И аз воздам...

      — И мне абсолютно ясно, что мы должны просить Катерину Валерьевну воплотить в жизнь ее собственный антикризисный план. Другого выхода у нас нет. А мы с вами будем ей помогать. — Павел Олегович улыбнулся. Уж лучше бы не улыбался…       — Мы, простые смертные, будем помогать гению? — поджала губы Кира. — А больше нашему гению ничего не нужно? Только наша помощь? А если я не хочу ей помогать? Я не стану помогать Пушкаревой!       — Кира! Помощь нужна Кате, чтобы спасти нашу компанию. Нашу, Кирочка! — Павел искренне недоумевал, неужели она не понимает в какой беде «Зималетто».       — Так может кто-нибудь из менее гениальных, но более близких к семье, и таких, которых не стыдно будет показать людям, займет приличествующее ему место президента, а наш гений станет помогать ему, будет так сказать рулить из каморки.       И случилось то, чего не ожидал никто, вот просто вообще никто, даже виновник следующего происшествия.       — Кира Юрьевна, потрудитесь извиниться перед моей невестой. Если у вас хороший стилист, гример, парикмахер и модельер, то это еще не значит, что вас, с вашими публичными истериками не стыдно показывать людям. Это компания «Зималетто» обратилась за помощью к Катерине Валерьевне, а не наоборот и выслушивать ваше хамство Катя не обязана. Пойдем, Катенька. Мое заявление об отставке будет лежать у вас на столе, Кира Юрьевна, как у близкой к семье, уже сегодня.       В полной тишине Малиновский встал, подошел к креслу Катюши и подал ей руку. И тут заговорили все разом. — Катя, мы договаривались! — Ромка, ты что, вообще охренел? В роль вошел окончательно? — Я ничего такого не имела ввиду. — Кирочка, ты должна извиниться. — Андрей, я не знаю, как у меня это вырвалось       И все это вместе, и все это хором, перебивая и перекрикивая друг друга. И только Пушкарева, скрестив руки на груди молча наблюдала за этим паноптикумом. Слава Богу, в конференц-зал постучали, и крики мгновенно стихли.       — Да, войдите, — на правах ведущего собрание, сказал Павел Олегович.       — Прошу прощения, обед подавать?       Бедная, глупая Клочкова. Кто же суется с обедом, когда из-за двери разносятся крики и споры? Она даже не поняла, за что на нее заорали все сразу, только ойкнула и скрылась за дверью. И долго еще потом ходила по коридорам «Зималетто», пожимая плечами и спрашивая сама у себя: — «А что так кричать-то? Почему на меня все кричат?»       Но по глупости или по уму, а продолжить совет директоров Клочкова все же помогла, выпустив пар, все успокоились, расселись по местам. Вот тут-то Катя и взяла слово.       — Кира Юрьевна, вопрос будет решен очень просто. Занимайте место президента и выводите компанию из кризиса. Я даже готова подарить вам свой антикризисный план.       — Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Банки согласны работать только на условиях, что ты будешь выводить компанию из кризиса.       — А если вы во мне так нуждаетесь, если не можете без меня обойтись, то будьте так добры убрать свои амбиции подальше и разговаривать с президентом уважительно. Если вы не собираетесь мне помогать, то я жду ваше заявление завтра, лучше бы с утра. В компании должна остаться команда единомышленников. Это не месть и не каприз. Это необходимость. «Зималетто» из кризиса может вывести только команда единомышленников. Павел Олегович, мне кажется, что всем нам необходим небольшой перерыв. Каждый должен подумать, голосовать ли ему за такого президента, как я, и станет ли он моим единомышленником. Никаких интриг, сплетен и перетягиваний каната каждый в свою сторону, я не допущу.       — Тогда сделаем так. Мы с вами, Катерина Валерьевна отъедем пообедаем и поговорим, остальные могут тоже пообедать, я думаю, что Клочкова будет счастлива. А, когда мы с Катенькой вернемся, то продолжим совет директоров и проведем голосование. — И, не давая Пушкаревой опомниться, Жданов схватил ее под локоток и потянул к лифту.

***

      — Катя, что бы вы хотели поесть?       — Рыбу и овощи. И фруктовый сок, лучше из разных фруктов.       — Прекрасный выбор, Катюша, я, пожалуй, закажу себе тоже самое. Катенька, сейчас сюда должна подойти Юлиана Виноградова. А пока ее нет, я объясню вам для чего я пригласил вас на обед.       — Наверное, хотели меня накормить? — попыталась пошутить Катя.       — И это тоже, но цель моя в другом. Катя, мы должны вам подобрать новый имидж. Вы же понимаете, что не может президент Модного дома, ходить в вашей одежде и в очках, починенных с помощью липкой ленты. Это нужно для дела, Катя. Noblesse oblige* Если не верите мне, давайте спросим у Юлианы, она как раз подходит к нам. Добрый день, Юленька.       — Здравствуйте, Павел Олегович, здравствуйте, Катенька.       Катюша расслабилась, Юлиана ей очень нравилась. Она всегда была с Катериной на равных, никогда не унижала и не обижала ее. — Здравствуйте, Юлиана.       — Павел Олегович, что случилось? Зачем я понадобилась вам так срочно? И почему в ресторане, а не в кампании вы назначили мне встречу?       — Юленька, а давайте мы не будем никого в «Зималетто» оповещать о том маленьком одолжении, о котором я хочу вас попросить. Договорились? С завтрашнего дня Катенька станет президентом моей компании. Как вы понимаете, нам нужна ваша помощь.       — Я все поняла, — Юлиана захлопала в ладоши, пристально посмотрела на Катю, — это очень даже интересно. Сроки и средства?       — Вчера, неограниченные.       — Хорошо! Катенька, когда мы с вами сможем увидеться?       — Сегодня в шесть вечера, — ответил Жданов за Катю, — только вот еще что… Катюша беременна, не утомляй ее сверх меры, она только вчера из больницы вышла.       — Ты беременна! Какая прелесть! Поздравляю тебя, Катенька, — затем подмигнула Павлу Олеговичу, — и вас, дедушка, поздравляю, — схватила свой зонтик и испарилась, оставив Жданова в недоумении, и как это Юлиана догадалась, что дедушка именно он?       — Ну, что, Катюша, вы сыты? Мы можем ехать?       — Конечно, Павел Олегович, конечно.