчеты. Так что вина на мне! И не смей больше оскорблять Катю! Ни-ког-да! Слышишь?       Роберт Генрихович посчитал нужным вмешаться.       — Мне кажется, что пришло время голосовать. Если вы примете правильное решение, я продолжу работать с компанией. Если нет, то мне ничего не останется, как распрощаться с вами. Я дорожу своей репутацией и не участвую в заранее проигранных вариантах.       — Кто за то, чтобы назначить Пушкареву Екатерину Валерьевну президентом компании «Зималетто», прошу голосовать, — протокольным тоном сказал Павел. «За» проголосовали: Ждановы — три голоса, Малиновский — один голос, и неожиданно, очень неожиданно Кристина — еще один голос. Итого: пять голосов «за», два «против».       — Поздравляю вас, Катерина Валерьевна, с этой минуты вы «госпожа президент». — Павел пожал Кате руку. — Вам предоставляется слово.       Но, прежде чем Катерина успела открыть рот, Кира открыла свой.       — В таком случае, я увольняюсь. Нам двоим здесь не место.       — Жду ваше заявление об отставке у себя в кабинете, — ровным тоном, без смущения, но и без злорадства, сказала новоиспеченный президент. — Я уже говорила, что в компании должны остаться только единомышленники, никакой оппозиции, никаких подковерных игр я не допущу. Свои дивиденды по акциям вы будете получать в срок, так же как Александр Юрьевич и Кристина Юрьевна. Всего доброго, Кира Юрьевна.       Кира оглядела присутствующих очень внимательно, на лицах Андрея, Романа, да и Павла, пожалуй, было написано облегчение. Марго была явно расстроена, но не спешила встать на защиту Кирюши.       — Теперь мне понятен ваш план! Вы, Катя, хотите выставить меня за двери, а сама прибрать тут все к рукам. Вместе с Андреем, правильно?       — О чем вы, Кира Юрьевна, я не понимаю? Разве это я сказала, что вы уволены? Я всего лишь не возразила вам, не стала умолять вас остаться. Мне в команде не нужны потенциальные метатели ножей в спины. Поэтому я считаю, что никого уговаривать не нужно, прорыв можно сделать только с добровольцами. Нормальная военная стратегия.       — Не дождетесь! Я не доставлю вам этой радости. Я остаюсь!       — Добро пожаловать в команду, Кира Юрьевна, — Катя протянула Кирюше руку и той ничего не оставалось, как пожать ее.       — Ну, Катька, стратег, — с восхищением и обожанием шепнул Андрей Малиновскому.       — Я обещала помочь. Я согласна помочь!       — Ах, Боже мой! Я не верю своим ушам! Она согласна! — не удержался от реплики Воропаев.       — Саша, перестань паясничать, — одернул его Павел. — Продолжайте, Катерина Валерьевна.       — Мои условия… Не мешайте мне, и тогда, возможно, все получится.       — Нет, ну, это уже просто наглость! Как вы можете терпеть вот такое?       — В данный момент и впредь, я требую к себе уважительного отношения. Вы так громко заявляли о своей интеллигентности, Александр Юрьевич, ведите себя корректно. Иначе вам может быть запрещен вход на территорию компании «Зималетто». А теперь разрешите мне сказать несколько слов перед следующим боем? Завтра в два часа дня я собираю всех на первое заседание, нам будет нужно выработать стратегию, утвердить план работы и реорганизацию управленческого аппарата. Сразу хочу сказать, что фин деректором я собираюсь назначить Николая Зорькина.       Андрей с Романом вздрогнули, а Роберт Генрихович оживился.       — Зорькин? Это фин-директор «НикаМоды»? О, это гениальный экономист, о нем уже ходят легенды, как впрочем и о вас, Екатерина Валерьевна. Простите, что перебил вас.       — Ничего страшного. А теперь я предлагаю пригласить сюда Милко и Георгия Юрьевича. Я готова к следующему рауту боев без правил.       Бой с Милко был коротким… не занял и десяти минут. Катя просто отправила кутюрье в нокаут, сообщив, что ей нужны исключительно единомышленники, а поэтому у маэстро есть выбор, писать заявление, или работать под ее началом. Милко был капризен, Милко был эпатажен, но Милко не был глуп. Поэтому, поворчав для блезиру и выпив несколько порций валерьянки, он картинно развел руками, признавая свое поражение.       Милко остался работать в компании «Зималетто».       Георгий же пошел оповещать личный состав о переменах.