И аз воздам...

      POV Катя Пушкарева.       Боже мой! Я красивая, я по-настоящему красивая, ничуть не хуже Киры или Вики. Да нет, я лучше! Глаза у меня выразительные, грудь высокая, налитая, а Кира плоская и бесцветная. Вика яркая, но пустая, как кукла Барби. Я тоже яркая, но я живая. Какая же я дура, столько лет прятать свою красоту за этими нелепыми очками, брекетами и балахонами. Заплетать косички и никогда не пользоваться косметикой. Нет больше очков — есть контактные линзы. Нет больше брекетов — есть белоснежные красивые зубы. Нет больше балахонов — есть красивая, стильная одежда!       Прав Милко, прав, когда говорит, что ему противны женщины, которые не следят за собой. Я вчерашняя сама себе противна. Я знаю, ну, конечно же! Я знаю, какая она будет, наша новая коллекция. Как все просто! И никаких профессиональных моделей…       — Юлиана, спасибо, — скорее выдохнула, чем сказала я, продолжая рассматривать свое отражение.       Из зеркала на меня смотрела молодая женщина невысокого роста, очень стройная, с русыми волосами, стриженными под ёжика, и длинной, косой, прореженной ножницами челкой. У женщины была осиная (пока) талия и лебединая шея. Большие карие, с золотыми искрами глаза, становились еще более выразительными благодаря черной подводке. Полные, красиво прочерченные губы складывались в загадочную полуулыбку.       Одета я была в черное платье-футляр, длиной до середины колена, светло, светло-серый, почти бело-серебристый удлиненный пиджак, в туфли на высокой шпильке цвета металлик и массивные серебряные украшения. Какой-то невероятно парижский облик эпохи 60-х годов прошлого века. Что-то из Пиаф…       И как же мне все это шло!       Юлиана должна будет подъехать к четырем часам. Полтора часа я выделила на ре­ор­га­низа­цию уп­равлен­ческо­го ап­па­рата, затем пол часа перерыва и в бой. Вместе с Юлианой. Я поделилась с ней мыслями о новой коллекции и она пришла в восторг. С такой поддержкой мне будет легче. Намного легче. А сейчас я стою у входа в «Зималетто» и жду Кольку. Вот наконец и он.

***

— Привет, Колька. — Здравствуйте, а мы знакомы? — Как тебе сказать… немного знакомы. Коль, ты что? Не узнаешь меня? — Голос мне кажется знакомым, но мы точно никогда прежде… К-а-а-а-т-я-я? Этого не может быть! — Может, Колька, может! Ну, как я тебе? — Катя, — голос у Кольки вдруг охрип. — Знаешь, ты красавица. Честно. Ты такая красивая, что может даже красивее Вики. Вот. — Дурак ты Колька, да твоя Вика мне и в подметки не годится. Пошли, а то опаздывать негоже.       Взяв Кольку под руку, Катерина прошла внутрь. Потапкин явно ее не узнал, но останавливать, почему-то не стал. Конечно, кто же посмеет остановить такую красавицу? У ресепшен Катя остановилась.       — Машенька, мне нужен Георгий Юрьевич. Он у себя.       — Да, Катюша, — сказала Тропинкина не поднимая головы. — А зачем он тебе?       — Нужно найти кабинет для нового фин директора. Знакомься, Маша, Зорькин Николай Антонович.       Маша резко вскинула голову, оторвавшись от подшиваемых документов, и заозиралась по сторонам.       — Маша ты что-то потеряла?       И тут Тропинкина закричала, она кричала и показывала пальцем на Катю, первым на ее крик прибежал Федор Коротков, но как он не пытался ее тормошить, как не пытался расспросить в чем дело, она только сильнее кричала и все показывала пальцем на какую-то стильную, красивую девушку, которая вначале улыбалась, а потом и вовсе рассмеялась.       — Маша, это уже нелепо, — голосом Пушкаревой сквозь смех произнесла девушка, — это я, Катя. Ну, посмотри же внимательно.       В холле уже было довольно много народа, сбежавшегося на Машин крик, практически весь женсовет, кроме Оленьки. Все шумели, верещали, ничего не понимали. Наконец Короткову все это надоело.       — Ти-хо! — Прокричал он, и все разом стихли. — Маша, ты чего орешь? Что красивую Катю никогда не видела? Так посмотри, орать-то зачем? Катя, это правда ты?       — Да я это, я! — Какая ты красивая, как у тебя это получилось? — Катенька, ты нам все рассказать должна. — Кать, давай по «911»…       — Девочки. Я сейчас очень спешу, а завтра мы обо всем поговорим. Договорились?       — Что здесь происходит? — раздался ледяной резкий голос. — Что за крики? Почему никого нет на рабочих местах? — Кира просто физически не могла больше слышать этого имени «Катя», а в толпе этих галдящих плебеев оно раздавалось уж слишком часто, вот она и сорвалась. — То, что Пушкарева стала президентом компании, еще не делает вас вице президентами. Катя, в отличии от меня, занимает должность здесь временно. Еще раз увижу, что вы собрались вместе и вместо работы обмусоливаете сплетни — уволю! Ни никакая выскочка вам не поможет. Все понятно? Расходитесь по рабочим местам, быстро!       Народ начал расходиться и только тут Кира увидела очень красивую девушку, держащую под руку какого-то юнца. Первое, на что Воропаева обратила внимание, были глаза девушки, невероятно выразительные, умные, живые. Стильная стрижка — этакий ёжик разной длины, эксклюзивные украшения и фигура… мама дорогая, какая потрясающая фигурка, а грудь так это вообще предмет зависти.       — Вы к кому? — довольно доброжелательно спросила Кира.       — Я к себе, пытаюсь выяснить, где место работы выскочки.       — П-Пушкарева?       — Екатерина Валерьевна, собственной персоной. Кира Юрьевна совет назначен на два, вас я хотела бы видеть в конференц-зале без десяти два. Коля, пошли, — и Катя, оставив за спиной стоящую соляным столбом Киру, потащила Зорькина в президентский кабинет.       — Это галлюцинации, — подумала Воропаева. — Пушкарева не могла так перемениться, да еще всего за одну ночь, без пластической операции. Это галлюцинации.       — Коля, мы сейчас входим в приемную, там Вика, помни, что ты выбрал. Смотри, дорогой, как бы твой первый день в «Зималетто», не стал твоим последним днем.       Колька несколько побледнел, но все же кивнул головой. Они прошли прямо к кабинету президента. Вика, занятая раскладыванием пасьянса, даже не подумала взглянуть на пришедших.       — Виктория, будьте добры, пригласите ко мне Георгия Юрьевича.       — А с какой стати ты отдаешь мне приказания, — машинально, совершенно забыв из-за пасьянса о том, что Катерина со вчерашнего дня является президентом, буркнула Клочкова, и наконец оторвала взгляд от монитора. — Здравствуйте, вы к кому?       — Я к себе, — голосом Пушкаревой сказала красивая, стильная девушка, — а приказы я вам раздаю потому, что мне это положено по штатному расписанию.       — Да не может быть? Голос Пушкаревой, а где же она сама?       — Виктория, я вам настоятельно рекомендую поскорее выйти из шока и пригласить ко мне Георгия Юрьевича. Хотя погодите, наберите-ка его, — и, взяв протянутую дрожащей Викиной рукой трубку, сказала, — Георгий Юрьевич, кабинет нового фин директора готов? Очень хорошо, спасибо. Виктория, покажите, пожалуйста Николаю Антоновичу его кабинет. Это бывший кабинет Ветрова.       И Катя, не говоря больше ни слова и не оглядываясь, вошла в президентский кабинет.