И аз воздам...

— Привет, Кирюша. Поговорить нужно. — Пить будешь? — Нет, спасибо, я за рулем. — Тогда присаживайся. Говори.       — Кира, я очень благодарен тебе за то, что ты помогла мне, что согласилась на этот нелепый Катин ультиматум. Таких, как ты, больше нет. Ты мне все всегда прощала и принимала меня любым. Но… помнишь, я говорил тебе, что если Катя снимет свой ультиматум, то свадьбы не будет. Даже если это произойдет за пять минут до регистрации.       Кира похолодела, неужели Пушкарева простила Андрея, неужели, действительно, пришла пора расставаться и сделать ничего больше нельзя? А Андрей продолжал.       — Катя сняла свой ультиматум, Кира. Свадьбы не будет. И нам нужно подумать, как тебе выйти из ситуации с наименьшими потерями. Например мы можем дать заметку в светской хронике, что ты увлеклась кем-то и бросила меня. Так ведь твоя репутация не пострадает, Можно даже написать, что я от отчаяния бросился в объятия Пушкаревой. Или как-то еще. Как ты захочешь.       — Ты уходишь к ней?       — Я ухожу от тебя, Кирюша. Если Катя меня примет, я буду с ней, если нет, я буду где-то рядом, но я никогда не буду с тобой, потому, что я очень тепло к тебе отношусь и очень хочу, чтобы ты была счастлива. А если у тебя будет хоть малейшая надежда, что я вернусь, ты не будешь свободной и не сможешь оценить человека, который тебя полюбит по-настоящему. Тебе нужен другой мужчина, который будет любить тебя, который будет честным, преданным, который, наконец, оценит тебя по достоинству.       — Это все красивые слова, Жданов. Мне никто, кроме тебя, не нужен. А может быть, может быть ты плохо подумал. А вдруг Катя тебя не примет? А я… я буду ждать тебя всегда. И всегда приму тебя без упреков.       — Не жди, Кира, я не приду. Больше никогда. Я испытываю к тебе очень нежные чувства, именно поэтому я не хочу, чтобы ты больше мучилась. Отныне ты свободна, Кирюша. Между нами все закончилось. Причем закончилось очень давно и Катя тут не при чем. Когда появилась Катя, тебя уже не было в моей жизни. Мы долгое время делали вид, что ничего не происходит, но так жить нельзя. Я нашел свою любовь. Я хочу, чтобы и тебе повезло, чтобы ты стала счастливой, чтобы встретила человека, которого ты полюбишь и чтобы он полюбил тебя. Прощай, Кирочка. Прости меня.

***

      Катя проснулась от голода. Теплая фланелевая пижама была каких-то невероятных размеров, и рукава, и штанины пришлось закатать. Да и вообще… у Катюши не было такой пижамы. В комнате было очень темно, просто хоть глаз выколи, но Катя готова была голову дать на отсечение, что это была не ее комната. А самое странное, что где-то за ее спиной сопел мужчина, сильная, тяжелая рука которого, просто придавливала Катюшу к постели. Она сбросила с себя чужую руку и попыталась выскользнуть из постели. Не тут-то было. Зажегся свет, и Кате пришлось зажмуриться, а чья-то рука снова поймала ее в плен. Пришлось потихоньку открывать глаза.       — Андрей? Где мы? Что я здесь делаю?       — Ты здесь живешь, Катюша. Это наш дом, твой, мой и Настеньки. И твои родители уже об этом знают. Я рассказал Валерию Сергеевичу, что ты ждешь ребенка от меня, попросил у него твоей руки.       В животе у Кати заурчало, громко и почти неприлично. Но она не обращала на это никакого внимания. Она была сосредоточена на своих мыслях. Он привез ее к себе домой. Уложил в постель рядом с собой, переодел. Он позвонил отцу и все рассказал. И все это у нее за спиной, без ее ведома? Катя повернула голову к Андрею, чтобы все ему высказать, но Жданова рядом с ней не было. Он словно растворился. Это было уже выше ее понимания. А тут еще в спальню потянулся изумительный запах маминых пирогов. Что это? Она в зазеркалье?       Ну, откуда Катюше было знать, что не успел Андрей выйти от Киры, как его настиг звонок Елены Александровны, которая слезно просила заехать к ним, взять Катюшины витамины, и чего-нибудь к ужину. А, когда он заехал, мало ему не показалось. Он выслушал все… И то, что он аферист, и то, что он развратник, и даже то, что он вор! Украл, мол, у Пушкарева смысл его жизни, его умницу и красавицу дочку.       Что его Катюша заслуживает лучшего, чем Андрей. Что если зять посмеет обидеть его кровиночку, а пуще того, внучку, то ему, обидчику мало не покажется и взрыв «Зималетто» — это будет самым мягким из всех последующих расплат. Жданову пришлось клятвенно заверять Пушкаревых, что он любит их дочь, не обидит сам и в обиду никому не даст. Что будет всю жизнь беречь ее, как зеницу ока, а самое главное, с него взяли клятву, что внуков у Пушкаревых будет никак не меньше трех. И только после всего этого выдали витамины, кастрюльку с супчиком, кастрюльку с пюре и котлетами и пакет с пирожками.       Откуда все это могла знать Катя? Она спала. Она и про то, что Андрей поставил точку в отношениях с Кирой не знала, а вы говорите, мамины пироги…       — Катя! — раздался откуда-то из глубины квартиры голос Андрея, — Тапочки возле кровати. Завтра купим тебе другие, а пока одевай мои. И давай дуй на кухню, твой живот, красноречивее чем ты, рассказал мне, что хочет есть.       — Андрей, перестань командовать, — сказала Катюша, входя в кухню. — И не стоит думать, что все забыто и наступил мир и благоденствие. Все, на что я согласилась, это поговорить с тобой. А ты, воспользовавшись моим состоянием, уже и к себе меня приволок и в свою пижаму переодел.       Катька была такая смешная, такая трогательная в этой, огромной для нее пижаме, в этих тапочках, больше похожих для нее на лыжи, со всклоченными со сна волосами, с торчащей из ворота пижамной рубахи своей тонкой длинной шеей, с размазанными глазами, что Андрей не выдержал, схватил ее на руки, посадил к себе на колени и протянул пирожок.       — Быстро корми Настю, потом поговорим. — она ела, а он баюкал ее, утыкался носом в ее шею, вдыхал ее запах и осознавал, что для счастья нужно так мало и так много одновременно. Просто чтобы она сидела на его коленях, уплетала пирожок, а он мог ее баюкать, мог вдыхать ее запах и понимать, что это и есть счастье. — Пока ты ешь, я кое-что тебе расскажу. Я был у Киры, мы поставили жирную точку в наших отношениях. Потом я был у твоих дома, привез тебе витамины и ужин. Там есть еще суп и пюре с котлетами, если хочешь, я погрею, — Катя отрицательно помотала головой. — А еще я привез твою зубную щетку и смену белья.       — А душ у тебя принять можно? — Андрей отнес Катю в душ. — Пока я буду мыться, завари нам чай. Ладно? И вот еще что, я видела камин, он действующий? — Андрей кивнул. — Тогда затопи камин и принеси чай туда, к камину, пожалуйста. И свет погаси. И не вздумай уснуть. Мне нужно с тобой поговорить.       — Слушаю и повинуюсь, госпожа. Только душ, он не у меня, он у нас, Катюша.       — Тоже мне, джинн, раб лампы, — Катя засмеялась. Засмеялась весело и легко, без надрыва последних недель и у Андрея выросли крылья.       Пока Катя принимала душ, Жданов разжег камин, бросил на пол большой шерстяной плед и кучу подушек, заварил травяной чай, а для себя сварил целый кофейник кофе. Спать он хотел зверски, а ночь предстояла бессонная. Да еще Катюха предупредила, чтобы он не вздумал уснуть. Блин, послать бы все эти разговоры к чертовой матери, и заняться вместо них самым прекрасным делом на свете, любить свою Катерину. Не получится.       Жданов ошибся, все получилось. Потому что, когда Катя вышла из душа в одной пижамной рубахе и босая, когда камин отбрасывал на ее силуэт сполохи огня и освещал своим мерцанием горящие ее глаза, он просто перестал соображать. Весь мир сосредоточился в пульсации одной единственной голубой жилки на ее лбу, в ее приоткрытых губах и полуприкрытых веках. Андрей, наверное, сошел бы с ума, если бы она его сейчас оттолкнула, не ответила на его призыв или просто осталась бы безучастной.       Огонь их семейного очага разгорался все сильнее, все ярче, все жарче. И это не страшно, что впереди у них еще будут выяснения отношений, главное, что они сумели вовремя подбросить дрова в, казалось бы, уже потухший очаг…